Полукровка

Холод, до ужаса жгучий холод окутывал собой всё. Он пробирался под кости, плыл по венам, достигая сердца. Казалось, само дыхание замирает, а когда всё же вырывается из груди, то тут же образует собой облако пара. Руки млеют, но всё так же прижимают к себе книгу. Алые волосы покрылись инеем. По щекам больше не текли слёзы. Глаза щипало то ли от холода, то ли от пролитых слёз. Щёки заледенели. Лэйн не знала сколько часов или дней она провела в этом до ужаса холодном склепе, который стал домом не только для трупа, упокоившегося здесь. Желудок скручивала резкая боль. Раз за разом она напоминала о себе. Но девушка продолжала сидеть, прижимаясь спиной к саркофагу из белого мрамора. Холод усыплял, заставлял забыться, но одновременно прожигал собой всё тело. Лэйн встаёт, но почти не чувствует ног. Тело онемело, девушка падает на колени. Боль разливается по телу, но как-то неестественно, отдалённо. Лэйн может поклясться, в детстве битые колени ощущались по-другому. Она предпринимает ещё одну попытку подняться на ноги и в этот раз успевает навалиться на саркофаг. Крышка немного сдвигается и в голове девушки возникает безумный план. Придерживая одной рукой книгу, девушка наваливается всем телом на крышку, продолжая сдвигать её. Мгновение и в склепе раздаётся грохот. Лэйн выдыхает. Сил почти нет. Она делает рывок, который отдаётся в её теле нескончаемым ритмом боли. Девушка падает в объятия трупа. Кости его почти сразу же разваливаются в труху. «Как долго же ты здесь лежал?» Мысли путаются, скачут так, словно у старого проигрывателя зажевало пластину. Лэйн вздрагивает, судорога сковывает собой руки. Девушке кажется, что кости вот-вот треснут. Судорога сжимает пальцы, превращая их в нечто беспомощное. Но Лэйн продолжает прижимать к себе книгу. «Интересно, когда я умру, хоть кто-то вспомнит обо мне?» Девушка скручивается, прижимая колени к груди. Она, что есть сил, прислоняет к себе книгу. Веки начинают закрываться, а стенки саркофага почти не спасают от холода. Лэйн слышит, как кровь стучит в висках. Она вспоминает отряд. Людей, с которыми, как она думала, может сблизиться. Людей, от которых была вынуждена бежать. Страх окутывает её. Но это далеко не страх смерти. «Я должна была выбраться… закончить перевод» Голова раскалывается от боли, в глазах темнеет. Тело слабеет, но руки всё ещё крепко держат книгу. Ей больше не холодно, просто больно. Лэйн не слышит, как двери в склеп распахиваются, пропуская внутрь ветер и снег. Она не чувствует, как вокруг становится холоднее. Но девушка вздрагивает, когда слышит быстрые шаги. Глаза с трудом открываются, и она видит до ужаса перепуганную Анну, которая склонилась над ней. -Боже, она здесь! -кричит перепуганная девушка. «Нашли» -обречённо думает Лэйн –«лучше бы умерла» На крик прибегают и другие члены отряда. Дмитрий скидывает со своих плеч шинель, пытаясь обернуть в неё продрогшую девушку. Эта попытка кажется ей забавной, и неосознанно Лэйн улыбается. Она видит замершего на пороге склепа Каина, боль пронизывает собой всё. -Когда-нибудь, Каин -шепчет она, и голос её тихий, охрипший, едва различимый при вьюге -я уложу тебя в гроб, и пройдусь по уже мёртвому телу каблуками, превращая тебя в труху! Дмитрий морщится, прижимает к себе почти мёртвую девушку. Генерал переводит взгляд на ангела. -Что ты сделал? -резко спрашивает он. -Я не знаю -признаётся ангел -и разве мог хоть что-то? Я и Авель почти полностью в её власти. -Кто такой Авель? -девушка моргает, и с ресниц её сыпется иней -и разве ты не помнишь, как Каин пытался убить меня? Как ты стрелял в него? -Она бредит -испуганно шипит Анна -нужно отнести её на базу, быстрее! Лэйн не спорит, просто не может. Девушка безвольно виснет на руках генерала. Холод бьёт ей в лицо. А яркий солнечный свет слегка жжёт глаза. Лэйн улыбается, и чувствует, как щёки стягивает морозом. Она всё ещё прижимает к себе книгу. «Нашли» -бьётся навязчивая мысль в её голове –«поймали… но лучше бы вам убить меня сразу» Девушка слышит, как хрустит снег под ногами генерала, и невольно сравнивает этот хруст с костями того несчастного трупа из склепа. «Люди умирали всегда. Они умирали и до Апокалипсиса. Мы все смертны.» Лэйн прикрывает глаза, слышит тёплое дыхание у себя над ухом. Ощущает, как бьётся сердце генерала. «Это от бега, или ты боишься?» Девушка видит перед собой цепи и трон, что окутан кровью. Ей хочется взойти на него. Увидеть, какого это не прозябать в цепях, а наслаждаться шоу в первых рядах. Слышать, как ломаются кости. Видеть, как тело изнемогает в страшной агонии. Смогла бы она так же наблюдать, или же её удел быть заключённой в цепях? А может её судьба быть палачом? Лэйн открывает глаза, и замечает белые обшарпанные стены. Она снова оказалась здесь. Несколько тоненьких трубочек торчат из её рук. Книги нет. Девушка устало выдыхает. «Живой труп, не более» Она чувствует, как по щекам бегут слёзы. «Совсем как у живых людей. Совсем, как в детстве.» Колени ноют от падения, а голова немного зудит. Но всё это кажется ей таким далёким, словно всё это испытывает не её тело. И Лэйн снова улыбается. -Проснулась? -жёсткий голос приводит девушку в чувства. -Донован -хрип вырывается из груди вместе со смехом. -Ты совсем обезумила? -шипит женщина -сбежала, бросила всё, за что мы боролись? -Он хотел забрать книгу -тяжело отзывается Лэйн. Горло зудит то ли от простуды, то ли от непрошенных слёз. -Кто? -усмехается она -мне уже рассказали о твоих бреднях! О том, что ты даже не можешь вспомнить Авеля! Что ещё ты забыла? Помнишь ли ты про пластину в своей голове? Помнишь, что обязана мне и Миру? Лэйн отрицательно кивает. Профессор не выдерживает. Рука её быстрым движение оставляет алый след на бледной щеке. Но девушка словно не чувствует удара. «Живой труп» -отзывается эхом в её голове. -Я мертва? -почему-то спрашивает она. Донован возмущённо приподнимает бровь, а потом всё же выдыхает. -Я не знаю -честно признаётся профессор -по всем показателям ты живой человек, но видимо слишком живучий. Пластина заглушает в твоей голове голоса -отвечает она на незаданные вопросы -Авель брат Каина, тоже бессмертный. Ты каким-то образом имеешь власть над ними. Каин предполагает, что это из-за Баала. Твоя работа, читать людям проповеди. «Баал… проповеди…» Лэйн теряется, не слушает. На череп словно давят изнутри. Она только сейчас замечает это. Хочется прикоснуться, вырвать из себя то, что профессор назвала пластиной. -Ты сбежала после встречи с той, кто несёт волю тёмного бога -женщина закуривает. И этот неприятный запах мелисы впивается в нос. Лэйн только сейчас замечает какая всё-таки жёсткая кровать. Но это явно лучше, чем совместно ложе с трупом. Она слушает Донован с трудом, но всё же слушает. -Завтра у нас встреча с другой стороной. Прибудут сильные бессмертные -кивает профессор -нам повезло, что мы нашли тебя сегодня. «Нашли… поймали… поработили» -чуть ли не смеётся Лэйн. -С другой стороной? А мы на чьей? -На своей -кивает женщина -на стороне людей. «А человек ли я? -думается Лэйн, и эта мысль не даёт ей покоя –«Может просто живой труп, которому не посчастливилось жить?»

***

Ад, возможно и не самое приятное место в Мире, но Вики чувствовала себя здесь комфортно. Дьяволица брела по Преисподней рука об руку с Люцифером. Не так давно она ходила здесь свободно, не пряча энергию и внешность. Не так давно она была здесь хозяйкой, а не призрачной гостьей. От всего этого осталось лишь тень, и Люцифер. Дьявол, которого не изменило ни время, ни сам Апокалипсис. Вики прикрывает глаза, вдыхает аромат пепла и улыбается. -Я тоже скучаю по дому -признаётся Люцифер -но ещё больше по твоей улыбке. Уокер кивает, но кивок этот выходит механическим, как бы для вида. -Всё ещё не можешь переварить встречу с сестрой? -хмыкает дьявол. -Не могу воспринять её существование. Она вылезла из ниоткуда. Мама никогда не рассказывала, хотя мы стали очень близки. -признаётся Вики. -Злишься на Ребекку? -Нет -пожимает плечами дьяволица -я даже от части понимаю маму. Думаю, я бы тоже не сказала. Даже не знаю, как о таком можно заговорить. Люцифер остановился. Дьявол поймал лицо возлюбленной в свои ладони. -Знаешь, ты всё больше становишься похожа на неё -признался он -раньше ты отвергала некоторые её действия, а сейчас… сейчас ты сама принимаешь такие же. А ещё, Вики, я заметил, что после встречи с Тарнаэлем в тебе что-то изменилось… я знаю тебя лучше, чем Эрагон, и догадываюсь, что ты не всё рассказала. Как бы там ни было, я всегда на твоей стороне. И надеюсь, что ты когда-нибудь доверишь мне эту тайну. «Я никогда не смогу сделать этого, любовь моя. Я предана нашему с Тарнаэлем секрету. Но я люблю тебя, и сделаю всё, чтобы вернуть тебе твой Ад, твой трон, твою привычную жизнь.» Уокер улыбается, слегка вставая на мыски. Дьяволица целует дьявола в щёку. Его щетина привычно колется, и этот жест кажется таким земным. Чем-то, что просто не может существовать в мире бессмертных. -А ты всё больше похож на отца -парирует Вики -думаю, мы оба просто осознали суровую реальность. Мы не можем вечность быть беззаботными школьниками, Люцифер. Мы выросли. А дети, зачастую похожи на своих родителей. Но это не главное. Я люблю тебя, а ты меня, и этим всё сказано. Уокер выдыхает, видя спокойствие на лице своего демона. Она никогда не сможет поведать ему тайну о балансе добра и зла. Никогда не сможет рассказать всю свою боль. И Вики хочется лишь одного. Дьяволица мечтает отмотать время назад. Когда главной проблемой было не опоздать на урок ангела Фенцио. -Я люблю тебя, Вики Уокер, и я знаю, что сегодня мы точно справимся! -Иди же -толкает она дьявола в бок -Голод уже подоспел, мне тоже пора. Всадник выглядит напряжённым. Глаза его горят небывалым огнём мести и ненависти. И Вики кажется этот огонь знакомым. За своё недолгое бессмертие она успела повидать его на лицах многих ангелов и демонов. У каждого из них была своя боль, своё горе. Уокер устала от этого. В мире, где ненависть и боль превышают любовь и веру нет спасения. Она ловит себя на мысли о том, как ей надоел этот Мир. Вики больше не скучает по Земле. После смерти отца у неё там совсем ничего не осталось. И она не оставила ничего после себя. Просто не успела, не смогла. А сейчас оборачиваться назад уже не было смысла. Может ей и хотелось увидеть что-то там, в прошлом. Но в этом не было ничего светлого. Всё изломанно Апокалипсисом. Изуродован целый Мир. Вики Уокер устала, но этого никто не видел. Или они попросту не хотели видеть. Из собственных мыслей её вывел голос всадника. -Они объявили тебя, у тебя на руке номер два -Голод говорит спокойно, даже как-то слишком вежливо для того, кто горит ненавистью изнутри -я разберусь с остальными, а ты выходи на арену. Вики кивает. Она боится признаться самой себе, что драка сейчас действительно нужна ей. «Это отвлечёт от мыслей. Хоть какая-то разрядка.» Уокер замирает, с интересом разглядывая безумное лицо Астра. «Когда-то ты был ангелом. Что же они с тобой сделали? Неужели из ангела можно сделать демона?» Но Вики не может размышлять больше ни секунды. Дьяволица с трудом уворачивается от летящего в неё огненного шара. Она взмахивает крыльями, поднимая на аре пыль. Серебряные перья с острыми наконечниками блестят даже в аду. Им не нужно солнце. «Серебряные, таких не бывает у демонов.» -хмыкает про себя Уокер –«но несмотря на цвет перьев, я всё же дьяволица!» Вики быстро парирует все удары Астра, водя его за нос. Пыль слепит глаза, въедается в лёгкие, заставляет кашлять, но Уокер плевать. Она исполняет на Арене свой безумный танец, который понятен только ей. Бывший ангел гонится за ней, пытаясь понять её следующее действие, но не может. Его удары резкие, жёсткие. Они лишены логики, и несут в себе лишь жестокость. Действия Вики мягкие, почти нежные. Она просчитывает всё с точностью, как когда-то учил её Эрагон. Дьяволица уворачивается от удара, скользит по воздуху. Астр же замирает на земле. Смотрит, ждёт. -Хватит бегать! -рычит он. -Поймай меня, если сможешь! -отзывается она. Вики пригибается, падает на землю, уворачиваясь от новой атаки. Она вскидывает голову, замечая на себе жадные взгляды зрителей. Последователи Шепфамалума жаждали крови. Её крови. «Мерзко!» -шипит про себя Вики. Она замечает заинтересованные взгляды Азраэля и Торендо. «Начинают догадываться, что что-то идёт не так» Дьяволица снова уворачивается от атаки демона. Падает, а затем подскакивает на ноги. Расправляет крылья, и в этот момент защитное поле падает, являя её бессмертным. Уокер улыбается. -Видишь, я больше не убегаю -Вики взмахивает руками, направляя весь поток силы на Астра. Она медленно тянет из него силы. И демон подчиняется, падает на колени. Позади себя она слышит взрыв. Люцифер направляет армию демонов в глубины ада, в замок Азраэля. Ребекка же командует ангелами и полукровками, направляя их атаковать последователей Шепфамалума. Рядом с серафимом стоит Кассиопея. Метис внимательно следит за действиями на Арене, выжидает. Чутьё дикой кошки бьёт тревогу. Что-то внутри буквально верещит от чувства надвигающейся опасности. Но Кассиопея лишь смотрит, выискивает глазами Асмодея. Азраэль срывается с места, рёв его слышен во всех уголках Преисподней. Дьявол скрывается в пучинах ада. Торендо же напротив прорывается на саму Арену. -Шепфамалум уже заждался тебя -хмыкает бывший серафим. Вики вытирает кровь, которая хлынула фонтаном из носа. Дьяволица скалится, разглядывая предателя. -Подождёт ещё! -восклицает она. -Не думаю, дорогая -Торендо щёлкает пальцами и в этот момент клетка с Мортой опускается на землю. Вики отходит назад. Дочь Смерти смотрит на дьяволицу устало. Её кожа бледна, губы пересохли, глаза пустые -тёмные. Морта взмахивает рукой, и только одно это движение сбивает Вики с ног. Уокер чувствует, как натягиваются связки, как ломаются кости, а боль прожигает собой всё. Тело выгибается дугой. Она слышит свой крик, но как-то отдалённо, словно он не принадлежит ей. Во рту ощущается металлический привкус, голова кружится. Кровь хлынула из ушей и рта. Вики теряется в ощущениях. «Второй раз умирать больнее» -вспоминает Уокер. Подсознание выдаёт старые, уже почти стёртые воспоминания. Те, что были спрятаны на подкорке, те, что когда-то приносили счастье. «За что я борюсь?» Торендо удовлетворённо кивает: -но мне мало одной тебя. Старый друг оповестил меня о нашей гостье. Бывший серафим снова щёлкает пальцами и на Арену выводят Асмодея. Демон закован в цепях и золотых нитях. Взгляд его усталый, потухший. Зелёные глаза слегка прикрыты, длинные каштановые волосы спутаны, черные крылья плотно прижаты к спине. Они изрезаны, перемотаны золотой нитью. Когда-то длинные и массивные рога вырваны из черепа с корнем. Торендо медленно, почти что грациозно представляет к шее старого демона меч. -Решай -одними только губами произносит ангел. И этого достаточно. Кассиопея срывается с места, в полёте доставая из ножен меч. «Папа!» -кричит про себя полукровка, и всё её нутро переворачивается. Она чувствует, как по телу разливается ненависть, перемешанная с жаждой мести. -Что ты делаешь? -кричит Ребекка -нет! Серафим быстро маневрирует в воздухе, направляясь за дочерью. Уокер прижимает золотистые крылья к спине, падая вниз камнем. Она расправляет перья лишь у самой земли. Женщина замечает, как бывший друг отводит меч в сторону, направляя его точно в сторону Кассиопеи. Ребекка успевает вовремя. Женщина приземляется точно между бывшим серафимом и дочерью. Кассиопея вскрикивает, когда её меч пробивает грудную клетку матери. Ребекка ощущает как холодный метал режет плоть, но сдвинуться с места не может. Второй меч пробивает живот, входя точно между поясничным позвонком. Из горла выбивается сдавленный крик вместе с кровью. Ребекка обхватывает руками рукоять меча дочери. Женщина слышит за спиной тихий смех Торендо. А затем полный боли и отчаяния крик Вики. Дьяволица через боль поднимается на ноги. Висок её полностью залит кровь. -Мама! И в этом одном слове так много страха. Вики кричит снова, и сила вырывается из неё потоком ненависти. Она сметает с ног стоящего позади Торендо. Ангел не успевает выхватить из плоти меч. Падает. Крылья его словно оказываются прибитыми к земле. Слабость накатывает на всё тело. Руки кажутся ему непозволительно тяжёлыми. Вики падает на колени. Ненависть. Боль. Страх. Светлые волосы и серебряные крылья пропитались кровью. Теперь она всё больше походила на демона. Дьяволица беспомощно наблюдает как Ости уводит с Арены Морту. «Проиграли… так глупо проиграли…» -в глазах темнеет, и Вики чувствует, как её покидают остатки сознания. Ребекка пошатывается, запинается, но пытается удержать равновесие. Она чувствует рядом родной запах вишни, оборачивается. Серафим вздрагивает, замечая прорывающегося к ней Винчесто. Адмирон отталкивает их дочь в строну. -Не вздумай вытянуть меч -шипит демон -иначе она истечёт кровью! Винчесто осторожно подхватывает на руки жену. Кассиопея отмахивается от увиденного, как от дурного сна. Метис бросается к Асмодею, пытается распутать нити. Старый демон поднимает на неё взгляд до боли родных зелёных глаз. -Ты пришла -тихо, едва различимо шепчет он -ты пришла, мой маленький тигрёнок. -Сейчас -отзывается она, лихорадочно распутывая нити -мы сейчас уйдём от сюда, папа. Кассиопея не чувствует ничего. Она была уверенна, что тигр снова вырвется из неё, как только она увидела поверженного Асмодея, но нет, ничего. И даже когда её меч пронзил плоть матери, тигр внутри неё затаился, он молчал. И девушке кажется, словно она сломалась. Она не замечает ничего во круг себя, лишь зелёные глаза приёмного отца. Голод выбирается из-под завала, пробираясь к Вики. Всадник поднимает на руки тело бессмертной. -Не успел -выдыхает он -их было так много Вики. Всё происходит в полнейшей суматохе. Всадник видит, как другие бессмертные перевязывают крылья Торендо золотой нитью, как Кассиопея усаживает на морского дракона Асмодея. Голод прижимает к себе тело Вики, и тоже взмывает в воздух. Винчесто маневрирует между другими бессмертными с женой на руках. Он летит точно за всадником. Ребекка хрипит, удерживая меч на месте. Она ощущает, как демон придерживает второй меч. Серафим готова взвыть от боли, но лишь тихо стонет. -Сейчас, уже скоро будем на месте -успокаивает Адмирон, а сам до ужаса боится. Рука его задевает рану на спине. Ребекка морщится. Пальцы демона окутывает белый свет, и Уокер становится легче. Она знает, что он делает. И она хочет противиться этому. Но не может. Винчесто забирает её боль себе. Серафим чувствует, как дышать становится легче. Чувствует, как отступает боль. -Я люблю тебя, мой ангел -улыбается Адмирон. Демон пытается держать лицо, но от боли едва не задыхается на последнем слове. Он пытается отвлечься. Перед глазами всплывают старые воспоминания, его любимые воспоминания. «Непризнанная сидит на окне, ожидая кого-то. Её золотистые локоны нежно спадают с плеч. Винчесто замирает, эта девушка кажется ему всецело нежной, цветущей. Её лёгкое розовое платьице слегка обдувает ветер. И демон не может налюбоваться. -Непризнанная -кивает он -меня направили к тебе, я твой наставник. Она поднимает на него свои голубые глаза, и Често окончательно теряется. -Меня зовут Ребекка -произносит она строго. И эта строгость вызывает улыбку на губах демона. Тон голоса совсем не совпадает с внешней, хрупкой оболочкой. -Не поверишь, но мне, как и любому демону плевать на твоё имя -заверяет он, хотя сам уже прокручивает её имя на языке. «Ребекка… очаровательная. Конечно, какое ещё у тебя могло быть имя?» -смеётся про себя он. -Тогда зачем они послали демона? -спрашивает она. -Не знаю, обычно с вами возятся ангелы или непризнанные постарше -пожимает плечами Винчесто -думаю профессор просто заметил, что мне скучно на его занятиях, и решил наказать. А нет хуже наказания чем возиться с человеком. Но не переживай, ангелы обычно скучные до смерти, а непризнанные, это непризнанные, с них особо ничего не возьмёшь. То ли дело демон? Скучать тебе со мной не придётся, непризнанная! -Правда? -усмехается она -а то мне уже скучно. И меня зовут Ребекка. -Винчесто -отзывается он -и я надеюсь правила ты уже знаешь. Затащить здесь кого-то в кровать у тебя не выйдет. -Что прости? -Ребекка давиться воздухом от возмущения -не на себя ли ты намекаешь? Често смеётся, протягивая ей руку, чтобы помочь слезть с окна, но она полностью игнорирует его помощь. Девушка спрыгивает на пол, оказываясь рядом с демоном. -Ну у тебя симпатичная мордашка -улыбается Винчесто -думаю ты и сама в курсе, непризнанная! Но тут всё не так как на Земле, прыгнуть в койку, чтобы получить что-то не получится. -То есть ты считаешь, что люди просто спят со всеми подряд из-за красивых мордашек и каких-либо вознаграждений? -возмущается она -и последний раз говорю, меня зовут Ребекка! Демон пожимает плечами: -а разве нет, Бекки? -Это не так -кивает она -и не сокращай так моё имя! -Значит, люди ещё скучнее, чем я думал -признаётся Винчесто. -А демоны всегда такие снобы или ты особенный? -пряча смех спрашивает она. Демон замирает, хватая непризнанную за руку: -нет, мой ангел. Только с непризнанными. Парень прижимает девушку к стене. Её серые крылья расправляются, а дыхание замирает. -Я не ангел -отзывается она. Непризнанная отталкивает от себя демона. -И уж явно не твой! -Ну тебе не нравится непризнанная, Бекки, а на мордашку ты сущий ангел -кивает он -мой ангел. -Хватит болтовни, чертёнок -вызывающе улыбается она. -Как ты меня назвала? -возмущается он. -Нет, всё-таки бесёнок -заливается смехом она -на этом и остановимся! Винчесто возмущается, а после читает целую лекцию о том, почему нельзя называть рождённых демонов высшего ранга бесятами и чертями. Но Уокер пропускает это мимо ушей. И к концу школы Често смиряется со своей кличкой. А прозвище «мой ангел» становится нечто большим, чем просто прозвищем.» Адмирон усаживает жену на кровать в лазарете. Ривелиус тут же оказывается рядом. Он внимательно осматривает серафима. -Какую рану нанесли, не желая? -В грудную клетку -выдыхает Ребекка. Ривелиус вытягивает меч. Кровь стекает по телу, пропитывает собой одежду и простыни. Уокер выдыхает, пытаясь унять новый приступ боли. Винчесто пытается забрать её себе, но Ребекка не позволяет. -Тебе следует отдыхать -шепчет она. -Прекрати геройствовать -отзывается Адмирон, но его перебивают. Ривелиус осторожно хватает рукоять второго меча: -это будет сложнее и больнее. Но я постараюсь сделать это быстро и не задеть ничего жизненно важного. Ребекка кивает, а затем болезненно закрывает глаза. Резкая боль волной проходится по телу, словно меч оставляет за собой жгучую тропу. Когда серафим слышит звук упавшего на пол металла, то ощущает как боль сменяется онемением. На секунду возникает чувство лёгкости, которое быстро перетекает в слабость. Кровь из этой раны хлещет сильнее, Уокер кажется, что ещё немного и из неё вывалятся все внутренности, но этого не происходит. Винчесто осторожно кладёт руку на рану. Демон полностью сосредоточен. Он не обращает внимания на звук быстрых шагов, направленных к ним. Эрагон замирает рядом с кроватью, взгляд его не выражает ничего хорошего. Серафим нервно поджимает губы, видя на соседней кровати Асмодея и сидящую рядом Кассиопею. Вокруг демона уже колдует молоденькая лекарь. -Так ты целитель, Винчесто -Эрагон внимательно наблюдает за процессом -среди демонов таких никогда не было, и как я понимаю, это ещё один ваш секрет. Адмирон игнорирует слова серафима. Он вытягивает всю боль из тела жены, мысленно представляет как тонкий луч света зашивает её рану. Винчесто внимательно наблюдает, как уменьшается рана. Демон представляет, как тьма покоряется свету, как луч всё сильнее стягивает края ранения. Лоб Винчесто покрывает испарина, дышать становится тяжелее. Он ощущает резкую, жгучую боль в своём теле. Демон вздрагивает, когда на его руки ложится её рука. -Хватит -ласково просит она -ты сделал достаточно. Ребекка нежно убирает его руки. Ревелиус укладывает её на кровать, ставит укол. -Завтра уже будет в порядке -заверяет лекарь. Винчесто садится на край кровати, переплетает свою руку с рукой жены. Ребекка вымученно улыбается ему. -Ей лучше? -холодно интересуется Эрагон. -Да, определённо -отвечает Ривелиус, переходя к Асмодею. Серафим следует за ним. Он метает взгляд полный ярости на полукровку, Кассиопея нервно отводит глаза. -Ты же понимаешь, что это твоя вина? -настаивает Эрагон -твоя мать могла умереть! Из-за тебя мы не смогли забрать Морту! Нам не следовало брать тебя с собой! Благо хоть ты не раскрыла им свою суть, и ещё можешь быть полезной. «Полезной…» -раздаётся где-то на подкорке сознания и от этого хочется кричать –«неугодных не любят, их карают.» В уголках глаз блестят слёзы, и Кассиопея неуверенно произносит. -Я в полной мере осознаю свою вину -признаёт она -но я не просила Ребекку о помощи. От злости у Эрагона на лбу вздулись вены, глаза загорелись ярче пламени ада. Серафим больше не может сдерживать поток гнева. -Думаю, твои родители жалеют о твоём существовании! -холодно цедит он. Кассиопея замирает, нервно выдыхает. По её щекам скатывается пара слезинок. Всё внутри сковывает душевная боль. Кончики пальцев замерзают, а воздуха становится всё меньше. Винчесто отрывает взгляд от жены, которая уже явно хочет что-то сказать. Демон прерывает её, не желая, чтобы она напрягалась. -Хватит, Эрагон -Адмирон говорит грубо, решительно -никто не хотел такого исхода. Все всё понимают. Но ты не можешь говорить моей дочери такие вещи! Эрагон лишь внимательно оглядывает метиса: -я говорю ей лишь то, что она желает услышать. Жалости не будет. Кассиопея смотрит на серафима с ненавистью: -если бы там была твоя сестра, ты бы не думал ни о ком! Но ты трус, Эрагон! Ты боишься признать это! -девушка подскакивает с места, подлетая вплотную к ангелу -ты стратег, но всё живое в тебе мертво! Ты машина способная анализировать, но не способная чувствовать! И даже более того, ты испытываешь презрение к чувствам других! Но если бы там была твоя сестра, ты бы не думал ни о ком! И вся эта чушь, что долг выше чувств неправда. Она смотрит в глаза серафима, ждёт ответа, но он молчит. И Кассиопея понимает, что попала в точку. Она улыбается, вытирает слёзы и продолжает говорить. -Ты ни о ком не думаешь, лишь о победе -метис срывается на крик -да если для этого придётся перерезать десяток бессмертных, ты и глазом не моргнёшь. Но если тебе вернут твою сестру, и скажут либо она, либо весь Мир, то тебе будет плевать на этот грёбанный, умирающий Мир. И мне тоже плевать, Эрагон! Мне плевать, слышишь? Эрагон смотрит равнодушно. Кассиопея кажется ему слишком эмоциональной и при этом слишком закрытой. Её страх. Её ненависть. Идеальный солдат. Нужно лишь направить. Научить контролировать это. Обуздать. -Касси -хрипит измождённый демон -подойди ко мне, тигрёнок. И Кассиопея послушно отступает от Эрагона. Девушка опускается на кровать к Асмодею. Старый демон достаёт из карма маленький зелёный шарик. -Возьми милая -Ас вручает ей этот странный шарик -тут твои воспоминания, которые я позаимствовал, и немного моих. Думаю, они тебе помогут. Иди. Нечего сидеть здесь. И она послушно уходит, перед самым выходом бросая быстрый взгляд на мать. Кассиопее до ужаса стыдно и больно. Она не хотела, чтобы всё так получилось. Но подходить к Ребекке ей было страшно. «Оттолкнёт… А за сегодняшний инцидент ещё и возненавидит…» Когда дверь за девушкой закрывается, Эрагон задаёт весьма логичный вопрос. -Зачем было забирать её воспоминания? -Чтобы она не вздумала искать мать -отзывается Асмодей -в этом мире такие как она чужие, Эрагон. Вы держите её только потому, что её сила нужна. Время другое, но Мир прежний. И когда она станет не нужна, то будет казаться бессмертным опасной. Мир не должен был знать о ней. Ребекка злится на меня, но понимает, что я прав. Уокер болезненно закусывает губу: -я благодарна тебе, что она жива. Что ты растил её. Но прятать её от меня ты был не вправе. -Я сделал это для вас, и для неё -выдыхает демон -надеюсь, когда-нибудь ты и Винчесто простите меня. И она тоже. Эрагон устал. Небесные страсти накаляются с каждым днём. Но он не скучает по прежним, спокойным временам. Там не было ничего. Он закостенел. Устал от самой жизни. Но и умирать он не вправе. Знает это. Поэтому и терпит саму жизнь. -Так Винчесто целитель -возвращается он к начатому -а что до тебя Ребекка, есть что-то, что я должен знать? Асмодей смеётся, так искренни, по живому. -Они вообще у нас необычные -бросает демон -малышка Бекки у нас владеет стихиями воды и ветра, но это ты знаешь… -Хватит -Уокер дёргается, пытаясь привстать. Винчесто же слегка придерживает её, не давая подняться с кровати. -Я могу, и сама рассказать. -Слушаю -кивает Эрагон. -В аду я добралась до древних свитков -признаётся она -и поняла, что могу управлять не только водой, а любой жидкостью. -Магия крови, я понял -серафим смотрит на свою ученицу внимательно -так мне не показалось тогда, в день нашей первой встречи. В момент поединка ты пыталась использовать это. Мой палец хаотично шевельнулся. -Да, но я была слаба, неопытна, а ты силён. Уверяю, навыки ушли дальше пальца. -Хорошо -кивает он -это хорошо. Надеюсь, позже ты покажешь мне, что можешь. А сейчас тебе следует отдохнуть и восстановить силы… Серафиму не дают договорить. В комнату влетает полностью растерянная Вики. Дьяволица вскрикивает. -Мама! И это слово так болезненно отзывается в груди Ребекки. Вики подлетает к кровати матери, Винчесто уступает дьяволице своё место. Она нервно дышит, смотрит только на лицо Ребекки, и не замечает вокруг никого. -Шепфа, я так испугалась -признаётся она, пытаясь скрыть слёзы -когда увидела, думала с ума сойду. Мам… Ребекка улыбается: -всё хорошо -заверяет она, переводя взгляд на других бессмертных -оставьте нас. Уже ночь, всем нужен отдых, особенно больным. Вики улыбается, знает, она специально прогоняет их. Уокер провожает взглядом бессмертных. -Иди ко мне -Ребекка немного отодвигается, указывая на кровать. Вики ложится рядом, прижимается. Чувствует запах нежной розы. «Почти как в детстве.» И им двоим плевать на таких же бессмертных, которые лежат в лазарете. У каждого здесь своя боль, свой страх, своя любовь. -Я так испугалась -шепчет Вики, не желая тревожить больных -ты не поверишь… Я так боялась потерять тебя снова! Ты умерла, когда мне только исполнилось пять. И я испытала тот же страх сегодня. Тот же страх, как тогда, когда отец вёл меня к твоему мёртвому телу, когда просил прощаться, когда я целовала твой холодный лоб, гладила твои холодные руки и ничего не могла изменить. Я так испугалась. -Не бойся -Ребекка берёт руки дочери в свои -тебе не о чем бояться, слышишь? -Да -кивает Вики -твои ладони такие холодные. Дьяволица сжимает руки матери, греет их. -Знаешь, мне страшно -признаётся Вики -я всё меньше помню о жизни на Земле. И воспоминания от-туда какие-то механические. Я помню, что училась в колледже, но лица друзей для меня смазаны. Про тебя помню лишь день похорон, я помню твой голос, запах, смех, но ничего больше. Ребекка нежно улыбается: -ты не помнишь, как мы вместе изрисовали стену дома красками? Как я читала тебе на ночь? Как учила кататься на велосипеде? Как мы готовили блинчики? -Нет -признаётся дьяволица, чем ранит мать -но я помню, как разлила твои дорогие духи на ковёр. В доме обитал твой аромат даже после того, как тебя не стало. Вечерами я лежала, уткнувшись носом в этот ковёр и верила, что ты вот-вот вернёшься домой. Ты так и не пришла. Ребекка нежно гладит дочь по голове, пропуская сквозь пальцы золотистые пряди. -А ещё, как увижу, убью Кассиопею! -Вики -возмущается Ребекка -прекрати. Она тоже переживает. И она явно не хотела этого. И поверь, меньшее что мне нужно, так это сора дочерей. Дьяволица вынужденно кивает: -прости -добавляет она -просто я устала. Я думаю, что больше не хочу бороться. Я просто не понимаю, за что я борюсь? Земля не имеет для меня значения, после смерти отца. Да и Землю уже сложно назвать Землёй. Апокалипсис выжег всё. Это лишь изломанное подобие Мира. А здесь, Небеса стали Адом! Я видела, как умирающие дети молятся мёртвому богу! Что может спасти этот Мир? -Ты можешь -уверенно заявляет Ребекка -ты и каждый из нас, кто борется за этот Мир. Не оглядывайся назад, Вики. Прошлое, это прошлое. Но мы создаём новое. Мы боремся за правду! Мы боремся за Мир, в котором не будет боли! Вики прикрывает глаза, веки слипаются, ей хочется спать. -Я боюсь, что мы проиграем. Я сделаю всё, что будет в моих силах. Но я каждый раз задаю себе один вопрос. За этот ли Мир я боролась? И не нахожу ответа. Здесь есть те, кого я люблю. Но я больше не чувствую самой жизни. Словно это борьба ради борьбы. Понимаешь? -Да -признаётся Ребекка -я чувствую тоже самое. Но мы так далеко зашли, что отступать уже просто некуда. Тебе нужно отдыхать, завтра вы с Люцифером отправитесь на Землю к людям. Вас ждут переговоры. Отдохни. -Я останусь с тобой -Вики чувствует, как мамины руки нежно обнимают её. И в этот момент всё отступает на задний план. Война, ненависть, боль и страх. Всё это теряется на фоне родительской любви. «Мог ли так же Шепфамалум любить своих созданий? Обладал ли он такой же родительской любовью? Всепрощающей, понимающей, настоящей любовью?» Эрагон остановился у входа в темницы. Ледяной ветер трепал его волосы, обжигал щёки. Нос и уши замёрзли. Серафим без труда различил как тёмная тень отлепляется от стены. Она не пряталась. Просто ждала. -Чего ты хочешь? -строго спрашивает он. Кассиопея грациозно спрыгивает с каменных ступенек: -извиниться. Я наговорила много лишнего, была не права. Глаза метиса загораются во тьме как два фонарика. Девушка склоняет голову на бок, делает виноватое выражение лица. -Ты же направляешься к Торендо, можно с тобой? -Ага, так вот откуда эта показная вежливость -усмехается он. -Зачем? -холодно интересуется Эрагон. -Мне правда жаль -вспыхивает Кассиопея -и я думаю, как мне извиниться перед Ребеккой. А насчёт Торендо, просто хочу поболтать с ним. Серафим вздёргивает бровь: -ты караулила меня здесь? А если бы я не пришёл? -Чутье дикой кошки, я знала, что ты будешь тут! -заверят она. -А где было твоё чутьё, когда ты безрассудно кинулась на Арену за Асмодеем? Касси закатывает глаза. Полукровка нехотя признаёт правоту серафима. Ей просто некуда больше деться. -Ты смотрела воспоминания, которые Асмодей передал тебе? -Нет -честно признаётся она -пока нет. Боюсь, что увижу то, что недолжна. Или… это не важно. Так ты возьмёшь меня с собой? -Пошли. Кассиопея ликует. В ней просыпается детский азарт. Девушка следует рядом с серафимом. В темнице холодно. Полукровка запрокидывает голову, рассматривая как много здесь камер. Бесконечные решётки тянулись высоко к потолку. Некоторые из заключённых наблюдали за пришедшими гостями. От их взглядов у метиса пробегает холодок по спине. Хочется спрятаться, убежать. Но она продолжает идти рядом. Они останавливаются у железной двери, перевязанной цепями. Эрагон легко открывает замок. В камере сыро. Касси едва удаётся сдержать рвотные позывы, заметив на стуле связанного и полностью истерзанного бессмертного. Торендо открывает глаза медленно, вымученно. Завидев гостей, рот его растягивается в кривой ухмылке, оголяя ряд белоснежных зубов. Волосы спутаны, пропитаны кровью и потом. -А, старый друг -щурится Торендо -давно не виделись Эрагон. Кажется, с момента как я убил тебя! Кассиопея наблюдает за холодной выдержкой серафима. Он никак не реагирует на брошенный ему выпад. Ничего не отвечает. Просто наблюдает. -Хотел узнать, почему? -пожимает плечами Эрагон -я долго думал, и отмазка вроде того, что небеса закостенели явно, не работает. Ты не хотел помогать Мальбонте, он был твоим временным союзником, основной целью было служение Шепфамалуму, но почему? У тебя было достаточно власти, ты был вторым после меня и третьим после Шепфа. Так что же тебя не устраивало? Насколько мне известно, ангелы слабеют сейчас. Шепфамалуму не нужно равенство. В чём твой мотив? По камере разносится тихий смех заключённого. У Кассиопеи всё замирает внутри. Девушка нервно сглатывает. -Ты думаешь я скажу тебе? Да, небеса тебя не пощадили. Кассиопея хмурится, ей хочется придушить этого бессмертного. Но она, как и Эрагон, пришла сюда получить ответы на определённые вопросы. -А юная девушка тут для чего? -ещё громче смеётся Тор -неужели пришла скрасить мои ночи? -он дёргается, и золотые нити натягиваются сильнее, буквально впиваются в тело. -Малышка Касси, я помню тебя. Твоя мать не поделилась со мной, чем же так было одаренно её маленькое сокровище, или же маленькое недоразумение. Извини, но ничего впечатляющего я сегодня не увидел. Дочки у неё выходят конечно красивые, но абсолютно бездарные. Кассиопея переводит возмущённый взгляд на Эрагона. Серафим замахивается, ударяя ангела по лицу. Торендо смеётся, сплёвывая кровь. -Говори только то, о чём тебя спрашивают! -Эрагон говорит спокойно, холодно. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Взгляд остался прежним, безразличным. Кассиопея подходит ближе, всматриваясь в лиловые глаза пленника. -Насколько я знаю, вы дружили с моими родителями -она мнётся -почему ты предал их сторону? Зачем? Если здесь все, кем ты хоть как-то дорожишь. И на Арене ты сказал, что тебе доложили обо мне, кто это был? Торендо откидывается назад. Ангел уже в который раз заливается смехом. -Мы не были друзьями, милая -он понижает голос почти до шёпота -их вера мне была большой ошибкой, дорогая. Касси не понимает, хочет спросить, но ангел продолжает сам. -Как ты думаешь, Кассиопея, кто мог подставить их перед судом? Кто мог, зная их маленький секретик, подбросить им приворот? Кто расколол небеса тем, что правой руке Сатаны снесли голову, а серафиму дали лишь жалких сто лет? Метис нервно дышит, она чувствует, как злость граничит в ней с отчаянием. Этот жалкий ангел сломал её жизнь. -А теперь, дорогая, как тебе мой скромный подарок? Асмодей так кричал, когда я вырывал ему рога. Демон без рогов -улыбается Торендо -они же у них что-то вроде веснушек у смертных, есть далеко не у всех. Интересно, сможет ли он отрастить новые? О, и меня мучает вопрос, у твоего биологического отца после возвращения с того света, голова не болит, шея не ноет? -Сукин сын -шипит Кассиопея, и сама не замечает, как речь её перетекает в нечто звериное. Девушка сдерживает себя с последних сил. Дышит всё глубже, пытаясь успокоиться. -Пойдём -Эр кивает в сторону выхода -завтра его допросят с особым пристрастием. -Нет -выдыхает Кассиопея -дай мне девять минут. Я не убью его, но он перестанет смеяться. Эрагон замирает у выхода, кивает. Серафим выходит за дверь, не желая видеть пытки. Они никогда не нравились ему. Мучать того, кто не может ответить было ниже достоинства серафима. Он предпочитал открытые бои. Там, где мог выложиться на всю свою мощь. -Ну давай, красавица -всё так же улыбается Торендо, но улыбка его сходит на нет, когда он видит щипцы. Ангел плотно смыкает рот, наблюдает. -Будет чертовски больно -теперь уже улыбается она. Кассиопея движется к нему медленно, по кошачьи, элегантно. Тигр вышел на охоту, и теперь его никто не остановит. Метис замирает рядом, больно надавливая рукой на челюсть. И Торендо поддаётся, открывая рот. В глазах его читается ужас. Касси зажимает щипцами зуб, тянет на себя. Во рту ангела разливается кровь, а из глотки вырывается дикий крик. Крик, который заставляет спину Эрагона покрыться мурашками. Крик, который будит и других обитателей темницы. Монстры, заточённые здесь начинают верещать, бить по клеткам. Они пытаются уловить причину столь адского звука. Метис продолжает свою работу, словно земной врач она рвёт один зуб за другим. Некоторые из них крошатся, где-то не удаётся достать корень. Касси не церемониться, словно специально задевая и так израненную десну. Давит, хватая очередной зуб, а затем тянет на себя. Зуб трескается, оставляя корень в лунке, но девушка продолжает тянуть. Этот выходит вместе с нервом. Тонкая ниточка болтается на изломе. Торендо кричит, неистово. Боль пронзает собой всё, начиная с челюсти и заканчивая головой. Она перетекает из стороны в сторону, принося неистовую муку. -Закончила -кивает девушка, подбирая зубы с пола -почему же ты больше не улыбаешься? Давай, Торендо! Она заливается звонким смехом, начиная пропиливать в зубах дырочки. Торендо болезненно стонет, по его подбородку стекает кровь вперемешку со слюной. Кассиопея нанизывает зубы на нитку, а потом обматывает во круг своего запястья. -Красота? -красуется она -мой личный трофей за голову Винчесто и рога Асмодея. В камеру входит Эрагон, метис тут же показывает ему своё новое украшение. Глаза серафима распахиваются в ужасе. Он подлетает к Торендо, открывая его рот. -Ты вырвала ему все зубы! Как он будет говорить? -Ну не язык же я ему отрезала -возмущается Касси, подхватывая с пола несколько острых камешком. -а зубы не глаза, вещь поправимая. Полукровка подскакивает к измождённому пленнику. Девушка умело вставляет камешек, надавливая на него пальцем. Острый угол входит в окровавленную лунку. Торендо рычит от безумной, жестокой боли. Челюсть полностью немеет. Он не сразу ощущает, как по ногам течёт что-то тёплое, а штаны начинают липнуть. Эрагон смотрит на него с презрением. Хватает за руку Кассиопею и силой выводит её из камеры. Руки девушки полностью перепачканы кровью. Она без зазрений совести вытирает их о чёрные штаны. -Прости, я увлеклась -признаётся она -просто он так взбесил меня. Из-за него пострадало так много бессмертных, а он сидел и улыбался так, словно их жизни ничего не значат. -Я тоже хотел сделать это -совершает признание серафим -ты опередила. Но я рад, что ты сдержала тигра внутри себя. -Да, это было нелегко -кивает она. -Боюсь, что на воспоминаниях не смогу сдержаться, и тогда у вас тут будет бегать огромный, безумный, жаждущий крови тигр. -Хочешь, я обучу тебя? -спокойно спрашивает Эрагон. И это спокойствие начинает бесить -завтра утром могли бы потренироваться. Можем вместе посмотреть твои воспоминания перед тренировкой. Мне до них дела нет, но в случае чего я смогу помочь. И будем смотреть где-нибудь подальше от сюда. На другом острове, где ты не сможешь никому навредить. Кассиопея смеётся. Эрагон выгибает бровь в немом вопросе. -Просто, ты обучал Ребекку, потом Вики -она пытается подавить новый приступ смеха -у тебя фетиш такой? На семейство Уокер? Только заявляю сразу, у меня другая фамилия! Эрагон позволяет себе лёгкую улыбку: -нет у меня никакого фетиша, просто в вашем семействе поразительно способные девушки. А если ты про фамилию отца, так Винчесто после свадьбы взял фамилию твоей матери. -Да ладно! -в шоке восклицает Касси -он, наверное, первый и единственный демон, который взял фамилию человека. Но у меня фамилия Асмодея. А на счёт тренировок, я согласна. Только не пожалей потом. Я не могу контролировать зверя внутри себя. Мы едины, но он сильнее. И за то, что согласен разделить со мной воспоминания -она слегка тушуется, запинается -спасибо. Серафим улыбается: -ответь только, откуда ты так много знаешь о внешнем мире? -Я не проводила всё время в катакомбах, как другие метисы. Более того, я бывала там крайне редко. И Асмодей многое рассказывал мне. -она пожимает плечами -да и когда ты постоянно в тени наблюдать за миром проще. -Понял. Завтра встречаемся в пять у выхода из города. Не проспи. Кассиопея не успевает возмутиться, почему так рано. Серафим исчезает в ночи быстро. Поток ветра обдаёт метиса. Девушка лишь поправляет свои волосы. Ей хочется знать, что же за воспоминания выкрал у неё Асмодей, хочется научится контролировать собственную силу. А для этого всего она может и потерпеть педантичного учителя.

***

Одри стоит на коленях перед массивным троном. Чёрные длинные волосы почти полностью закрывают её лицо, скрывая ненависть в её глазах. Девушке кажется, словно черви копошатся в её голове, медленно переворачивая сознание. Кровь капает с губ, костяшки пальцев ломит. Она чувствует, как тело отзывается на боль. Как ломаются и заново срастаются её кости. Кажется, в этот раз ребро проткнуло сердце. Но Одри не была уверенна, что у неё всё ещё есть сердце. По крайней мере оно ей не принадлежит. «Я хотела лишь одного. Жить и любить. Меня предали… убили… Мою единственную мечту похоронили вместе со мной… Лучше бы я и дальше лежала в могиле…» -Моё милое творение -смеётся Шепфамалум. Одри наклоняется, касаясь лбом холодного пола. Длинное алое платье полностью пропиталось её кровью. Девушка устало выдыхает, поднимает глаза. -Я сделала всё что могла! Но я сделаю больше! -Знаю -смеётся тёмный бог, и смех его пробирается под кожу несчастной девушки -я знаю, моё очаровательное творение! Помни Одри, помни мои уроки! Почему бессмертные так поступили с тобой? Почему они должны были жить, а ты умереть? Тебя предал ангел, самое светлое и чистое создание! Я даровал тебе силу! Я даровал тебя жизнь! А ты в ответ должна даровать мне последователей! Заставь их уверовать, Одри! Заставь их следовать за мной! Поклоняться мне! Любить меня! Заставь их! Шепфамалум медлит. Тьма пробирается в самое сознание девушки, копошится внутри, вырывая куски и создавая новые. Одри чувствует, как тьма просачивается через нос, уши и глаза. Как она заполняет собой всё. Как быстро она достигает сердца. Девушка поднимается, вглядываясь во тьму. Глаза её окутывает тёмная дымка, на губах блестит запёкшаяся кровь. -Да, я заставлю их уверовать! И они встанут на колени пред тобой и новым Миром! -Знаю! -кивает тёмный бог -и не провались как Торендо! Я дал тебе силы, я дал тебе жизнь, я дам тебе власть! И ты покараешь тех, кто посмел забрать твою жизнь! Выжги их земли дотла, Одри! Омой их моря кровью! Поднимись из пепла и заставь их заплатить! -Заставлю -срывается с губ словно против воли -я заставлю их заплатить! -А теперь иди! Иди и неси мою волю! Одри выдыхает, покидая столь ненавистное ей место. Девушке всё чаще кажется, что вместо неё кто-то другой. Словно собственная физическая оболочка не имеет ничего общего с душой. Прошлое погрязло во мраке, настоящее тонет во тьме, а будущего не видно. «Он ломает меня как марионетку! Перерезает тросы, на которых я держусь и тут же плетёт новые! Когда он уже нажрётся? Когда отпустит? Когда насытится моей болью?» Ответ возникает сам собой –«Никогда» «Ему всегда будет мало…» Одри замирает перед огромной купальней. Девушка сбрасывает со своих плеч платье. Переступает, медленно опускаясь в воду. Тело отзывается на тепло, немного расслабляясь. «Насколько же сильную мощь ты мне дал? Что может выдержать это тело?» Одри делает глубокий вдох, опускаясь на дно. Девушка выпрямляет ноги. Вода неприятно затекает в уши и нос. Волосы тянутся на верх, беспорядочно гуляя во круг лица. Одри вытягивает в верх руку, рассматривая её под водой. «Обычная, живая плоть. Почти живая.» Девушка замирает, видя тонкие чёрные вены. Она протыкает вену ногтем. Одри успокаивается, когда вода вопреки её ожиданием слегка окрашивается алым. Задерживать дыхание с каждой секундой становится всё сложнее. В гриди тяжелеет, силы кончаются. Крик рвётся наружу. Она видит, как изо рта вырываются пузырьки воздуха. Ей хочется знать, сколько ещё выдержит тело. Лёгкие наполняются тёплой водой, жжение пронзает собой грудь. Одри задыхается, теряет сознание, а потом приходит в себя снова. Всё повторяется. Снова и снова, пока сильные руки не вытаскивают её из-под воды. Микаэль прижимает её к себе, что-то шепчет, но Одри не разбирает ни единого слова. -Разве не этого ты хотел? -обречённо отзывается она -я не могу умереть! Я жива! Архангел не находит ответа. Он молчит, пытаясь прийти в себя. -Прости -Микаэль медленно приходит в себя -за всё. Одри отталкивает от себя бессмертного, поднимает с пола окровавленное платье. -Знаешь, я всё чаще жалею, что не выпила яд ещё тогда, в детстве. Может, всего этого и не было бы -она пожимает плечами, надевая на себя платье -но уже поздно. Отцу не удалось отравить меня, но удалось тому, кто так сладостно пытался мне его заменить. Одри неожиданно для себя вспоминает необычную куклу, подаренную ей. «У детей должны быть игрушки, Одри» «А я была твоей куклой, марионеткой. Той, кем ты так умело играл, Сомниус!» -Что говорил тебе Шепфамалум? Вырывает её из мыслей голос Микаэля. Он покорно ждёт её ответа. Белки очаровательных голубых глаз покраснели от слёз. Одри кажется, что у архангела лопнул сосуд. -Ничего нового -отмахивается она -он словно сам читает мои мысли! Знает всё! Всю мою боль! Я ненавижу этот Мир! Я ненавижу бессмертных! Ненавижу тебя! Ненавижу Сомниуса! Я заставлю всех склониться перед ним, перед новым богом! -Одри -мягко начинает Микаэль -все порой совершают ошибки, но весь Мир не должен платить за это. -Почему они должны жить, а я умереть? Почему они живут, а он жрёт меня заживо? Почему? Почему я должна расплачиваться за ваши ошибки? А Мир значит страдать не должен? Каждый ответит мне за мою боль! Каждый склонит свою голову перед Шепфамалумом и передо мной! А те, кто откажутся пожалеют! Я сама лично лишу головы каждого, кто откажется склонить её по доброй воле! Макаэль ужасается её речи, но всё же кивает в ответ. -Небеса лгали тебе! Они отняли твоего брата, они отняли у тебя меня! -девушка вскрикивает, прижимая руки к груди -что ещё нужно отобрать у тебя, чтобы ты осознал, они должны заплатить! -Одри ты не такая -архангел смотрит внимательно. Изучает. И боится увидеть, что перед ним уже давно совсем другая девушка -ты не такая, моя Одри… -Её больше нет -улыбается девушка. И улыбка её выходит какой-то кривой, неестественной -никакой твоей Одри больше нет, я умерла! Я не повторю ошибок Астреи -она подходит ближе, касается руки архангела -она любила людей, верила им, а они предали её, погубили. -шипит девушка -Она верила им так же, как я верила вам! Как я верила бессмертным. И пусть она дальше защищает и любит эти мешки с костями, я же не могу. Для меня бессмертие кучка хлама, а его обладатели лишь те, кто должен мне мою месть. Он жрёт меня, а я буду отыгрываться на них. На его чудесных детях. Микаэль прижимает возлюбленную к груди, он слышит её тихий всхлип. -Ты не такая Одри -повторяет он -ты не такая. Девушка отрицательно мотает головой, отходит от архангела. Её тёмные заплаканные глаза встречаются с его голубыми, и она наконец спрашивает. -Какого это было? -Одри пытается подобрать слова, но знает, что иных нет -какого это было лечь в могилу со мной? Похоронить себя заживо в ледяном гробу? Прижимать к себе гниющую плоть? Какого это, Микаэль? Она спрашивает без злобы, лишь из чистого интереса. Архангел болезненно морщится. По щекам бегут слёзы. Ему не нужно быть сильным рядом с ней. Микаэль содрогается всем телом, крылья его распахиваются. Пара нежных перьев падает на каменный пол. Он помнит ту острую боль от её гибели. Помнит, как снег заметал его плоть. Как долго Микаэль не мог поверить в то, что Смерть вступила в свои законные права. Ему хотелось лечь вместо неё. Сторговаться с всадником, которому суждено вечно встречать в свои объятия души смертных. Но Смерть не торгует своими трофеями. Серафим пытался оживить её, вкладывал все свои силы. Но всё было тщетно. -Микаэль? -повторяет она, ожидая ответа. -Я не знаю, что ты хочешь услышать -признаётся он -но, если будет нужно, я снова лягу вместе с тобой или же вместо тебя! -Не нужно -кивает она. Голос её холодный, лишённый всяких эмоций. И это пугает -я больше не буду слабой, никогда. Он дал мне силу, я дам им веру, и наконец обрету свой покой. Но я больше никогда не буду слабой. Я больше никогда не буду сломанной марионеткой бессмертных! Я больше никогда не стану верить в сладкие лживые речи! Моя смерть стала ошибкой всего Мира, и венцом его творения. Я больше никогда не буду слабой, Микаэль. Я клянусь тебе и всему Миру!