Миниатюра №2

Следующий месяц пролетел в странной смеси самообмана и мучений. Я научилась притворяться, что мне всё равно. Притворялась я, честно скажу, херово, но Наташа либо ничего не замечала, либо была слишком вежливой, чтобы указывать на мою очевидную идиотию. Мы сдружились. Реально сдружились. Обедали вместе каждый день, перекидывались шутками в рабочем чате, иногда созванивались по вечерам, чтобы обсудить очередной ляп Виктора Семёновича или новую бредовую инициативу руководства. И это было прекрасно. И это было пыткой. Потому что каждый раз, когда она смеялась над моей шуткой, что-то внутри меня ликовало. Каждый раз, когда она касалась моей руки, передавая документы, я чувствовала, как по коже бегут мурашки. А каждый раз, когда она упоминала Лену, я хотела провалиться сквозь землю. — Лена вчера опять заказала холст не того размера, — рассказывала Наташа за обедом в среду. — Теперь не знает, что с ним делать. Я предложила нарисовать меня, но она сказала, что я слишком ёрзаю. — А вы и правда ёрзаете, — заметила я, отпивая кофе. — Постоянно ногой качаете под столом. — Серьёзно? — она удивлённо посмотрела на меня. — Не замечала. — Ага. Особенно когда нервничаете. — Хм. А вы когда нервничаете, начинаете грызть ручку, — парировала она с улыбкой. Я поперхнулась кофе: — Неправда! — Правда. Вчера разгрызли синюю ручку почти пополам, когда Виктор Семёныч опять притащил новые требования к отчёту. Чёрт. Она замечала. Она вообще много чего замечала. — Это... профессиональная деформация, — пробормотала я. — Конечно, — усмехнулась Наташа. — Знаете, мы с Леной в субботу идём в новый бар на Покровке. Хотите с нами? Я замерла с чашкой на полпути к губам. Бар. С Натальей. И её девушкой. Звучит как великолепная идея убить себя морально. — Я... не знаю, с Алисой как-то надо... — Попросите бабушку посидеть, — предложила Наташа. — Или няню. Ну пойдёмте, Янчик! Когда вы последний раз отдыхали? Янчик. Она назвала меня Янчиком. Моё сердце предательски ёкнуло. — Не помню, — призналась я. — Вот видите! Значит, точно надо. В субботу в восемь. Адрес скину. Я хотела отказаться. Хотела сказать, что занята, что не могу, что вообще не пью. Но вместо этого сказала: — Ладно. Приду. Наташа просияла: — Отлично! Лена будет рада познакомиться. Да-да. Лена. Девушка. Которая живёт с Натальей и имеет на неё полное право. А я идиотка, которая согласилась на эту пытку. В субботу я передала Алису няне (Светлана Петровна была в восторге от внеплановой работы и дополнительных денег), три раза переоделась и в итоге остановилась на чёрных джинсах и тёмно-зелёной блузке. Накрасилась. Посмотрела в зеркало. Стёрла. Накрасилась снова, но уже аккуратнее. — Ты идёшь на свидание, мам? — поинтересовалась Алиса, сидя на моей кровати и обнимая своего плюшевого динозавра. — Нет, детка. Просто встречаюсь с подругой. — А почему ты тогда так долго выбираешь одежду? Устами младенца, блядь. — Потому что мама хочет выглядеть красиво, — дипломатично ответила я. — Ты и так красивая, — Алиса зевнула. — Самая красивая мама в мире. Моё сердце растаяло. Я подошла к ней и поцеловала в макушку: — Спасибо, зайчик. Будь умницей, слушай Светлану Петровну, ложись спать вовремя. — Хорошо, — она обняла меня. — Мам, а можно завтра динозавров посмотрим? — Можно. Обещаю. Я приехала к бару за десять минут до восьми и минут пять стояла у входа, собираясь с духом. Можно было ещё развернуться и уехать. Написать, что заболела. Или что Алиса заболела. Или что у меня прорвало трубу. — Яна! — голос Наташи заставил меня обернуться. Она шла по улице, держась за руку с высокой девушкой в рваных джинсах и кожаной куртке. Волосы выкрашены в ярко-рыжий, в ушах куча серёжек, на руках татуировки. Лена. Конечно же. Они выглядели как идеальная пара. Наташа в светлом платье и джинсовке, Лена в своём артистичном хаосе. Они дополняли друг друга. А я чувствовала себя лишней. — Привет! — Наташа расплылась в улыбке и подошла ко мне. — Познакомься, это Лена. Лен, это Яна, я тебе о ней рассказывала. Лена протянула руку: — Приятно познакомиться. Наташка про вас только и говорит. — Взаимно, — я пожала её руку, стараясь улыбаться естественно. — Слышала, вы художница. — Пытаюсь ей быть, — усмехнулась Лена. — Пока больше мучаю холсты, чем создаю шедевры. — Не слушайте её, — фыркнула Наташа. — У неё талант. Просто она скромная. Лена закатила глаза, но улыбнулась. Они переглянулись, и в этом взгляде было столько тепла и близости, что у меня внутри что-то болезненно сжалось. — Пойдёмте внутрь? — предложила я, потому что стоять и смотреть на их идиллию было выше моих сил. Бар оказался уютным, приглушённый свет, мягкая музыка, барная стойка из тёмного дерева. Мы заняли столик в углу, заказали по коктейлю. — Так, — Лена откинулась на спинку дивана и посмотрела на меня с любопытством. — Наташка говорит, вы спасли её от дедлайна смерти. — Скорее мы друг друга спасли, — отмахнулась я. — Командная работа. — Яна слишком скромничает, — Наташа толкнула меня локтем. — Это она всё придумала, как быстро сделать прогноз. Я бы одна не справилась. От её прикосновения по руке побежали мурашки. Я сделала глоток коктейля, пытаясь взять себя в руки. — А у вас есть кто-нибудь? — спросила Лена вдруг. Я поперхнулась. — Лена! — возмутилась Наташа. — Это личный вопрос! — Да ладно, мы же не на допросе, — отмахнулась Лена. — Просто интересно. Такая красивая женщина и одна, как-то странно. Красивая. Она назвала меня красивой. — Нет, — сказала я, когда восстановила дыхание. — Никого нет. Я одна с дочкой. — А вы хотите кого-нибудь найти? — не унималась Лена. Да, вот сидит напротив меня и держится за руку с тобой. — Не особо думаю об этом, — соврала я. — Работа, ребёнок, времени не остаётся. — Понимаю, — кивнула Лена. — Но всё равно, одной тяжело, наверное. — Привыкла. Наташа смотрела на меня с каким-то странным выражением. Я не могла его разгадать. — Ладно, хватит личных вопросов, — сказала она Лене. — Давай лучше расскажу, как Виктор Семёныч на прошлой неделе... Остаток вечера прошёл в разговорах и смехе. Лена оказалась классной, остроумной, ироничной. Она рассказывала байки из своей артистичной тусовки, Наташа — про офисные приключения, я изредка вставляла комментарии. Мы выпили по второму коктейлю. Потом по третьему. Я чувствовала себя всё более расслабленной. Алкоголь притуплял острые углы, делал происходящее менее болезненным. — А вы в отношениях с мужчинами были? — спросила Лена, когда Наташа отошла в туалет. Я посмотрела на неё. Она смотрела спокойно, без осуждения. Просто интересовалась. — Пару раз, — призналась я. — Ничего серьёзного. — А с женщинами? Вопрос застал меня врасплох. Я замолчала, вертя в руках бокал. — Извините, опять лезу не в своё дело, — вздохнула Лена. — Просто у меня чутьё на своих. Своих. — Было, — сказала я тихо. — Давно. В универе. — И? — И ничего. Закончилось. Я... в общем, не сложилось. — Понятно, — Лена кивнула. — А сейчас? — Сейчас у меня дочь, работа и кот. Мне хватает. — Вы плохо врёте, — усмехнулась Лена. Я хотела возразить, но в этот момент вернулась Наташа, и разговор сменился на другую тему. К полуночи я была уже прилично навеселе. Мы вышли из бара, и холодный воздух ударил в лицо, отрезвляя. — Я вызову такси, — сказала я, доставая телефон. — Мы вас подвезём, — предложила Наташа. — У Лены машина рядом. — Не надо, я сама... — Яна, вы пьяны, — Наташа взяла меня за руку. — Мы не бросим вас. Её рука была тёплой. Я посмотрела на неё, чуть растрёпанную, раскрасневшуюся, улыбающуюся и кивнула: — Ладно. Спасибо. Мы сели в машину Лены, старенькую Мазду с креслом, заваленным скетчбуками и тряпками. Я устроилась сзади, Наташа на переднем сиденье. Пока Лена вела машину, Наташа включила инди музыку, мягкую и мелодичную. Я смотрела в окно на проплывающий мимо город и думала о том, как странно всё сложилось. Месяц назад я была одна. Работа, дом, дочь, кот, замкнутый круг. А теперь у меня была подруга. Настоящая подруга, с которой легко и хорошо. Подруга, в которую я влюбилась как последняя дура. — Яна, вы здесь? — голос Наташи вывел меня из задумчивости. Я моргнула. Машина стояла у моего подъезда. — Да, извините, задумалась, — я расстегнула ремень. — Спасибо, что подвезли. — Не за что, — улыбнулась Лена. — Было здорово. Приходите ещё. — Обязательно, — я вышла из машины, помахала им на прощание и пошла к подъезду. Поднявшись в квартиру, я обнаружила спящую Светлану Петровну на диване и спящую Алису в кровати. Барсик дремал в ногах у дочери. Идиллия. Я заплатила няне, проводила её, проверила, что Алиса укрыта, и поплелась в ванную. Смыла косметику, переоделась в пижаму, легла в кровать. И не могла уснуть. Перед глазами стояла Наташа. Как она смеялась. Как держала Лену за руку. Как смотрела на меня в баре. Я достала телефон. В чате с Наташей было новое сообщение: "Спасибо, что пришли! Было классно. Спокойной ночи 💚" Зелёное сердечко. Она прислала зелёное сердечко. Я уставилась в экран, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Это дружеское сердечко, Яна. Просто дружеское. Не придумывай. Я набрала ответ: "Мне тоже понравилось. Спокойной ночи" Без сердечек. Сдержанно. По-дружески. Отправила и положила телефон на тумбочку. Барсик запрыгнул ко мне на кровать, устроился на подушке и заурчал. Я погладила его по голове: — Барсик, я совсем охренела, — прошептала я. — Влюбилась в женщину, у которой есть девушка. Как думаешь, я идиотка? Барсик мяукнул. — Спасибо за честность. Я закрыла глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шёл. Я ворочалась, вспоминала вечер, снова и снова прокручивала в голове каждое слово, каждый взгляд. И где-то под утро, провалившись наконец в сон, я поняла одну простую вещь: Я влюбилась. И это была самая худшая идея в моей жизни. Продолжение следует...