Миниатюра №2

Мы договорились встретиться в воскресенье. В кафе на Арбате, на нейтральной территории, где мы ни разу не были вместе. Я передала Алису бабушке на весь день, соврав, что у меня срочная работа. Бабушка посмотрела на меня подозрительно (я накрасилась и надела приличное платье для "срочной работы"), но промолчала. Приехала в кафе за пятнадцать минут до назначенного времени. Села за столик у окна. Заказала кофе. Не пила. Просто вертела чашку в руках и пыталась дышать ровно. Она сказала, что влюблена в меня. Я всё ещё не могла в это поверить. Наташа появилась ровно в два. В джинсах, свитере, с распущенными волосами. Без косметики. Выглядела уставшей. — Привет, — она села напротив. — Привет, — я отпила кофе. Он был холодным. Мы молчали. Долго. Неловко. — Значит, вы с Леной... — начала я. — Расстались, — кивнула Наташа. — Три недели назад. Она переехала к подруге. Мы расстались по-хорошему. Она сказала, что я идиотка, если не признаюсь тебе. Я сглотнула: — А ты... правда влюблена в меня? Наташа посмотрела мне в глаза: — Да. Уже давно. Наверное, с того самого вечера, когда мы впервые пошли в бар. Или раньше. Не знаю. Просто в какой-то момент поняла, что думаю о тебе чаще, чем о Лене. Что жду, когда ты придёшь на работу. Что расстраиваюсь, когда ты грустная. Моё сердце колотилось как бешеное. — Но у тебя была Лена... — Да. И я пыталась себя убедить, что я просто ценю тебя как подругу. Пыталась игнорировать эти чувства. А потом ты призналась, и я... я растерялась. Не знала, что делать. У меня были отношения, я не могла просто взять и бросить Лену ради... чего? Я даже не была уверена, что ты серьёзно. Ты была пьяная, могла наговорить. — Я была пьяная, — призналась я. — Но всё, что сказала правда. Наташа облизнула губы: — Я поговорила с Леной на следующий день. Честно сказала, что влюбилась в другую. Она не удивилась. Сказала, что давно заметила, как я на тебя смотрю. — Как ты на меня смотришь? — прошептала я. — Как на человека, без которого не могу, — Наташа протянула руку через стол, взяла мою ладонь. — Как на женщину, которая сводит меня с ума. Её пальцы сжали мои. Тёплые. Реальные. — А потом ты начала меня игнорировать, — продолжала Наташа. — И я подумала, что ты пожалела о том, что призналась. Что тебе стыдно. Я пыталась дать тебе пространство. А потом ты сказала, что хочешь перевестись в другой отдел, и я... я разозлилась. Подумала, что ты просто хочешь сбежать. — Я хотела сбежать, — призналась я. — Потому что думала, что ты меня ненавидишь. Что я испортила нашу дружбу. А потом услышала твой разговор с Леной про "коллегу"... — Господи, — Наташа закрыла лицо рукой. — И ты решила, что это про тебя. А я думала, ты просто злишься на меня. Поэтому начала огрызаться в ответ. — А я думала, что ты первая начала, — я усмехнулась. — Мы обе идиотки. — Полные, — согласилась Наташа и тоже улыбнулась. Мы сидели, держась за руки, и смотрели друг на друга. — Что теперь? — спросила я тихо. — Не знаю, — Наташа провела большим пальцем по моей ладони, и мурашки побежали по коже. — Что ты хочешь? Я хотела многого. Хотела её. Хотела просыпаться рядом с ней. Хотела целовать её. Хотела, чтобы она была частью моей жизни. Но я боялась. — Я не знаю, как это делается, — призналась я. — У меня не было серьёзных отношений. Никогда. Только одна девушка в универе, и то ненадолго. Потом была беременность, Алиса, работа. Я забыла, как это — встречаться с кем-то. — А я только что вышла из отношений, — Наташа сжала мою руку. — Тоже боюсь облажаться. Но знаешь что? Мне плевать. Я хочу попробовать. С тобой. — Даже после всех этих пакостей? — я криво усмехнулась. — Я подсыпала соль в твой кофе. — А я отключила твою мышку, — парировала Наташа. — И подложила крем с запахом рыбы. — Где ты вообще это нашла?! — На Авито. Рыбацкий крем для рук. — она засмеялась. — Господи, мы реально ведём себя как дети. — Как школьницы, которые дёргают друг друга за косички, — согласилась я. — Именно, — Наташа замолчала, потом добавила. — Знаешь, Лена сказала, что мы с тобой слишком долго ходим вокруг да около. Что надо было просто поцеловаться и разобраться с чувствами. Моё сердце пропустило удар. — Поцеловаться? — повторила я. — Ага, — Наташа смотрела на меня. — Но я тогда не решилась. Боялась всё испортить окончательно. — А сейчас? — я наклонилась ближе. — А сейчас мы уже всё испортили, — Наташа тоже наклонилась. — Хуже не будет. Мы сидели, разделённые столом, близко-близко, и смотрели друг другу в глаза. Её дыхание касалось моих губ. — Яна, — прошептала она. — Можно я тебя поцелую? Я не ответила. Просто сократила расстояние. Наши губы встретились. Мягко. Нежно. Неуверенно. Это был не страстный поцелуй из фильмов. Это было несмелое прикосновение, полное вопросов и надежды. Я отстранилась первой, чувствуя, как горят щёки: — Мы в кафе, — пробормотала я. — Плевать, — Наташа улыбалась. — Я давно хотела это сделать. — Я тоже, — призналась я. Мы снова поцеловались. Чуть увереннее. Её рука легла мне на щёку, мои пальцы сжали её свитер. Кто-то за соседним столиком засмеялся. Мы разлепились и уставились в свои чашки, как школьницы, которых поймали за курением. — Боже, — я закрыла лицо руками. — Это так неловко. — Мне плевать, — Наташа забрала мои руки от лица, поцеловала ладонь. — Пусть смотрят. Я посмотрела на неё, на сияющие глаза, на счастливую улыбку и подумала, что, может, я тоже не против. — Так что теперь? — спросила я. — Мы... встречаемся? — Хочешь встречаться? — Наташа переплела наши пальцы. — Да, — я улыбнулась. — Очень хочу. — Тогда встречаемся, — она наклонилась и быстро чмокнула меня в губы. — Официально. Мы просидели в кафе ещё два часа. Говорили обо всём. О работе, о Лене (Наташа сказала, что они остались друзьями), о моих страхах, о её сомнениях. — Как думаешь, коллеги заметят? — спросила я. — Марина точно заметит, — усмехнулась Наташа. — У неё нюх на романы. — Господи, она всех достанет расспросами. — Пусть достаёт, — Наташа пожала плечами. — Мне всё равно. А тебе? Я задумалась. Раньше меня бы это напрягло. Сплетни, обсуждения, косые взгляды. Но сейчас... — Мне тоже всё равно, — призналась я. — Вот и отлично, — Наташа посмотрела на часы. — Слушай, а у тебя Алиса где? — У бабушки. До вечера. — А у тебя есть планы на остаток дня? Я покачала головой. — Тогда пойдём погуляем? — предложила Наташа. — Походим по городу. Поговорим. Или помолчим. Мне просто... не хочется отпускать тебя. Что-то тёплое разлилось в груди. — Пойдём, — я встала, взяла её за руку. Мы вышли из кафе, и холодный февральский воздух ударил в лицо. Наташа поёжилась, я обняла её за плечи. — Тепло? — спросила я. — Очень, — она прижалась ко мне. Мы шли по Арбату, держась друг за друга, и мне было наплевать на прохожих, на взгляды, на весь мир. Наташа остановилась возле уличного музыканта, который играл на гитаре что-то медленное и грустное. — Потанцуем? — она протянула руку. — Здесь? На улице? — Почему нет? Я взяла её руку, и мы закружились под музыку. Неловко, смешно, прекрасно. Прохожие улыбались, кто-то записывал на телефон. Мне было всё равно. Когда песня закончилась, мы остановились, тяжело дыша и смеясь. — Ты сумасшедшая, — сказала я. — А ты только заметила? — Наташа притянула меня к себе и поцеловала. Этот поцелуй был совсем не похож на первый. Он был уверенный, жадный, полный обещаний. Когда мы оторвались друг от друга, я почувствовала, как кружится голова. — Боже, — прошептала я. — Согласна, — Наташа прижалась лбом к моему. — Поехали ко мне? Я замерла: — К тебе? — Ну да. Просто посидим, поговорим. Я не имею в виду... ну, ты поняла. Просто хочу побыть с тобой наедине. Без прохожих и музыкантов. Я должна была отказаться. Должна была сказать, что рано, что надо не торопиться. Но я хотела быть с ней. Очень хотела. — Поехали, — кивнула я. Квартира Наташи была небольшой однушкой на окраине. Светлая, уютная, с картинами на стенах (наверное, Лены) и книжными полками до потолка. — Присаживайся, — Наташа сняла куртку. — Чай? Кофе? — Чай, — я разулась, огляделась. — Красиво у тебя. — Спасибо. Лена помогала с дизайном, — Наташа прошла на кухню, я пошла за ней. — Она оставила картины. Сказала, что они для этой квартиры. — Вы правда остались друзьями? — Правда, — Наташа достала чашки. — Мы поняли, что не подходим друг другу как пара. Но как друзья — отлично. Она даже обрадовалась, когда я сказала, что мы с тобой поговорим. — Она знала про меня? — Она первая всё поняла, — усмехнулась Наташа. — Сказала, что я смотрю на тебя так, будто хочу съесть. Я покраснела: — Правда? — Правда, — Наташа подошла ко мне, обняла за талию. — Знаешь, я никогда не думала, что можно так сильно хотеть человека. Физически и эмоционально одновременно. Её руки на моей талии жгли даже через одежду. Я положила свои руки ей на плечи: — Я тоже так думала. До тебя. Мы стояли на кухне, обнявшись, и просто смотрели друг на друга. — Яна, — прошептала Наташа. — Я боюсь это испортить. — Я тоже, — призналась я. — Но давай попробуем. Медленно. Без спешки. — Медленно, — согласилась Наташа и наклонилась к моим губам. Чайник закипел, заверещав, и мы оторвались друг от друга, рассмеявшись. — Чёртов чайник, — Наташа выключила его. — Всегда вмешивается не вовремя. — Как та кнопка вызова в лифте, — сказала я. — Точно, — она налила воду в чашки. — Знаешь, тогда в лифте я чуть не поцеловала тебя. — Серьёзно? — Ага. Мы так близко стояли, ты так смотрела на меня... Я еле сдержалась. — Надо было не сдерживаться, — я взяла чашку. — Сэкономили бы месяц взаимных пакостей. — Зато весело было, — усмехнулась Наташа. — Хотя крем с рыбой это жестоко. — А соль в кофе нет? — я толкнула её плечом. — Тоже жестоко, — согласилась она. — Мир? — Мир, — я чокнулась с ней чашкой. Мы перебрались в комнату, устроились на диване. Наташа включила какой-то фильм, но мы не смотрели. Просто сидели, обнявшись, и разговаривали. О прошлом. О планах. О страхах и надеждах. — Алиса как отреагирует? — спросила Наташа. — Хорошо, наверное, — я задумалась. — Она тебя любит. Постоянно спрашивает, когда мы снова встретимся. — Правда? — Наташа просияла. — Ага. Говорит, что ты классная. — Она тоже классная, — Наташа погладила мою руку. — Умная, весёлая. Ты хорошо её воспитала. — Стараюсь, — я положила голову ей на плечо. — Знаешь, я давно не была так спокойна. Как сейчас. — Я тоже, — Наташа поцеловала меня в макушку. — Оставайся на ночь? Я подняла голову: — Что? — Ну, просто поспи здесь. Я не имею в виду секс. Просто... побудь со мной. Я должна была отказаться. У меня завтра работа, надо забрать Алису у бабушки, надо... — Хорошо, — сказала я. — Останусь. Наташа улыбнулась так счастливо, что у меня внутри всё перевернулось. Мы досмотрели фильм (вернее, я смотрела, а Наташа водила пальцами по моей руке, отвлекая), потом легли спать. В одной кровати. Наташа обняла меня со спины, прижалась, и я почувствовала себя в безопасности. — Спокойной ночи, Янчик, — прошептала она. — Спокойной ночи, Наташ, — я переплела наши пальцы. Я закрыла глаза, чувствуя тепло её тела за спиной, её дыхание на своей шее. Должна была заснуть. Должна была расслабиться. Но не могла. Её рука лежала на моей талии, большой палец случайно скользнул под край моей футболки, коснулся кожи. Я замерла. — Яна? — прошептала Наташа. — Ты не спишь? — Не могу уснуть, — призналась я. — Я тоже, — её голос был хриплым. Мы лежали в тишине. Напряжение между нами росло с каждой секундой. — Наташ... — Да? Я перевернулась лицом к ней. В полумраке комнаты видела только контуры её лица, блеск глаз. — Я хочу тебя, — прошептала я. Наташа замерла: — Яна... — Знаю, мы сказали медленно. Но я правда хочу. Давно хочу. Её рука легла мне на щёку, большой палец провёл по губам: — Я тоже. Так сильно, что схожу с ума. — Тогда нахрена мы терпим? — я наклонилась ближе. Наташа рассмеялась тихо: — Хороший вопрос. Она поцеловала меня. Этот поцелуй был совсем не похож на предыдущие. Он был жадным, требовательным. Её язык скользнул в мой рот, я застонала. Мы перевернулись, я оказалась сверху. Руки сами собой полезли под её футболку, ощупывая тёплую кожу, изгиб талии, рёбра. — Господи, Яна, — Наташа выгнулась подо мной. Я стянула с неё футболку, замерла, глядя на неё в лунном свете из окна. Красивая. Такая красивая, что дыхание перехватило. — Что? — Наташа забеспокоилась. — Что-то не так? — Ты охренительно красивая, — выдохнула я. Она улыбнулась, потянула меня за шею вниз, поцеловала: — Ты тоже. Снимай футболку. Я стянула свою футболку, осталась в бюстгальтере. Наташа провела ладонями по моей спине, расстегнула застёжку. Бюстгальтер упал на пол. — Блядь, — прошептала Наташа, глядя на меня. Я засмеялась, наклонилась, поцеловала её шею, ключицы, ниже. Её руки вплелись в мои волосы, когда я коснулась губами её груди. — Яна, — простонала она. — Пожалуйста... — Что пожалуйста? — я подняла голову, улыбнулась. — Перестань дразнить. — А если не перестану? Наташа перевернула нас, оказалась сверху, прижала мои руки к кровати: — Тогда мне придётся взять инициативу в свои руки. Её губы скользнули по моей шее, груди, животу. Я выгнулась, когда она стянула с меня штаны вместе с бельём. — Боже, — прошептала Наташа, глядя на меня. — Ты уверена? — Чёрт возьми, да! — я притянула её обратно, поцеловала. То, что произошло дальше, не поддавалось описанию. Её руки, её губы, её язык везде. Я задыхалась, стонала, царапала ей спину. Когда её пальцы скользнули между моих ног, я чуть не закричала. — Тихо, — прошептала Наташа, целуя мою шею. — Соседи услышат. — Похер на соседей, — выдохнула я и зажмурилась, когда она вошла в меня. Мир сузился до её прикосновений. Медленные, уверенные движения, её дыхание на моей коже, её голос, шепчущий моё имя. Оргазм накрыл меня волной, я выгнулась, вцепившись в простыни, и закусила губу, чтобы не закричать. Наташа не останавливалась, продолжая двигаться, пока я не задрожала от второй волны. — Стоп, стоп, — я схватила её за руку. — Слишком... много... Она остановилась, поцеловала меня мягко: — Хорошо тебе было? — Охренительно, — я тяжело дышала. — Дай мне минуту, и я верну долг. Наташа рассмеялась, легла рядом, обняла меня: — Никуда не денусь. Когда дыхание выровнялось, я перевернула её на спину, стянула оставшуюся одежду и провела рукой по её телу. — Яна, — простонала Наташа, когда мои пальцы коснулись её. Я целовала её грудь, её живот, её бёдра, медленно двигаясь вниз. — Что ты... ох, блядь, — Наташа вцепилась в мои волосы, когда я коснулась её языком. Она была мокрой, горячей, и вкус её сводил меня с ума. Я лизала, сосала, вводила пальцы, и её стоны становились громче. — Яна, я сейчас... я не могу... — она дёргалась подо мной. Я не останавливалась, продолжая, пока она не кончила, зажав мою голову бёдрами и застонав в подушку. Я поднялась, легла рядом, обняла её. Мы лежали, тяжело дыша, покрытые потом. — Господи, — прошептала Наташа. — Где ты так научилась? — Талант, — усмехнулась я. Она рассмеялась, повернулась ко мне, поцеловала: — Охренительный талант. Мы занимались любовью ещё дважды за ночь. Медленно, страстно, жадно. Изучали тела друг друга, узнавали, что нравится, что сводит с ума. Когда за окном начало светать, мы лежали обнявшись, довольные и измотанные. — Это было... — начала Наташа. — Да, — согласилась я. — Это было. — Так, может, стоило сразу трахнуться и не мучиться месяцами? — она засмеялась. — Лена была права, — я поцеловала её в плечо. — Надо было просто поцеловаться и разобраться с чувствами. — Или трахнуться, — добавила Наташа. — Быстрее и эффективнее. Мы рассмеялись. Утром я проснулась от того, что Наташа целовала мне шею. — Доброе утро, — прошептала она. — Утро, — я потянулась, почувствовала приятную ломоту во всём теле. — Который час? — Семь. Рано ещё. Её рука скользнула по моему животу, ниже. Я застонала: — Наташ... у меня завтра работа... — Сегодня, — поправила она, целуя мою грудь. — И у меня тоже. Но мы ещё не опоздали. — Ты ненасытная, — я развернулась к ней. — Только с тобой, — она притянула меня к себе. Мы занимались любовью ещё раз медленно, нежно, в утреннем свете. И это было так же хорошо, как ночью. Потом лежали, обнявшись, не желая вставать. — Мне надо ехать, — прошептала я. — Забрать Алису, переодеться... — Знаю, — Наташа вздохнула. — Просто ещё пять минут. Мы пролежали не пять, а пятнадцать минут. Потом я встала, оделась. Наташа смотрела на меня из кровати: — Приходи сегодня вечером? — Не смогу, Алиса. Но завтра? — Договорились, — она улыбнулась. — Увидимся на работе. Я наклонилась, поцеловала её: — До встречи. Выходя из квартиры, я чувствовала себя другой. Лёгкой. Счастливой. Живой. И это было охренительно. Продолжение следует...