Под этой луной

Es macht mir Spaß

Dir niemals aus der Schussbahn zu gehen

Aufrecht zu stehen

Wenn du von hinten auf mich zielst

Schieß doch endlich! Drück doch endlich ab!

Komm und benutz' mich! Als Zielscheibe

Für deine Vorurteile

Ich mag es wenn du auf mich schießt

«Oomph!» — Zielscheibe

В воздухе ночного Йоркшина витало предвкушение, кто-то находил его тревожным, кто-то — радостным. Двое стоящих у входа в центральный парк людей распределили эти трактовки между собой. Длинноволосый мужчина вошёл в парк первым, рваным и неловким жестом поправляя на шее шарф. Его светло-серое пальто было расстёгнуто, чёрная водолазка сливалась с брюками того же цвета, а сапоги на небольшом каблуке вытягивали его стройную фигуру на несколько сантиметров. Он и без того ростом был выше среднего, но так он уже казался слишком высоким. Мутные тёмные глаза осматривали окружение со смесью апатии и презрения. — Мне здесь не нравится, — тихо произнёс он. — При всём своём упрямстве, уверен, я бы не нашёл в мире место, которое бы тебе понравилось, — легкомысленно рассмеялся его спутник. Он чувствовал азарт, и это отражалось на его лице лукавым прищуром жёлтых глаз и злорадной ухмылкой. Он не сливался с окружающей средой, как его собеседник, а выделялся: ярко-красные волосы, вычурная одежда, живой смех. Вот только смотреть на него всё равно никому не хотелось, люди инстинктивно чувствовали страх. — А ты и не должен, Хисока, — ответил длинноволосый мужчина. — Это абсолютно не твоя работа. Ты знаешь, чем должен отплатить мне за спасение своей жалкой жизни, верно? Его голос пытался воссоздать какие-то интонации, присущие обычным людям, но подбирал не то, что нужно. Серьёзные слова были произнесены легко и плавно, как будто это был небрежный комментарий о чьём-то наряде. — Иллуми, ты всегда бьёшь меня в самое сердце, — Хисока вздохнул с наигранным разочарованием. — «Должен отплатить», я думал, между нами что-то большее! — Прекрати врать, ты не умеешь думать, — нахмурился Иллуми. — Ах вот как! — Хисока резко придвинулся к нему и положил руки ему на плечи. — Верно. Скажу точнее, я чувствую, что между нами что-то большее, — мурлыкал он на ухо Иллуми, прижавшись к нему. В следующую секунду Иллуми отстранился от него, а сам Хисока согнулся пополам от сильной боли после удара в живот. — Это связь, которая поддерживает жизнедеятельность для нас обоих. Но я могу выжить и без неё, а ты нет. И поэтому ты мне должен, — отчеканил Иллуми, даже не глядя в его сторону, предпочитая своему спутнику фонтан. — У тебя одинаково тяжёлые и рука, и характер, — пожаловался Хисока, выпрямляясь. — А ведь мы могли просто устроить себе медовый месяц, мы только-только выбрались из этого, по сути, ада, и ты тут же бросаешься на поиски своего брата. Ни отдыха, ни… — Я сейчас оторву твою голову и зашвырну её в баскетбольное кольцо, — Иллуми плавным жестом указал на спортивную площадку поблизости. — Я попаду, поверь. — Ни к чему так сердиться. Киллуа выжил, а значит, всё в порядке, — Хисока фыркнул. — Он не войдёт в стаю Фриксов, а значит, нападение Химер ему не грозит, даже если они выберут местную стаю для следующего набега. — Разумеется, он не войдёт в стаю Фриксов, — Иллуми поморщился. — Но он всё ещё оборотень, а значит, ему грозит опасность. Я защищу его, чего бы мне это ни стоило. — Кстати, о нём. Золдики — одна из сильнейших альфа-семей, — Хисока скептично приподнял бровь. — Каким образом вы потерпели поражение? Иллуми застыл. В голове мелькнуло смазанным пятном воспоминание о выпачканном в крови белом волке. — Это не твоё дело, — он поджал губы. — Не задавай вопросы. Мы осядем в этом городе, Киллуа должен быть где-то здесь.

***

Киллуа чувствовал кожей взгляд Гона, жаждущий и обжигающий. — Ты должен смотреть на стол, а не на меня, — мурлыкнул он. — Я и смотрю на стол, ты на нём лежишь почти полностью, — хрипло сказал Гон, не в силах сформулировать в голове ни одну приличную мысль. Он сам это выбрал, он знал, что так будет, он хотел этого. Грация дикого хищника всё сильнее проявлялась в Киллуа с течением игры, гипнотизируя Фрикса. Золдик играл подло — отыгрыши один за другим злили Гона, лишая его терпения, а дразнящие фразы и провокации телом доводили до исступления. Киллуа рассмеялся и нанёс удар, раздался стук бильярдных шаров. Красный шар закатился в лузу. Золдик неспешно выпрямился. — Кажется, это будет твоё второе поражение, — заметил он и подошёл к стоящему у противоположного борта Гону. Фрикс облизал губы. Весь зал пропитался запахом Киллуа, и всё целиком сводило его с ума на абсолютно новом уровне. — Ты утешишь меня после проигрыша? — шепнул он на ухо Золдику. Киллуа облизнулся. Прозвучавший так близко голос Гона вызвал у него трепет предвкушения. Затем он почувствовал дыхание Фрикса на своей шее, он снова обнюхивал её, как при первой встрече. И сейчас Киллуа абсолютно не разозлился, он чуть наклонил голову и прикрыл глаза, подставляясь партнёру. Это было согласием. Киллуа не хотел думать, просчитывать, угадывать, к чему это приведёт. Ему это уже было неважно. Он впервые в своей жизни согласился на ухаживания со стороны другого оборотня, впервые не боялся, что об этом кто-то узнает, впервые полностью доверился кому-то другому. Шея — самая уязвимая часть тела, поэтому её обычно защищают или прячут. Киллуа не был обязан отвечать на жест Гона, разрешение приблизиться к его шее говорило само за себя. Но Киллуа хотел дать Гону понять, что доверяет ему, что это его осознанный выбор. Киллуа разжал пальцы и уронил кий. Дыхание Гона участилось. Он привлёк Киллуа к себе и лизнул его открытую шею, вызвав у Киллуа тихий стон. Гон с трудом сдерживал желание повалить Киллуа на стол и сделать своим окончательно. Не здесь, не сейчас — это оставалось на уровне инстинктивного торможения, потому что ни одной мысли всё ещё не удалось родиться в его голове. — Я хочу оставить на тебе свой запах, — тихо выдохнул Гон. — Я всё равно его не почувствую, — еле слышно ответил Киллуа. Он закрыл глаза, позволяя себе почувствовать боль — всего на секунду, но этого достаточно. — Это почувствую я, — Гон запустил пальцы в волосы Киллуа. Голос Золдика и сокрытая в нём печаль мгновенно отрезвили его. Киллуа кивнул, не решаясь на него посмотреть. — Киллуа? — позвал его Гон, приподнимая его подбородок пальцами. Золдик робко перевёл на него взгляд. — Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел. Я обещаю. — Обещаешь? — Киллуа моргнул. В синих глазах зажглись лукавые искры. — А я могу верить твоим обещаниям? — Испытай меня, — Фрикс ухмыльнулся. — Об испытаниях… Ты не даёшь мне закончить, — Киллуа вырвался из чужих объятий. — Мне нужна моя победа. Он поднял кий с пола и подошёл ближе к бильярдному столу. — Ты не получишь её легко, — Гон прищурился, обходя стол с другой стороны. Если Киллуа будет слишком близко, он всё-таки сорвётся. Золдик фыркнул на него и наклонился над столом, готовясь нанести удар. Ему оставался один свободный цветной, а затем он выбьет все цветные шары по очереди. Эта партия будет за ним. Когда чёрный шар неторопливо закатился в лузу, знаменуя третью победу Киллуа из четырёх игр, Золдик довольно ухмыльнулся: — Ты неплохо держался, но терпения тебе не хватает. — Всё моё терпение сейчас сосредоточено абсолютно на другом, — признался Гон, откладывая кий. — И ты это знаешь, это твоих рук дело. Ну, не только рук, — он окинул Киллуа взглядом. Киллуа рассмеялся. — В любви и на войне все средства хороши. — Это была любовь или война? — поинтересовался Фрикс с игривой улыбкой. — Что-то между, — Золдик довольно прищурился. На выходе из клуба он застыл. Ему показалось, или ветер донёс до него очень знакомый запах? Вспышка узнавания тут же погасла. Нет, невозможно. Он ведь больше не может учуять ничей запах, верно?

***

— Хисока Мороу, — арт-директор с интересом посмотрел на мужчину. — Ваше резюме впечатляет. После того, как он отстранил братьев-улиток, Киллуа нуждался в новых художниках. Как только он выбил из Гона обещание уволить слизняков, Золдик тут же принялся искать новых работников, и уже на следующей неделе он пригласил на собеседование нескольких кандидатов. Этот был наиболее подходящим. Киллуа прогнал его по первостепенным вопросам, минуя ненужные и скучные детали. Ответы его устраивали, а личность… Было в Хисоке что-то странное, не без этого, но сработаться можно. Правда, в первое время за ним стоило проследить повнимательнее. Хисока, сидевший напротив, спокойно улыбался и щурил свои жёлтые глаза: вот, значит, каков Золдик-младший. Это было невероятное совпадение. Дело в том, что он совсем, ну абсолютно не спешил искать Киллуа. Иллуми — да, а вот он — нет. Хисока и без того из кожи вон лез, пытаясь заполучить внимание Иллуми. Появление младшего отнимет у Хисоки любые шансы, Иллуми тут же сосредоточится на любимом брате. Мороу останется не у дел. И выживание было не первым, о чём он беспокоился. Да, с Иллуми было проще, но он мог выживать и другими способами. Они с Иллуми познакомились не в самых приятных обстоятельствах. Это было время мучений, пыток, бесконечной боли, и всё это в один миг оборвалось, когда Хисока, по сути, умер. Но он не испытывал облегчения, он испытывал ярость, он не хотел освободиться, он хотел отомстить. И он смог это сделать с помощью Иллуми. Они вырвались из ада вдвоём, и Хисока остался в зависимом от него положении, но на самом деле он не жаловался. Так было даже проще, ведь причин его прогнать у Иллуми не было. Особенно, когда он назначил в качестве выплаты долга помощь с поисками брата. Хисока продолжал разрушать его стены в попытках добраться до его сердца, холодного, чёрствого, каменного сердца, которое продолжало биться в груди Иллуми. Но если вернуться к молодому оборотню, сидящему перед ним, Хисока будет вынужден признать стратегическое поражение. Он просчитался. — Есть ли особая причина тому, что вы выбрали эту студию? — младший Золдик делал последний пометки в досье кандидата. Мороу усмехнулся. — Есть одна. Эта компания — сердце стаи Фрикса, Хисока сюда стремится лишь для того, чтобы иметь больше возможностей для наблюдения. Если что-то случится внутри стаи, он это быстро узнает. К сожалению, распознавать оборотней по запаху он не может, но есть ведь и косвенные признаки. Как минимум, логика и иерархия: гендиректор, его приближённые, их социальные связи. А уж если присмотреться повнимательнее, определить, кто хвостатый, совсем несложно. Так вот, его просчёт состоял именно в том, что он меньше всего ожидал увидеть Киллуа здесь. — Просветите? — Золдик приподнял бровь. — Охотно. Я искренне заинтересован возможностью стать частью вашей творческой команды, потому что именно здесь я могу поработать над своими точками роста и достичь значительного прогресса, как профессионал. Скользкий ответ частично отражал истину, ему нужна была именно эта студия. Но Золдик понятливо фыркнул, полагая, что честности там меньше, чем в предвыборных речах политиков. В целом, он не сильно ошибался. После собеседования Хисока покинул помещение первым, но окончательно уходить не спешил и осматривался со скрытой настороженностью. Мягкое ковровое покрытие глушило звук его шагов, на что Мороу усмехнулся: минимизация звукового шума, как чувствительные оборотни и любят. Он подходил к лифту, когда мельком услышал знакомое имя. Хисока тут же обернулся, застав презабавнейшую картину, центральным участником которой, к его удивлению, был сам Гон Фрикс. — Ты дашь Киллуа спокойно поработать или нет? — устало вздохнул высокий мужчина, сопровождающий Фрикса. — Леорио, ты так говоришь, как будто я только и делаю, что мешаю ему! — возмутился Гон в ответ, направляясь в ту сторону, откуда только что пришёл Хисока. — Да, ты чудом успеваешь в перерывах поработать… Слушай, я просто боюсь, что ты его спугнёшь своим энтузиазмом. — Вы с Курапикой придумываете аргументы вместе, что ли? — Фрикс хихикнул. За поворотом оба скрылись из вида. Мороу задумчиво смотрел им вслед. Он оказался неправ дважды: в стае Фриксов Киллуа, по всей видимости, ждали. Он бы с удовольствием скрыл от Иллуми всю информацию, что сегодня узнал, но это поставит его младшего брата напрямую под удар. А если с Киллуа что-то случится, Хисоке не жить. Вскоре он отправил сообщение на неизвестный номер: «Его принимают теплее, чем ты ожидал».

***

— Повтори ещё раз. Иллуми источал ярость каждой клеткой своего тела. Хисока не мог вспомнить, был ли он когда-либо настолько зол. Казалось, пытки мало впечатляли Золдика, но он определённо имел зуб на их общих мучителей (и наблюдать за расправой над ними было одним удовольствием, это было чарующе жестоко и кроваво). И всё же, то был поверхностный гнев. А сейчас… Ничто не раскроет чужую душу так сильно и глубоко, как первобытная ярость. Душа Иллуми была искажена и испорчена, но это делало её только привлекательнее в глазах Хисоки. Он смотрел на взбешённого Иллуми с возрастающим возбуждением. — Хорошо, повторяю ещё раз, — ухмыльнулся Мороу, усаживаясь на диван. Гостиная их небольшой квартиры была почти пустой, необжитой, потому что они въехали только на днях. — Гон Фрикс, нынешний альфа местной стаи, очень заинтересован в Киллуа. — Каким образом? — Иллуми навис над Хисокой. — Я не уловил суть. Видишь ли, я услышал лишь обрывок разговора Фрикса с одним из своих приятелей, — Хисока развёл руками. — Возможно, узнав, что к ним пожаловал Золдик, Фрикс захотел принять его в свою стаю? Кто откажется от альфы такого происхождения в стае, даже если это грозит конфликтами? — Нет. Не может быть, — холодно отчеканил Иллуми. Его широко раскрытые, не мигающие глаза продолжали гипнотизировать «жертву». — Почему нет? — Хисока ухмыльнулся. — В чём я неправ? Иллуми подался назад. — Не твоё дело. — Это связано с тем, как была уничтожена ваша стая? — спросил напрямую Хисока, почуяв, что на верном пути. Он заинтересованно прищурился. — Я не смогу это никак использовать, ты же знаешь, что мне пришлось бросить свою прежнюю профессию из-за… инвалидности. Мороу напряжённо поджал губы. Упоминать это он ненавидел, а таких вещей было чертовски мало в его жизни. Золдик отвернулся, сложив руки на груди. — Киллуа не опознают оборотнем. Ни за что. — Почему? Я же прекрасно помню, что он был наследником стаи Золдиков. Будущий альфа. Почему… — Скажем так, — Иллуми намотал на палец собственную прядь. — Его настигла та же беда, что и тебя. Взгляд Хисоки мгновенно обострился. — Мёртвый волк? — неверяще спросил он. — Что-то вроде того. Поэтому уточни природу интереса Фрикса и отношение Киллуа ко всему этому, — Иллуми быстро вернулся к раздаче приказов. — Я не могу ему позволить подставить себя под удар во второй раз.