Инерция поломки. Том 2.

— Но она права, — просто сказала Клэр. Она не убирала руку с его затылка, чувствуя, как его бьет крупная дрожь. В этой фразе не было сострадания — только сухой, неоспоримый факт. — Она права в том, что ты ее спас. И она права в том, что ты спас еще тысячи людей в тот день. Это такая же правда, как и то, что ты — убийца. И тебе придется научиться носить оба этих клейма одновременно. Габриэль поднял голову, его лицо было бледным, покрытым испариной. — Это невозможно, — выдохнул он. — Одно перечеркивает другое. Либо я монстр, либо я... — Нет, — отрезала Клэр. — Ты хочешь, чтобы всё было просто. Ты хочешь быть либо черным, либо белым, потому что так легче страдать. Если ты монстр — ты просто принимаешь свою участь. Если ты герой — ты празднуешь. Но ты и то, и другое. И то, что Эмма видит в тебе свет, не делает её слепой. Это делает её единственным человеком, который видел в тебе Габриэля, когда ты сам о нем забыл. Он посмотрел на разбитое зеркало в прихожей. Сотни его отражений смотрели на него в ответ — расколотые, искаженные. — Её благодарность... она жжет меня, Клэр. Она верит в того, кого не существует. — Она верит в того, кем ты стал, — Клэр наконец отпустила его и села на пол рядом, прислонившись спиной к поваленной тумбе. — Ты злишься, потому что её «спасибо» разрушает твой уютный ад. Тебе удобно считать себя безнадежным, потому что тогда тебе не нужно стараться. А она дала тебе надежду, и теперь тебе страшно. Тебе страшно, что ты можешь быть достоин этого взгляда. Габриэль медленно сел, обхватив колени руками. Шум в доме затих, только тикали уцелевшие часы. — Питер не уводит её, чтобы скрыть меня, — произнес он, глядя на закрытую дверь. — Он уводит её, потому что знает: я не выдержу чистоты её сердца. — Он уводит её, потому что тебе нужно время, чтобы перестать быть Сайларом и снова стать человеком, который заслужил это «спасибо», — ответила Клэр. Она посмотрела на свои руки, которыми только что удерживала его мощь. — Ты обещал нам минимум, Габриэль. Так вот, этот минимум — это не только «не убивать». Это еще и иметь смелость принять благодарность за то доброе, что ты сделал. Даже если тебе кажется, что ты этого не стоишь. Она встала и протянула ему руку — не так, как раньше, не для того, чтобы контролировать, а просто чтобы помочь подняться с холодного пола. — Вставай. Эмма еще там. И если ты не выйдешь и не посмотришь ей в глаза, ты позволишь Сайлару победить снова. На этот раз через твою трусость и твою вину. Габриэль посмотрел на её ладонь. Это был вызов. Самый сложный из всех. Признать, что в нем есть свет, было для него гораздо болезненнее, чем признать свою тьму.