Никогда не осмелюсь расстаться с тобой

Несмотря на тучи и серость за окном, в покоях царил уют. Стояло на углях горячее вино. На столе, сервированном прозрачным фарфором, лежали димсамы с нежным крабовым мясом, тонко нашинкованная оленина, маринованный бамбук. К этому, конечно, рисовая каша, сваренная на лепестках лилий, и чайник прекрасных «Серебряных игл» — то, что нужно, чтобы не перебить деликатный вкус утренних блюд. — Итак, мы обречены вечно охранять господина Не Хуайсана, — произнёс Не Шаньфэн, завершая рассказ. Расхохотались, не удержали серьёзных лиц. — Я вам сочувствую, друзья мои, — с трудом выдавил Не Хуайсан, вытирая слёзы. — Такова наша участь, определённая главой ордена, — трагически сообщил Не Чжаньи. — Кто мы, чтобы спорить с ним? А скажи-ка, Не-сюн, почему ты был уверен, что эти твари нас всех не прикончат? Ну вот. Не Хуайсан расстроенно обмахнулся веером. — Не-сюн… Не сердись, просвети этого глупца. — Двоих глупцов. Я когда ночью сунулся, думал, всё — конец пришёл. — За кого вы меня принимаете, дорогие друзья? — спросил он, всё ещё обиженный. — Я не позволил бы и волосу упасть с ваших голов. — Мне плечо пропороли, — буркнул Не Шаньфэн. — Потому что ты подставился, как мальчишка, — фыркнул Не Чжаньи. — Не слушайте его, дорогой господин, опасность нам не грозила, это правда. Только интересно, откуда это было известно вам? Вообще, у Не Хуайсана было четыре варианта на случай, если бы целительница Вэнь отклонилась от маршрута. За два года он неплохо узнал её и не сомневался, что она никогда не откажет в помощи. Вести её шаг за шагом от одной беды к другой — могло ли быть что-то проще? Наблюдать за тем, как дорогой брат закипает после каждого письма, стало отдельным удовольствием. Специфическим: вроде и весело, а вроде и страшно. Ещё и друзей рядом не было, а он скучал. Сплошные неудобства с этими чужими любовными терзаниями. — Потому что за неделю до вашего отъезда про Гукоу мне писал Вэй Усянь. Он знает, как я люблю забавные истории о ночной охоте, вот и поделился. Сказал, что пока не понимает, почему к утру твари возвращаются, но заверил, что, благодаря его талисманам, деревню они не покинут и реальной опасности представлять не будут. Обещал вскоре вернуться и разобраться окончательно. В этом и смысл… Отложив веер, Не Хуайсан подцепил кусочек нежной солоноватой оленины. Не существует никаких удачных совпадений. Но умный человек накапливает достаточно информации, чтобы создавать их самому. Не будь переписки с Вэй Усянем, можно было задействовать ту хитрую пещеру, о которой недавно говорили в трактире странствующие заклинатели. Или, например, позволить им троим ненадолго оказаться в заложниках — он даже знал, где это делать относительно безопасно и с пользой для ордена. А талисман перемещения на крайний случай у Не Шаньфэна всегда с собой. Зевнул. Ночей не спал с этими… дорожными приключениями, извёлся. Всё же знать, где находится голодный омут, и быть уверенным, что целительница Вэнь туда попадёт, — это разные вещи. А сколько раз планы срывались? Он такое потрясающее кладбище нашёл, а его уже упокоили. И с перевалом не вышло, дорогу разобрали, и друзья не смогли как следует и с наслаждением застрять в горах, помогая отрезанным от своей деревни крестьянам. Пока целительница Вэнь лечила бы их, пока кто-то из друзей по одному переносил бедолаг на мече — дня на два бы затянулось. — Вэй Усянь… — протянул Не Чжаньи, — появился где-то в разгар страстных признаний… Бр-р, не хочу это представлять! Так вот, явился, ради разнообразия — один, а не с белой тенью. — Э, нет, — тут же перебил друга Не Хуайсан, — с белой тенью, господа, поаккуратнее. Не допускайте ошибки, не недооценивайте второго господина Ланя. Он крайне опасен. — В самом деле? — нахмурился Не Шаньфэн. — Так не скажешь… Не Хуайсан улыбнулся ласково, наклонил голову. — А по мне скажешь? Второй господин Лань честен и обманчиво прост, но он… — Постучал пальцем по пиале с вином, подбирая слова. — Иной разум. Вы смотрите и думаете, что перед вам человек скверного нрава и прекрасной наружности. — Хмыкнул, поймав возмущённые взгляды. — Что? Я не знаю, кем надо быть, чтобы хоть разок не позавидовать Вэй Усяню! Он заполучил совершенство! Так вот… Вам кажется. Там, за этими глазами, что-то другое. Я не берусь предсказывать, что он выкинет в следующий момент. — Если даже ты, Не-сюн… — Так что же наш друг? — Прервал это, с позволения сказать, воркование, оккупировал деревню и сообщил, что у него появилась прекрасная идея. — Это значит, что в Цинхэ Не он надолго. Фэн-гэ, напиши ему от меня вежливое приглашение погостить. — А стоит ли? — уточнил Не Чжаньи, улыбнувшись. — Надо было видеть лицо господина главы в тот момент, когда Вэй Усянь обнял целительницу Вэнь. Почему я не художник, я бы это запечатлел! Опасно Вэй Усяню посещать Нечистую Юдоль. Побереги его, мой господин. Веселились долго, а после подняли тост. Его озвучил Не Шаньфэн: — Пускай они живут бессмертно и счастливо и подарят клану Не троих детей! — Пятерых, — поправил его Не Хуайсан. — Пятерых детей. И у всех у них будут полосатые шкуры от батюшки и длинные ядовитые клыки от матушки. — За счастливую семью и процветание клана Не!