Никогда не осмелюсь расстаться с тобой

На самом деле, злость схлынула. Одиноко стало. Так подумать, конечно, целительница Вэнь была права. Она, — гордая, независимая, сильная, — не стала бы делить мужчину с толпой его наложниц. Как минимум. Не объяснишь ведь, как давно он про них забыл. Ей всё равно. Он ощущал её страсть, её голод — всё было в том поцелуе, за который она попросила прощения. Но не меньше крылось в том, как она бесцеремонно отвергла его имя. Может, она и хотела этой близости, но не собиралась потакать своему желанию. А имя — это близость. Никто из женщин его так не называл, никогда. Правильно, что ушла. Ничего бы хорошего не получилось. Пройдёт сколько-то там — пять, десять лет, — и чувство исчезнет. Может, и быстрее — если она не будет всё время на глазах. Пока кажется — невыносимо, как брюшину наживо вскрыли и тянут оттуда внутренности. Но ведь срастётся потом. Днём прилетел вестник. Не Минцзюэ в последнем порыве велел этим двоим писать доклады о передвижении, вот и первый. «Господину главе ордена Цинхэ Не, почтительно докладывает старший адепт. Путь проходит без сложностей и непредвиденных волнений, госпожа целительница Вэнь здорова и благополучна. В Цинхэе взяли лошадей, госпожа целительница Вэнь сообщила, что ещё не готова к передвижению на своём мече и не пожелала, чтобы кто-то из недостойных слуг осквернил её своим касанием. Находимся в Ханьгу. По дороге к госпоже целительнице Вэнь обратились горожане с просьбой о травах для лечения от тяжёлого недуга. Госпожа целительница Вэнь решила задержаться до прекращения „губительного поветрия“. Госпожа выбрала для проживания дом старосты и устроилась со всем доступным комфортом. Поддерживается порядок и безопасность. Ваш слуга Шаньфэн». Кто бы сомневался. Такими темпами в Юньмэн она доберётся через год! Не Минцзэю швырнул записку на стол и попытался вспомнить, что он там делал и зачем. Он не увлекался самообманом: его гнев был напрямую вызван её отъездом, и он не знал, как его подавить. И пить не тянуло. Ушёл тренироваться, в итоге разозлился ещё сильнее, потому что подготовкой своих людей оказался недоволен. Те самые Шаньфэн и Чжаньи, которых он отправил с целительницей, отлично прошли проверку! Великолепные бойцы! А эти что? Расслабились! Брат под руку подвернулся, сунулся с идиотским вопросом о том, кто будет его охранять, когда он пойдёт в Цинхэ. Ходить в город ему было немедленно запрещено. Вот пока охрана не вернётся — пусть сидит, а другой злобный жестокий брат ему не даст. «Господину главе ордена Цинхэ Не, почтительно докладывает старший адепт. Продолжили путь по велению госпожи целительницы Вэнь, которая сообщила о том, что болезнь оставила Ханьгу. Госпожа целительница Вэнь здорова и благополучна. На переправе через Люхэ встретились с хищным омутом. Небо благословило нас победой, госпожа целительница повелела задержаться, пока не будет оказана помощь другим пострадавшим. Поддерживается порядок и безопасность. Ваш слуга Шаньфэн». Она что, будет лечить каждую кошку?! Не Минцзюэ не знал, чего он больше хочет: чтобы она подольше задержалась на землях Цинхэ Не или чтобы убралась к демонам подальше. «Господину главе ордена Цинхэ Не, почтительно докладывает старший адепт. Первым делом этот слуга сообщает, что госпожа целительница Вэнь в полной безопасности, здорова и благополучна. Однако, вероятно, покидая врата Нечистой Юдоли, этот отряд не заметил некоего дурного знака, либо же нам не благоволят звёзды. После дневного перехода было решено остановиться в городке Шицяо. Госпожа расположилась в лучшем постоялом дворе, ей был оказан надлежащий приём. Однако наутро стало ясно, что лошади не смогут идти дальше, они ослабели и едва держались на ногах. Следующие два дня госпожа целительница Вэнь возвращала им силу. Она сообщила, что их жизни и здоровью ничто не угрожает, но непонятно, кто и для чего подсыпал им сонных трав. Поддерживается порядок и безопасность, продолжаем путь. Ваш слуга Шаньфэн». Возможно, их путь действительно был проклят. Или судьба желала посмеяться над Не Минцзюэ, удерживая целительницу Вэнь на расстоянии нескольких часов полёта. Не Шаньфэн исправно и вежливо слал донесения: «Госпожа целительница здорова и благополучна». А потом непременно: «Принимала тяжёлые роды», «Заинтересовалась древним проклятием, связанным с угасанием золотого ядра (если этот скудоумный сумел понять её высокую речь)», «Узнала о выжившей девочке из целительского клана Вэнь, пожелала увидеть её. Посчитала разумным задержаться на восемь дней». Она должна была ехать в проклятую Пристань Лотоса! В Ланьлин! К гуям! Но нет, она кружила по Цинхэ Не, словно нарочно. Если раньше кто-то считал, что у Не Минцзюэ дурной нрав, то они жестоко ошибались. Только теперь он позволил своему характеру развернуться полностью. Он не допускал несправедливости. Но реальные проступки карались жёстче обычного, а подлеца, который вздумал сунуть ему поддельные отчёты о налогах, он свалил с ног ударом кулака. «Пейте травы и медитируйте!» Издёвка. Он не мог медитировать, закрывал глаза и видел её лицо, обращался к своей ци — ощущал на запястье её сильные пальцы. Она была повсюду. В Зале Сабель, в безжизненных целительских павильонах, в саду, на плацу. В нём самом, в его золотом ядре, во вкусе рисового вина, в запахах и звуках. Очевидно, он спятил! Даже ночная охота превратилась в пытку. Хотелось забыться в драке, но противники оказывались слишком простыми, он просто не успевал впасть в тот пленительный транс, когда всё теряет смысл, остаёшься наедине с клинком и зубастой смертью. — Сюнчжан… — осторожно начал сяоди, подкравшись к нему после утренней трапезы. Знал, поганец, что это безопаснее, чем донимать вечером. — Сюнчжан, наверное, это совсем не моё дело… — Не твоё! — Я знаю… Я знаю… Я не знаю… Сюнчжан, может, тебе стоит… Не Минцзюэ посмотрел на него таким взглядом, что тот сбежал. Но мысль была понятна. Может, стоит отправиться к ней и попытаться — что-то? Запустил в помощника нефритовым прессом для бумаг. Тот его поймал и почтительно скрылся. Вернул, пока Не Минцзюэ в зале не было. Новый вестник разбудил его на рассвете, и Не Минцзюэ недовольно зашипел. Поперёк горла стояли дорожные истории, почему эти дураки не затащат её на меч и не выполнят уже свою работу?! Её, конечно, затащишь. Один получит иглу в лоб, другой в затылок. А всё равно. Он развернул записку, мрачно ожидая очередные проклятия, которые надо излечить, потерянных родственников и больных лошадей. Приветствие было совсем нестандартным. «Главе Не — срочно. Госпожа целительница Вэнь здорова и благополучна, однако положение, в котором оказались эти адепты, неблагоприятное. В деревне Гукоу, южная граница земель Цинхэ Не, оказались окружены тварями, вид неизвестен, уровень опасности определяем как третий. Опасны за счёт великого числа. Оказать достойное сопротивление имеющимися силами не можем. Выбрали укрытие — трактир в центре деревни. Укрепления надёжные. О тварях: оборотни. Днём молчаливые люди. Они позволили нам зайти и отвечали на вопросы. Ночью перевоплощаются. Переждали ночь, попробовали выйти — не выпускают. Количество — более сотни. Нужно подкрепление. С поклоном и извинениями за краткость и небрежность черт. Ваш слуга Шаньфэн». Одевался Не Минцзюэ уже на ходу, волосы завязывал, запрыгивая на Бася. Его отряд не подвёл, никаких промедлений. Где эта проклятая деревушка, он понятия не имел, но ориентиры были. А дальше — разберутся. Отправил шустрого парня на разведку. Что ж, Гукоу, действительно, как и следовало из названия, располагалась в долине возле устья реки, но добрались они до него непростительно поздно, к сумеркам. Сначала показалось, что всё спокойно. — Компас зла бы… — прошептал кто-то сзади. Не Минцзюэ показал кулак. Эту дрянь, творение тёмного заклинателя, он у себя не потерпит. В отряде их было десять, не считая разведчика и самого Не Минцзюэ. Они привыкли охотиться вместе. Разделились: трое с Не Минцзюэ, остальные вместе, заход с двух сторон. Шли тихо. Но их почуяли. Сначала существа выглядели единой чёрной массой, которая хлынула по улице, стоило переступить невидимую черту. Не мертвецы, что-то паукообразное, шерстяное и многоногое. Первый кинулся, и Бася разрубила его одним ударом — пополам. Полое тело противно хрустнуло, клинок испачкался в липкой чёрной крови. А дальше стало понятно, что значит — много. Полчища. Тупые, голодные, дикие. Невесомые как пух или бумажные куклы, но настойчивые. Они лезли и лезли, разлетались в стороны от удара духовной силой, сучили тонкими суставчатыми лапами и снова бросались в атаку. Разум очистился от злости и тревог. Только единый безупречный ритм, чередование рубящих ударов и вспышек заклинаний. Не Минцзюэ нечасто прибегал к талисманам, но владел ими, они разлетались по сторонам, освобождая ему пространство. Лицо, руки, волосы — всё покрылось мерзкой жижей, кожа зудела, и почему-то это было хорошо. Никаких проблем. Никаких переживаний. Бася довольно звенела, радовалась, что её наконец-то выпустили на волю. Она застонала вместе с хозяином, когда противник закончился. Было темно. В ушах бился пульс. Дыхание не сбилось, но приятно вело голову, на губах сама собой появилась довольная улыбка. Позже. Позже они выяснят, что это за твари и откуда они взялись. Пока его интересовало другое. — Перекличка! — гаркнул он, и дисциплинированные адепты принялись отвечать в строгой очерёдности, точно зная свой номер в отряде. Отделались мелочёвкой — вывихнутым плечом. Ни укусов, ни порезов. Твари-то слабенькие, только много. Велел: — Осмотреть дома! — Первая тройка, север! Вторая тройка, восток! — Чисто! — Север, чисто! Короткие отчёты грели душу. Вслушиваясь в них, Не Минцзюэ направился к трактиру. На входе его уже ждали замершие в глубоких покаянных поклонах Не Шаньфэн и Не Чжаньи. — Господин глава ордена, простите этих недостойных, — пробормотал старший, Не Шаньфэн. — Где целительница Вэнь? — Наверху! — чётко сообщил тот. — Госпожа целительница Вэнь здорова и благополучна. Слова сами по себе грели сердце, но Не Минцзюэ опасался, что начнёт убивать, если услышит или прочитает их вновь. Ему надо было видеть своими глазами, а не получать отчёты! — За что прощать? — сурово спросил Не Минцзюэ. — Эти недостойные слуги подвели господина главу ордена и не оправдали его доверия, — со вздохом сказал Не Шаньфэн. — Они оказались слишком слабы и бесполезны. — Молчать. Женщина цела, вы живы, вовремя позвали на помощь. Хорошая работа. Вернёмся в Цинхэ — оба получите награду. Парни изумлённо переглянулись. Не Шаньфэн, осмелев, спросил: — Глава Не, можно вместо награды… мы будем и дальше охранять господина наследника Не? — Наследника Не — а не целительницу Вэнь, не так ли? — с усмешкой спросил Не Минцзюэ, и они бодро закивали. — Идёт. Как пожелаете. — И объявил с издёвкой: — Навечно будете привязаны к Не Хуайсану. — Мы давно смирились со своей участью… эм, то есть с гордостью выполняем свой долг, — торжественно сообщил Не Чжаньи. Но переглядывались оба несчастно. А поздно, меньше надо было болтать. Награду всё равно выдаст, но потом. — Глава Не… — добавил Не Шаньфэн, — целительница Вэнь вызвала Вэй Усяня. Сказала, что это по его части, что он захочет разобраться, что тут произошло. Он вряд ли прибудет из Юньмэна скоро, но… — Никого не впускать, включая… Начиная с Вэй Усяня! — бросил он и вошёл в трактир, совершенно обычный, только пустой. Собирался подняться по лестнице, но целительница Вэнь спустилась сама. Здорова и благополучна, правда. — Глава Не. — Целительница Вэнь. Как вечность не видел. — Глава Не, вы умопомрачительно целуетесь и немыслимо красиво дерётесь. За эти слова ей предстояло ответить. Отстегнув ножны, он положил Бася на стол и двинулся к целительнице, которая так и стояла на последней ступеньке. — Должна была сказать. С него достаточно отчётов, записок и сомнений. Вот она, живая, кусачая, гордая, как он сам. Холодная, если бы не глаза. Она смотрела так же, как в тот последний вечер. Только теперь Не Минцзюэ разглядел больше. Не просто желание, а неизвестную мучительную боль. Шёл как к противнику, скользящим шагом, с плавным перекатом с пятки на носок. — Целительница Вэнь… — Она и была противником. Опасным. Хищная, резкая, смертоносная, как отточенная сабля. — Как вы назвали свой меч? Её выдал румянец и сбившееся на миг дыхание. — Ещё не решила. — Лжёте. Как вы его назвали? Он уже был совсем рядом. Даже стоя на возвышении, она была ниже на полголовы. Не Минцзюэ уже не знал, красива она или нет, все черты слишком глубоко отпечатались в его глазах и в душе. Сам ведь говорил, дурак: когда речь идёт о целой жизни и о пути совершенствования… остальное неважно. Почти два года она рядом — а ему так отчаянно мало. Потерять её сегодня оказалось куда страшнее, чем умереть самому. — Айчжэнь. — Игла?.. — Хмыкнул. — Из какого слова вы взяли первый слог? — «Полынь». — Слишком горькое. Может, обдумаете другие варианты? — Глава Не… — вздохнула она. — Очень подходит, поверьте. — Целительница Вэнь… — И к демонам сомнения! — Нечистой Юдоли нужна ваша твёрдая рука. Распоясались! Ей нужна… — выдохнул через нос, — не только главная целительница. Хозяйка. Ордену Цинхэ Не необходима госпожа. Вам эта роль очень подходит и наверняка понравится. Вы быстро наведёте свои порядки. Ну… а со мной придётся смириться. Неизбежное неудобство. Она расхохоталась ему в лицо и положила ладонь на лоб сухим профессиональным жестом. — Глава Не, у вас помутился рассудок. — С чего бы! — Или липкая дрянь на вашем лице вызывает мозговую горячку? Хм… Хотя мои поверхностные исследования… — Целительница Вэнь! Я в здравом уме! — Ваши слова звучали очень, очень похоже на предложение о браке. — Это оно и было. — Надо быть решительно не в своём уме, чтобы представить кого-то по фамилии Вэнь женой главы великого ордена. Да никто не позволит, в жизни! — Дурная женщина… — вздохнул он, — ты два года прожила в Нечистой Юдоли и до сих пор не поняла? Единственный, кто может мне что-то не позволить, это я сам. Ну… — вздохнул. — И ты со своими иглами. Забудь про остальных. Ты — хочешь? Она зажмурилась и прошептала: — Хочу. — Открыла глаза и добавила язвительно: — Но твоим девочкам придётся найти себе другое занятие. — Да давно уже… Очень давно… Приставишь к делу, как захочешь. Правда, согласна? — Правда. Поцеловать бы её, но он по макушку в… Она вздохнула, достала из мешочка на поясе кусок чистой ткани, Несколько раз жёстко провела по его лицу и сама поцеловала. Он ответил отчаянно, прижимаясь к её губам, пачкая её непонятно чьей кровью. До потери разума, до боли, до дикой безумной нежности, с которой он покрывал поцелуями её лицо и руки. Сказал невнятно: — Айчжэнь. Возьми другое «ай». — Даже Полынная Игла звучит сомнительно, а ты предлагаешь назвать меч Любовной Иглой? Да демоны с тобой, ладно. — И неожиданно, коснувшись ладонью щеки, произнесла: — Не Минцзюэ. — Вэнь Цин.