Никогда не осмелюсь расстаться с тобой

Илин находился на территории Юньмэн Цзян, так что, в любом случае, все отправились в Пристань Лотоса. На мечах, чтобы не тратить времени. Бродячие заклинатели давно разошлись, остались только члены орденов. Цзян Чэн рявкнул, чтобы Вэй Ин не вздумал сбегать, а занялся делом — то есть обустройством всей этой толпы. Оказалось, что за год ученики не утратили полезную привычку шустро и без вопросов выполнять указания «мастера Вэя». Потому что на охоте надо сначала подпрыгнуть со шпагатом в воздухе, а уже потом выяснять, зачем. В общем, за пару часов управились, никто на улице не остался, пристойный ужин приготовился, слуги натаскали всем воды, а кому надо — помогли помыться. Вэй Ин лично был благодарен всем, кто справился с этим нехитрым делом сам. — Вэй Усянь! — остановил его рык Цзян Чэна. — Себя в порядок приведи! От тебя смердит на весь двор! — Спасибо, ты очень добр, шиди, — пробормотал он в ответ и поспешил скрыться, пока реально не прилетело. Им ещё предстояло поговорить, но пока даже у Вэй Ина язык устал. Точнее, у Вэй Ина устал весь Вэй Ин. Глаза закрывались на ходу. Думать не получалось, осознавать — тем более. Намечался торжественный ужин с бесконечными объяснениями, кто и почему виноват, а в голове плавал только образ мягкого валика. И одеяла, да. В идеале, к этому должен был прилагаться Лань Чжань, но прямо сейчас можно было и без него. Влетая в свою (правда, на самом деле, свою!) комнату, Вэй Ин совершенно не ожидал увидеть там гостя. — Т-ш-ш, не трогай меня пока, от меня смердит на весь двор. Лань Чжань обиженно нахмурился, очевидно, говоря, что ему нет до этого дела. Но он уже вымылся, одежда сверкала чистотой, волосы были причёсаны безупречно и стекали шёлком. Не хватало ещё всё это уничтожить. — А знаешь, Лань Чжань, ты не человек! — объявил Вэй Ин скрываясь за ширмой. Боги, ему даже притащили воду! Вот он, дом, милый дом! Хотя лучше бы ледяную — для бодрости. — Мгм? — Смотри. Недосып, нервы, тёмная сила, моя весьма сомнительная по качеству и количеству жратва — а ты выглядишь как небожитель. В то же время я… — Вэй Ин прекрасен. Рассмеялся. — Лань Чжань… либо у тебя прорезалось странное чувство юмора, либо проблемы со зрением. Я похож на покойника. Несвежего. Ух… и очень завидую им, хочу мирно лежать где-нибудь… Молчу. Никакой зависти к покойникам, я понял, осознал, принял… Лань Чжань? Он не сразу понял, что происходит, а потом вырываться стало поздно. Наклонив его над бочкой, Лань Чжань принялся мыть волосы. И получалось на удивление толково. Сильные пальцы тщательно разбирали свалявшиеся пряди, втирали травяной настой, споласкивали. Настойчиво, но очень заботливо. — Откуда практика? — спросил Вэй Ин, размышляя, рискнуть посушить это всё заклинанием или опалённая лысина ему не пойдёт. Решил по старинке, тканью. — Брат. Раньше. Удивительные братья Лань. — Мы… обсудили. Помолвку, — продолжил Лань Чжань тем же тоном. Как, как он умудрился не намочить рукава?! — Когда первый Нефрит придёт меня убивать? — Не придёт. Он не сказал, что возражает. Но хочет поговорить с тобой. Вэй Ин хищно ухмыльнулся. От разговоров тошнило, но ради старшего господина Лань он готов был сделать исключение. — Он… считает себя виновным. — Пусть считает, ему полезно. Лань Чжань посмотрел печально и уточнил: — В смерти Цзинь Гуанъяо. Вэй Ин тихо застонал, завязывая всё ещё влажный, но хотя бы пахнущий травами хвост. С заворотами совести будущего фусюна ещё, очевидно, придётся разбираться, но явно не сейчас. Некогда. Чистый голос малого гонга известил, что трапеза готова. Слуги суетились, встречая гостей и указывая путь к главному залу, вдоль деревянных дорожек и настилов горели фонари. Пурпурные флаги с девятилепестковыми лотосами развевались над крышами и воротами. Вечерний воздух пах озёрной горечью и осенью. Туман уже стелился над водой, но небо оставалось чистым, глубоким, чёрным с синевой. Новолуние, поэтому темно — зато ярче сияют звёзды. Вэй Ин пообещал себе: сейчас всё это закончится, он возьмёт Лань Чжаня, они отвяжут лодку, отплывут на середину озера, устроятся поудобней и будут смотреть на звёзды. Лань Чжань ведь такого никогда не делал. Кто бы ему позволил в Гусу? И если они прямо там и уснут — нестрашно. Вода отгоняет кошмары. Он ненадолго переплёл их пальцы, а потом разжал руку. Ещё немного. Вот чуть-чуть. Зажмурился. И направился в главный зал. Несмотря на спешность, собрание выглядело довольно торжественно. Цзян Чэн в своём кресле в форме цветка лотоса смотрелся старше и серьёзней обычного. Брови вразлёт были нахмурены, под острыми скулами лежали тени. Весь — углы и скосы, заточенный, как клинок. Когда-то, отдавая ему золотое ядро, Вэй Ин подумал: «Он глава ордена, ему нужнее». И вот, смотрел — и видел того самого главу. Вэй Ин надеялся, что он хотя бы не будет драться против него. Защиты не ожидал. Всё наоборот, это его обязанность — беречь Цзян Чэна, тому совсем необязательно было… Посреди зала с Лань Чжанем пришлось расстаться — его место находилось за столами Гусу Лань, а Вэй Ин покорно побрёл на возвышение и осторожно присел справа от Цзян Чэна. Не верилось, что он в самом деле может находиться здесь, и слуги, каждого из которых он хорошо знал, будут улыбаться, ставя перед ним рыбу и закуски. — Не ёрзай! — огрызнулся брат. — Ага. — Вэй Усянь! — Да теперь-то что? Цзян Чэн ожёг его взглядом, и стало ясно — ничего. Так, для острастки, чтобы не вздумал. Без конкретики. — Сижу тише воды… И молчу. Не Хуайсан, представляющий Цинхэ Не, смотрелся бледно и делал вид, что полностью занят едой. Боялся, кажется, что с ним кто-нибудь заговорит. Но, честно, Вэй Ин сегодня на него иначе посмотрел. Одно дело — принимать решения и брать дело в свои руки, когда ты по жизни отбитый. А пугливому Не-сюну даже слово сказать против воинов своего ордена — уже подвиг. Как и теперь сидеть на месте брата, зная, что вот-вот придётся говорить от его имени. Трусишка трусишкой, но не безвольный. Вэй Ин ему улыбнулся. В ответ получил робкую, но очень благодарную улыбку. Цзинь Цзысюнь, единственный оставшийся взрослый мужчина в ордене золотых, сидел немного впереди шицзе и постоянно на неё оглядывался. Совершенно не был уверен, что имеет право здесь находиться. Встретился взглядом с Вэй Ином — и побледнел. Тот махнул рукой. Издеваться над убогими — только руки марать. Будет сидеть тихо, и Вэй Ин его не тронет. В конце концов, по большей части, реального вреда он никому не причинил. В политике Вэй Ин не разбирался, но были подозрения, что Цзысюня быстренько задвинут подальше, а власть в Ланьлин Цзинь возьмёт совет старейшин. Главы мелких кланов после выходки этого Су-как-его-там присмирели. И выходило, что судьбу земель и орденов предстояло решать двоим людям — Цзян Ваньиню и Лань Сичэню. С последнего не сводил глаз его дядя, Лань Цижэнь. Вэй Ин вздохнул и подумал: ему нужен один, хотя бы один приятный родственник Лань Чжаня. Они существуют? Нет? Случайно встретился глазами с первым Нефритом и увидел… измученную, но добрую улыбку на его лице. Серьёзно? То есть обещанный разговор будет не про то, кто быстрее достанет клинок из ножен? Верилось с трудом. А дальше пришлось отвлечься на скучное. Цзян Чэн, более эмоционально и резко, чем Лань Сичэнь на горе, описал заново весь ход событий. Как Гуанъяо нашёл союзников — Сюэ Яна и этого... Точно! Су Шэ. Как были рождены и претворены в жизнь коварные планы. Как чудом выжил Вэй Усянь и как Гуанъяо решил использовать его в своих целях. Как благородная целительница… И так далее. Оказывается, брат успел слегка допросить покрытого язвами болтуна в бело-синем ханьфу, и стало хотя бы ясно, на что рассчитывал Гуанъяо. Он знал, что печать была уничтожена в городе И. Без неё даже на Луаньцзан Вэй Ин становился равным противником для разъярённых орденов. Су Шэ при помощи флейты и контроля над мертвецами позволил бы Гуанъяо отступить, а потом с трагическим лицом наложить лапу на осиротевшие земли. Хитрый подонок. Без печати, возможно, ему бы многое удалось. И без искажения ци Не Минцзюэ, конечно. Вэй Ин прикусил губу, подумав об этом. Гуанъяо планировал заговаривать зубы. Не ожидал, что это трудновато делать без головы. Впрочем, минимум половина истории, которую рассказывал Цзян Чэн с упрямым видом, вызывала сомнения, а некоторые моменты, вроде мотивации Лань Чжаня использовать печать, звучали совсем уж недостоверно. Но выходило складно, успокаивало взбудораженных людей и позволяло всем и каждому прийти к очевидному выводу: кто здесь герои, а кто — злодеи. — Цзян Чэн, — шепнул ему на ухо Вэй Ин, когда речь закончилась, — после твоего выступления, спорим, мне придумают кошмарное вычурное хао! И захихикал, глядя, как вспыхнул Цзыдянь на пальце брата. А ведь он его приложил тогда, в Башне Кои! Ну, не приложил, Вэй Ин отбился, но всё же. Поверил в виновность? — Идиот, — чуть позже буркнул Цзян Чэн, — что мне, надо было стать врагом всех орденов разом? Публично, прям там? Тебя бы кто тогда вытаскивал, а? — Ты почти попал по мне Цзыдянем! — Вэй Усянь! А то я ни разу с тобой не дрался и не знаю, как попасть… а как не попасть. — Придурок. — Сам такой. В детстве эти две реплики неизбежно приводили к драке. Но если прямо сейчас глава ордена Юньмэн Цзян и его правая рука начнут валять друг друга по двору, все как минимум, удивятся. Вэй Ин собирался сбежать, когда тяжёлая рука вцепилась в плечо. — Цзян Чэн? М… О, Цзян Чэн! Откуда вы вытащили эту служанку? Мэй? Это было не то, о чём брат собирался поговорить. Но, провожая взглядом расходящихся по комнатам гостей, всё же ответил: — Сестра случайно услышала это имя. Кто-то из её девушек удивлялся, что их спросили про Мэй, ведь она давно умерла… — Кто-то? Кто? — А я откуда знаю?! Я что, со служанками возился?! Другие дела были, знаешь ли. Какой-то человек вспомнил, что она готовила вкусные… чего-то там. Дальше сестра их расспросила, стало понятно, что это та самая девица. — Ладно. На кой… ты шицзе с собой потащил? Сам бы имя не запомнил? — А ты ей запрещать что-нибудь пробовал? — неожиданно беззлобно уточнил Цзян Чэн. — Ты попробуй, сходи, а я в сторонке постою. Это не я её с собой потащил. Это она разрешила мне с ней пойти. Была уже поздняя ночь. Посторонние разошлись. Дул влажный стылый ночной ветер, но он не мог заставить их уйти в тепло. — Вэй Ин… Как-то так сказал, что стало не по себе. Слишком тихо. Цзян Чэн и тишина — несопоставимые понятия. — А? — Я пробовал передать тебе духовную силу, пока ты валялся без сознания. Вэй Ин сглотнул. — Когда ты собирался сказать? — Э… Но ведь не мог он узнать о передаче ядра, да?! Не мог! Вэнь Цин была занята, да и не сказала бы, знал только Лань Чжань… Но и он ведь не в курсе, в чём дело! Вэй Ин тогда промолчал, ничего не стал объяснять. — Э… Ну… Не собирался… — осторожно протянул Вэй Ин, поморщившись. — Да и зачем? Эй… Цзян Чэн! — Ты… — тихо, мрачно, — отдал мне тот единственный шанс. — Он коснулся ладонью своего даньтяня. Выдохнул. — Шанс восстановить его... — Цзян Чэн… — Заткнись! Так нечестно! Это ядро должно быть твоим! — Цзян Чэн! Не ори, люди спят. Когда… — Он не хотел врать и не хотел говорить правду. — Когда с тобой это случилось, мне тот шанс был не нужен. Ты же помнишь, я пользовался силой и… — Когда? Вэй Ин промолчал. Иногда это куда лучше бестолкового вранья — тем более, с враньём у него обычно не складывалось. — Когда ты меня ждал у подножия? Когда пропал?.. — В голосе брата зазвучала непривычная, незнакомая боль. Обычно он, мучаясь, кусался как раненый зверь, а тут вдруг окаменел. — Вэнь Чао. Вэнь Чао кинул тебя в Могильные Курганы, ты сам сказал… А Вэнь Чао никогда не ходил без своего верного цепного пса… Пусть так. Вэй Ин промолчал, позволяя Цзян Чэну укрепиться в своей версии. Ведь это звучало похоже на правду! Если бы у Вэй Ина и было золотое ядро, Вэнь Чжулю непременно выжег бы его на радость господину. — Почему ты не сказал, придурок? — А сам как думаешь? — огрызнулся Вэй Ин. Он в принципе тогда не очень хотел с кем-то говорить. Это Лань Чжань его расшевелил немного. — Сабля откуда? — Случайно украл у Не-младшего. Ну… он дал поиграть, а я не вернул. Они занятные, эти сабли. Ты не хочешь знать детали, но она меня слушается. — А Суйбянь? — едва слышно спросил брат. — Нет, — уже почти спокойно сказал Вэй Ин. — Нет золотого ядра — нет светлого духовного оружия. Но у меня есть Дацзин и Чэньцин. — Дацзин? Ты назвал саблю?.. — Ага. Надо будет выбить имя на клинке. И я возьму в плен кого-нибудь из Не, мне нужен наставник. Дня на три хотя бы. Я у них видел такие интересные приёмы, сам пока не соображу… Цзян Чэн? Ну, чего? Ау! Он оказался стиснут в крепких агрессивных объятиях. Разжав руки, Цзян Чэн бросил предсказуемое: — Придурок, — развернулся и пошёл прочь. Ни до какой лодки, конечно, Вэй Ин не дошёл. Добрался до комнаты, вытащил Лань Чжаня из-за стола и отрубился, едва голова коснулась валика. Гости начали разъезжаться на следующее утро. Лани задержались — Цзян Чэн собирался ещё обсудить что-то нудно-политическое с Лань Сичэнем. Ну, а Вэй Ину предстоял сомнительный разговор. Что они могли бы сказать друг другу? В прошлом Лань Сичэнь Вэй Ину искренне нравился — улыбками, приятными манерами, готовностью выслушать, а не осуждать сразу. Вэй Ин помнил его во время «Выстрела в Солнце» — великолепный боец и заботливый командир. Лань Сичэнь был хорошим человеком. Но этот хороший человек допустил, чтобы дисциплинарный хлыст коснулся спины его брата — и, в глазах Вэй Ина, это перевешивало любые положительные качества. Глядя в медовые глаза, всего на пару тонов темнее других, непозволительно похожих, Вэй Ин думал об этом. И понятия не имел, что творилось в голове у его молчаливого собеседника. — Брат сказал мне о вашем решении, молодой господин Вэй, — проговорил Лань Сичэнь. Он выглядел, как положено Нефритам, безупречно, но голос выдал его. Он говорил как человек, разбитый вдребезги. — И всё же я хотел бы услышать подтверждение от вас. Вы собираетесь заключить брачный союз? — Ханьгуан-цзюнь никогда не лжёт. Раз он сказал — значит, это так. Они говорили недалеко от входа в главный зал — просто потому что именно там столкнулись. — Могу я предложить вам подобрать... — Не можете. Раньше он удовлетворился бы тайными отношениями, но раз так сложилось, что тайна всплыла — нет уж, только положенные три поклона, перед Небом, предками и друг другом, навечно. Лань Сичэнь вздохнул. — Совет старейшин никогда этого не позволит. — Поэтому я говорю с главой ордена, — жёстко ответил Вэй Ин. — Что скажет глава ордена Гусу Лань и старший брат моего возлюбленного? Тот снова слегка улыбнулся и спросил: — А его слова имеют значение? — Для меня? Никакого. Но... Для него — огромное. Он перенёс достаточно боли за последнее время. За всё время, если честно. Попробуйте не добавлять новую. «Снова», — повисло между ними, и гордый Лань Сичэнь опустил голову, пытаясь справиться со своими эмоциями. Да, теперь, на относительно свежую голову, Вэй Ин был в силах это осознать: Гуанъяо тоже был ему братом. Названым, но это не имеет значения. Ему ли не знать, что духовная связь значит куда больше, чем кровь. И выходит, что он предал разом двоих младших братьев. Обоих не спас. Даже расхотелось бить дальше — это уже зверство и жестокость. Он подождал, пока Лань Сичэнь одолеет своих демонов и выпрямится. Спросил дружелюбно: — Так что вы скажете, господин глава Лань? — Я повторю то, что услышал недавно от очень мудрого человека, — произнёс он задумчивым тоном. — Если это чувство делает моего брата счастливым... если вы и он готовы заключить союз на всю жизнь, то мне остаётся только радоваться. И... Вы очень достойный человек, молодой господин Вэй. Я уважал вас, ещё когда вы обучались в Облачных Глубинах. Вероятно, это невзаимно, но для меня будет честью назвать вас братом. Вэй Ин подёргал ленту, жалея, что больше нечем занять руки. Постучал мыском сапога. — Я вам не забуду... — И не нужно. — Я не забуду. Но... — Он хмыкнул. — Я точно знаю, что братьям полагается иметь уйму недостатков. Так что... Он не совсем был уверен, что такого сказал, но в глазах Лань Сичэня загорелся живой огонёк. Ладно. Всё равно выбора нет — ему придётся стать самым любимым из родственников Лань Чжаня. Вариантов-то всего два. Мелкие кланы отбыли первыми. Шицзе, как бы ни хотела подольше побыть с братьями, рвалась в Башню Кои, к сыну. Хотя его и охраняли адепты Юньмэн Цзян, её сердце было неспокойно. Вэй Ин надавал ей гору талисманов на первое время и поклялся вскоре прибыть, самостоятельно разобраться с защитой. Больше никакой посторонней тьмы рядом с малышом А-Лином! Цзинь Цзысюнь топтался возле неё и поглядывал робко. По сути, именно шицзе осталась единственной, кроме совета старейшин, кто мог принимать решения в этом гадюшнике. Цзян Чэн выдохнул, только навязав им сопровождение. Провожая их ладью (негоже матери наследника ордена болтаться непонятно с кем на мече), Вэй Ин с братом одинаково морщились. Потом Вэй Ин сообщил, не слишком-то опуская тон: — Я тут… женю… замуж выхожу. Медленно-медленно Цзян Чэн обернулся и положил руку на навершие меча. — Повтори. — Я. Лань Чжань. Брак. Так понятнее? — Вэй Усянь… Вэй Усянь! — Да, давай привлечём к этому вопросу всех желающих, тебя ещё в Юньмэне не слышали. Нет, я только за, я горжусь и… — И увернулся от подзатыльника. — Ты… с ума сошёл?! — Давно. — Да это… Это… — Он захлебнулся воздухом. — Кто из вас, чтоб вам провалиться обоим, будет невестой?! — Конечно, я, — осклабившись, заверил его Вэй Ин, — и ты стрясёшь с Ланей несметные деньги за меня, такого красивого. Крытый тренировочный зал построим… А, не-не, давай ещё жилой павильон? Я хочу по городам талантливых мальчишек собрать, человек десять хотя бы… Он был вынужден отступать под натиском брата, но не замолкал ни на секунду. — А-Чэн! Ну, ты всегда хотел своему шисюну счастья, правда? Не будь занудой! Хочешь… хочешь, я вуаль надену для пристойности церемонии? Не хочешь… Кхм, ладно, жаль. А давай мы тихонько? Я же не говорю… Цзян Чэн? Тот резко остановился, со щелчком задвинул меч в ножны, сложил руки на груди и сообщил: — Никакого тебе брака. — Чего?.. — Того. Мелкий несовершеннолетний придурок. — Эй! Я старше тебя и… — Смотри сюда! — Цзян Чэн поднял руку и гордо пощёлкал себя по шпильке в волосах. — Знаешь, что это такое? Это символ того, что я могу вступить в брак, когда пожелаю. В вороньем гнезде у тебя на голове ничего подобного не нахожу. Вэй Ин надулся. — Это формальность! Несовершеннолетний! Умереть со смеху. — Даже твой… тьфу, младший Лань может. А ты — не можешь. Формальность или нет, но своего несовершеннолетнего братика я за… да чтоб вас обоих, замуж не отдам! Эту тему Цзян Чэн поднимал и раньше, но Вэй Ин отмахивался. Церемонии всегда казались ему скучными, особенно те, в центре которых находился он сам. Теперь же брат нанёс подлый удар. — Вот моё условие. Сначала гуаньли, потом разговоры о помолвке. И я разорю Ланей, я тебе клянусь, я стрясу с них… — Давай только вторая и третья часть? — Споры закончены. — Цзян Чэн! Ох… Подумай головой, а? У нас всей семьи — мы вдвоём. Как это будет выглядеть? Цзян Чэн нахмурился, видимо, осознав это. Решил: — Я совершеннолетний, поэтому… Они оба повернулись, ощутив спинами чьё-то приближение. К ним шёл, оставив своего друга немного позади, Сяо Синчэнь. Остановившись, он поклонился. Вэй Ин и Цзян Чэн ответили — неважно, мог он это видеть или нет. — Я прошу прощения, что прервал ваш разговор, глава клана Цзян. — Ничего страшного, Сяо-даочжан, что я могу для вас сделать? — самым вежливым тоном спросил Цзян Чэн. — О… если честно, изначально я, в самом деле, шёл к вам с просьбой. Сун Лань, подумав, тоже подошёл и обменялся поклонами. Да, там, на горе, не показалось — потерянный в младенчестве духовный брат Лань Чжаня, такой же пустой взгляд и каменные черты лица. Менее красив, все контуры более резкие. Его лицо было выточено не из нефрита, а из гранита. Но он поворачивал голову к Сяо Синчэню, и что-то неуловимо менялось, смягчалось. Вряд ли многие замечали, но у Вэй Ина был богатый опыт. — Я буду рад помочь вам всем, что в моих силах, — сказал Цзян Чэн. Сяо Синчэнь улыбнулся своей непосредственной улыбкой и заметил: — Я вынужден ненадолго отложить свою просьбу, глава Цзян. Мне неловко признаваться, но я услышал часть вашего разговора с моим шичжи… Какую часть, интересно? — Глава Цзян… — внезапно голос Сяо Синчэня сделался строгим, — то, что вы предлагаете, неуважительно по отношению к вашему шисюну, вашему клану, предкам и самой сути церемонии. — М?.. — Вы младше, глава Цзян, — снова смягчаясь, пояснил Сяо Синчэнь, — и даже ваш статус главы клана не даёт вам права возложить гуань на голову старшего брата. Пусть это сделает другой. — Вы правы по форме, — кивнул Цзян Чэн, — но не по сути. В нашей семье больше никого нет, и я… — Старейшина, уважаемый мужчина, пусть и не родной по крови. Но не вы. Вы не можете протянуть своему брату руку, только не здесь. Если церемония для вас — формальность, забудьте о ней. Если она вам важна — сделайте всё правильно. Вэй Ин отвёл взгляд. Цзян Чэн, скорее всего, пристал к нему из вредности, а Сяо Синчэнь вдруг превратил всё это во что-то серьёзное. А если серьёзное, то старейшины Юньмэн Цзян идут к демонам. Вэй Ин произнёс, привычно дёргая себя за ленту: — Шишу, я очень, правда, очень сильно не хочу участвовать в этом представлении, я ненавижу церемонию. Но я послушно всё исполню, если… — Облизнул разом пересохшие губы, — если… это будет ваша рука. Даже повязка не смогла скрыть того, как высоко поднялись брови Сяо Синчэня. А между тем, могло ли быть что-то логичнее? Правильнее? В конце концов, если выбирать — Вэй Ин выбирал его. И тот был ненамного, но всё же старше. Цзян Чэн немедленно сообщил, что решение безупречно, и как-то так хитро поблагодарил, что шансов отказаться не оставил. — Для меня это будет большой честью и ответственностью. Хотя… — Он улыбнулся.— Я планировал всё-таки уговорить вас на одного из старейшин. — Поздно, шишу, — сказал Вэй Ин и коснулся его плеча, проигнорировав недовольный взгляд Сун Ланя. Пусть смотрит, руку не откусит. — У вас была просьба, Сяо-даочжан, — вдруг вспомнил Цзян Чэн. — Ах, да. Глава Цзян… Шичжи очистил Луаньцзан от проклятия, но, боюсь, это место ещё долго не освободится полностью. Тёмной энергии осталось много, настрадавшиеся души снова будут возвращаться, для города соседство по-прежнему не будет безопасным. — Да… Да, — кивнул Цзян Чэн, — я планировал отправить туда отряд… попозже. И Вэй Усянь обещал регулярно присматривать… С отрядом трудновато — людей им не хватало. — С этим связана моя просьба. Глава Цзян, — он поклонился, — позвольте мне поселиться на горе Луанцзан. Мой клинок чует тьму, а там её достаточно. Я смогу быть полезным городу и вашему ордену… — Шишу… — прошептал Вэй Ин, — не надо. Это место… Но Сяо Синчэнь всё ещё улыбался. — Я там был, оно показалось мне довольно уютным. Пещера просторная и сухая, рядом есть чистая вода. На южном склоне можно разбить небольшой огород, я чувствовал оттуда солнечное тепло. А-Цин будет рада им заняться, она скучает временами. Даже в одиночку, надеюсь, я сумею сделать Могильные курганы чуть более спокойными. Вэй Ин уловил момент, когда Сун Лань почти закатил глаза. — Вдвоём, — сообщил он. Улыбка Сяо Синчэня стала шире, он не стал спорить. — Когда тьма рассеется, — продолжил Сун Лань низким невыразительным голосом, — мы построим на горе храм. — Если вы позволите, глава Цзян, — вежливо добавил Сяо Синчэнь. — Я буду благодарен, — сказал Цзян Чэн и поклонился. — И мои люди будут всегда рады прийти на помощь, в быту или на ночной охоте. Вэй Ин не удивился, когда, прощаясь, Сяо Синчэнь сжал его плечо. Он удивился, когда то же самое сделал Сун Лань. Что ж... Луаньцзан или нет, Вэй Ин знал, что будет часто навещать их обоих, даже если сам не до конца понимал, почему. Цзян Чэн его подставил. Дважды. Во-первых, после церемонии гуаньли он заявил, что, если ещё раз увидит его с растрёпанным хвостом, этот самый хвост отрубит. Взрослый человек — так пусть и ведёт себя сообразно возрасту и статусу. А во-вторых… С этим самым статусом. В тот момент, когда, на глазах у целой толпы, шишу воткнул ему в крайне неудобную причёску серебряную шпильку, Цзян Чэн заявил: до появления законных детей он назначает Вэй Усяня своим наследником. — Уже осознал, как тебе придётся беречь мою жизнь? — оскалившись, спросил Цзян Чэн, когда, разделавшись с церемонией, они ушли отмечать шумной компанией. Вэй Ин застонал под хихиканье Не Хуайсана. Лань Чжань бросил мрачный, но полный солидарности взгляд. Решили, что братьев просто надо женить. Всех. За это и подняли тост. Взрослых не позвали. Сидели: они четверо, боевые братья в облачениях Юньмэн Цзян, да двое суровых цинхийцев. Пили — все, кроме Лань Чжаня. Хохотали над скабрезными шутками, боролись, возились, мерились силой рук (со скучающим видом победил Лань Чжань). Вели себя так, словно и не было войны. Ничего не было. Словно они всё так же прятались от строгих наставников где-то в Облачных Глубинах. Словно им в самом деле едва-едва перевалило за двадцать, и целая жизнь — впереди.