Моя причина

— Сергей Петрович, прошу руки и сердца вашей племянницы! Макеев опешил. Предложение Кисляка сбивает наповал своей внезапностью, сногсшибающей решительностью и запалом — горящие глаза вкупе с одышкой и раскрасневшимся лицом выдают его. Явно же бежал сюда! Кисляк всегда был частым гостем этой квартиры. Но еще никогда не заявлялся сюда таким взбудораженным и с таким напором. Это и вызывает недоумение у Макеева. И единственное, что он может выдать в ответ, так это: — А она-то в курсе? Андрей за эти две фразы успевает и обнадежиться — Лата явно должна быть здесь, — и разуверится в собственной правоте, и — Лата же не могла погнать сразу на вокзал, правда ведь? Лицо запыхавшегося парня приобретает разочарованный оттенок. — А она не у вас? А были такие надежды! Сердце ухает в пятки. Черт! Опоздал! И время потерял! — Андрюша! — Макеев тормозит уже развернувшегося Кисляка. — Я ей позвоню! Пока Сережа пытается дозвониться до племянницы,— та упорно скидывает, не желая ни с кем общаться, — он попутно интересуется у Кисляка: — Че ты так с порога? — "с такими-то заявлениями". В самом предложении Андрея ничего такого нет — все к тому и шло, но срочность сражает наповал. И Лате он сам не позвонил — значит, знал, что она не возьмет. Поругались? Андрей не видит смысла таить что-либо от Макеева — тем более личного характера. Все-таки он близкий человек, с которым можно пооткровенничать и не бояться быть осужденным. Поэтому он вкратце просвещает тренера: — Ну, в общем, то да се, Яна сопли давай ныть, и в самый ответственный для Яны и ее комичной трагедии, когда она как бы это смешно бы не звучало, потянулась за поцелуем. — Андрей кривится, вспоминая ситуацию. — Я не сразу въехал, что происходит, пока не дошло: Самойлова бы не стала делать это просто так, потому что заочно знала мою реакцию. За моей спиной подошла Лата, и Яна ее увидела… — Макеев кивает: в принципе, можно дальше не продолжать — всё и так ясно. Неудивительно, почему она упала на мороз. Спустя время Кисляк продолжает: — Дежавю что у меня, что, думаю, у нее, сильнейшее и непередаваемое. А я до последнего тянул резину с этим кольцом и предложением.. Думаю, что сейчас самое время. Макеев вскидывает брови каждый раз, стоит Андрею удивить его поворотом истории, но держится из последних сил, не выказывая полного шока от наглости Яны и внешней непоколебимости Латы. На последнюю это совсем непохоже, но она явно хотела сдержать эмоциональный порыв злости перед Андреем и утереть нос Яне. — Понял. Ты ей не хочешь дать время остыть? — В нынешнем непредсказуемом состоянии Латы эта идея выглядит рациональной и здравой. А Петрович знает племянницу как никто другой. — Она же жгучая, ты же знаешь. Пошлет еще ко всем чертям.. — Может, — отрицать взрывной характер Макеевой - да и в принципе Макеевых - бессмысленно. — Но почему-то думаю, что в этот раз она разобьет порочный круг безнадеги. Как и я его разорвал, по сути. За ней же не рванул. "А стоило бы", мелькает в мыслях у Андрея. Сергей рикошетит эту же идею взглядом. Макеев усмехается. В этом весь Кисляк: ищет хоть каплю позитива даже в безнадёжной ситуации! — Ну ты оптимист! Ладно, наберу ее сейчас. Лату, видать, совесть заколола — она звонит ему первой, наконец нарушая затянувшийся игнор со своей стороны. Диалог начинает Сергей: — Ну и где ты, горе ты мое луковое? — Ну почему сразу луковое? — Лата пытается держаться невозмутимой, шмыгая носом. Сережа без обиняков спрашивает — нет времени размусоливать, Андрей и так весь извелся, нервно ожидая новой реплики. — Чего ревешь? — Я не реву, — упрямо отрицает она. Отмазка рождается спонтанно, и она недалека от правды: — Насморк просто.. Аллергия, ты же знаешь. Серёжа умеет складывать два и два: если Лата была суперневозмутима в момент драмы для приезжих, сейчас ее прорвало. И она ужасно не хочет этого показывать. Даже дяде. — Так пуха на улице давно нет. Лата отмахивается: — Да цветок тут паршивый какой-то растет. Прицепился же он с этими слезами! — Ну, цветок так цветок... — Что за скептицизм в голосе, я не поняла? — голос Латы становится нарочито серьезно-насмешливым. — Собственной племяннице не доверяешь? — Да как я могу сметь, Лата Дмитриевна, как могу... Ладно. Быстрее приходи, ждем тут все тебя, — он переглядывается с Андреем — по легенде, вся семья Макеевых в полном составе ожидает Лату на ужин. — Вот то, что все, это хорошо. А то, что наплевали на режим Матвея, это уже, откровенно говоря, плохо. — Лебезить будешь в квартире уже. Давай. — Только я сегодня к вам не приду. Я на вокзале, Сереж. Уезжаю... по работе, — ее голос вздрагивает на последних словах: очевидно, что работа — это чисто отмазка. Андрей через динамики слышит Латин ответ и видит обреченное лицо Петровича, но это его не останавливает: может, есть шанс поймать ее даже на вокзале. Макеев его стопает другим после того, как закончил разговор с племянницей: интригует началом. — Постой. Каштанова тебе говорила о предложении? С чего бы это Каштанова говорила ему о каких-либо предложениях, если его вывих изрядно подкосил и статистику, и заодно лишил хоккея как минимум на еще одну неделю? Зная перестраховщика ВасГена и прислушивающегося к его решениям Макеева, вряд ли они выпустят его на лед. Хотя очень бы хотелось. И внезапный вопрос Петровича дарит на это надежду. — О каком? Макеев кивает: видимо, она не успела. Значит, скажет он. Давно пора было. — Нам позарез нужен второй тренер на мостик. Мы рассматриваем твою кандидатуру. Если ты, конечно, не против. — Замену Точилину за два дня предсказуемо не нашли. Стоит заметить, советы Андрея, когда он был вне игры, часто были очень дельными и помогали смотреть на ситуацию обобщенно, будто от третьего лица, а очень часто — и под другим углом. Андрея удивляет и радует эта перспектива одновременно. Но разве это реально? Чисто с технической стороны. — Но я же игрок. Чего уж там греха таить, Андрею бы хотелось попробовать свои силы на тренерском мостике. Как минимум, это — единственный шанс прикоснуться к хоккею, пока у него травма. До Макеева, ему, конечно, далеко, но было бы интересно попробовать себя в роли тренера. — Как игрок в списках на игру ты не заявлен. — Хотя он бы ой как пригодился! — Ну что, ты как? Лицо Андрея вмиг расплывается в улыбке: — Вы еще спрашиваете! Андрей обожает вокзалы. За скорость. Невероятную атмосферу… Иногда затянутых или болючих прощаний, ярких встречаний, нетерпения, предвкушение от новых приключений, за возможность вырваться из пучины тревог и отправиться на встречу к новым эмоциям. Но сегодня Андрей дрянно ненавидит вокзалы. За толкотню людей, объемные чемоданы, которые не обойти — не объехать, метушню и невозможность пробраться ни к кассе, ни к табло с расписанием поездов. Сюда он добирается за рекордные 10 минут, но удача смело поворачивается к нему задом: на поезд он предсказуемо не успевает, поэтому, выждав километровую очередь в этом маленьком городке — будто все решили уехать в один день! — берет билеты на следующий. Вопрос только один. Где ее искать в этом большущем городе? Предсказуемое "дома", как он и предполагал, не помогает — Латы там не оказывается, а ее слишком болтливые соседки говорят, что не видели ее с прошлой недели. Уговаривать Максима оказалось безнадежно — он сам был не в курсе, что Лата вернулась в город. Карина, которую Андрей выловил в стенах канала, раздраженно заметила, что он на нее не успел — она отсняла репортаж и уже ушла по своим делам, будучи в состоянии, "будто по ней проехался трактор". От безуспешных поисков и скопившегося бессилия он выруливает на набережную, где они когда-то проводили так много времени. В вечернее время она выглядит еще лучше, чем в дневное: огни города ярко светят, переливаясь в, кажется, бездонной реке, а мост подсвечивается теплыми цветами. Под его подсветкой то и дело появляются разные мотивационные цитаты или реклама. Прикольно придумали! Сыростью пробирает до костей. Зябко. Слезы текут неостанавливающимся ручьем, не давая возможности увидеть, возле каких красот она идет. Переливающиеся огни отблескивают в воде, и отражаются в ее заплаканных глазах. Пора было бы уже привыкнуть — не первый раз обжигаешься на перипетиях с Яной. Но торкает так, будто впервые. Все ее истерики и попытки манипуляций уже затерты до дыр, но вызывают все тоже раздражение. Достало! Хотелось бы выдохнуть и отпустить. Работу она, конечно, использовала как предлог — зря что ли она приехала под вечер к нему в город сюрпризом! Она рассчитывала уехать сюда под утро, и через несколько часов уже разгуливать по каналу. Но судьба, а вместе с тем и Латин огненный характер, решили по другому. Ну неужели не наступит дня, когда Яна сама уйдет из жизни Кисляка? Или для этого нужно уйти Лате?... В какой-то момент бездумного перебирания ногами по набережной захотелось набрать Макеева. Выговориться. Излить душу. А потом мысля, что втягивать дядю в этот замес, жалуясь на Кисляка, значит подорвать не только их личные отношения, но и командные, притупила этот запал. Да и не заметить, как сильно они сблизились, было трудно. Он Лату так часто Латочкой не называет, как Кисляка — Андрюшей! А с Юлей в последнее время они были на разных полюсах и часто не сходились во мнениях — былой Юли не было видно и в помине. И жалеть об этом не приходилось. В какой-то момент ее резануло, что Андрей не пометелился следом за ней, стоило ей выйти из дома с тяжеленным чемоданом вещей — правда, попытки заказать такси были. Она гордо отказалась и последовала сама, отправившись в хождения по мукам по пригороду в ожидании времени до вокзала. И объяснения такому поведению она не находит. Кисляк образца 2014го года летел бы за ней, пытаясь объясниться — Кисляк 2020 года не издал на это ни намека. Лата хотела бы услышать хоть какое-то объяснение его поведению (затертые до дыр и примитивные отмазки, что это Яна сама полезла, и все это произошло внезапно). Тогда, когда она с широким, но тихо убийственным размахом уходила вчера с квартиры. Не сейчас. А вместо этого получила холодное равнодушие. Будто так и должно быть. В конце-концов, она приехала уставшая и обессиленная к нему сюрпризом, чтоб побыть вместе и отдохнуть в его объятьях, провести время вместе, а не чтоб разгребать очередную Янину драму! Но не Яна стала катализатором — Яна просто подсветила накопившиеся и невыговоренное. И то, что Лата бы хотела услышать лично. А пока.. Жизнь в разъездах и редких встречах с любимым имеет свой шарм и прелесть. Но только до того момента, пока ты не устаешь так, что хочешь послать нахрен это расстояние и остановиться. Оселиться вместе с любимым в одной точке, знать, что придя домой, тебя кто-то будет ждать. Тем более — близкий человек. И стопарнуться в пригороде — заземлиться, а вместе с тем и остановиться — в развитии и темпе. Она прекрасно ощущала себя в городе, любила быть в пригороде, ощущая спокойствие от размеренного темпа в жизни, но только не на постоянной основе. В последнее время эти мысли все чаще залезали в ее голову. Они не находили решения, так и оставались запутанным и тяжелым компом мыслей, которые приходили во времена серьезной скопившейся усталости. Но вся эта усталость притупливается в один момент — когда она видит Андрея после долгой — или не очень — разлуки. Но Кисляка рядом нет. И в ближайшие пару дней точно не предвидится. Хотя очень бы хотелось… Чудом Андрей замечает ее издалека. Знакомый силуэт, уверенная, быстрая походка, слегка подергивающиеся от холода плечи и броское двубортное пальто. Лату сложно не узнать. Правда ее фигура степенно отдаляется. Он замер в растерянности на несколько секунд. Бежать за ней даже с охапкой цветов, которую он носит уже который час — не вариант. Банально. Точно пошлет куда подальше! Нужно привлечь ее внимание, и желательно чем-то оригинальным. Она бросает взгляд на воду, в сторону моста, размышляя о чём-то, а он переводит взгляд на сам мост. Надписи все также красуются на нем, сменяясь одна за другой спустя время. В голову стреляет идея. Андрей находит будку около моста и встречается взглядом с работником. — Мужик, выручай! Бегать за Латой кажется самой обыденной вещью за всю его жизнь — что в прямом смысле, что в переносном. Правда он отвык это делать с громадным баулом на спине и не менее огромным букетом кустовых роз с эустомами в руках. Ее вздрагивающий силуэт заставляет сердце непроизвольно сжаться. Она плачет. А это для него — хуже каторги. Он всегда безоружен против ее слез. Минутный ступор захватывает в тиски, затягиваясь по времени. Но тормозить было непростительно — она вот тут, такая родная и разбитая, да еще и из-за выбрыков какой-то Яны! — велик риск, что она скроется из его поля зрения, и искать ее будет значительно труднее. Он, недолго раздумывая, ускоряется и тормозит за несколько шагов до нее — ну и скорости же она набрала! Но Макеева будто его не замечает. — Лат, да выслушай меня! — в сердцах да запыхавшись срывается он. Девушка теряется от внезапности — кто-то посмел прервать ее вечер рыданий у реки, — а затем останавливается, распознав до боли знакомый голос. “Таки приехал!”, радостно бьется в мыслях, но тут же притупляется. Да начал он не с того: — Она из ниоткуда появилась! Стала на мозги капать, а я и так уставший был! Пыталась провоцировать. В своем заносчивом репертуаре. Оправдания первыми полетели в ход и погасили всю радость от его появления. Однако, все эти фразы уже давно потеряли срок давности — оброслись мхом. Она пытается сохранять хладнокровность в голосе, несмотря на ощутимую дрожь: — Когда-то я уже это слышала. Тут дежавю уже даже не пахнет — им воняет за версту! Андрей не теряет оптимизма и легкости: — Так почему бы нам не разрушить этот порочный круг дежавю? Лата, правда, не пылает ни тем, ни другим — рвет и почти мечет молниями: — Как?! Просто прикинуться, будто ничего не было? Кисляк, я задолбалась участвовать в драмах! Причем не в мною созданных! — Ты можешь меня просто выслушать? — Что нового ты мне скажешь? Что ты этого не хотел, и она появилась неожиданно и сделала это специально? Я все это и так знаю, — она тяжело вздыхает. — Но это не спасает нас от влипания в эту ситуацию! — Лата вскипает. — Причем уже дважды! — Я хочу сказать, что я идиот. И что я вообще не должен был начинать отвечать на любые ее слова. — И? Что дальше? — нетерпеливо одергивает Макеева. Лата всеми силами пытается смотреть сквозь него или мимо — куда угодно, лишь бы не соприкасаться взглядом. Потому что она прекрасно знает, что ее слезы, которые и так уже собрались и подступают на выход, сорвутся с ресниц, стоит им пересечься взглядами. Ее сердце разорвется на части, увидев ту жалость в глазах Андрея. Андрей с досадой поджимает губы. Не заметить блестящие - но не от счастья - глаза Макеевой невозможно, и от этого разрывает изнутри. Она, сдавливая ком в горле и отводя взгляд, продолжает: — Каждый раз, когда у нас с тобой все хорошо, появляется она. Кромсает и разрушает все на своем пути, — тяжело сглатывает и продолжает, позволяя своему голосу проявить всю накопленную усталость и тяжесть: — Больше всего я не хотела, чтобы ее очередной выкидон закончился этим. Был же какой-то призрачный шанс ее адекватности... Но, честно, я устала от этого, Андрей. Ощущение, что они в замкнутом круге. И выпутаться из него без решительных действий - невозможно. И слушать заезженную пластинку, как бы сильно не хотелось бы быть рядом с Андреем, без решения ситуации, уже нету сил. Она оборачивается, уже собираясь уходить. Андрей мельком косится на мост, а затем бросается во все тяжкие – хватается за последнюю возможность ее остановить: — Ты не хочешь меня слушать? Окей. Обернись. А на мосту светящаяся надпись — "Лата, выходи за меня! Я очень тебя люблю! Твой Андрей" Он с замиранием сердца, будто в замедленной съемке, наблюдает, как Макеева степенно оборачивается и взглядом проходится по надписи под мостом. Яркие блики мелькают в ее глазах. Она приоткрывает рот, чтоб что-то сказать, но так и застывает. А вместе с ней застывает и Андрей, не в силах ни пошевелиться, ни что-то произнести. Молчание, прерываемое несущимися машинами по магистрали и шумом воды, не дарит спокойствия. Эта тишина между ними отдает болью и невысказанными страданиями. Андрей почти не дышит. И дышать уже, кажется, нету смысла. Потому что Лату прорывает — накопившееся выливается реками слез по ее щекам, не подготовив к этому никому из них. Он не знает, что предпринять. До жути хочется ее обнять и успокоить, но память услужливо напомнила, чем это чревато — Макеева может оттолкнуть и сбежать. Они так и остаются стоять: она, упиваясь слезами и он, в бездействии наблюдающий за этим. Андрей не знает, как подобрать нужные слова, но они рождаются сами собой. Он нарушает тишину: — Прости меня. За то, что тебе пришлось терпеть эту всю богадельню с Яной. За то, что я вообще был с Яной! — Иногда он сам удивляется: как его так угораздило?... Среди всех краль… выбрать Яну? И следующие слова льются рекой — не выговоренное просится наружу. — За то, что не приехал за тобой сразу же, только когда мы поругались тогда, несколько лет назад. Да и сейчас. За то, что не оказался рядом, когда тебе было плохо. За то, что не был рядом, когда тебе было хорошо. Не оберегал, когда нужно было. — он отводит взгляд, а затем возвращает его — она внимательно слушает, боясь перебить. — Я не должен был ставить свой эгоизм и упрямство выше нас. Потому что ты для меня дороже этого. Лата наконец подает сломанный от слез голос: — Я так хотела, чтоб ты тогда приехал!... — ее голос падает. Больно за утерянное время без него. — Но не смогла переступить через свою бронелобость, чтоб пойти на встречу. Приехать к тебе, помириться. Я так корила себя за то, что не поехала сама. Потому что.. Потому что если бы я приехала, то половины из наших мучений не было бы! Ты был бы более здоров. — Ну, я и сейчас очень даже ничего, — хохмит Андрей. Это вызывает на ее лице улыбку сквозь слезы. Но быстро перенастраивается на более серьезный лад: — Это все не отменяет того факта, что я не ценил тебя, как должен был. Но единственное, чего я боюсь больше всего, так это снова потерять тебя. И я сделаю все возможное, чтобы этого не допустить… — Он замолк. — Я так не хочу, чтобы мы из-за каких-то глупостей ругались или, не дай бог, расставались с тобой. Лата наконец-то впервые за этот разговор поднимает на него взгляд. Все сомнения, которые были до их разговора, вдребезги разбились о слова и действия Андрея. И она для себя окончательно приняла решение. — Причина, по которой мы разошлись, явно между нами не встанет. Потому что я не хочу быть там, где нет тебя. Я хочу быть рядом с тобой. И неважно, где это будет. — Андрей аккуратно вытирает слезинки с ее щек. Но она качает головой. — Андрей.. Я… Я очень боюсь потерять тебя. — Ну, можно считать, клятвы друг другу мы уже дали? — усмехается он. — А как насчет ответа? - кивая головой в сторону моста, спрашивает он. Она усмехается ему в ответ и выгибает бровь. — А как насчет озвученного вопроса? Букет в его руках, который пережил за сегодняшний день кучу катаклизмов и неудач, кажется идиотским реквизитом, давно потерявшим вид и запах. Он откидывает его в мусорник, а сам становится на колено. — Лата, ты выйдешь за меня? — Да! Конечно, да! — счастливо отвечает она и вовлекает его в поцелуй. Так как все насущные проблемы решены, и у Латы на следующий день случа-а-айный образом нарисовывается отгул — не иначе как один Кисляк заскочил в канал и договорился с Кариной о замене — то они не видят преград, чтоб не вернуться в город хоккейной избы — Подольск. Там завтра ведь будут состязаться “Бурые медведи” в схватке с “Арматой”, и Андрей в главных ролях — правда, на тренерском мостике. Данная перспектива даже радует Лату — не придется сотрясаться за здоровье Андрея, так как стычек на тренерском мостике не предвидится — разве что они не разминутся локтями с Макеевым. Билеты на поезд берутся быстро и без запинок, и уже в тамбуре они утопают в объятьях друг друга без зазрения совести. Следующий день ознаменуется двумя важными событиями. Одно из которых касается напрямую “Медведей”: сегодняшний матч — 200 за командования Макеева. В честь этого в просторном холле арены собираются все ребята из основного состава, которые когда-либо играли в Медведях, дабы уважить тренера и поздравить его. За сбор такой огромезной компании отвечает Андрей, хоть и не без подсказки от Оли Антиповой — все таки если бы не ее интерес, то они бы и не узнали о такой дате, — поэтому он выходит в холл к ребятам — и билеты отдать, и узнать, как у кого дела — со многими они так давно не виделись! Лата, которая за этот день была вдали от Андрея ну максимум 10 минут, выходит в холл Ледового параллельно с ним, вмиг встречаясь с радостной Алиной Пономаревой. Они так давно не виделись!... — Латка! — Алина падает в ее распростертые объятья. — Алинка, моя хорошая, — Лата с упоением прижимается к подруге, поглаживая ее по спине. Их общение свелось в интернет из-за нечастых возможностей пересечься в одном городе, но не стало от этого хуже — они всё также близки. И так бы они и проговорили бы обо всем на свете, бытовых вещах и незначительных новостях, если бы меткий взор Пономаревой не зацепился бы за нечто сверкающее у Латы на пальце. У Латы, которая обычно не носит украшений. Ее глаза вмиг расширяются с небывалой скоростью. Стоп. Это, что, обручальное кольцо?... Алина быстро переводит взгляд на довольного Кисляка, который о чём-то увлекательно рассказывал, находясь в кругу хоккеистов. Она заинтересованно выгибает бровь, ожидая продолжения от подружки. — Когда вы успели? Они списывались каждый день в соцсетях и были в курсе новостей друг друга, но об этом никто даже и не упоминал! — Эй! Я хотела сказать об этом после игры! — Лата расплывается в смущенной улыбке: — Мы сегодня утром сбегали и расписались. — Ну вы-ы! — Алина заговорщицки тянет, заставляя Лату смущенно захохотать. Невозможно не заметить, как ярко светилась Макеева от счастья. — Я очень, очень рада за вас! Вы! Вы мои хорошие! — Алинка затискивает подругу в объятьях и стены эхом отдают их заразительный смех. Егор Щукин, все еще слушая рассказ Кислого, косится на двух подружек, не понимая причины радости. Алина тем временем все тем же заговорщицким тоном продолжает: — И что-то мне подсказывает, что об этом мало кто знает.. И вы явно не отмечали. Лата с улыбкой пожимает плечами. С Алиной можно было не общаться прямым способом — словами через рот, иногда они имели связь на телепатическом уровне. — После игры обязательно об этом поговорим, — Лата заигрывает бровями и, обнимая подружку за руку, уводит ее в сторону трибун. А у Алины в этот момент рождается идея. Для ее реализации она отлавливает заинтересованного Щукина между периодами и вкратце делится последними новостями. Алина в шутливо-строгой форме попросила передать Егора “приказ” всем бывшим и некоторым нынешним "Медведям" не разбегаться после игры, каким бы не было ее завершение. А этого у них в планах и так не было — они должны были предоставить подарок Макееву от всех косолапых вместе взятых. Игра, к всеобщей радости, ознаменовывается победой “Бурых”, и данное счастье сильнее подчеркивает важность Макеева и его профессионализма в этой команде. Парни немедля перемещаются на парковку Ледового: там-то и поджидает Макеева сюрприз в виде винтажной машины, о которой он давно мечтал — Андрей узнал о таком необычном пристрастии Сергея Петровича как-то в автобусе, когда они ехали на одну из выездных игр. Не ретрокаром единым — Юля, которая счастливо наблюдает за Сергеем, сплоченности команды и его личному счастью, когда он таки заводит эту машину, которую парни весело подталкивают, вселяет надежду и веру, что все может поменяться в лучшую сторону. После важного действа — отдавания дани уважения к Макееву от команды — Алинка выманивает Лату из тесных объятий Андрея, в которых она оказалась тут же, стоило им ненадолго отойти от Сергея и позволить ему полюбоваться машиной. Лата нехотя вылазит из его уютных обнимашек только по одной причине — Алина сказала, что разговор срочный и серьезный. Но когда она понимает, что Пономарёва ее просто нещадно развела, — разговор заходит за выбор платья для мероприятия, которое будет дай бог через месяц — Лата морщится. — Алинка! Я хочу.. к мужу! — У вас вся жизнь впереди! Можно тебя украсть на пару часов? Несложно было заметить, что Алина что-то затеяла — все эти отлынивания на встречалки со Щукиным в коридоре Ледового, Мишка со своей на этот раз таинственной улыбкой — все это навевало сомнения. Но что они уже умудрились придумать — это предстояло узнать. Макеева краем глаза пересекается с Кисляком. Она вопросительно вскидывает брови, пребывая в нерешительности. С одной стороны — так и зудит узнать, что Пономарева уже учудила, а с другой — так не хочется быть порознь с Андреем. Тем более сегодня. Но Андрей машет рукой в согласии — пускай делают, что задумали — всё равно не остановишь. А Миша тем временем на пару со Щукиным приходят к нему с предложением. Андрей пожимает плечами, и они нехотя расходятся. Частые прогулки с задушевными разговорами по городу и перекусами в парках были любимым занятием Латы и Алины за время житья в Подольске. Но сегодня это похоже на измывание. За эти несколько часов легкой прогулки они, кажется, обошли весь Подольск вдоль и поперек, но к главному, как Лата думала, они так и не подошли. Пономарева все ходила вокруг да около — что в буквальном смысле, что в фигуральном. Она уже и успела подустать, пока они бродили. Лата уж было стала переживать за подружку — чего уж она так тянет кота за интригу? — но когда они подошли к уютной террасе ресторана около озера, у нее стало проясняться. Там на террасе ее ожидают старые и новые “Медведи” в неполном составе, и Лата с интересом оглядывается. Озеро знакомое. В смысле, оно-то и понятно: они здесь были и не раз, но… Точно! Там, возле озера, у Латы и Андрея было первое свидание! Жаль, правда, что он сейчас где-то прохлаждается со Щукиным. Кстати о птичках!... Лата замечает, как с другой стороны террасы появляется Андрей, а за ним Щукин и Пономарев. — Я не при делах! — Внезапно восклицает зашедший Андрей вместе с оравой, к сожалению, бывших хоккеистов — стареньких “Медведей”, стоило ему увидеть подозрительный взгляд Макеевой-уже-Кисляк. Андрей тоже узнал это место с первого раза. Лата с улыбкой наклоняет голову в бок. — Зато я знаю, кто при них! — и таранит взглядом Алину. Пономарёва с обезоруживающей улыбкой пожимает плечами, пока сзади хоккеисты встают в одну большую толпу: — Ну я же не могла оставить свою лучшую подружку и свидетелей в одном лице без пира! Парни на заднем плане улюлюкают и открывают им вид на большой банкетный стол, заставляя Лату и Андрея переглянуться и распластаться в улыбках. Хоть Лата и с шутливой укоризной смотрела на Алину за ее затею, но на самом деле она была очень признательна за такой сюрприз. Они, конечно, не собирались праздновать с таким размахом — максимум за столом были бы Макеевы, Антиповы, Пономаревы и Максим, если бы смог вырваться. К слову, ни первых, ни последнего не наблюдалось. Спустя пару тостов Антипов полез нарушать идиллию новоиспеченных Кисляков и влазить в их объятья. — Ну Кисляк! Ну засранец! — довольный Антипов сражает их потоком подколов в их сторону. Он щипает Кислого за живот и тискает Лату, а затем приобнимает их двоих. — Сломил мою сестреночку любимую, гад! Ты мне только обижать ее не смей. А то… Мало не покажется. — Антон хмурит брови: — А если серьезно, чего вы ныкались? Андрей смеется: — Да мы не ныкались. Мы просто не успели сказать. Пока Лата и Андрей принимали поздравления от других косолапых и их спутниц, иногда и в виде презентов — у них было несколько часов на поиск чего-то достойного, — Антипов приходит к ним с новой и внезапной идеей, вновь втискиваясь между ними. — Знаете, чё? Нынче можно имена парам придумывать. Название пейринга, так сказать. Обычно это соединяют имена или фамилии в одно название. Поэтому… Как вам Макеляк? Лата переглядывается с Андреем. Они синхронно сморщивают лица, но в случае с Андреем это длится недолго — он срывается на безудержный смех от непосредственности и глупости сказанного, поэтому единомышленника в нем не видать. Она переводит шутливо-недовольный взгляд на Олю Антипову. — Скажи мне честно: он уже наклюкался? — Пока нет. Ты же знаешь, — Оля пожимает плечами, — это особенности характера. — Придурашенного характера. Как ты с ним живешь? — О-о-о, это разговор не для такого счастливого праздника, как сегодня. — Ясно. Наклюкиваться в этой семье положено тебе, я поняла. Короткий диалог с Олей подходит к логическому завершению, и Лата уже собирается возвращаться к Андрею, как вдруг замечает Максима(!!), выруливающего из-за Оли. Лата вскидывает брови, не в силах связать и пары слов. Макс улыбается и затягивает ее в объятья. Она заинтересованно играет бровями, стоит ей отстранить от него: — Как ты тут оказался? Оля подает голос сзади: — А мне нужна была помощь с сайтом. Максим и помог. — А.. Как? — взаимосвязь все еще не поддается объяснению. Для того, чтоб попросить помощь Максима, для этого его нужно было хотя бы знать. Антипов машет ручкой: — А это я подсобил. Андрей, перед этим отцепившись от Антипыча, с радостью встречает Максима и обнимается. — Внезапно! — комментирует ситуацию он. Видеть Макса всегда приятно — тем более в такой важный день! — Поздравляю вас! Я уж думал, не дождусь, — восклицает Максим. На это Лата закатывает глаза, а Андрей недовольно шутливо толкает его в бок. Внезапные появления на Максиме не заканчиваются. Молодожены не могут надышаться друг другом, покачиваясь в такт медленной музыке. Лата медленно проводит пальцем по галстуку Андрея, которую он одел на игру — принарядился и вошел в роль тренера как положено, — и улыбается своим мыслям. — Андрюша… — А? — он закусывает губу. — Я тебя очень люблю. — Скажи мне что-то, чего я не знаю, — с деланной серьезностью и нахмуренными бровями отвечает Андрей. А затем, выждав пару секунд реакции, начинает зацеловывать ее в шею и открытые плечи под ее ласковый хохот. И как раз в этот момент на пороге террасы появляется трио титанов — Макеев, дедушка Макеев и Виктор Анатольевич. Мужчины переминаются с ноги на ногу, но Макеев первый нарушает неловкость и проходит вглубь. Сережа приближается к Лате и Андрею и угрожающе-шутливо качает пальцем. — Поздравляю! Черти, — Кисляки смеются с прозвища, которым их одарил Макеев и принимают его родные объятья, сжимая в тисках букет цветов для Латы. — Не поверишь, но я почему-то подумал, что вы поженитесь вот так, втихую. Причём в джинсах. Лата с Андреем краем глаза переглядываются — все так и было. Они действительно пришли на роспись в джинсах — Лата в излюбленном комбинезоне и светлой-почти-праздничной рубашке поверх него, Андрей же — в джинсах и тоже белой рубашке. Не сговариваясь. Сейчас они одеты куда более наряднее, нежели были на росписи: Лата в нежном белом платье, а Андрей в костюме. — Удивления не вышло? Сережа моментально встречается взглядом с Андреем. Перед глазами до сих пор перепуганный взгляд Кисляка, когда он явился к нему на порог, будто случилось что-то катастрофическое. Он усмехается: — Выходит, что нет. — Эх, — деланно журится бывшая Макеева. — А мы так старались!... А за Сережей стоит… — Деда! — восклицает Лата и радуется, как малое дите, когда они обнимаются. — Па, — Андрей замечает своего отца, что подходит вместе с дедом Латы. Они пожимают друг другу руки и обнимаются. Не иначе как Макеев рассказал! — Я очень рад за вас! — он переводит взгляд на супругу сына, — Латочка, — он целует ей руку и протягивая букет. — Я очень рад, что вы есть у друг друга. Берегите то тепло и любовь, что есть между вами. И.. Никому. Никому не позволяйте это разрушить. — Ласточка, — дедушка шепчет ей на ухо. Она кивает ему, чтоб продолжал. — Ты с ним счастлива? — она поднимает на него искрящийся взгляд. По одному взгляду внучки все видно. — Тогда большее меня и не волнует. — А затем он перекидывает взгляд на Кисляка, убирая с лица теплую усмешку. — А с тобой… Мы еще познакомимся. — Папа! Деда! — в один голос запричитали Сережа и Лата. Андрей на это усмехается: — С радостью, Петр Александрович! Виктор Анатольевич смиряет дедушку Латы недовольным взглядом. Петр качает головой: — И я даже не посмотрю, что это твой сын, Витя. Пара удивленно переглядывается — общение Кисляка-старшего и Макеева-самого-старшего удивляют. Они, синхронно заигрывая бровями, поворачиваются к Сереже. — Оказывается, они были знакомы еще до нас с вами. Вместе учились в университете. — Вот это новости, — Андрей вскидывает брови. — Сам в шоке! Первый танец отца с невестой выходит дядя с невестой. В какой-то момент, поговорив с Алиной и Мариной, Лата оборачивается в поисках Андрея. Он в этот момент разговаривает с Емельяновым и Шмелевым, увлеченно передавая какую-то историю, наверняка используя меткие комментарии и заряжая остальных таким же юморным настроением. Лата зачарованно замирает на пару секунд, словив его профиль. Какой же он все таки красивый!... Она тихо подходит к нему, не желая прерывать беседу и его рассказ, а он, заметив ее появление, обнимает одной рукой и продолжает рассказывать историю. Она утыкается носом к нему в шею и вздыхает. Наконец-то она дома — в его объятьях. Она оставляет на его подбородке легкий поцелуй и прижимается к его груди. Антон кричит из другого конца террасы, привлекая к себе всеобщее внимание: — Ландрей! Лата оборачивается на неясное высказывание Антона. Андрей хмурится и, прерывая беседу з парнями, кивает Тохе: — Ты чё? — Ну вы Ландрей! Вас же не устроило Макеляк, будете Ландреем! — Антипыч! Придумай чё-то получше, я тебя прошу. Макеев его прерывает: — Антон, есть идейка лучше. Они не Ландрей и не Макеляк. Они — Кисляки! И толпа дружно заливается смехом. В какой-то момент, когда каждый оказывается занят своим делом — Марина что-то разъясняет Кострову, яро жестикулируя, а Кира увеселительно щебечет Щукину, — Лата и Андрей выходят подышать воздухом, отдаляясь от террасы ресторана. Лату передергивает от холода — от озера веет прохладой, и Андрей, замечая данный жест, накидывает на ее плечи пиджак. — Объяснишь? — Лата начинает разговор издалека, как только эйфория от прихода Макеевых и Кисляка-старшего поутихла. Сережа же на что-то намекал при разговоре. — После того, как ты уехала вчера, я к Петровичу пошел. Руки твоей просил. Брови Латы безудержно взлетают вверх. Вот это поворот! — Деды рядом не было, да? — усмехается она. — При нем бы мне согласия никто не дал? Лата наклоняет голову и отвечает уклончиво: — Ты знаешь, я люблю дедушку. Но свою свободу я люблю больше. — Свободу? — изумляется Андрей, глядя на невесту. Он как бы намекает на нелогичность ее утверждения: несколько часов назад она распрощалась с ней. — Ты и есть моя свобода, — тихо проговаривает она. — Я с тобой чувствую себя живой. И очень счастливой. — Она тихо добавляет: — И без тебя я не хочу. — Знаешь, тогда, когда я не мог ходить… Единственное, за что я цеплялся — за мысль, что я не могу ударить перед тобой лицом в грязь. Я не хотел, чтоб ты меня видела в таком унизительном состоянии. Я видел твои численные репортажи, наблюдал за тобой и твоими успехами, и это держало меня на плаву. Ты держала меня на плаву. И я перестал искать смысл жизни. Потому что он оказался рядом со мной. Такой красивый, яркий, иногда ворчливый, но очень-очень любимый. Он притягивает ее поближе, пряча в объятиях от вечернего ветра. И на миг весь мир стихает, оставляя этих двоих растворяться в тишине и уютности момента. — Домой? — шепотом спрашивает Андрей. — Домой. Потому что где ты, там и есть мой дом.