Никогда не осмелюсь расстаться с тобой

— Что ты думаешь про любовь, Фэн-гэ? — задумчиво спросил Не Хуайсан, смакуя османтусовое вино. Да, «Улыбка Императора» хороша, но её хлещут кувшинами под гогот толпы. А вино из лепестков османтуса, головокружительно крепкое и восхитительное, пьют крошечными глотками в компании близких друзей. Они полулежали на множестве подушек вокруг деревянного резного стола, который был уставлен закусками. Утиные язычки в тяжёлой фарфоровой чаше цвета бычьей крови, прозрачная ветчина цзиньхуа на плоском синем блюде. В пиале из нефрита — лотосовые семена, которые должны были оставаться холодными. И водяные каштаны в тончайшей стеклянной вазе. Еда должна не просто услаждать вкус, но и доставлять эстетическое наслаждение. — Нехитрое дело, Не-сюн, — ответил Не Шаньфэн. Улыбнулся насмешливо. Из них троих только он был женат, поэтому мог считаться экспертом. Правда, этот брак не имел к любви никакого отношения — сплошной расчёт и воля родителей. — Что же, молодой господин Не влюбился? — спросил Не Чжаньи. — Начать ли нам сходить с ума от ревности? Лично я готов немедленно разрубить своей саблей того негодяя, который украл сердце моего прекрасного господина. — Дай знак, Не-сюн, я помогу этому болтуну остудить голову, — сквозь едва сдерживаемый смех пообещал Не Шаньфэн. — Пока вы не подрались и не разбили кувшин с вином, поспешу вас заверить — я не влюблён. Не больше, чем обычно, во всяком случае. — Значит ли это, что молодой господин Не затеял писать юэфу? — предположил Не Чжаньи. — Это значит, что молодой господин Не до смерти устал повсюду натыкаться на своего пышущего гневом и любовным огнём брата. И предвидит, что представление цирка байси, без того опасное, вскоре может смениться трагическим куньцюй. Вздохнул, сделал перерыв на вино. Янтарное, сладкое, отдающее спелыми персиками, оно вызывало лёгкую томность — если правильно пить. — Очевидно, никому из нас не будет покоя, пока уважаемый глава ордена не вступит в брак. Друзья посмотрели даже обеспокоенно. Не Шаньфэн уточнил: — Мы… говорим об одном главе ордена? Чифэн-цзунь, Не Минцзюэ, Бешеный Не и так далее? Простите этого глупца, но разве глава нашего славного ордена не состоит в браке со своей саблей? Расхохотались. Вот за что он обожал этих бессовестных плутов. — Неужто пошёл на измену? — прибавил Не Чжаньи. Они оба производили обманчивое впечатление. Не Шаньфэн — простодушный туповатый вояка гигантского роста. Громовой голос, плоские шутки, такого никто не воспринимает всерьёз. Не Чжаньи был немного ниже Не Шаньфэна, обладал более изящной фигурой, в ордене считался одним из лучших фехтовальщиков — одинаково хорошо владел саблей и мечом. Носил усы и бородку. Его волосы были короче, чем у остальных. Когда ему было двенадцать, его отец разъярился и саблей обрубил младшему сыну косу почти под корень, на голове с тех пор остался шрам, а волосы отрастали медленно. В юности это было поводом для многочисленных насмешек со стороны остальных адептов. Больше десяти лет дружбы — и вот, недавно он впервые позволил Не Хуайсану себя расчесать. Со стороны — опасный озлобленный тип, которому лучше не попадаться на пути. — Удивительные мысли приходят вам в голову, молодой господин, — вздохнул Не Чжаньи. Подвёл итог: — Итак, печальный повод собрал нас здесь. Наш любимый господин выжил из ума и решил устроить личную жизнь ядовитой помеси тигра с коброй, коею именует старшим братом. — Клянусь, Не-сюн, ему надо проветриться и сунуть голову в ведро ледяной воды. Не Хуайсан захихикал. Помесь тигра с коброй — да, не поспоришь. Тварь опасная, но в состоянии весеннего гона — катастрофическая. Нет-нет, по Нечистой Юдоли нельзя будет спокойно гулять до тех пор, пока брат не обретёт семейное счастье. — Ты ошибся, И-сюн, — со вздохом сообщил Не Шаньфэн. — Не Минцзюэ — просто тигр. А вот когда они поженятся, выйдет союз тигра с коброй. Готов спорить, у неё между лепестками скрываются острые зубы. Не Хуайсан закашлялся, подавившись утиным язычком. Не Чжаньи притворно возмутился пошлостью и грубостью образа. Но, вдоволь нашутившись, они все успокоились и подняли привычный тост: — Пусть наши планы осуществятся, и пусть не принесёт нам это никакой славы. Целительница Вэнь Цин появилась в Нечистой Юдоли ультимативно. Она просто сообщила, что своих полуживых пациентов из-под присмотра ещё не выпускала. А если уважаемый Чифэн-цзунь, как придёт в себя, решит отрубить ей голову — так она это начинание более чем приветствует. Поскольку в отсутствие Не Минцзюэ решения принимал Не Хуайсан, он и не думал возражать. Если эта женщина собирается закончить дело, начатое Вэй-сюном, и вылечить его брата — то он готов был выложить ей путь золотом. За первые два дня Не Хуайсан осознал: он встретил этого человека. Того самого человека, с душой которого их при рождении поменяли местами. Потому что Вэнь Цин должна была родиться мужчиной. Она бы носила меч у пояса, вела бы в бой армии и получила бы грозное хао. Она не кричала, но печатала слова — как молотом по наковальне. Пробыв час в целительском павильоне, обозвала всех мастеров лекарского дела бездарями и неучами. После чего сообщила, что любой, кто хоть пальцем тронет Не Минцзюэ и его духовные каналы, получит в лоб иглу и проваляется на заднем дворе следующие десять дней. Целители побежали жаловаться. Не Хуайсан ответил, что он ничего не знает, но… В общем, он умел «не знать» таким образом, чтобы его требования выполнялись. На всякий случай отправил Не Чжаньи с двумя людьми дежурить. А потом, когда Не Минцзюэ пришёл в себя, целительница Вэнь осталась в Нечистой Юдоли. И всё было хорошо, правда. Смертельно опасный цирк, два человека, которые убивают взглядами, рычание дуэтом, но ничего сверх того. Можно сказать, идиллия. Проблемы начались, когда целительница Вэнь решила их покинуть. Потому что, очевидно, брата разрывали двойственные чувства, категорически ему противопоказанные. Он не мог её удержать — и не мог отпустить. Резиденция погрузилась в тревожную тишину. Лишний звук или взгляд был способен вызвать сокрушительный гнев главы ордена. Увы, молчание было ничуть не менее опасно. Не Хуайсан опасался, что в тот момент, когда целительница Вэнь минует громадные каменные ворота, их жизнь изменится в неописуемо плохую сторону. — Он же хочет выделить двух адептов ей в сопровождение, — задумчиво сказал Не Чжаньи. — Почему бы и не нас? А мы… А давайте, мы её потеряем? — Или украдём? — Убьёт. — Хорошая мысль, — сказал Не Хуайсан, — я подумаю, какая же беда может приключиться в дороге, что два адепта Не никак не сумеют с ней справиться. Без вреда для адептов Не, разумеется. — За дорожные приключения целительницы Вэнь! — объявил Не Шаньфэн. А потом они в четыре руки расплетали и расчёсывали Не Хуайсана, и тот довольно мурлыкал.