Сон под снегом

..-.. - --- .. ... - --- .-. .. .-.- --- ...- . ... - --- -.- --- ... - .. .. ..-.. --. --- .. --.. -- .

      Дровосеки. В одном этом слове храниться огромная история, немного грустная, но больше весёлая и невероятная. Это время было незабываемым для участников организации. Алфёдов запомнил его особенно хорошо, потому что для него это часть жизни. Такое забыть он просто не мог, учитывая то, что он стоял у истоков. Идея объединиться в организацию была спонтанной. Они не хотели какой-то славы или власти, нет. Изначально это было просто объединение друзей, но с появлением Альцеста в организации всё изменилось. Они быстро набрали обороты, обрели настоящую силу. Власть. Альцест был отличным президентом. По крайней мере сам Алфёдов так считал и ему совсем не важно было, кто думает иначе. В их рука была власть, они были справедливостью, их боялись и уважали, они сделали действительно много в то время. Очень быстро организация для Алфёдова стала семьёй, по крайней мере самые активные её участники, его близкие друзья. Он благодарен им всем, потому что Дровосеки вложили в него очень много, подарили столько счастья, подарили семью, а главное любовь. Он был уверен, что если бы не Дровосеки, то никакой любви у него бы и вовсе не было. Конечно они и до этого были друзьями, но в организации постепенно стали более близки. Пожалуй, эти изменения первым заметил именно Альцест. У них не было главы, они так считали, да так и было. Мнение каждого участника учитывалось, они часто собирались вместе чтобы обсудить что-нибудь. Многие, разумеется, считали что во главе всех Дровосеков стоит Альцест, но даже он сам так не считал. Просто в организации все Альцеста очень любили и уважали, прислушивались к его мнению. Они часто шутили, что в их «семье», он 一 отец. Мужчина и сам смеялся, но это были лишь шутки. Альцест многому научил их всех. Чуткий и честный, прямолинейный и иногда грубый, он действительно порой напоминал строгого отца, но он никогда не ставил себя выше своих друзей. Он заботился о них по-своему, как умел, но всегда был наравне, не позволял ставить себя на пьедестал. Эту черту в нём Алфёдов тоже очень уважал. Он вообще очень уважал старшего друга, прислушивался к нему. Вот и тогда от чутких глаз не ускользнули изменения, когда ещё даже сам снеговик не осознавал этого. – Он тебе нравится? – В один из вечеров задал он вопрос, когда остальные Дровосеки разошлись. – Кто? – Снеговик действительно не понимал, о чём говорит друг. – Джаст. – Вопрос в тот момент выбил землю из-под ног. Алфёдов задумался. – Он мой близкий друг, как и ты. Я его очень уважаю и в какой-то степени восхищаюсь тем что он делает. – Ответ был честный, но не полный. Альцест в ответ хмыкнул и плечами пожал. Больше не расспрашивал. Он всегда знал, когда остановится.       Тот маленький разговор посеял в нём сомнения. Конечно уже давно среди Дровосеков ходили шутки о том, что те тайно встречаются, да и сам Джаст тоже шутил так иногда, но это ведь были просто шутки. Ведь так? Всегда ведь шутили так, Алфёдов даже не скажет, когда это началось, но между собой они уже давно так шутили, ещё раньше, чем это начали делать в организации. Это было забавно, это были лишь шутки, в какой момент всё так сильно изменилось? Та ночь была долгой. Алфёдов не мог уснуть, всё думал об этом, вертелся в кровати. Внезапно он и сам это заметил. Альцест будто открыл ему глаза. Раньше ведь действительно было иначе, и внутри всё было иначе. Снеговик впервые задумался о своей симпатии, что после не могла оставить его. Но будто ничего не изменилось. Альцест больше не задавал вопросов, всё было как раньше, так же сидели, так же шутили, да и над ним с Джастом также подшучивали. И Алфёдов сам шутил, и ему было смешно. Он в глаза чужие каждый раз смотрел украдкой, пытался разглядеть что-то: знак, странный блеск, хоть что-нибудь, что бы намекнуло, но ничего не видел. Джаст тоже шутил. И каждый раз, усмехаясь, снеговик с надеждой в чужие тёмные глаза заглядывал, хотел чтобы это была не шутка, но каждый раз исход был одинаковым. Это были просто шутки, ничего больше. А спустя время он вовсе вдруг поймал себя на том, что ему больше не смешно. Совсем не смешно. Теперь эти шутки злили, особенно если их инициатором был сам Энди. Тогда в Дровосеках что-то поменялось. В то время Дровосеки в целом претерпели много изменений, много кто ушёл, остались самые стойкие, самые близкие, те, кого Алфёдов мог назвать настоящей семьёй. А потом Джаст как-то в шутку предложил жить вместе. У Алфёдова внутри всё перевернулось в тот момент. Это был намёк? Попытка на нечто большее? Дружеское предложение о сожительстве? А может действительно просто глупая шутка? Снеговик так и не понял, но в шутку согласился, а потом шутка явью оказалась. И жить с Джастом оказалось даже приятно в какой-то степени. Да, ругались. Но они и до этого ругались, регулярно ругались, но всё это было не взаправду, нет. Просто очередная шутка, просто их личное маленькое веселье, которое понимали только они. Теперь шуток в кругу семьи стало в разы больше. Теперь они из просто тайных любовников переросли в супружескую пару, а Алфёдов от этой мысли убегать стал постоянно. И от шуток отмахивался. А Джаст смеялся, всегда смеялся с этого, но ни разу в его взгляде Алфёдов не мог разглядеть что-то большее, ни разу. Отчаяние. Оно охватывало изнутри каждый раз, надежда ломалась каждый раз, потому что это были просто шутки. Шутки, после которых дома ждала тоска. Чёрт что-то делал у себя, занимался своими делами, а у него всё из рук валилось после этого, да голова была забита лишь одним. Он не мог не думать, не сожалеть. Хотелось поговорить, высказать всё что внутри, просто сказать всё в лицо и уже поставить точку, не метаться в надеждах, а хотя бы просто закончить эти страдания, но нет. Страшно. Эти слова могли всё испортить, снеговик знал это. Он знал, что своим признанием в любви всё испортит, знал что чувства не взаимны, но всё равно почему-то продолжал надеяться на что-то, сам не знал на что, всё ведь было очевидно до боли в груди. И каждый раз смех Джаста проделывал там всё более глубокую дыру. -. . -       А потом что-то снова изменилось. Алфёдов даже не понял, в какой момент это началось. Сначала они просто стали реже пересекаться, всё-таки у каждого были свои дела, ничего удивительного не было. Потом вовсе перестали видеться, внезапно в один холодный вечер в тишине и пустом доме Снеговик осознал, что даже не помнит, когда они последний раз виделись здесь, разговаривали, желали друг другу спокойной ночи. Алфёдов даже не знал, ночует ли его друг дома, а может у него и вовсе другой дом появился, раз он так пропадает? Вопросы стали только больше нагнетать, а на следующем собрании они оба вовсе вели себя слишком тихо и толком не смотрели в сторону друг друга. Алфёдову хотелось спросить, хотелось узнать, да он даже извиниться был готов, лишь бы избавиться от этого отвратительного чувства неизвестности и “приближающегося конца”. Это заметили все, разумеется. К этому моменту в семье осталось только пятеро человек, что уже читали друг друга, как открытую книгу.

..-.. -

– Вы что расстались? – Вопрос был словно удар под дых, выбивающий воздух из лёгких и землю из под ног. Секби говорил тихо, всё ещё держал за локоть, за который схватил снеговика, чтобы тот не уходил с остальным, а чуть задержался. Джаст так и вовсе первый убежал, инициировал конец собрания, ссылаясь на важные дела. – Мы не встречались, Секби. – О ком речь было очевидно. Он челюсть сжимает с силой, свою руку из чужой вырывает и ровно лицом к другу встаёт, у того на лице шок отражается. – Да ладно. Серьёзно? – Ящер кажется действительно верил в их шутки, может поэтому и шутил чаще всех. Алфёдов вздыхает тяжело и переносицу потирает. – Я думал вам неловко просто об этом говорить, вот и всё. – Себя вдруг оправдывает виновато, но тут же основную тему этого диалога вспоминает. – А чё случилось тогда? Чё с вами двумя? Вы ж не срались никогда серьёзно! – Снеговик мундир поправляет и руки на груди складывает. Сейчас этот разговор его раздражал просто невероятно, будто Секби устраивал ему допрос, который его совсем не касался. – Во-первых, даже если мы посрались, тебя это ебать не должно. – Алфёдов начинает закипать внутри, рукав пальцами стискивает, мнёт плотную ткань. – Во-вторых… – – Да с хуяли меня это ебать не должно, если это на нас на всех отражается?! – Друг не даёт договорить, тон повышает возмущённо, хвост сзади него о пол ударяется. – Как это блять на нас всех отражается?! – Второй тоже тон повышает в ярости, челюсть снова сжимает чтобы не ляпнуть лишнего. – Да так блять, что вы сидите блять от вас нихуя не дождёшься блять! Ни ответа, ни привета! Этот ещё и убежал блять первый, дела у него, а по итогу собрания нихуя! – Секби руками всплеснул, жестикулировать начал, показывая в сторону места где сидит Джаст за общим столом, а после руки в боки поставил. Хвост за его спиной вовсе на месте не стоял, вертелся из стороны в сторону, о пол постукивал с глухими хлопками. --- .. – Вот иди блять и с ним об этом поговори, я тебе чё блять сделал?! – Снеговик на шаг назад отступает, смотрит в лицо недовольного друга, что явно переживал. – Ой блять, да ебись оно всё конём! По-нормальному спросил блять чё случилось, помочь хотел блять! Лучше бы не лез блять! – Секби злится, расстроенным и обиженным выглядит, но сказать что-то не позволяет, тут же мимо проходит, даже не взглянув и вовсе уходит из общего зала.       Алфёдов выдыхает рвано, будто дыхание зачем-то задерживал, плечи наконец опускает и только сейчас ярость проходит и приходит осознание. Секби ведь правда не хотел ничего плохого, он просто переживает, потому что они друзья, потому что его лучшие друзья никогда себя так странно не вели, а он просто так на него накричал ни за что. Было ощущение, будто друг всё знает, будто обвиняет его. Мол твоя влюблённость всё испортила, вот, посмотри что ты сделал, из-за тебя теперь и «Дома» неспокойно, но на самом-то деле это были вовсе не слова Секби, это он сам себе придумывал и теперь любое слово об этой теме воспринималось через призму вины, будто все так считают, а не только он сам. Облокотившись о стену снеговик вздыхает и лицо рукой потирает, чувствует как сердце бешено бьётся внутри и в себя приходить начинает. Понимает прекрасно, что зря обидел Секби, но иначе сейчас просто не мог. Будто он и сам не видел этих изменений, будто сам не знал, кто в этом виноват. Только он не знал, что делать и как сказать беспокойным друзья, что он Джаста впервые за последнюю неделю увидел сегодня. Что ему делать? Как им это сказать? Что они скажут? Он ведь ничего не сделал даже! Они не ругались, не спорили, нет, просто внезапно Джаста стала слишком мало, он будто растворился, так тихо и неожиданно, что даже не поймёшь, а когда это началось.

... -

– Алфёдов. – Голос Сантоса заставляет подпрыгнуть на месте, тихий и спокойный, но абсолютно внезапный, он слишком ушёл в свои мысли, что совсем не заметил того, как друг вернулся в комнату. – Прости, не хотел пугать. – Выглядит расстроенно, не меньше ушедшего Секби. – Ничего. Я так, задумался просто. Что хотел? – Парень выпрямляется, от стены отстаёт и наблюдает за тем, как друг дверь прикрывает. – Тоже хотел поговорить с тобой. – Слова тут же заново напрячься заставляют, страх заново готовит оборонительные колкости. – Хочешь чая выпить? – Сантос пытается быть осторожным, зайти издалека хочет. – Говори что хотел, не оттягивай. – Снеговик снова оборонительную позу занимает, руки на груди складывает, будто уменьшится хочет, или просто исчезнуть. Сантос вздыхает печально. – Алфёдов, я не хочу нападать на тебя. – Друг кажется грустным, будто тоже чувствует этот конец и не хочет прощаться. – Я вижу, что что-то случилось. Вижу, что ты переживаешь, и я тоже переживаю. Секби тоже переживает и Альцест переживает за тебя, за вас, мы все переживаем, потому что вы наши друзья. Секби вызвался сам поговорить и всё выяснить, он не хотел тебя как-то задеть. Мы просто беспокоимся за вас и за Контору. – Сантос аккуратен, слова подбирает осторожно, но всё равно давит на больное, заставляет челюсть стиснуть, чтобы не плюнуть ядом в доброго друга. – Я пойму, если ты не хочешь говорить об этом, но может мы всё-таки можем что-нибудь сделать? Помочь как-нибудь? Хочешь я поговорю с Джастом? Я думаю вы просто не поняли друг друга. – Рыжий парень предлагает решение и его слова будто в себя прийти помогают. Заставляют глубоко вздохнуть и немного успокоиться. Злость уходит и на её место приходит стыд перед друзьями, перед Секби. --- .-.       Алфёдов напряжённые плечи опускает вместе с руками и головой, в пол смотрит и будто мириться со своей участью, чувствует, что сам всё же не справится, что хочет рассказать, может быть только Сантосу, но хочет. Снова вздыхает тяжело, в движение вдруг приходит и к окну подходит, смотрит на солнечный день, центральную улицу города и думает как вообще это всё преподнести. – Знаешь, мне бы и самому хотелось знать, что случилось. – Начинает размыто, только больше вопросов создаёт, вновь вздыхает в паузу. За спиной молчат. – В том и проблема, что ничего не случилось. Мы не ругались, не спорили, вообще ничего не случилось, я даже не понимаю в какой момент это началось блять. Просто блять внезапно у него появились какие-то непонятные дела неизвестно где. Мы сегодня увиделись впервые блять за последнюю неделю и я вообще не ебу чё за хуйня происходит. Он будто избегает меня, но я не знаю почему, и спросить не могу. И физически не могу, потому что не вижу его блять, и морально не могу. – Выпаливает как есть, лицо рукой потирает и мундир снова поправляет, вновь замолкает. Злится на себя, на Джаста, на Альцеста, который зачем-то ткнул в его эти дурацкие чувства, на всех и всё. Со злости о стену рядом с окном ударяет кулаком, а потом о угол лбом ударяется, так и оставив голову “на углу”. – Я не знаю, что я сделал не так. Не могу поговорить с ним честно, сказать как есть, потому что боюсь всё испортить, а оно всё само и так блять портится и будто в этом я виноват. Я не знаю что мне делать, Сантос, с ним, со своей этой симпатией дурацкой, со всем этим дерьмом. Я чувствую себя блять будто уже всё испортил, но я блять даже не сделал ничего. – Парень за голову хватается, пушистые волосы стискивает между пальцев, чувствует как чужая рука ложится на плечо.

.. .-.-

– Тебе не стоило держать это в себе. Ты же знаешь, мы 一 семья. Мы не осудим и всегда готовы помочь. – Сантос говорит спокойно, но в его голосе слышится беспокойство, пытается быть мягким и будто это даже выходит. – Я понимаю, просто.. – Снеговик вздыхает, прежде чем продолжить фразу. – Просто мне стыдно перед вами, что я даже со своими чувствами справиться не могу. Не могу же я постоянно надеяться на то, что кто-то скажет как мне жить и что делать. – – Но всё же ты не должен мучиться в одиночестве, ты не один, у тебя есть мы. Думаешь Альцест откажет тебе в паре советов? – Друг усмехается под конец, треплет по плечу и даже будто легче становится. Сантос прав. Он всегда прав, никогда не говорит ничего плохого. – Ты как всегда прав. – Алфёдов признаёт это вслух, и сам приободряется. – Вот это хорошая мысль. Не грузись так, выведем мы твоего Джаста на чистую воду. – Друг приобнимает за плечо, к себе прижимает и свободной рукой в пушистую макушку забирается.       Снеговик хихикает с этого тихо, приобнимает старшего в ответ и в нём селится надежда на лучшее, только оно почему-то всё не случается. Проходит неделя, вторая, но почему-то лучше не становится. Друзья пожимают плечами, а с чертом они как не виделись, так и не стали видеться теперь. Он вообще перестал появляться рядом с некогда лучшим другом, а потом и вовсе стал пропускать общие собрания. Это настораживало всех, тревога тучей накрыла в то время Контору Дровосеков, не предвещая ничего хорошего и теперь собрания напоминали унылые попытки придумать что делать и как вообще выловить Джаста. Теперь он казался неуловимым и недостижимым, избегал будто всех и никто не мог понять, что у него на уме. Всё разрешилось также внезапно, как и началось. Просто внезапно вдруг оказалось, что они привычно решили собраться, как всегда, посидеть всей Конторой, выпить, поболтать. Алфёдову даже не верилось, что они действительно вот так просто заставили и Джаста пойти. Он сидел уже с полупустым стаканом, когда друг действительно явился. Кратко поприветствовал, сел на привычное место. Ему тут же тоже налили, а там буквально пятнадцать минут и будто ничего не произошло. Все болтали, смеялись, делились новостями, шутили, будто действительно у Джаста были “очень важные срочные дела”. Может так и есть и снеговик просто зря себя накрутил? Может действительно его никто не избегает, а просто друг слишком увлёкся новым проектом вот и не видно было? Сейчас это было не ясно, а алкоголь в крови думать совсем не помогал, скорее наоборот только мешал соображать и складывать логические цепочки, путая мысли в один непросветный комок. Атмосфера становилась приятнее с каждой минутой, а алкоголь, подливаемый другом ящером всё вкуснее и вкуснее. Алфёдов впервые за последний месяц почувствовал себя так легко и беззаботно. Да и Джаст не казался больше каким-то странным и холодным. Сидел недалеко, шутил во всю и активно поддерживал диалог с друзьями, со снеговиком в том числе. За всеми этими шутками он и не заметил, как стулья опустели. Они громко смеялись во внезапно опустевшем зале, что опустел будто плавно. Друзья один за одним вставали из-за стола, что Алфёдов на это даже внимание не обратил. .-.. ..-- – За дружбу. – Бокал сам собой поднялся к бокалу Джаста. За такое то грех не выпить и они выпили, почти залпом. Тишина настигла также внезапно. Даже пьяному Алфёдову было очевидно почему вдруг они остались наедине, но спрашивать всё равно не хотелось. Не хотелось портить такую хорошую атмосферу расспросами, но знать ответ хотелось больше. – Чем таким занят? Совсем не появляешься, даже на собраниях. – Вопрос сам выходит, не позволяя страху победить. Чёрт взгляд отводит, ещё себе наливает. – Да дел много, то там что-то сломается, то сям, то помочь кто попросит. – Это скорее попытка отмахнуться, чем оправдание, ощущается именно так. – Вот как. – Снеговик вздыхает тихо, чувствует ложь, но сделать ничего не может. В голову ни одно слово не лезет, мысли путаются в клубок и остаётся лишь водить пальцем по краю пустого стакана. – Что-то случилось? – Вырывается тоже почти само. – Да нет, ничего не случилось. – Чёрт на стол смотрит, взгляд не поднимает, алкоголь попивает и уйти от вопроса пытается. – У тебя как дела? – – Пойдёт. – Алфёдов отвечает вовсе тихо, не уточняет ничего, не хочет отвечать, рассказывать как переживает, как места в пустом доме не находит из-за всепоглощающего чувства одиночества, не хочет, но одновременно с этим хочет прекратить все эти недомолвки. – Ты избегаешь меня. – Слова снова сами выходят, не позволяя лишний раз обдумать сказанное, и звучит это совсем не как вопрос, скорее утверждение. – Я не избегаю. – Стоило взгляд перевести, как Джаст сжимается, над столом горбиться, глаз не поднимает. – Тогда что ты делаешь? – Алфёдов будто устраивает допрос и ему самому не нравится тон этого разговора, совсем не так он хотел поговорить. – Сказал же, занят, дел много, вот и не появляюсь толком дома. Чё доебался? – Чёрт отмахнуться старой схемой пытается, которая очевидно не сработала в первый раз, так и сейчас. – Что я сделал не так? – Вопрос который мучил давно, всё же вырывается также сам, алкоголь полностью развязывает язык, не позволяя командовать только разуму. – Что? – Энди голову вдруг поднимает, смотрит поражённо, совсем не ожидал такого вопроса. – Что я сделал не так? – Снеговик просто вопрос повторяет, смотрит в ответ и в глазах его тёмных сожаления читаются слишком хорошо. – Дело не в тебе. – Джаст вздыхает тяжело, залпом стакан осушает и снова голову опускает. – А в чём? – Алфёдову не верится в сказанное, теперь слова Джаста будто все напоминают ложь. – Не в тебе. Не важно, я не хочу говорить. – Парень вовсе открещивается полноценно и вдруг вовсе из-за стола встаёт, к окну подходит и молчит ещё долго. Алфёдов не находит что ответить, как спросить или что сделать, просто сидит и смотрит в чужую спину, пока из-за неё вновь не раздаётся голос. – Наверное я всё же перееду. Так будет удобнее. – Говорит тихо, будто боиться что его действительно услышат. Алфёдов не выдерживает, вдруг кровь внутри закипает. Он устал мучиться в неведении, устал молчать, а алкоголь только подталкивал его к действиям, что могли закончить эти мучения. Он почти вскочил и за два шага оказался у окна, разворачивая парня к себе за плечо. Пришлось голову немного задрать, чтобы в немного удивлённое лицо посмотреть, но это было не важно. Ему нужны были ответы. – Что случилось, ответь мне. Ты уже которую неделю вообще не появляешься дома, избегаешь меня, избегаешь всех, а тут ещё и собрался уйти! Все тут блять за тебя беспокояться, потому что мы семья, и я беспокоюсь, потому что ты мой лучший друг и я место себе не нахожу все эти недели пока ты гуляешь неизвестно где. – Он честно пытается сдерживать эмоции, быть мягким как Сантос, но выходило откровенно дерьмого. – В этом и проблема. – Чёрт вздыхает тяжело, вновь голову отворачивает и говорит тихо, слишком расплывчато, что пьяный Алфёдов совсем ничего не понимает. – Что? В чём? Скажи уже нормально! – Снеговик негодует только больше, злится, и на себя злится за то что не понимает. Джаст вздыхает снова, вдруг голову поворачивает и смотрит так виновато, как никогда в жизни не смотрел. Джаст и стыд? Ну сказки ведь. – В этом. – Отвечает также размыто, а после делает то, что Алфёдов наверное никогда не сможет забыть ни за что.       Алкоголь хорошо сделал своё дело, если бы не он, то наверняка этого диалога вообще не состоялось бы, Алфёдов не позволил себе сказать лишнего, а Джаст сделать, потому что эти двое никогда не умели разговаривать нормально друг с другом. Ему действительно было проще сделать это, чем объяснить словами. Снеговик и не понял, в какой момент между их лицами совсем не осталось свободного места. Руки у Джаста тёплые, на щеках ощущаются по-особенному, губы тоже тёплые, может даже слишком. Поцелуй выходит какой-то слишком целомудренный, лишь касание и больше ничего, всего на пару секунд. Снеговик глаза раскрыть только успевает, как друг уже отстраняется, отпуская и вовсе резкий шаг в сторону делает.

-... .-- ..

– Прости. – Говорит тихо, тут же к выходу из комнаты поворачиваясь, даже не смотрит в лицо, очевидно убежать собирается.       Алфёдов будто застывает на секунду, но до сих пор радуется тому, что всё же среагировал в тот раз. Успевает схватить парня за запястье, останавливает и сообразить что-то пытается, руку тут же пытаются выдернуть, так что хватку приходится усилить, чтобы не отпустить. Потому что отпустить сейчас 一 казалось потерять навсегда.        – Не уходи. – Единственное, что с уст срывается.        – Я уже достаточно сделал, отпусти. – Говорит тихо, кажется действительно жалеет о том, как всё вышло.        – Ты тоже мне нравишься давно. – Алфёдов выпаливает на одном дыхании, жмурится даже и выглядит наверняка глупо, как какая-нибудь школьница из глупой мелодрамы, чужую руку сильнее сжимает, не хочет отпускать.              Всё будто замирает на минутку, весь мир останавливается, а парни попросту замирают. Кажется, такого итога они совсем не ожидали, но разве могло быть иначе? Наверное им просто была уготована такая судьба, а может, не будь здесь алкоголь, ничего бы и не случилось, но жизнь пошла именно в эту сторону и рады этому были все, не только эти двое.        – Ты серьёзно? – Тихий вопрос выводит из оцепенения, руку больше не вырывают.        – Серьёзно. – Алфёдов звучит даже недовольно, от того что ему не верят и переспрашивают. Джаст молча оборачивается, смотрит всё также недоверчиво, но от чего-то вдруг усмехается, не сдержавшись. – Чего? – Снеговик причину такого резкого изменения чужого настроения не понимает.        – Я ещё не видел, что бы ты краснел. – И всё напряжение будто вмиг улетучивается.              Джаст щурится привычно, рассматривает и только сейчас до Алфёдова доходит этот жар на лице. Неловко. Говорить такое было правда неловко, да и вся эта ситуация, будто из какого-то глупого клишированного фильма, теперь ещё и его так рассматривают, что щёки начинает только больше жечь. Снеговик насупился тут же, недовольный собственным лицом, что выдаёт его стыд с потрохами.        – Это от алкоголя! – Отмазка сама вылетает изо рта, когда стыд всё же заставляет отпустить чужую руку и развернуться спиной.              Сзади снова смешок раздаётся и становится до боли понятно, что в это не поверили. Расстояние между ними быстро сокращается. Джаст обнимает за плечи и в макушку утыкается носом, вздыхает облегчённо, будто с его плеч только что упала целая гора. Молчит ещё какое-то время, они просто стоят так в обнимку, никто не отстраняется и кажется не собирается.        – Получается, если я тебе тоже нравлюсь, будем встречаться? – Энди нарушает тишину таким же тихим тоном.        – Только после того, как нормально объяснишься. – Снеговик хмыкает, голову приподнимает и смотрит хмуро, в ответ глаза отводят снова.        – Да блять, как объяснить то. – Парень вздыхает, задумывается на секунду. – Ты в целом уже давно как-то слишком злишься на шутки, а в последний раз как-то уж слишком яростно возмущался и я вдруг понял, что ты походу нихуя не отыгрываешь. Ну и короче я так подумал и в общем решил больше тебя не доёбывать этим, а потом вообще решил, что я лучше просто уйду, потому что позволяю себе много, сдержаться не могу. – Голову снова отворачивает, в окно смотрит, пока слова подбирает.        – Ты вроде умный, Джаст, но такой идиот. – Снеговик только вздыхает на это, понимая всю дебильность этой ситуации.        – Ну я же не знал! Да и чё ты вообще агрился тогда? – Чёрт оправдывается, а потом вновь голову обратно поворачивает.        – Да бесить меня эти шутки стали, потому что это только шутки и не смешно вообще. – Алфёдов руки на груди складывает, вспоминая эти не самые приятные чувства.        – Ну ты и дурак. – Энди вздыхает, обнимает крепче и к себе сильнее прижимает.        – Сам дурак, кинуть меня решил вообще, пока я не хотел портить нашу дружбу. – Снеговик вредничать продолжает.        – Ну извини, знал бы давно сказал. – Джаст больше совсем не звучит виновато и извиняющеся. В ответ ничего не получает, даже хмыка, Алфёдов долго не находит что ещё сказать.        – Так встречаться будем или нет? – И звучит это так комично с его стороны, что чёрта на смех пробивает тут же, громкий и продолжительный. – Смешно ему. – Снеговик только больше насупился, фыркая недовольно.        – Будем. – Отсмеявшись, Энди всё же отвечает на вопрос, на что лишь слабый кивок получает, но и этого ему вполне достаточно. Он парня крепче обнимает, скоро задушит наверняка, но пока не жалуются так и будет дальше. – Можно я тебя снова поцелую? – Спустя совсем недолгое молчание вновь тихо вопрос задаёт.        – Так понравилось? – Алфёдов усмехается тихо, когда его за плечо разворачивают, а он и не сопротивляется.        – Не распробовал, надо ещё разочек. – Чёрт шепчет с усмешкой, голову склоняет и приближается будто в замедленной съёмке, что внутри всё замирает. Вот они какие получается “бабочки в животе”? Это оказывается приятно.        – Да не слышно нихуя! –        – Так ты блять подвинься тогда нахуй и дай другим послушать! –        – Не наваливайтесь так на дверь, парни! –              Переполох прямо за дверью так и не смог нарушить столь интимный момент, чужой шёпот не дошёл до ушей двух изрядно пьяных друзей, что наконец освободились от тяжёлого груза, но счастье их длилось недолго. Ровно до того момента, как дверь не распахнулась и в комнату не ввалился их друг ящер, тут же матерясь и айкая на пару с Альцестом, что тоже почти упал, но ухватился за косяк двери. Один Сантос стоял чуть позади этой сцены, закрывая половину лица рукой. Двое так и замерли у окна в паре сантиметров друг от друга в обнимку. Сердце внутри колотилось бешено, пока мозг только обрабатывал произошедшее.        – Ой… – Первое, что выдал Секби, когда поднял взгляд и всё понял, а потом и сам поднялся резво. – Мы кажется совсем не вовремя, простите! – Тут же извиняется неловко и становится ясно, что все всё поняли.              Алфёдов тут же снова жар стыда ощущает, руки с чужой шеи убирает и шаг в сторону от Джаста делает, да и тот уже сам его отпускает из ответных объятий, полноценно к выходу разворачивается и руки на груди складывает. Снеговик его лица не видит, но явно у них получаются схожие выражения.        – Мы не подслушивали, честно! – Секби тут же руки наверх поднимает, жестом сдаётся и сдаёт их одной фразой.        – Секби! – Альцест тут же возмущённо его отдёрнуть пытается, чтобы тот не палил их, но было уже поздно. Джаст бровь изгибает в немом вопросе, глаз с пьяного друга не сводит. Очевидно трезвым ящер может и не сказанул бы такую глупость, но, увы, сейчас в нём пару десятков рюмок и ни один бокал.        – Да всё равно ничего не услышали мы! – Под недовольными взглядами двух друзей парень окончательно раскалывается.              Алфёдов вздыхает на пару с Сантосом почти одновременно, тоже лицо рукой закрывает и переносицу потирает.        – Секби ты еблан блять! – Старший вновь ругается на провинившегося, подзатыльник ему прописывает, а тот оборачивается в возмущении, за макушку хватаясь.        – Да это вообще ты на ручку налёг и она открылась! – Тут же ящер контраргумент бросает, чем только больше злит старшего, что тоже был изрядно пьян.        – Ну всё, всё! Какая разница кто виноват, если мы уже здесь?! – Сантос тут же в движение приходит, встаёт между друзьями и предотвратить драку пытается. Кажется он здесь самый трезвый, по крайней мере выпил точно меньше всех.        – Придурки. – Алфёдов шикает себе под нос, расстроенный тем, что они испортили такой момент, момент который он теперь ну точно никогда не забудет, именно благодаря этим трём дуракам.        – Мы вообще-то переживали чтобы вы не поубивали друг друга! – Секби тут же реагирует на его слова, оправдывает их действие, на что в ответ получает лишь цык от снеговика, что приходит в движение наконец, направляясь обратно за стол.        – Могли бы вы чуть попозже начать переживать. – Джаст озвучивает их очевидно общую мысль, но больше ничего не говорит, вовсе следует примеру лучшего друга и тоже за стол возвращается.        – Ну мы ж не специально! – Секби продолжает эту небольшую перепалку, пока на его плечо не ложится рука.        – Всё, Секби, успокойся, давайте выпьем лучше. – Рука Сантоса тут же перемещается на лопатки, подталкивая в спину к столу.              Этим словам никто не сопротивляется, все присутствующие вновь оказываются за столом, наполняют бокалы и рюмки, что почти тут же взмывают в воздух на уровне глаз. Тост никто так и не говорит, стекло звонко стукается друг о друга, а после алкоголь вновь наполняет и так пьяные тела. Молчание выходит неловкое, учитывая то, что до этого беседы шли активные и громкие. Альцест с Сантосом переглядываются, в воздухе висит очевидный вопрос, из-за которого они и собрались здесь, по большей части. Всё закончилось? Или это просто пьяная несдержанность? Спрашивать никто не хочет, а сами парни отвечать явно не намерены.        – Ну так чё? – Тишину первым нарушает Секби. – Проблема решена или вы так, на вечерок? – Герой, которого мы не заслуживаем, что сначала делает, а потом уже думает.              Алфёдов тут же цыкает недовольно, голову от друга рядом чуть отворачивает, обдумывая как бы ему ответить, на Джаста мимолётно смотрит, тот тоже не выглядит довольным таким вопросом, хотя если подумать, все и так давно всё знали, наверное и со стороны Джаста им тоже было всё известно, а может снеговику просто кажется.        – Проблемка в лице одного чертилы. – Алфёдов тоном выделяет последнее слово, взгляд на Джаста бросает, а у того недовольство тут же на лице написано. – Решена. – Продолжает спокойно, как-то даже буднично. – Всем спасибо за беспокойство и содействие. – Получается слишком официозно, без подробностей, вообще без уточнений, будто это как-то повседневная небольшая проблемка.        – Да блять, вы встречаетесь или нет, ёбаный шашлык? – Ящер не выдерживает этого поверхностного ответа, спрашивает возмущённо, будто от этого зависит проиграет ли он корову или нет. За столом повисает тишина, Альцест синхронно с Алфёдовым вздыхает, лицо рукой рюмку залпом опустошает и лицо рукой закрывает        – Встречаемся. Угомонись уже, пока мы и тебя не начали с кем-нибудь сводить. – Джаст всё же решает поставить точку в этом вопросе. Им можно, они ведь семья.        – Не надо! Я и сам справлюсь! – А ящер напротив Джаста не успокаивается, тут же яростно отказываться начинает.        – Ну наконец-то. – Вполголоса тихо вздыхает самый старший здесь, убирая руку с лица, пока Джаст решил дальше поиздеваться над Секби, перечисляя всех его хороших знакомых и друзей, с которым его можно было свести. – Думал уже не доживу до этого. – Также тихо продолжает он, кажется просто говоря вслух, даже не сильно желая обращать на себя внимание, да и он сам не обращает внимание на громкую перепалку между двумя друзьями. На плечо ложится чужая рука, пока вторая пододвигает уже снова полную рюмку ближе.        – За то, что всё наконец разрешилось? – Сантос будто не тост предлагает, а спрашивает, действительно разрешилось ли, рюмку свою приподнимает.        – За то, что всё наконец разрешилось. – Мужчина справа согласно кивает, тоже рюмку поднимает, смотрит в ответ.              Они больше не переговариваются, лишь залпом опустошают сосуды. Молчал лишь Алфёдов, наблюдая то за перебранкой, то за тем, как расслабляются окончательно старшие друзья, после такой “бури”. О чём дальше спорили Джаст и Секби уже и не помнилось совсем, да и не важно это было совсем ни тогда, ни сейчас. Хорошо помниться лишь то, как он Альцеста позвал отойти. Внезапное желание поговорить лично оказалось слишком сильным, чтобы проигнорировать его. Альцест не отказал, разумеется. Улица встретила тихой ночью, тёмной, но ясной, немного прохладной, но даже приятно прохладной.        – Знаешь, я редко такое говорю и наверное зря, но спасибо. – Алфёдов начинает говорить первый. Алкоголь помогает сказать как есть, потому что благодарить друга действительно было за что, да и не только его. Снеговик хорошо помнит тёплые крепкие объятия одной рукой крупного мужчины выше его на голову, его довольный голос и улыбку.        – Да ладно тебе, вы бы так и бегали друг от друга, если бы мы не вмешались. Нам ведь не сложно. Хотя в этот раз подтолкнуть оказалось непросто, но нормально, управились, главное Секби тебя нормально споил, а остальное само уже пошло. – Альцест там же их план и выдал полностью, сам того не осознавая. Алфёдов лишь усмехнулся тихо, не стал на это обращать его внимание.        – Всё равно спасибо. Ты первый открыл мне глаза на мои чувства к нему, да и вообще за всё спасибо, я многому у тебя научился и правда очень ценю нашу дружбу. – Говорить это было даже немного неловко, но всё же очень хотелось сказать, хотелось чтобы Альцест знал.        – Ой ну всё, хорош подлизываться, я щас пущу скупую мужскую слезу. – Мужчина звучит крайне довольно, волосы треплет белые и крепче обнимает одной рукой за плечо, почти душит.              Алфёдов помнит, как потом ещё тем же вечером так отходил с Сантосом, сказал ему кажется почти то же самое, а с Секби они остались одни в комнате, пока парни уносили последнее со стола, ему тоже выделилась отдельная благодарность, пусть уже и слишком расплывчатая. Снеговик помнил этот вечер очень хорошо, учитывая количество выпитого алкоголя. Этот вечер просто был слишком яркий, чтобы его забыть. Хотя на утро, просыпаться в обнимку с Джастом в одной кровати было странно, прошлый вечер ощущался слишком хорошим, чтобы быть настоящим, казался сном, но оказался счастливой реальностью, потому что Энди тоже его хорошо помнил. И всё действительно разрешилось будто, они даже ругаться так сильно перестали, но совсем уж не перестали, просто теперь подначивание друг друга перешло на новый уровень. Следующие месяца казались Алфёдову настоящим счастьем, но оно оказалось слишком быстротечным. Не прошло и года с того момента, когда всё начало ухудшаться.              Первыми забили тревогу те, кто жил совсем далеко от центра, но панику пока никто не поднимал. Ну подумаешь небольшая метель, переждать её да и всё, делов то. Алфёдов даже не беспокоился ни чуть, он ведь снеговик и холода совсем не боялся, ему даже нравилась идея, что на время весь город окажется в снегу. Джаст конечно ворчал, будучи излишне мерзлявым, кутаясь потеплее, но никуда деться всё равно не мог. Из-за этого конечно пришлось утеплять дом, животных переносить туда, где потеплее. Алфёдов совсем не замечал с какой скоростью всё разрасталось и усиливалось. Метель надвигалась с огромной скоростью, жить в “захваченной” ей территории было уже невозможно. Наконец все поняли, что грядёт что-то серьёзное. Снеговик уже и не помнил, кто предложить установить большой генератор посреди города, но помогал, как и почти все его знакомые и друзья. В этом участвовали действительно все: кто-то помогал собирать вещи, перевозить животных, кто-то помогал с постройкой и установкой. Это событие пожалуй хорошо их сплотило. В тяжёлый момент ведь и проявляется настоящая дружба, ведь так? Снеговик осознал всё очень поздно, когда уже и ему было холодно возвращаться домой, уходить слишком далеко от генератора, что хорошо работал и отапливал центр города. Ему даже стало грустно, потому что метель приближалась, захватив и его дом тоже, дом который он сам своими руками обустраивал, в котором пережил столько хорошего и плохого. Прощаться было грустно, вспоминая всё что тут было, как они нашли это место вместе, как в шутку появилась эта идея жить вместе. Покидать его теперь было так тоскливо, будто где-то внутри он чувствовал, что больше никогда не сможет вернуться.        – Чего застыл? Замёрз уже совсем? – На плечо ложится тёплая рука, одновременно с усмешкой над ухом. – Нет. Всё собрал? – Алфёдов от шутки отмахивается, плечом чуть ближе жмётся к груди под пальто и несколькими кофтами. – Вроде собрал. Пойдём уже? Холодно пиздец. – Джаст приобнимает крепче, в шарф кутается, на нос натягивая, но тут же жалеет об этом действии, лишая себя нормального обзора, стоило вздохнуть и очки тут же запотели. – Давай ещё немного постоим. – Снеговик просит, а в ответ лишь вздыхают рядом, но не возражают.       Они стоят молча. Джаст краем шарфа пытается стёкла протереть с одной стороны, но для полноценного вида этого недостаточно. Где-то вдалеке воет метель, заунывно напоминает о себе, медленно приближается. Времени почти не осталось. За последнее время времени как-то совсем нет. Они действительно не вернуться сюда, по крайней мере ближайшие несколько дней, а может и неделю, а может и месяц. Кто знает, сколько продлиться эта метель? Точно никто сказать не может. Энди с ноги на ногу переминается, вздыхает тяжело и зубами стучит так, что это даже слышно становится. Замёрз, Алфёдов чувствует это по тому, как он дрожит всем телом, но продолжает стоять, терпит ради него и это в моменте даже придаёт сил и какой-то уверенности. Его любят, любят настолько, что готовы стоять на лютом морозе и ждать. Наверное. может и не так важно место, если “Дом” на самом деле находится в человеке? Снеговик даже улыбается этой мысли. – Ладно, пойдём уже, а то ты совсем уже трясёшься, бедненький. – Алфёдов сюсюкается специально, издевательски. – Тебя, садиста блять, жду. – Парень разумеется дерзит недовольно, уже даже голос его дрожит от холода.       Они уходят уже не такие печальные, по крайней мере Алфёдов так точно. В тот вечер он, кажется, решил что не так уж и плохо всё вокруг, если они вместе, если поддерживают друг друга. Как же он ошибался. Ошибался, потому что следующие события навсегда врежутся в его память, отравляя словно рак, незаметно, тихо, но сильно, словно гниль, уничтожающая из глубокого нутра, самый страшный паразит, не дающий покоя, упивающийся твоими собственными силами. Всё стало по-другому, они теперь совсем не могли далеко отходить от генератора, мороз был просто невыносим, теперь и здесь уже было холодно, тот не мог греть достаточно, покрываясь тонким слоем снега, что почти тут же таял, но снова падал в бесконечном цикле. Температура вокруг генератора не поднималась высоко, даже костры уже толком не спасали, а подкидывать больше топлива было опасно. Было страшно? Алфёдов бы так не сказал, кажется, он так до конца и не понимал, какие последствия могут быть, ему не было страшно, да и его ближайшие друзья сильно страха не показывали. Им было не до этого, нужно было что-то делать, как-то выходить из ситуации.

Тот день он не забудет никогда.

      К холоду он уже даже привык, ему было не так тяжело его переносить, как остальным. Утро было привычным, рутинным, обойти друзей, спросить как дела, позавтракать, да и начать помогать кому-нибудь. Пока часть людей занималась проблемами генератора, остальные старались облегчить им жизнь снаружи, готовили горячий чай, еду приносили, пусть и слаженной работы как таковой не было, каждый занимался тем, что его не слишком напрягало, но никто особо дурака не валял. Генератор тарахтел и кряхтел, дым выпускал в небо, шумел прилично, но уже никто не обращал на это внимания, все привыкли к такому небольшому неудобству. Лишь бы грел, а шумит пусть сколько влезет. Время перевалило за обед, когда генератор издал слишком странный звук, которого раньше не было. Все замерли будто, затихли, выглядывая, осматриваясь. Кто-то из генератора что-то кричал, кажется что-то про перегрев, что нельзя, расслышать у Алфёдова так и не получилось, прежде чем генератор загудел громче, запыхтел. Дыма вдруг стало в два раза больше, большая лампа замигала. Пара секунд и она гаснет окончательно, генератор затихает. За столько дней на них впервые опускается оглушающая тишина, все уже и забыли, какого это 一 жить без этого шума. Только вот тишина только казалась таковой, секунда и слышится гул. Ветер завывает, будто настоящий волк, так протяжно, громко и ясно. Вдруг становится холоднее, генератор остывает уж слишком быстро. Начинается паника, все принимаются бежать подальше от стены снега и холода, но это их не спасает. Алфёдов видел, как они замерзали. Видел как падали в снег, как покрывались льдом моментально, будто их только что облили водой. Ледяная корка окутала его друзей, хороших знакомых. Он видел это, видел, но почему-то сам остался не тронут. Было холодно, очень, но он всё равно не замерзал. Он остался один. Вокруг ледяные друзья и оглушительная тишина, прерываемая лишь воем ветра. Кажется, у него совсем нет времени. Отчаяние. Оно захлестнуло внезапно, будто до этого он совсем не осознавал, что происходит, но тут вдруг понял. Все его друзья, его семья, любимый человек, они замёрзли, а сейчас постепенно засыпались снегом.

Нет нет нет, это неправда, этого не может быть!