Нить судьбы, сплетённая лунным светом

Ощущение самого пространства и времени словно изменилось для Тэхена. Его закрутило в водоворот бесконечных событий, заданий и работы, без возможности остановится и сделать выдох. О душевном покое тоже не могло быть и речи. Все мысли были напрочь заняты о Чон Чонгуке. Тэхен, даже если бы и хотел, не мог от них избавиться. Словно снежная лавина, что накрыла его с головой и держала в своем плену, так и этот демон не отпускал его ни на минуту. Эффект этот имел две стороны. И если, с одной стороны, небожитель медленно, уверено и безвозвратно влюблялся, то с иной, его накрывала преследуемая тревога. Она выходила за все рамки и стала заметной даже невооруженным взглядом. Однажды вечером Чимин и Тэхен задержались допоздна в офисе, разбирая стопку накладных, чтобы превратить их в процентное соотношение для очередного отчета директору. Кроме них в кабинете больше никого не было, только по коридору иногда прохаживался охранник, выполняя свою рутинную задачу, обеспечения порядка и чувства безопасности. Чимин, перебирая документы, почувствовал что-то неладное, словно ощутил искаженную чужую энергию. Он поднял голову и перевел взгляд на своего друга. Стало ясно, тот ушел так далеко в свои мысли, что его потоки Ци стали искажаться. Взгляд Чимина потемнел. Ему совершенно не нравилось то, что в последнее время происходило с его близким человеком. И если какое-то время он старался закрывать глаза и не лезть не в свое дело, то сейчас уже больше не мог. Дойдя до своей точки кипения, он кинул стопку бумаг на стол, от внезапного резкого шума, Тэхен вздрогнул, словно очнулся после гипнотического сна. — И что тебя так сильно гложет? — Чимин повернулся к Тэхену, руки по бокам, почти что боевая стойка, он не уйдет без своих ответов. — Ты уже который день сам не в себе. Окей, я не заставляю тебя все мне рассказывать, но зачем доводить себя до такого состояния? Тэхён перевел взгляд на экран перед собой, его синеватый свет отразился на стекле его очков. Он моргнул несколько раз, силясь прочитать текст перед собой, но буквы на экране сливались в единый нечитабельный текст. Он допустил несколько ошибок в последнем предложении и наставил многоточие. Тэхен по привычке попытался перевести тему. Он снял свои очки, защищающие глаза от вредоносного света, потер переносицу пальцами. — Все в порядке, Чим, чего орать, я просто устал. Мы работаем день и ночь, словно у нас в офисе больше нет сотрудников. Эти бесконечные отчеты меня уже утомили. Я не понимаю, зачем делать одно и тоже, если недельные показатели совершенно не меняются. Либо я чего-то не понимаю, либо мы с тобой чем-то провинились перед директором. Небожитель попытался скрыть свои истинные чувства за улыбкой, но взглянув на Чимина, быстро передумал, не прокатило. Тот, казалось бы, словно смотрел не на Тэхена, а сквозь него, заглядывая в самую душу. — Нет-нет, ты мне зубы не заговаривай, я знаю, что не в этом дело, — Чимин покачал головой, не сводя с него взгляда, уже скрестив руки на груди. — Я знаю, как выглядит твоя усталость. Я вижу тебя чаще, чем собственного брата, так не рассказывай мне сказочки. Это другое. – Он указательным пальцем коснулся своего виска, намекая на то, что скрыто в голове, в его мыслях. Они оба замолчали, всматриваясь друг в друга. Чимин ждал, а Тэхен взвешивал все «за» и «против».  Чимин не выдержал первым, он в целом никогда не славился терпением. Со вздохом он отошел от стола, и когда мимо их кабинета в очередной раз прошел любопытный охранник, явно желающий подслушать разговор, жадный до сплетен, то Чимин задернул большое прозрачное окно ставнями жалюзи, закрывая их от ненужных глаз. Суть была в том, что они защищали пространство кабинета на подобии барьера. — И скажи мне честно, - он повернулся к другу, - это как‑то связано с господином Чон Чонгуком? Я ведь вижу, как он крутится вокруг тебя, как настырный пес, хвостом своим виляет, зубы тебе заговаривает. Такое давление, как тут выдерживать. Я бы соврал, если бы сказал, что он не влияет на тебя. Особенно ты изменился после «той» поездки. Ты сам не свой. Он же демон, Тэхён, ты помнишь? И даже если он не желает тебе зла, его природа… она искажает всё вокруг. В кабинете повисла тяжёлая тишина. Тэхен смотрел на Чимина не мигающим взглядом. Это определенно был перебор, не ему говорить, с кем ему строить свои отношения. И не ему судить у кого какая природа. Виноват ли Чонгук в том, что он демон? Виноват ли Тэхен в том, что испытывает к нему привязанность? Небожитель медленно выдохнул, взвешивая свой ответ, прикрывая устало глаза. Признаться, что Чимин прав, значило бы обнажить то, что он сам ещё не до конца понимал. Умолчать обо всем, значит обмануть единственного человека, который видел его насквозь. Который дорожил им и был ему как семья, которой у Тэхена не было. — Чонгук… — начал он, словно пробуя его имя на вкус. — Он не виноват в своей истинной природе, Чим. Он как и мы не выбирал свой путь. Сложно объяснить, что происходит, между нами. Просто… всё стремительно меняется. Меня бесповоротно тянет к нему, и я уже не могу это отрицать. И я не уверен, что успею найти какое-то душевное равновесие до того, как что‑то серьезное произойдет. Чимин нахмурился, ему совершенно не понравились слова друга, он в целом был настроен негативно, но сдерживал себя как мог. Помимо этого, волна беспокойства накрыла его сердце, и какая-то непроглядная тоска, словно заноза, застрявшая иголкой, заныла. Почему это должен был быть именно Тэхен. Он так боялся, что его отберут и тогда он снова останется один. — Сколько тебя знаю, ты всегда был осторожен, — произнёс он тихо. — Но с тех пор, как этот демон появился в твоей жизни, ты словно… не похож на себя. Я не хочу видеть, как ты страдаешь из‑за кого‑то, кто по своей сути тебе в принципе не подходит. Чимин чуть не добавил «как я», но он уже давно отказался от этой идеи и в принципе больше не претендовал на подобное внимание Тэхена, тем не менее, язык пришлось прикусить, так на всякий случай. Секрет о том, что в самом начале их знакомства Чимин был влюблен в своего друга, он будет хранить до последнего. Тэхен же слеп до таких мелочей, думал о своем. В его мире и сердце сейчас всплывал только один образ. Небожитель задумался о том, есть ли в этом мире, тот, кто истинно ему подходит. Это обязательно должен быть человек с добродетелью или же вознесшийся на небеса достойный заклинатель, или быть может Тэхену судьбой предначертано до конца веков влачить существование в одиночестве. И есть ли справедливость в том, что из-за каких-то старых даосских предрассудков нужно отказываться от единственного человека, который, кажется, тебя понимает и принимает, каким ты есть. Тэхену очень бы хотелось, чтобы Чонгук был именно таким, сродни родственной души. И если Тэхену не суждено переплести свою жизнь с жизнью этого демона, тогда как этому противостоять? Как воспротивиться судьбе, когда даже сила притяжения не может с этим справиться. — Я знаю, что ты беспокоишься обо мне, Чим — ответил он мягко. — И ценю это. Но Чонгук, пойми, он сложнее, чем кажется на первый взгляд. В нём есть что‑то, что не укладывается в наши стереотипные представления о демонах. Он не пытается мне навредить, если бы хотел, у него было множество шансов для этого. Напротив, кажется, я чувствую себя только лучше рядом с ним, словно, он пробуждает меня от долгого сна. Как бы банально это не звучало. Чимин скривился, словно выпил стакан лимонного сока и покачал головой, отрицая услышанное, но спорить не стал. Как бы ему не было тошно от таких слов, он не имел права вмешиваться. Вместо этого он снова склонился над своими документами, хотя в его движениях чувствовалась излишняя напряжённость. Печаль, горькая как настойка полыни, обожгла его изнутри, вынудив надолго замолчать. Больше он не поднимал этого вопроса. И в целом отвечал кратко и по делу. Так же быстро и тихо они разошлись на парковке, каждый к своей машине. Сидя за рулем заведенной машины и всматриваясь вслед мелькающим фарам автомобиля Тэхена, Чимин не спешил выезжать следом. Он сжимал руль авто и перед глазами внезапно всплыл образ другого демона. Мин Юнги. Этот дерзкий, заносчивый ублюдок, со своим презрительным взглядом и лукавой усмешкой до жути раздражал Чимина. Как вообще можно было полюбить подобного? Смог бы Чимин смотреть на него, как Тэхен смотрит на Чонгука? Принять его сущность, подпустить ближе. Защищать перед другими? Навряд ли. Это даже в мыслях звучит немыслимо и смешно. Чтобы Пак Чимин да бегал за какой-то демонической сошкой? Даже если он знает, что у этого демона достаточно высокий уровень магических сил, это все равно ничего не меняет. Есть правда лишь в одном, как бы Чимин не отпирался и не плевался, а этот парень выглядел чертовски привлекательно для него. Даже слишком. И это немного беспокоило.

***

Квартира Тэхена находилась ближе к его собственному офису, чем апартаменты Чонгука и тот заладил ездить к нему, ссылаясь на то, что так они меньше тратят время на дорогу и поездки. Маленькое жилище офисного сотрудника было далеким от роскошных апартаментов директора Чона и все же, достаточно уютным, чтобы проводить там вечера. Чонгуку нравилось, он не жаловался, напротив, только просился к небожителю домой. Нетипичная для него атмосфера, и вместо холодного мрамора и дизайнерского минимализма, мягкий плед на диване, запах ароматных свеч, коллекция музыкальных пластинок и старый проигрыватель. Здесь можно было отпустить все тревоги, всего себя. Обитель этого добросердечного небожителя стала для демона тихим убежищем, где можно было скинуть тяжелую маску притворства. Больше не нужно было играть, осторожничать, притворяться кем-то другим. Чонгук просто устраивался на диване, тянулся за чашкой кофе, и впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему свободным и живым, человеком.  Это был его маленький Эдем, тихий островок покоя посреди бурного потока жизни. Чонгука, своего рода, накрыла некая эйфория конфетно-букетного периода. Она была пьянящей, всепоглощающей, словно тёплый летний ливень после долгой засухи. Он наконец‑то добрался до желанного и получил сполна все, что так безумно хотел, и теперь каждая минута казалась драгоценным камнем, который хотелось рассматривать под разными углами, упиваясь его блеском. Он мог наслаждаться каждой секундой в объятиях Тэхена, чувствовать тепло его кожи под пальцами, ловить дыхание, сбивающееся от его прикосновений, вглядываться в расширенные зрачки, где отражался он сам. Таким он, наверное, никогда прежде не видел себя. Мог пробовать небожителя на вкус, когда того хотел, поддаваясь импульсу, где солоноватый привкус губ, едва заметная сладость на шее, где бился живой пульс, частый и неровный. Мог целовать бесконечно долго и жадно, то нежно, то требовательно, снова и снова, будто пытался наверстать все те дни, когда только мечтал об этом. Мог любить его как хотел не спеша и отчаянно, осторожно и безрассудно, каждый раз заново открывая для себя то, что уже казалось изученным до мельчайших деталей. Конечно, путь к тому, что он получил сейчас, был долгим и извилистым как горная тропа, где на каждом повороте подстерегали сомнения, страхи и невидимые преграды. Были моменты, когда он почти был готов сдаться, убеждая себя, что это недостижимо, что Тэхен слишком далек, слишком невинен, слишком независим, слишком… нереальный, чтобы уместиться в его жизнь, выстроенную по строгим правилам демонического канона. И поэтому сейчас, словно жаждущий путник, добравшийся до чистого родника в раскалённой пустыне, он не мог утолить свою жажду до конца. Пил жадно, и всё равно чувствовал, как внутри пульсирует неутолимое желание: ещё ближе, ещё глубже, ещё дольше. Казалось, даже если они останутся так навсегда, переплетённые руками, телами, дыханием, то ему всё равно будет мало. Чонгук зарывался пальцами в волосы своего парня, прижимал к себе так крепко, будто боялся, что Тэхен растает, как утренний осенний туман, и шептал то ли ему, то ли самому себе: — Наконец‑то… наконец‑то ты мой. А где‑то на краю его воспаленного сознания билась мысль: «мой навсегда».

***

В тот момент, когда они наконец поговорили с Тэхеном и обсудили свои отношения, когда расставили все точки над i, когда Чонгук воспользовался очередным способом надавить на жалость и попросил научить его любить, разве мог Тэхен долго держать оборону? Конечно же, нет. Его сердце не было ни кованым из железа, ни твердым как камень, оно было живым, трепетным, полным чувств, тепла и доверия. Оно билось неровно, отзываясь на каждое его слово, на едва заметные прикосновения. И когда Чонгук посмотрел на парня с этой непривычной для него уязвимостью, столь открытой и отчаянной, решимость Тэхена держаться на расстоянии треснула, последняя стена разбилась, рассыпаясь мелкими осколками стекла. Тэхен открыл дверцу, обнажив свою душу, и впустил туда демона, надеясь, что тот искренен в своих намерениях и не причинит ему зла. Надеясь, что его просьба не очередная хитрость, не какая-то игра, а настоящий, мучительный поиск чего‑то настоящего, чего-то близкого и родного. Стоило ли напомнить Тэхену, что его избранник, несмотря на яркую теплую улыбку и медовые слова, что слетали с его уст, все еще оставался демоном высшего ранга? Стоило ли шепнуть ему на ухо предостережение, напомнить о древних легендах, где такие, как Чонгук, разбивали сердца ради забавы и губили души невинных? Стоило. Но любовь Тэхена, а это несомненно была она, еще в самом своем зародыше, не была слепой и непроглядной. Он ясно видел то, с кем переплетает нити своей судьбы. И тёмные стороны его демонической натуры, и опасные звериные порывы, и ту холодную, расчётливую хитрость, что таилась за его ласковыми речами. Видел и принимала его таким, каким Чонгук был. Без желания переделать, изменить, подчинить своей воле. Тэхен знал, в его крови течёт огромная сила, способная испепелить его божественную сущность или вознести выше небес. Знал, и то, что его улыбка может быть притворной маской, а обещания лишь очередным маневром. Но всё равно выбирал для себя верить, надеялся, что в этой тьме есть место и для света. Для чего‑то настоящего. Для них обоих.

***

Тяжелее всего Тэхену было устоять перед ним физически, ведь Чонгук выглядел чертовски красиво. Не просто привлекательно или очень обаятельно, а так, будто сошёл со страниц модного журнала, эдакий соблазнитель. А его природный магнетизм был настолько сильным, что порой Тэхен следовал за ним на ватных ногах, теряя собственный рассудок. Казалось, будто Чонгук каждую свободную минуту сознательно пытался соблазнить Тэхена всеми доступными и недоступными способами. Он мог просто наклониться, чтобы поднять упавший листик бумаги, а затем посмотреть исподлобья, зовя Тэхена по имени, и у небожителя подкашивались ноги. Мог провести ладонью по спине, словно небрежно убирая с рубашки несуществующую соринку, и его тело плавилось, словно воск под горячим дыханием. Даже когда Чонгук просто стоял у окна, рассеянно глядя вдаль, его силуэт притягивал взгляд, как магнит. Хотелось подойти и обнять со спины. А его голос… Низкий, бархатный, с едва уловимыми насмешливыми нотками, он обволакивал, лишал воли, заставлял сердце биться чаще. Когда Чонгук говорил с ним спокойно и медленно и глядя прямо в глаза, Тэхен ловил себя на том, что забывает, что нужно дышать. В такие моменты мир сужался до его силуэта, до интонаций его речи, до едва заметного движения губ. В горле пересыхало, а жар в груди разрастался с каждым разом грозясь перерасти в негасимый пожар. И хуже всего было то, что Чонгук знал о своём влиянии. Видел, как Тэхен замирает, когда он приближается, как дрожат его пальцы, как сбивается дыхание. И, кажется, получал от этого непередаваемое удовольствие. Иногда, поймав его растерянный взгляд, Чонгук чуть склонял голову, приподнимал бровь и этого было достаточно, чтобы Тэхен вспыхивал, как сухая трава от случайной искры. Он отворачивался, притворяясь, что ищет что‑то на столе, а сам лихорадочно пытался вернуть контроль над собой. С каждым разом удавалось все хуже. «Это просто химия, — твердил он себе. — Он привлекателен. А у меня давно не было секса». Но разум отказывался верить собственным доводам. Потому что, когда Чонгук улыбался по‑настоящему, в груди разливалось тепло, от которого хотелось одновременно смеяться и плакать. И в эти мгновения Тэхен понимал, что устоять перед ним невозможно. Да и желания больше нет. Конечно, первое время он вел себя как праведник, отгоняя все пошлые мысли и делая вид, будто между ними уже не было никакой близости. Небожитель прямо-таки держался до последнего как мог. Он мысленно повторял свою спасительную мантру для очищения разума: «Спокойствие. Разум. Контроль». Закрывал глаза, делал глубокие вдохи, пытался сосредоточиться на чём‑то обыденном, но не помогало. Ни мысли, ни дыхательные практики не могли очистить его разум от острого, яркого желания, которое вспыхивало в нем каждый раз, стоило Чонгуку приблизиться хоть на сантиметр. Даже аромат его парфюма возбуждал. Чонгук даже не старался быть незаметным в своих намерениях. Лёгкие, почти случайные касания, будто невзначай задеть пальцами запястье Тэхена, поправить прядь волос, скользнуть ладонью по талии, помогая пройти в дверь. И долгий, изучающий взгляд с этой его фирменной полуулыбкой, от которой внутри всё переворачивалось. Каждый раз, когда он оказывался рядом, Тэхен чувствовал, как его решимость трескается, словно тонкий лёд под ногами. Он пыталась держать дистанцию, отвечать коротко и сдержанно, отводить взгляд… Но всё было тщетно. Напор Чонгука был таким, что не выстоять. Когда Чонгук неторопливо шагнул к парню с этой своей кошачьей грацией, то Тэхен инстинктивно отступил назад, пока не упёрся спиной в холодную стену. Они были у небожителя дома, собирались просто поужинать, но оба понимали, к чему все идет. — Опять бежишь от меня? — тихо спросил Чонгук, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось щеки Тэхена. — Я не бегу, — прошептал небожитель, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания. — Я просто… — …не можешь устоять передо мной, — закончил за него демон, и в его голосе прозвучала неприкрытая, наглая уверенность. Тэхен закрыл глаза. Да. Именно так. Он больше не может. Они слились в страстном почти мучительно болезненном поцелуе. Тэхен отбросил все свои оковы, что доселе сдерживали его, больше не задумываясь о последствиях. Тесные и горячие объятия Чонгука, несколько шагов в спальню и закрытая дверь за спиной. Уже сложно было думать от нахлынувшего возбуждения, и Тэхен перестал сопротивляться, позволяя Чонгуку его раздеть. Тот сначала медленно, неторопливо стянул с него белую футболку, по его дрожащим пальцам было заметно, как он себя еле сдерживает, чтобы не наброситься голодным зверем на свою добычу, впиваясь тому в шею. Голая спина коснулась холодных простыней, вызывая у Тэхена волну мурашек по телу. Чонгук же, цепким и внимательным взглядом всматривался в него, изучая, лаская ладонью, нежно касаясь оголенных участков кожи, покрывая их мокрыми поцелуями, и нашептывая на неизвестном для Тэхена языке какие-то красивые слова. Если бы Чонгук был бы обычным заклинателем, Тэхен готов был бы поспорить, что в этот самый момент, он буквально приворожил его к себе. И никак иначе. Не понимая слов, он прочувствовал их на себе инстинктивно. Тэхен, вздрагивал от каждого прикосновения, остро реагируя, а сердце, казалось бы, было готово пробить его грудную клетку и выскочить или остановится. Он был напуган и одновременно взбудоражен, и вместе с тем, нежность Чонгука заставила его потерять разум. Он уже почти не слышит, как его зовут по имени, как шепчут у самого уха, нежно покусывают и облизывают, играют с ним. У него дрожат пальцы, когда Чонгук неторопливо разводит его колени в сторону, покрывая бедра дорожкой мокрых поцелуев, спускаясь все ниже и ниже. А с губ вырывается первый стон боли, когда его неторопливо и почти с мученической выдержкой растягивают чужие уверенные пальцы. Он не помнит, как на глаза выступают застывшие на дрожащих ресницах слезинки, не помнит, как судорожно хватает губами воздух, потому что его втягивают в долгий, продолжительный и вязкий поцелуй, столь напористый, что Тэхен буквально теряет в нем себя. Он непроизвольно вздрагивает и стонет вновь, теперь уже боль идет вперемешку со слабым неясным удовольствием, когда в него толкаются глубже, настойчивее, задевая ту самую чувствительную точку. Почему-то именно в этот момент, его щеки заливает румянец, словно он никогда до этого ни с кем не занимался любовью. Может быть, дело было как раз в самом значении слова, Чонгук был его первый, перед которым он сам раскрылся, которого впустил в себя, а не наоборот. Это был его первый подобный опыт в качестве нижнего. Чонгук зная это, упивается моментом, ощущая сладость и восторг. Он не спешит, старается сделать все правильно, нежно, чтобы к нему привыкли, чтобы его не отвергли. Он не вынесет даже мысли, если вдруг Тэхен передумает сейчас. Они оба уже перешагнули ту грань, когда можно было остановится. И он не позволит себя оттолкнуть. Демон чуть сильнее сжимает пальцами талию парня, оставляя на ней красные багровые следы, рисуя свои узоры на чувствительно нежной коже, на этот раз ощущая удовлетворение от этого. И чуть позже, когда дыхание Тэхена выравнивается, толкается в него, упирающим от возбуждения членом, сначала не сильно, давая возможность привыкнуть, чувствуя, как напряглось его тело. Затем снова и снова, уже более настойчиво, немного глубже. Почти на границе безумия, почти еле сдерживаясь, он повторяет это движение вновь и вновь, пока уже сам Тэхен просит войти полностью и перестать его мучить. И Чонгук слушается, упивается тем, как под ним дрожит тело, как вместе со всхлипами смешиваются сладкие тихие стоны, когда он начинает ускоряться. Поддаваясь порыву, он все же несильно кусает Тэхена за шею, почти что в то самое место, которое пометил месяцами ранее. А затем облизывает, целует. Новая метка, расцветет багряным цветком, уже на правах парня, а не сталкера, и от правильности этого действия у него разливается тепло в груди. И если бы можно было бы оставить ее там навечно, Чонгук бы так и сделал. Пусть весь мир знает, что Тэхен принадлежит ему. И только ему. Чонгук подтягивает Тэхена ближе к себе, проводит пальцами вдоль позвоночника, обхватывает пальцами тонкую хрупкую шею, спускается ладонью вниз, поддерживая за талию, их тела начинают двигаться все быстрее, создавая хлюпающие звуки столкновения двух тел. Дыхание тяжелое, громкое, заполняет тишину комнаты, симфонией пошлых звуков. Они полностью отдаются своей страсти, сгорая в ней, словно в пожаре. И не собираются останавливаться.

***

Чонгук не теряя возможности, заполняет всё пространство Тэхена собой постепенно и неотвратимо. В квартире Тэхена, словно сама атмосфера теперь переменилась, даже воздух стал гуще, насыщеннее, будто впитал в себя присутствие демона, его ритм и его едва уловимую энергетику. Всё началось с мелочей, сначала появилась изящная, матовая, чёрного цвета кружка с выгравированными в углу инициалами «JK.». Она заняла место на самой видной полке кухонного стеллажа, будто заявляя о своём праве быть здесь. Потом был банный халат глубокого тёмно‑синего оттенка, идеально вписавшийся в цветовую гамму ванной комнаты. Он висел на крючке так естественно, словно всегда там и был, а его мягкая текстура манила прикоснуться, потрогать. Вскоре в шкафу Тэхена, среди его вещей, аккуратно разместился чистый комплект одежды Чонгука. С виду демон не был навязчив. Он не заводил разговоров о совместном будущем, не давил напрямую, не требовал определённости. Но следы его присутствия множились день за днём, складываясь в определенного рода картину, смысл которой был понятен, достаточно было просто взглянуть. Чонгук своеобразно метил территорию — да, это было очевидно. И самое странное то, что Тэхен не возражал. Он замечал каждую новую деталь, отмечал про себя это тихое вторжение, но не мешал. Иногда Тэхен останавливался посреди комнаты, оглядывал эти следы присутствия Чонгука в его личной жизни и пыталась понять, когда именно граница между ними стала такой размытой.

***

Духовным элементом Тэхена была вода — плавная, текучая, неуловимая. Она обволакивала, просачивалась в самые тёмные уголки порочной души Чонгука, не ломая, не насилуя, а мягко омывая их, помогая смывать чёрную смоль с сердца и тушить тот неугасимый внутренний пожар, что терзал его долгие годы. Их инь и янь, соединившись, воспылала гармонией и энергией, дополняющей друг друга. Вместе они становились чем‑то несокрушимым, неудержимым, такой силой, что могла снести всё вокруг или же, напротив, воздвигнуть из хаоса новый, совершенный порядок, если бы того захотели, если бы это развивали и позволили выйти наружу. Чонгук постепенно начал раскрывать в Тэхене всё новые и новые стороны его сущности. Те, о которых тот прежде и не подозревал. Он помогал ему развивать внутреннее ядро, учил чувствовать потоки энергии, скользившие сквозь мир, невидимые для обычных людей. Под его руководством Тэхен учился не просто ощущать их, но и управлять, направлять в нужном русле, словно наставник. Он научил Тэхена нескольким простым, но древним заклинаниям, которые могли ему в будущем пригодится. Приносил для изучения потрёпанные книги в кожаных переплётах с медными застёжками, от вида которых у Тэхена замирало сердце. Сам того не замечая, Чонгук очень увлекся тем, чтобы помочь Тэхену достигнуть новый уровень духовной силы. Без корыстных умыслов, без конкретной выгоды или скрытых целей, он делал это впервые и от души, ему хотелось поделиться всем и дать как можно больше. У него был большой опыт в этом, достаточно лишь вспомнить, что, по сути своей, демон полукровка. Страницы шелестели под пальцами Тэхена, покрытые выцветшими чернилами, руническими знаками, схемами энергетических потоков. В них были описаны ритуалы равновесия, способы исцеления, предостережения о границах, которые нельзя переступать. Иногда буквы вдруг начинали мерцать, отзываясь на его прикосновение, и тогда Чонгук едва заметно улыбался, он знал, что это значит, магия признаёт Тэхена и откликается в нем, они на верном пути. Тэхен погружался в эти знания жадно, но осторожно, ведь понимал, сила, которая перед ним открывается не может быть нейтральной. Она требует ответственности, ясности мысли и чистоты намерения, иначе может получится обратный эффект и навредить его и так слабому духовному ядру. Или даже разрушить его, пойди он по темному пути или переусердствуй. Чонгук тоже это понимал, он чувствовал и видел, каким опасным может быть для Тэхена неправильно подобранное заклинание. Он не давал ему тёмных формул, не показывал путей к запретным техникам. Вместо этого помогал искать баланс, исцеление, защиту. И в этом тоже была их общая гармония. Чонгук неслышно вошёл в комнату, держа в руках книгу, завёрнутую в чёрную парчовую ткань. Ткань эта мерцала в свете ламп, словно была соткана из ночных звёзд млечного пути. Тэхен поднял голову, только закончив медитацию, его ладони ещё светились мягким золотистым сиянием, он удивлённо замер. — Что это? — спросил он, чувствуя, как в груди просыпается любопытство и сладостное предвкушение. Чонгук улыбнулся ему, той редкой, искренней улыбкой, которая появлялась только тогда, когда он видел, как загораются огоньки в глазах Тэхена. Он положил свёрток на низкий столик перед парнем и медленно развернул ткань, пальцами стараясь не задеть книгу. Под ней оказалась очень старая и толстая, с переплётом из тёмного дерева, инкрустированного серебряными рунами, книга. Обложка была испещрена незнакомыми символами, которые пульсировали слабым голубоватым светом, если присмотреться. — «Грани Небесных Барьеров», — произнёс Чонгук негромко, почти благоговейно. — Древнейшие из известных техник. Написана на языке первых небожителей. Потребуется время, чтобы расшифровать некоторые страницы, но думаю, в вашей библиотеке найдется подробное описание. И если потребуется, я тебе тоже помогу. Тэхен осторожно коснулся обложки, почти с неким трепетом. Под пальцами пробежал лёгкий электрический разряд, а руны вспыхнули ярче, отзываясь на его энергию, золотистым цветом. — Ты… ты уже читал ее? — спросил он, не скрывая восхищения, поднимая взгляд на демона. Чонгук же покачал головой, пожимая плечами: — Как бы я смог. Увы, но нет. И никогда не смогу. Эта магия… она не для демонов. Она построена на чистоте энергии, на резонансе с небесными потоками. Мне даже прикоснуться к её сути было бы мучительно больно. — Где ты её нашёл? — Тэхен торопливо накрыл книгу тканью, словно пытаясь отгородить Чонгука от возможного ее воздействия на него. — На чёрном аукционе в Шанхае, — он усмехнулся. — Пришлось выложить целое состояние и выиграть торги у трёх коллекционеров. Но стоило увидеть твоё лицо сейчас, и я понимаю, оно того стоило. — Это же… — он запнулся, пытаясь осознать глубину знаний перед собой. — Здесь описаны техники, которые считались утерянными, да? — Именно, — Чонгук наблюдал за своим парнем с явным удовольствием. — И самое главное, что они способны преображають энергию. Могут превратить атаку врага в щит, боль — в силу, тьму — в свет. Я подумал, что это о тебе. — Почему? — тихо спросил небожитель, всматриваясь в лицо напротив. — Потому что это очень полезный навык для самозащиты, — Чонгук улыбнулся кончиками губ. — И нет, я не говорю, что ты не в силах себя защитить. Но овладев знаниями из этой книги, я буду спокоен. Тэхен негромко рассмеялся, а затем обнял Чонгука, прижимая к груди. — Уж кого мне точно нужно опасаться, так это ты. Чонгук лишь фыркнул на это, но в следующий миг притянул парня в ответ, обнимая и утягивая его в долгий поцелуй. И пусть Тэхён никогда не узнает, что в мире есть существа куда более коварные и опасные, чем он сам. А если и встретит, то будет готов.