Под этой луной

Ich zieh deine Fäden Wohin du auch gehst Die Welt ist die Bühne Auf der du nun stehst Ich leite das Spiel Schreib den Text den du sprichst Vertrau mir Ich führ dich ins Nichts Du wirst mir gehör'n Ich werd dich regier'n Und du wirst mir folgen Nur Ich darf dich führ'n Du kannst mir vertrau'n Ich hab dich fixiert Ich werd dich benutzen Egal was passiert

«Oomph! — Spieler»

Киллуа не отводил взгляда от пистолета в своих руках. Он машинально, не задумываясь, разобрал его и собрал заново, а потом поднял и прицелился. Выстрел точно пробил самый центр мишени. — Идеально, как всегда, — равнодушное замечание от высокой фигуры, стоящей слева, его взбесило. — Да, я знаю! — рявкнул Киллуа. — Спасибо, что заметил! Это мой неизменный показатель с девяти лет! — Это не единственное, что не изменилось за все эти годы. — О, заткнись! — Киллу, ты правда считаешь, что проблема во мне? Киллуа отложил пистолет и упёрся руками в стойку, тяжело выдыхая. — Даже если нет, что ты делаешь, по-твоему, Иллуми? Зачем ты напоминаешь? Думаешь, у меня мозги отшибло, и я забыл, что мы вчера с отцом едва не вцепились друг другу в глотки?! — Я уже говорил, как выходить из твоего положения. Просто выбери надёжную волчицу и женись на ней. Все вопросы и сомнения в твою сторону мгновенно исчезнут. Просто создай видимость… — Женись для создания видимости, заведи ребёнка для создания видимости… Этот театр погорелого актёра закончится только в моём гробу! — Киллуа повернулся к брату. — Я даже не хочу это начинать. — Другого выхода нет. — Тебе хорошо говорить, тебя никто ни к чему не принуждает! — Всем выгодно, что я сосредоточен только на нашей семье, — Иллуми склонил голову набок. — В том числе и мне. Но ты альфа, ты станешь вожаком стаи. Вожак не может остаться одиночкой до конца своих дней, не может сойтись с другим самцом и тем более человеком, не может не оставить наследника. — Ты меня просто помучить пришёл? Я это знаю! И на случай, если ты продолжишь: здесь полно оружия, а стреляю я отлично. Не заткнёшься — получишь пулю. — Киллу, даже если ты осознаёшь своё положение, ты ничего с этим не делаешь, — старший брат просто проигнорировал угрозу. — Чего ты ждёшь? — Удачный гороскоп подбираю, — огрызнулся Киллуа. — У Раков весь этот год будет плохим, а решить вопрос надо сейчас, ждать — непозволительная роскошь. Причём насчёт беты тоже… — Насчёт беты я уже всё решил, — Киллуа отмахнулся. — Прекрати мне мозги ебать. — Я лучшая кандидатура, — Иллуми обиженно поджал губы. Правда, тот, кто с ним плохо знаком, вряд ли бы заметил это редкое проявление эмоций на его лице. — Нет, нет и нет. Я не собираюсь слушать тебя больше, чем уже обязан, как младший брат. Ни за что. Моей бетой будет Канария. — На ней тебе лучше жениться. — Да пошёл ты! Помолчав некоторое время, Киллуа тяжело вздохнул: — Я поговорю с отцом перед Лунной Охотой. — И что же ты скажешь? — Иллуми склонил голову набок, напоминая любопытную птицу. — Правду. — Нет, — Иллуми нахмурился. — Не вздумай. — О, а что он мне сделает? Другого альфы-наследника у него нет! — Киллуа ухмыльнулся. — Пусть выкручивается сам, а с меня довольно. — Киллу, нет. Он не оставит всё, как есть, понимаешь? — старший всерьёз забеспокоился. — Да, за свои двадцать шесть лет жизни я отлично понял, что у него за характер, — Киллуа поморщился. — Всё же часть от этого я унаследовал. Я не рассчитываю на тёплый приём. Но изгнать меня он не посмеет, отдать стаю чужому альфе? Никогда. — Ты правда не думаешь, что он просто заставит тебя жениться на волчице, но уже по его выбору? — Пусть попробует, я ему этого не позволю. Иллуми нахмурился: — Боюсь, этот разговор окончится плохо. Белые стены тира рухнули, силуэт Иллуми обратился пылью. Этот разговор окончится плохо. Киллуа был истощён и взвинчен. Он беспокойно метался из комнаты в комнату, проклиная огромный размер поместья. После того, что он увидел… — Иллуми, где ты? — пробормотал Киллуа растерянно. Старший брат редко покидал поместье. Иллуми должен быть мёртв, но Киллуа не хотел в это верить. Он не мог потерять всех! — Иллуми!

***

Киллуа открыл глаза в своей постели и тут же снова закрыл. Этот кошмар был чем-то новым. Это даже трудно назвать полноценным кошмаром, потому что сон обрывается на тревоге и неизвестности. Киллуа грустно усмехнулся. Он старался не думать об Иллуми. Об Аллуке он вспоминал очень часто, она была лучшей частью его жизни, её смерть ударила по нему сильнее всего. А вот Иллуми… Сложно определить, какие у них были отношения. Наверное, намного более доверительные, чем с Аллукой. Киллуа так боялся её разочаровать, что ни слова при ней не проронил о том, насколько тяжёлой была его ситуация. Иллуми знал всё. Старший брат предлагал помощь, даже если его варианты решения проблемы вызывали у Киллуа отвращение. У Иллуми было очень странное понимание своей роли в семье, и он приравнивал ценность своего существования к той пользе, что он приносит родным. В каком-то смысле он стал анти-примером для Киллуа, и это огорчало их обоих. Если бы такое существование хотя бы приносило Иллуми какое-то подобие радости, всё было бы иначе, но нет. В их семье чем больше знаешь, тем сложнее тебе жить. Вздохнув, Киллуа отбросил одеяло в сторону. Что ж, пора выныривать из этого унылого болота. Сегодня у него второе свидание. Приглашение Киллуа получил в тот же день, когда Гон отвёз его домой, уже вечером. Прежде, чем его сонный мозг успел обдумать решение, он согласился и в итоге не стал себя за это корить. Мог он сказать нет? Ни в коем случае. Хотя, безусловно, ему стоило. Ему вообще стоило уехать из Йоркшина сразу же после первой встречи с Гоном, это был бы единственный способ избежать катастрофы. Обычно Киллуа просчитывает всё далеко наперёд и старается учесть все возможные факторы, но каждое столкновение с Фриксом настолько выбивало его из колеи, что он забывал всё и плыл по течению. Теперь он окончательно увяз, и тревожиться об этом у Киллуа уже не было сил. Да и Гон сам должен понимать, что он творит. Возможно, он уже подумывал отдалиться от стаи, оттого так бесстрашно вился около Киллуа? Чёрт его знает. В любом случае… Киллуа перевёл взгляд на будильник и прищурился. Зрение спросонья было немного размытым, цифры расплывались. Экран смартфона зажёгся, уведомляя о новом сообщении. Даже не проверив, Киллуа был точно уверен, что это очередное сообщение от Фрикса, потому что теперь ни одно утро без его приветствия не обходилось. Киллуа лениво потянулся за телефоном, чтобы ответить. Уже через минуту Гон позвонил: — Ты уже проснулся, замечательно! — Ага, — Киллуа зевнул. Несмотря на затуманенное сознание, энергия и жизнерадостность Гона понемногу вытаскивали его из апатично-упаднического настроения. — Правда, мы договаривались на вечер, какая тебе разница? — Я всё равно хотел хотя бы услышать тебя пораньше, у меня никак не было возможности заскочить к тебе в последние дни. Голос Фрикса был игриво-жалостливым. Киллуа откинулся обратно на подушку и фыркнул: — И это нормально, потому что у нас на носу релиз одной игры и анонс другой. Выполняйте свои обязанности, господин генеральный директор. — А чем я занимаюсь? Но ведь я и после работы тебя поймать не могу. Никогда не думал, что окажусь в том же положении, что и Палм. Как ты умудряешься улизнуть мимо меня? — У меня много талантов, — протянул Золдик. Да, он прилагал усилия, чтобы не попадаться Гону на глаза. Киллуа становилось не по себе от осознания, что всё происходит слишком быстро, он знал Фрикса всего пару недель, но уже с трудом контролировал себя в его присутствии. Каждая встреча только усугубляла его положение, поэтому оставалось только уменьшать количество встреч. — Хочешь сказать, ты меня не избегаешь? — Хочу сказать, что у тебя хорошая фантазия. Надеюсь, это окупается и в других сферах твоей жизни, — язвительно ответил Киллуа. — Ложь — плохая привычка, Киллуа, — Гон наверняка улыбался, поддразнивая Золдика. — Хотя если это часть твоего флирта, жаловаться я не буду. — Ты явно нашёл себе развлечение, не так ли? — Киллуа тоже улыбнулся. Он признавал, что его поведение заслуживает толики осуждения, но Гон не обижался и не давил на него, и эта лёгкость немного пьянила. — Хм, пытаться подловить тебя достаточно весело. Как и пытаться словить. Сдаваться я не умею, так что обязательно поймаю тебя в конце. Киллуа прикрыл глаза, на мгновение представляя итог, а потом весело рассмеялся. — Как много ты знаешь о ловле на живца, Гон? — Слишком много для своего же блага. Так я для тебя добыча? Вопрос прозвучал довольно откровенно. Киллуа прикусил губу. В их контексте это было немного больше, чем просто метафора. — Я точно хочу завлечь тебя в силки, так что да. На секунду повисло молчание, а потом Фрикс протянул: — Я сейчас потерялся в том, сколько смыслов ты вложил в эти слова. Ты точно не хочешь встретиться раньше и продемонстрировать, что именно ты имеешь в виду? Золдик хихикнул: — До вечера, Гон.

***

— Заставить меня ждать было очень жестоко, Киллуа. — Ты всё ещё жив и здоров, не вижу повода сожалеть, — беспечно ответил Киллуа, садясь в машину Гона. Фрикс настоял на том, чтобы заехать за ним — интересный каприз, но Киллуа решил простить ему этот раз. — Ты избегал меня почти неделю и сегодня дотянул до самого вечера. Я страдал. Мне положена компенсация? Гон смотрел на него очень жалобно. Это несколько забавляло, особенно если вспомнить, чем окончилась их последняя встреча наедине. И ему мало? Впрочем, Киллуа тоже было мало. Поэтому он задумчиво хмыкнул и отвёл взгляд, будто бы размышляя, а потом резко подался в сторону Гона и поцеловал, обнимая руками за шею. Их дыхание смешалось, и на секунду Золдик утонул в приятном, манящем запахе, который внезапно почувствовал. Киллуа жадно вторгся языком в рот Гона, пытаясь утолить внезапную потребность в близости. Гон прижал его ближе к себе и ответил на поцелуй агрессивно и властно. Поверхностная мягкость Гона растворилась, обнажая инстинкт хищника. Притворство и провокация — оба элемента были частью этой двухсторонней охоты. Киллуа притворялся, что незаинтересован, но дразнил и бросал вызов. Гон невинно улыбался и наигранно давил на жалость, но когда Киллуа подпускал его, шёл напролом и брал всё, что мог. Сейчас игра была в самом разгаре, в машине становилось жарко. Киллуа простонал, когда Гон укусил его нижнюю губу, и подался назад. — Кусаешься, — обвинительным тоном заявил он. — Царапаешься, — Гон лукаво прищурился. — О, и в этот раз? — удивился Золдик. И правда, на шее Гона красовались красные отметины от его ногтей. — Я не заметил. — И эти царапины долго заживают, к слову. Я не против, — Фрикс ухмыльнулся. — Но должна же быть какая-то справедливость. — Справедливость, правда? Рассказывай эти сказки кому-то другому, — небрежно пробормотал Киллуа, разворачивая зеркало у лобового стекла автомобиля в свою сторону. К счастью, Гон ещё не завёл машину, и они стояли на месте. Гон завёл Киллуа, но сейчас это было неважно, Золдику требовалось замаскировать эти следы, ходить с обкусанными губами попросту неприлично. — Ты это планировал? — удивился Фрикс, когда Киллуа достал тёмный бальзам для губ. — О, нет. Я просто сделал некоторые выводы после того случая в лифте, вот и всё. Киллуа фыркнул и быстро нанёс бальзам. Влажный фиолетовый блеск скрыл пекущие ранки на губах. — И ты будешь носить эту штуку с собой постоянно? — Глаза Гона загорелись возбуждением. — Если могу встретить тебя, точно захвачу. Ты можешь ехать. Киллуа смотрел в окно, но кожей чувствовал, когда Гон кидал на него заинтересованные взгляды. Наконец Фрикс не сдержался: — А какого цвета помады у тебя есть? Золдик усмехнулся, глядя на отражение Гона в стекле: — Хороший вопрос. Я не люблю яркие тени, но когда дело доходит до помады… У меня интересная коллекция из разных оттенков бордового, сиреневого и фиолетового. И несколько ярко-красных, хотя я чаще всего нахожу красный несколько пошлым. А сейчас на мне, к слову, бальзам, он не такой плотный по текстуре и менее насыщенного цвета. Прекрати на меня пялиться, мы попадём в аварию. — Не попадём, у меня хорошая реакция, — спокойно ответил Гон, возвращая своё внимание к дороге. Сейчас он напоминал затаившегося в засаде зверя, собранный и сосредоточенный, с отчётливым намерением хищника. — Ты часто носишь макияж? — Не выхожу из дома без туши. У меня от природы белые ресницы, но я и так очень похож на отца, и если я не крашу ресницы, это впечатление усиливается. Остальное по настроению. Ты сейчас похож на голодное животное, — Золдик насмешливо посмотрел на Гона. — Я попал в какие-то фетиши? — Ты их создал, — бесстыже признался Фрикс, даже не думая скрывать вожделение, владевшее им. — Как жаль, что тебе придётся ещё подождать, прежде чем удовлетворить их, — с наигранной жалостью протянул Киллуа. — Но ты взрослый мальчик, ты с этим справишься. — Ты делаешь это специально? — горестно вздохнул Фрикс. — Ты сам спросил, я просто ответил. И куда ты направляешься, к слову? — Сюрприз, — Гон улыбнулся. Атмосфера разрядилась, и дышать стало легче. У обоих переключаться с флирта на обычный разговор и обратно получалось естественно и быстро. — Как ты вообще пришёл к геймдизайну? Ты кажешься слишком непоседливым, чтобы выдерживать несколько часов за кодингом, — заметил Киллуа. — Ах, это. Я, как и многие, вначале просто увлекался компьютерными играми. Мне было трудно найти друзей среди ровесников в реальной жизни, но в сети у меня не было с этим сложностей. Одно из самых обширных онлайн-сообществ — игровое, так что я быстро угодил в эти сети и увлёкся идеей создания игр. А когда мне действительно что-то нравится, я становлюсь практически одержимым. Тут непоседливость мне нисколько не мешает, я добираю норму физической активности, когда мне это нужно, — Фрикс хохотнул. — История с поиском друзей в сети мне знакома, — Золдик понимающе кивнул. — Ты как раз мне напомнил, что с одним из своих друзей я уже очень давно не связывался… Надо бы ему написать. — Не связывался? Из-за переезда и новой работы? — попытался угадать Гон. — Можно сказать и так. Но было бы честнее сказать, что за последний год у него не находилось ни желания, ни сил на общение со старым другом. Икалго, должно быть, волновался, ибо так вышло, что последнее их обсуждение касалось важного разговора Киллуа с отцом. И в тот день… Ну, случилось слишком многое. Общение с Икалго прервалось именно на этом. Сейчас его волнение на тот счёт кажется глупым и несущественным, но со стороны выглядело, как будто разговор закончился очень плохо. — Ты шутишь, — Киллуа прищурился, когда автомобиль остановился у бильярдного клуба. — Нисколько. Умеешь играть? — весело спросил Фрикс. — Умею, но давно этого не делал, — протянул Золдик и вышел из машины. — Скажи, что у меня есть шанс помочь тебе всё вспомнить. Небольшой инструктаж… — закрыв машину, Гон повёл Киллуа в клуб. — С большой возможностью меня облапать? Нет. Я не в прошлой жизни играл, я отлично помню, как держать в руках кий. — А ведь хороший был план, — с сожалением вздохнул Фрикс. — Замечательный, — признал Киллуа. — Просто в следующий раз выбери что-то, что я точно не умею. — Но как я это узнаю? — Положись на свою интуицию. Оказалось, Гон заранее заказал VIP-зал. Это было, с одной стороны, довольно щедрым жестом, потому что стоимость подобного удовольствия не маленькая, с другой, обеспечивало уединение. Киллуа не знал, был ли рад последнему. Наедине с Гоном слишком трудно держать дистанцию, но свидание в людном месте ему бы тоже не пришлось по душе. Да, Киллуа знал, что ему не угодить. Он с детства был очень придирчивым. — Пул, снукер, пирамида? — Снукер, — Киллуа, сняв пальто, потянулся и выгнул спину, разминаясь. — Но готов поспорить, тебе больше всего нравится пирамида. — Верно, — Гон ухмыльнулся и взял набор шаров для снукера. — Как ты это понял? — С твоим характером это должна быть пирамида. Но скоро ты поймёшь, почему у меня это снукер. — Сколько фреймов? — Пять, кто первым выигрывает три, побеждает, — определился Киллуа. — Победитель выберет место для следующего свидания, — добавил Фрикс. — Принято. Первую разбивку по жеребьёвке проводил Киллуа. Он поставил биток немного правее центра в секторе D — популярный выбор — и, плавно наклонившись над столом, ударил привычным образом. Пара красных шаров из треугольника на другой половине стола отлетели к бортам, а биток после двух отскоков остановился у ближнего борта. Золдик отошёл в сторону, всеми силами сдерживая довольную ухмылку — «безопасная» разбивка была сделана неплохо. Ход перешёл к Гону, но последний не будет этому рад. Гон фыркнул, осматривая стол. Ему нужно было забить красный шар, но Киллуа лишил его этой возможности. Биток остановился там, где удар по открытому красному шару задел бы или зелёный, или жёлтый, что грозило фолом. Целиться в группу красных у дальнего борта не имеет смысла — если не забьёт, он отдаст Киллуа ход, обеспечив при этом более выгодную позицию для удара. Какой точностью нужно обладать, чтобы так разбить? Что ж. Раз Киллуа сделал отыгрыш, остаётся ответить тем же. Но Фрикс определённо не ожидал того, что это будет повторяться раз за разом. — Семь отыгрышей, — он посмотрел на Золдика с возмущением. Тот улыбался так довольно, как будто ему зарплату повысили в десять раз. — Семь — только от тебя, с моими — уже тринадцать, ни одного забитого шара. Это издевательство. Мы одинаково понимаем правила, по которым начисляются очки? — Теперь ты понял, почему я люблю снукер? — промурлыкал Киллуа. — Ты любитель позиционной игры, да, — Гон выдохнул. — Нет, тебе просто нравится издеваться над другими людьми. — Не переживай, издеваться над тобой мне нравится больше, чем над кем-либо ещё. Тут ты прочно удерживаешь первое место и всё моё внимание. К слову, ты отвечаешь мне теми же отыгрышами, даже если это не твой стиль, и это даже заслуживает уважения. — Я не подарю тебе возможность победить так легко, не надейся, — Фрикс воинственно прищурился. — Я на это рассчитываю.