Миниатюра №2

Следующие две недели прошли в каком-то странном тумане. Не то чтобы что-то радикально изменилось в моей жизни, всё та же работа, те же накладные, те же вечера с дочкой и котом. Но теперь в офисе появилась Наталья, и это... усложняло вещи. Усложняло в том смысле, что я стала приходить на работу на пятнадцать минут раньше. Чисто случайно. Просто вдруг стала лучше просыпаться. Совпадение, не более того. И то, что я начала краситься чуть тщательнее, тоже совпадение. Просто решила следить за собой. В тридцать два года пора уже, правда? А то, что я три раза меняла блузку перед выходом из дома в среду это вообще нормально. У каждой женщины бывают дни, когда ничего не подходит. — Мам, а почему ты крутишься перед зеркалом? — поинтересовалась Алиса, жуя бутерброд и глядя на меня с пятилетней мудростью старого профессора. — Не кручусь я, — буркнула я, застёгивая наконец белую блузку, которую отстирала после кофейной катастрофы. — Крутишься. Как балерина. Из уст младенца... — Доедай быстрее, опоздаем в садик. К концу второй недели я уже точно знала, что Наталья пьёт кофе с молоком без сахара, обедает всегда ровно в час дня, морщит нос, когда сосредотачивается, и имеет привычку накручивать прядь волос на палец, когда думает. Я знала это не потому, что наблюдала. Просто... замечала. Случайно. Периферийным зрением. — Яна Евгеньевна, у вас карандаш есть? — спросила Наталья в четверг утром. Я подняла голову. Она стояла возле моего стола, слегка наклонившись, и я на секунду забыла, что такое карандаш вообще. — Карандаш? — повторила я как идиотка. — Ну да, простой. Мой куда-то закатился. — А... да, вот, — я протянула ей карандаш, наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я отдёрнула руку так резко, будто обожглась. Наталья удивлённо моргнула: — Спасибо. — Не за что, — я уставилась в монитор, чувствуя, как горят уши. Яна, ты ведёшь себя как полная дура. Это просто карандаш. КАРАНДАШ. К обеду я уже мысленно отчитала себя раз двадцать, но толку от этого было ноль. Наталья снова предложила пообедать вместе, и я, конечно же, согласилась. Потому что отказываться было бы невежливо. Только поэтому. — Как дочка? — спросила Наталья, когда мы сели за наш уже привычный столик у окна. — Терроризирует воспитательницу вопросами про динозавров, — усмехнулась я. — Вчера спросила, почему у тираннозавра такие маленькие лапки, если он такой большой. Воспитательница зависла. Наталья рассмеялась: — Умница. Мне нравятся дети, которые задают неудобные вопросы. — О да, неудобные вопросы — это её конёк. На прошлой неделе спросила, откуда берутся дети. В очереди в супермаркете. Громко. — И что вы ответили? — Что их приносит аист. Я трусиха, — я пожала плечами. — Или просто ждёте подходящего момента, — мягко сказала Наталья. Я посмотрела на неё. Она улыбалась, и что-то внутри меня тепло разлилось по груди. Блядь. — А у вас... есть дети? — спросила я, понимая, что вопрос прозвучал странно. — Нет, — покачала головой Наталья. — Но я люблю детей. Племянники у меня есть, брат старший. Двое мальчишек, сущие бесы. — Мальчишки — это отдельный вид хаоса, — согласилась я. — Зато весёлые. А вы... одна воспитываете Алису? Вопрос прозвучал деликатно, но я всё равно напряглась. Обычно после этого начинались либо сочувственные вздохи, либо ненужные советы. — Да. Отец... ну, так сложилось. Он не в курсе вообще, — я пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие. — Понятно. Сложная ситуация, наверное. — Была. Сейчас уже нормально. Привыкла. Наталья кивнула и не стала развивать тему, за что я была ей безмерно благодарна. Мы доели в молчании, но оно было комфортным, не напряжённым. — А вы живёте одна? — спросила я, когда мы возвращались в офис. — Нет, с подругой. Леной. Мы снимаем квартиру вместе уже полгода. Подруга. Снимают квартиру. Вместе. Ну конечно. Логично. У красивой, умной, приятной женщины должен быть кто-то. Или кто-то женского пола, судя по интонации. — Удобно, наверное, — сказала я максимально нейтральным голосом. — Делить расходы. — Ага, — улыбнулась Наталья. — Плюс, веселее, чем одной. Я кивнула, чувствуя, как что-то внутри противно сжимается. Не то чтобы мне было важно. Просто... информация к размышлению. Чисто для общего развития. В пятницу случилась первая совместная рабочая катастрофа. Виктор Семёнович ворвался в наш отдел в три часа дня с лицом человека, у которого горит пятая точка: — Яна Евгеньевна! Наталья Ивановна! Срочно нужен анализ расходов за третий квартал, сравнение с прошлым годом и прогноз на четвёртый! К пяти вечера! Мы с Натальей переглянулись. — К пяти? — переспросила я. — Сегодня? — Да! Совещание с инвесторами, совсем забыл! Спасайте! Он умчался, оставив нас наедине с задачей, которую нормальный человек делает минимум три дня. — Ну охуеть теперь, — выдохнула я, и Наталья фыркнула. — Вы так культурно выражаетесь, Яна Евгеньевна. — В критических ситуациях можно. Это типа как ругаться при пожаре разрешено. — Логично, — она придвинула стул ближе к моему столу. — Давайте делить. Я анализ расходов и сравнение, вы прогноз? — Окей. Заодно я подниму данные по закупкам, — я запустила нужные программы, и мы погрузились в работу. Следующие два часа были сплошным хаосом. Мы перекидывались цифрами, файлами, комментариями. В какой-то момент Наталья пересела на стул рядом со мной, чтобы видеть мой экран, и я почувствовала запах её духов. Цитрус. Что-то ещё. Не думай об этом, Яна. Цифры. Думай о цифрах. — Так, смотрите, вот здесь у нас провал, — Наталья ткнула пальцем в экран, случайно задев моё плечо. Я дёрнулась, руки сами собой напряглись на клавиатуре, и я случайно нажала что-то не то. Файл закрылся. — Бля... — я зажмурилась. — Я его не сохранила. — Что? — Файл. Я не сохранила файл с прогнозом. Я работала над ним час. Повисла тишина. Потом Наталья рассмеялась. Просто взяла и рассмеялась. — Это не смешно! — возмутилась я. — Смешно, — она вытирала слёзы. — Простите, но это реально смешно. У нас час до дедлайна, и вы удалили файл. — Я его не удалила, я его не сохранила, это разные вещи! — Технически — да, практически — одно и то же. Я хотела обидеться, но её смех был таким заразительным, что я тоже усмехнулась. — Ладно, фигня. Быстро восстановлю. У меня автосохранение должно быть. Автосохранения не было. Конечно же. — Всё, пиздец, — я откинулась на спинку кресла. — Не паникуйте, — Наталья положила руку мне на плечо. — Давайте по-быстрому набросаем основное. Я вам помогу. Её рука на моём плече горела. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мы работали как одержимые. Наталья диктовала цифры, я вбивала их в таблицу, мы спорили, исправляли, добавляли. В четыре пятьдесят восемь я нажала "сохранить" и откинулась на стуле. — Готово, — выдохнула я. — Готово, — повторила Наталья и протянула руку для "дай пять". Я автоматически хлопнула её по ладони, и мы обе засмеялись. — Мы охренительная команда, — сказала Наталья. — Да мы просто богини, — согласилась я. Виктор Семёнович прибежал ровно в пять, забрал файл, поблагодарил нас раз пятнадцать и умчался. Мы остались сидеть в опустевшем офисе. — Пойдёмте выпьем кофе, — предложила Наталья. — Мне кажется, мы заслужили. — Поддерживаю. Мы спустились в столовую, взяли по чашке кофе и сели за столик. Я смотрела на Наталью, растрёпанную, уставшую, с размазанной тушью под глазами и думала, что она чертовски хороша даже в таком виде. — Знаете, мне нравится с вами работать, — сказала Наталья вдруг. — Правда? Даже когда я удаляю файлы? — усмехнулась я. — Особенно когда вы удаляете файлы. Вы тогда начинаете ругаться, и это забавно. — Я культурный человек, — наигранно обиделась я. — Конечно, конечно. "Ну охуеть теперь" — это прям классика литературного языка. Мы рассмеялись. — А мне нравится, как вы не паникуете, — призналась я. — Типа, у нас дедлайн, куча работы, а вы смеётесь. — Ну а что паниковать? От паники работа быстрее не сделается. — Логика железная, — я отхлебнула кофе. — Вы вообще классная. Наталья улыбнулась, и у меня внутри всё перевернулось. — Вы тоже, Яна Евгеньевна. Мы сидели, пили кофе и болтали ни о чём. Наталья рассказывала про свою подругу Лену, которая была художницей и постоянно забывала поесть, когда увлекалась работой. — Я прихожу домой, а она сидит вся в краске, с кистью в зубах, и даже не замечает, что я вернулась, — смеялась Наталья. Подруга. Которая живёт с ней. И которая, судя по нежным интонациям Натальи, явно не просто соседка по квартире. Что-то внутри меня болезненно сжалось. Не то чтобы меня это волновало. Просто констатация факта. — Похоже, вы хорошо ладите, — сказала я, пытаясь сохранить нейтральность в голосе. — Ага, — Наталья улыбнулась. — Мы встречаемся уже год. Полгода назад решили съехаться. Встречаемся. Слово упало между нами как кирпич. — О, — сказала я. — То есть... вы... пара? — Ну да, — Наталья удивлённо посмотрела на меня. — Я думала, это очевидно. — Не очень, — я попыталась улыбнуться, чувствуя, как всё внутри проваливается в какую-то пропасть. — Я просто... не знала. — Я не скрываю, — пожала плечами Наталья. — Я лесбиянка. Мне кажется, это нормально. Лесбиянка. А я сижу тут, скрытая, зажатая, боящаяся признаться даже самой себе. — Конечно, нормально, — сказала я слишком быстро. — Вообще никаких проблем. Наталья кивнула: — Я просто говорю, потому что знаю, что у некоторых людей с этим проблемы. Хочу сразу прояснить. — У меня нет проблем, — заверила я её. — Вообще. Честно. И это была правда. У меня не было проблем с тем, что Наталья лесбиянка. У меня была проблема с тем, что она занята. И что я никогда не признаюсь ей в том, что она мне нравится больше, чем должна нравиться коллега. Мы допили кофе, и я поехала домой с тяжёлым чувством в груди. Вечером, когда Алиса уже спала, я сидела на диване с бокалом вина и пялилась в потолок. Барсик мурчал у меня на коленях, я машинально чесала его за ухом и думала. О зелёных глазах. О тёплой улыбке. О том, как приятно работать рядом. О том, что у неё есть подруга. Девушка. С которой она живёт и встречается. И о том, что я полная идиотка, которая умудрилась влюбиться в недоступную женщину за две недели. Потому что да. Можно было признаться себе. Мне нравилась Наталья. Очень нравилась. Настолько, что я думала о ней перед сном, во время завтрака, по дороге на работу. И это была полная жопа. — Барсик, — сказала я коту. — Я в жопе. Барсик мяукнул сочувственно. — Большое спасибо за поддержку. Я допила вино и пошла спать, твёрдо решив, что с завтрашнего дня Наталья для меня — просто коллега. Хорошая коллега. Подруга, максимум. Я справлюсь. Это просто влюблённость. Она пройдёт. Спойлер: она не прошла. Продолжение следует...