Нить судьбы, сплетённая лунным светом

Изменения в Тэхёне стали настолько явными, что их невозможно было не увидеть. Они затрагивали не только его внешность, но и саму суть его энергии. Внутреннее ядро, прежде едва тлевшее, теперь пульсировало золотистым светом, словно в груди Тэхена пробудился осколок утреннего солнца. Аура вокруг него стала плотнее, ощутимее, чего прежде никогда не было. Пока ауры коллег едва теплились, его энергия била через край, воздух вокруг словно дрожал, как над раскалённым камнем, привлекая к себе лишнее внимание. Теперь почти каждый второй сотрудник бросал на него любопытные взгляды или не стеснялся перешёптываться за углом, прикрывая рот ладонью, стоит ему только пройти мимо. — Вчера столкнулся с ним в дверях лифта, его аура вся светилась. Странно, как такое может быть? У него же низкий уровень духовных сил. — Ты прав, прежде я никогда не наблюдал ничего подобного. Как думаешь, может он изучает практики искаженного пути? Или занимается черной магией. Слухи множились, сплетаясь в нелепые сплетни и истории. Одни версии казались правдоподобными. Стоило одному не безымянному демону появится в поле зрения небожителей, и сразу появлялись слухи, будто некий могущественный покровитель, никто иной как господин Чон, спонсирует местные храмы, и монахи день и ночь возносят молитвы, накапливая для Тэхена добродетель. Другие же уводили свои мысли в нелепые теории, например, в которых он заключил сделку с злыми духами горы Пукхансан, обменял часть своей души на новую силу. Находились и те, кто с осуждением указывал на его связь темного пути, шепча об этом за спиной. Они негласно обвиняли его в том, что Тэхен овладел запретным искусством и научился вытягивать энергию из чужих барьеров, подпитывался от чужих печатей, словно паразит. Кто‑то даже пустил слух, будто он похитил благодать у другого небожителя, намеренно украл её, чтобы умножить свою духовную силу. Даже среди поднебесных чиновников хватало выдумщиков и завистников. Они охотнее верили в немыслимое преступление, чем в упорность и чужой труд. Проще было сыпать проклятия, нежели признать, что в угасающем мире магии кто-то сумел возродить искорку древней энергии. Им действительно было легче подавиться собственной завистью, чем порадоваться за соратника. Сам Тэхен держался отстранённо. Он не опровергал слухов и не подтверждал их. Лишь иногда, когда особенно назойливый коллега пытался «случайно» коснуться его плеча, чтобы проверить его внутреннее ядро, Тэхен отклонялся в сторону и чуть заметно улыбался. В его глазах вспыхивали золотистые искры, а воздух вокруг тяжелел, словно предупреждая, что не стоит вести себя столь опрометчиво. Может он и вел себя почтительно с старшими или вежливо с коллегами, но не давал другим возможности разорвать себя на части, как того хотели другие. Словно диковинку рассматривать под микроскопом, изучать как подопытного кролика. Тэхён с привычной холодностью и в отстранённой манере общения выполнял свою работу, вёл проекты, брался за дополнительные задания, подписывал документы. Движения чёткие, взгляд сосредоточенный, аура скрыта от посторонних глаз, плотно свёрнута, словно шёлковый свиток, который не положено раскрывать перед посторонними. Естественно, первым, кто заметил в нем перемены, был Чимин — самый близкий человек, лучший друг, практически его семья. Он видел Тэхена насквозь и знал, когда и как тот скрывает усталость, когда сдерживает свои эмоции или чувства. Разве мог Чимин не почувствовать, как изменилась энергия друга, когда его поток столь привычен и ощущается будто родной? Они стояли почти на одном духовном уровне, не самом низком, но достаточно, чтобы ощутить вкус вознесения, и всё же далёком от звания старейшины или какого‑либо почётного чина даже в прерогативе будущего. И потому Чимин не мог не уловить, что в ауре Тэхена появилось что‑то новое, ранее незнакомое ему. В своей излюбленной напористой манере Чимин зажал друга в кабинете после очередного совещания, стоило им только остаться наедине. Окна за его спиной отливали закатным багрянцем, а на столе мерцали склянки, баночки с лекарствами, прототипы, выставленные для демонстрации. — Ну‑ка, посмотри на меня, — Чимин положил ладонь на плечо Тэхена, будто проверяя плотность этой ауры. Лишь ему одному было позволено так делать. — Что происходит? Ты сейчас светишься, как лампадка в храме. И не говори, что это из‑за нового крема для лица. Чимин не был завистлив, но его главным пороком являлось любопытство, не знавшее ни границ, ни меры. Оно вело его, как компас, и заставляло докапываться до самой сути любых загадок. Он не мог успокоится, пока не выяснит ответы на свои вопросы и подозрения. В конечном итоге они договорились встретиться после работы дома у Чимина. Это место было ближе всего и надёжнее остальных, и помимо того, что Чимин жил в роскошном пентхаусе, элитная высотка была надёжно защищена различными печатями и талисманами. Даже если бы кто‑то захотел тайно проникнуть или подслушать их, он бы попал в ловушку. Квартира Чимина поражала современным дизайном, соединяя в себе гладкие линии, минимализм и акценты из натурального дерева. Большие окна заливали пространство светом, а на глянцевых поверхностях играли блики. В интерьере чувствовалась рука стильного модника, каким непосредственно и был Пак Чимин. Каждая деталь в квартире была продумана, от дизайнерских светильников до коллекции арт‑постеров. В гостиной, на мягком диване, за чашкой свежезаваренного зелёного чая, Тэхён поделился с Чимином своим секретом. Он объяснил, что это Чонгук сыграл ключевую роль в его духовном развитии. И нет, они не проводили ритуалы или что-то подобное, это была своего рода, продуманная поддержка. Чонгук делился полезной информацией, которая открывала новые перспективы перед Тэхеном, подбрасывал ему идеи, задавал направляющие вопросы. Это было похоже на то, как опытный наставник помогает своему ученику найти собственный путь. И Тэхён осознал, насколько ценна такая помощь. — Он не просто мне помогает, — тихо сказал Тэхен, разворачивая на столе одну из книг, которую получил от своего парня. — У него весьма глубокие знания, и он ими делится со мной. Например, вот эта книга — её нигде не купишь. У меня таких несколько, некоторые настолько древние, что их письмена едва различимы. Расшифровать их — всё равно что разгадать загадку. Чимин склонился над книгой, прищурившись. Его пальцы дрогнули, когда он почувствовал исходящую от страницы энергию. Она была зудящей, словно пронизана электрическими разрядами, весьма плотной и тягучей, как дым, а главное — очень древней, словно сохранившейся с незапамятных времён. — Впервые признаю, — с улыбкой произнёс он, — от твоего Чонгука действительно есть польза. Они провели вечер за увлекательным разговором, разбирая строки древних текстов, споря о трактовках печатей и сравнивая ощущения от новых потоков ци. На столе остывала пицца, подобие ужина, о котором они забыли, увлекшись разбором заклинаний в книге. Чимин делал в блокноте пометки о том, что им обоим было непонятно и требовало детального изучения. А Тэхён был рад наконец поделиться с другом тем, что так долго носил в себе.

***

В один из этих дней Тэхена вызвал к себе Намджун — директор их Сеульского филиала, человек с тяжелым характером, их непосредственный глава и старейшина. Кабинет его располагался на верхнем этаже высотки Aether, в помещении с панорамными окнами, откуда открывался вид на город, уходящий за горизонт. Намджун не стал ходить вокруг да около. Его взгляд, острый, как лезвие меча, скользнул по ауре Тэхена, отмечая её новое сияние. Ему не нужно было касаться его плеча или проверять пульс, Намджуну было достаточно погрузиться в потоки энергии, чтобы увидеть свечение чужого ядра. Во всем здании, он был самым могущественным среди всех. — Расскажи мне, — начал он ровным голосом, — что за резкие изменения в твоём духовном ядре? Каким образом ты добился подобного результата? Есть то, о чем мне следует беспокоится? Вопросы повисли в воздухе, насыщенные любопытством и скрытым подозрением. В его кабинете пахло старыми свитками и сандаловым деревом, это был запах власти и почитаемых традиций, которые не любят перемен. Тэхен сдержал внутренний вздох, ощущая исходящее давление. Он знал, что любая его неосторожная фраза может обернуться новыми слухами, цепной реакцией подозрений или чем-то хуже. Поэтому ответил спокойно, глядя прямо в глаза начальнику. — Я добился всего сам, — произнёс он твёрдо. — Медитации, практики, изучение материалов… Я серьёзно намерен повысить свой уровень. И если мне удастся переступить этот порог, я готов приложить все силы. Намджун откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами по столешнице из тёмного дерева. Ранее Тэхен не проявлял такого рвения к обучению, его устраивала тихая, размеренная жизнь небожителя среднего звена. И потому директор окинул его скептическим взглядом, в котором читалось: «Что-то здесь не так». Но мешать не стал. Напротив, после недолгой паузы произнёс: — В таком случае советую обратиться в библиотеку старого храма на горе Буксан. Некоторые секции там открыты лишь для глав ордена, но есть и доступные материалы, которые могут оказаться тебе полезными. Там сохранились свитки времён Третьей Эпохи и возможно, ты найдёшь что‑то, что поможет тебе углубить понимание потоков ци. Скажи, что ты от моего имени, и тебе позволят там находится. Тэхен склонил голову в знак благодарности: — Благодарю вас за совет, старейшина Ким. Тот лишь махнул рукой, мол не стоит благодарности и отпустил своего сотрудника. Тэхен поспешно покинул кабинет, чувствуя, как давление стен наконец отпускает его. Но стоило ему выйти в коридор, как он ощутил на себе ещё один любопытный взгляд. Старейшина Ким Сокджин, помощник Намджуна, его правая рука, смотрел на него с откровенной насмешкой, словно говоря: «Ты всего лишь мелкая сошка. Не забывай своё место». Это удручало. В воздухе повисла горечь несправедливости, если у тебя нет много денег или ты не уродился достойным по своей природе заклинателем, то и успеха добиться почти невозможно. Система была выстроена так, чтобы поддерживать сильных и подавлять тех, кто пытается подняться выше своего уровня. И это была, Тэхен уверен, одна из основных причин, почему их старый мир рухнул.

***

Спустя несколько дней, в субботний вечер Тэхен отправился к Чимину, бережно прижимая к груди книгу, которая в последнее время стала основной в его обучении. Переплёт из тёмной кожи с выцветшими серебряными рунами холодил пальцы, а страницы, по ощущениям, едва заметно пульсировали, словно в них была запечатана древняя сила, ждущая пробуждения. Это будоражило и волновало одновременно. На этот раз Чимин встретил его в церемониальном халате светлых пастельных оттенков, украшенном серебряной вышивкой. Он заранее приготовил похожий комплект и для Тэхёна, но в более тёплых тонах, и с улыбкой предложил другу облачиться в него. Чимин говорил о соблюдении неких традиций, но в глубине души был в восторге от возможности импровизировать, для него всё происходящее было не более чем увлекательной игрой. Тем не менее готовился он к ней со всей серьёзностью: в комнате в бронзовой курильнице дымились палочки сандала, отбрасывая на стены причудливые тени, а на столе были аккуратно расставлены свечи, бумага для письма кистью и горные кристаллы. — С чего начнём? — Чимин нетерпеливо потянулся к книге, едва Тэхён вошёл в комнату, уже переодевшись. Его глаза загорелись любопытством, когда он провёл пальцами по тиснению на обложке. Ему не терпелось что‑нибудь сотворить и испытать на практике. — Выглядит… внушительно. И опасно, — отозвался Тэхён, склонившись над книгой рядом с другом. Они расположились за низким деревянным столом, расстелили на нём шёлковую ткань с вышитыми символами защиты, чтобы энергия не рассеивалась впустую. Чимин сделал несколько снимков страниц на телефон и пообещал: — Попрошу помощи у брата. У него доступ к архивам главной библиотеки ордена, может, там найдётся что‑то похожее. А пока… попробуем разобраться сами. Выбрав для изучения печать отражения силы, одну из самых базовых, но требующих точности, они погрузились в работу. Символы печати были выгравированы на пергаменте старинным почерком, с вкраплениями минералов, мерцающих в свете лампы. Часы шли. Тэхен и Чимин повторяли движения рук, запоминая последовательность жестов: сначала — круг, символизирующий целостность; затем — линия, рассекающая его пополам, как меч истины; наконец — точка в центре, сгусток энергии, который должен был пробудить печать. Воздух наполнялся напряжением. Ладони покалывало от потоков ци, мышцы ныли от напряжения, но они продолжали тренироваться, снова и снова воспроизводя узор. И вот, спустя несколько часов непосильного труда, случилось чудо, печать вспыхнула на краткий миг, всего на несколько секунд, озарив комнату мягким лазурным светом. — Получилось! — выдохнул Чимин, но не успел он закончить фразу, как в дверь громко постучали. Тэхен вздрогнул от неожиданности, и концентрация нарушилась, поток энергии оборвался, и печать погасла, оставив после себя лишь слабый след лазурной дымки, медленно тающей в воздухе. Оба переглянулись. В тишине квартиры стук прозвучал слишком резко, слишком настойчиво. — Кто это может быть? — тихо спросил Тэхен, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Чимин поднялся на ноги, бросил взгляд на пергамент, всё ещё мерцающий остаточной энергией, и направился к двери. Кто бы это ни был, он нарушил их баланс, и Чимин готов был отчитать незваного гостя, но, стоило ему распахнуть дверь, как он замер на месте. Перед ним стоял собственной персоной демон Мин Юнги: высокий, с лицом, будто высеченным из холодного камня, и взглядом, в котором всегда читалась лёгкая насмешка над миром. Он бесцеремонно отодвинул Чимина в сторону и прошёл вглубь его квартиры без приглашения. В руках у него был увесистый пакет, от которого доносился тонкий аромат специй и чего‑то сладкого. Юнги вручил пакет онемевшему от неожиданности Чимину и, бросив короткий взгляд на вышедшего Тэхёна, произнёс: — После ужина, когда будешь свободен, я заберу тебя. Он уже хотел развернуться и уйти, но Чимин преградил ему путь, скрестив руки на груди. — Еда отравлена? — с нарочитой серьёзностью спросил он. — За кого ты меня принимаешь? — приподнял бровь Юнги. — Как минимум за демона, — невозмутимо ответил Чимин. Юнги едва заметно усмехнулся. — Можешь есть. Заказ делал Чонгук из элитного ресторана. Считай, вам подарок. — Тогда останься, — настаивал Чимин. — Поужинаешь с нами, раз пришел. — Зачем? — равнодушно бросил Юнги, но уже не пытался уйти. — Разделив пищу с врагом, — подмигнул Чимин. — так я точно буду знать, что она не отравлена. Тэхен, стоявший в стороне, не смог сдержать улыбки. — Я не думаю, что кто‑то из них пытается нас отравить, Чим — заметил он, забирая пакет с едой из рук Чимина. — И не думай, — отрезал Чимин. — А я хочу посмотреть воочию, что буду есть. Безопасность прежде всего. — Его напускная подозрительность выглядела комично, но все сделали вид, что так и должно быть. — Можешь не есть, — пожал плечами Юнги. Ему было забавно наблюдать за реакцией этого несносного блондина. — Да, конечно, — Чимин закрыл дверь позади демона на замок, ставя точку в их препирательстве, не оставляя Юнги другого выбора. — Добру что ли пропадать? Юнги вздохнул, но уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку. Он медленно снял куртку, повесил её на спинку стула и сел за стол, всё так же сохраняя вид человека, который делает величайшее одолжение вселенной. — Ладно. Но только потому, что я голоден. И чтобы ты, Чимин, наконец замолчал. Чимин торжествующе хлопнул в ладоши, ничего не комментируя. За столом в гостиной, он тут же принялся распаковывать содержимое пакета: фарфоровые контейнеры с крышкой, внутри ароматные блюда в изящной подаче. Пахло имбирём, кунжутным маслом и чем‑то ещё, очень аппетитно. Тэхен придвинул стакан с соком для Юнги. Тот кивнул. — Надеюсь, мне не потребуется наряжаться в нечто подобное. — Он указал пальцем на даосский халат Тэхена. Тот, чуть смутившись, отрицательно кивнул головой. — Раз уж мы все здесь, — мягко сказал он, — может, расскажешь, зачем ты на самом деле пришёл? Юнги поднял привычно холодный, но не враждебный взгляд на Тэхена. В глазах его мелькнуло что‑то, чего Тэхен не смог сразу распознать, то ли предостережение, то ли намёк на некую тайну, которую пока рано раскрывать. — Скажем так, — медленно произнёс Юнги, — кое‑кто очень любопытный, попросил меня проверить, не поубивали ли вы здесь друг друга, балуясь своей магией. И может быть, если вам потребуется, я могу оказать помощь. Не бесплатно, конечно. Но счеты сводить буду с Чонгуком. В комнате повисла тишина. Чимин замер с палочками в руках. — Помощь? — переспросил он. — В чём именно? Неужели ты разбираешься в заклинаниях. Юнги лишь молча достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. На нём проступали едва заметные черные символы. — Это черновик перевода одной из страниц, — сказал он. — Один знакомый Чонгука работает в архиве аукционных артефактов. Он помог разобрать часть записей. Я принес лишь один лист, чтобы вы тут особо не увлекались. Тэхен и Чимин переглянулись. — Положи на столик, чтобы не испачкать в масле. Тэхен кивнул рукой в сторону стола, на котором лежала раскрытая книга. Не успел Тэхен и моргнуть, как Юнги, словно зачарованный, потянулся рукой к странице этой книги. В голове Тэхена промелькнула мысль: «Наверное, демону лучше не прикасаться к ней…», но было уже поздно. Юнги коснулся рисунка печати кончиками пальцев. И в тот же миг произошло нечто невероятное. Яркая вспышка лазурного света озарила всю комнату, на мгновение ослепив троих. Воздух наполнился треском энергии, словно, где‑то совсем рядом разорвалось небо. Затем свет погас так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь слабый запах озона и дрожащие тени на стенах. Юнги безвольно рухнул на пол, обездвиженный. — Что?! — вскрикнул Чимин от неожиданности и вскочил на ноги. Тэхен тоже подскочил и бросился к Юнги. Тот лежал с закрытыми глазами, бледный, без признаков сознания. Тэхен поднёс два пальца к сонной артерии, пытаясь нащупать пульс, но ничего не ощутил. Он поднял голову, встретившись взглядом с Чимином, и произнёс с тревогой: — Ничего не слышу. Чимин склонился над Юнги, ощупывая его шею, грудь, запястье. Он наклонился ниже, прислонив ухо к губам демона, пытаясь уловить хоть слабое дыхание. — А у него вообще должен быть пульс? — тихо спросил Чимин. — Не знаю, у Чонгука есть. — отозвался Тэхен, хмуря брови. — Хм… что произошло? Эта книга… Она что, убила его? — голос Чимина дрогнул. — Не думаю, — Тэхен провёл рукой над телом Юнги, пытаясь ощутить потоки его темной энергии. — Чонгук говорил, что ему было бы мучительно больно к ней прикоснуться. Но не смертельно. — Вот прям настолько? — Чимин указал рукой на безмолвное тело перед собой. — Я не знаю, — Тэхен сжал кулаки. — Я не специализируюсь на изучении демонической сущности. — Тогда позвони тому, кто в этом специализируется, — решительно произнёс Чимин, выпрямляясь. — И быстро. Тэхен достал телефон, но замер, глядя на экран. Сеть пропала, полное отсутствие сигнала. Он попробовал перезагрузить устройство, но безрезультатно. — Связь не работает, — глухо произнёс он, обернувшись в сторону окна. — И… что это? Чимин обернулся следом. За стеклом небо приобрело странный, багровый оттенок, а воздух словно сгустился, стал тяжелее. На стекле проступили тонкие линии символов, те же, что были в книге, они медленно расползались по поверхности, как трещины во льду. — Это печать, — прошептал Чимин. — Она активировалась. Тэхен медленно обернулся к книге. Страницы теперь светились ровным, холодным светом. — Книга отреагировала на его природу, — догадался Тэхен. — Она не убила его… но нанесла удар. Она отразила на нем вложенную нами духовную силу в печать. — Что? — сглотнул Чимин, — как жутко это работает. Получается, это мы его атаковали, сами того не желая? — Получается, что да. Проверь еще раз телефон.

***

В это время в офисе Чонгука, в зале для переговоров на верхнем этаже высотки «Персонагрупп», проходило важное собрание. Стеклянные стены открывали вид на город, где огни небоскрёбов уже зажигались, словно маяки в наступающих сумерках. За длинным полированным столом сидели высшие чины корпорации, каждый из них демон, чьи ауры переплетались в сложном узоре власти и влияния. Они обсуждали новый проект, и согласовывали стратегию его продвижения. Голоса звучали ровно, расчёты детально сверялись, прогнозы строились с учётом политических раскладов. Атмосфера была напряжённо деловой, пока в зале не раздался резкий звук мобильного телефона. Все головы повернулись к Чонгуку. Только он мог позволить себе не выключать звук телефона во время конференций имея привилегию исполняющего директора. Это было что-то вроде подобии знака того, что его время ценится выше любых формальностей. — Да, любовь моя, — незамедлительно ответил демон, не обращая внимания на любопытные взгляды, что так и сверкали вокруг. В них читалось и любопытство, и скрытое раздражение: кто осмелился потревожить директора в разгар стратегического совещания? К кому так нежно обращается их директор. Голос на том конце замешкался, словно не ожидал такой лёгкости в ответе. Затем последовал тяжёлый вздох и Тэхен сбивчиво, но чётко рассказал, что произошло: Юнги коснулся книги, яркая вспышка, он без сознания, связь пропала, активировалась печать отражения. Чонгук слушал молча, но в глазах его мелькнуло удивление, смешанное с лёгкой иронией. После недолгой паузы он негромко рассмеялся, звук этот низкий, бархатный, почти неуместный в официальной обстановке. — Не переживай, — спокойно произнёс он. — Ничего смертельного с ним не случилось. Книга просто запечатала его на время, считай для него как предупреждение. Скоро проснётся. Если через час или два не придет в себя, набери меня, я приеду лично. Он ещё перекинулся парой фраз с Тэхеном, уточнил детали, дал краткие инструкции по наблюдению за печатью и отключил звонок. Затем, словно ничего не произошло, повернулся к присутствующим и произнёс: — Прошу прощения за перерыв. Продолжим с пункта три: логистика в секторе B. Среди собравшихся сидел старый мужчина, тот самый заместитель Чонгука, который таил на него обиду. Седые волосы, аура тяжёлая, но поврежденная болезнью, взгляд все еще цепкий и холодный. Пока Чонгук не обращал на него внимания, этот мужчина быстро набрал сообщение отцу Чонгука, докладывая о каждом его шаге. Пальцы его дрожали от затаённой злобы. Текст его был кратким, но ядовитым: «Чонгук отвлекается на личные звонки во время стратегических совещаний. Его связь с небожителем уже выходит за рамки всех границ. И похоже, они играют с силами, которые не до конца контролируют. Это может поставить под угрозу всю компанию и нарушить равновесие». На самом деле, всё было приукрашено. Кан Тео умел подавать факты так, чтобы они выглядели угрозой. Он сливал любую информацию, в некоторых местах даже усиливал её драматизм, всячески ставил палки в колёса, чтобы Чонгук не задержался на посту директора надолго. И по возможности это место вернули ему в регентство. Он точил на Чонгука зуб ещё с того момента, когда его подвинули в должности, уступив место молодому, амбициозному полукровке. Уступить пост в компании было ударом ниже пояса. И он никак не мог простить этого — ни публично, ни в душе. Чонгук, будто почувствовав взгляд, на мгновение обернулся к мужчине. Их глаза встретились, холодный расчёт против затаённой ненависти. Чонгук едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла, она была холодной и убийственной. — У вас есть какие‑то замечания по стратегии, господин Кан? — спросил он вслух, так, чтобы слышали все. — Или вы предпочитаете обсуждать их в переписке с кем-то? По залу прокатилась волна сдержанных взглядов. Заместитель сжал челюсти, но промолчал, убирая телефон во внутренний карман пиджака. Собрание продолжилось, но воздух в комнате стал ещё тяжелее, назревал конфликт.

***

Юнги медленно приходил в сознание. Удар магической печати оглушил его, затуманил разум, словно кто‑то накинул на его душу тяжёлую вуаль забвения. Он ещё не до конца очнулся: в глазах плыл туман, тело казалось ватным, а звуки вокруг доносились глухо, будто из‑под толщи воды. Шум голосов Тэхена и Чимина, их встревоженные вопросы — всё это смешивалось в неясный гул, далёкий и нереальный. Он только заморгал ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, как перед ним возник светлый образ, словно вспышка из прошлой жизни, забытый сон, вырвавшийся из глубин памяти. Прекрасная, похожая на ангела, девушка. Её волосы были собраны в длинный высокий хвост и струились по плечу, ниспадая золотым шёлком. В них играли блики дневного света, будто солнечные лучи запутались в ее прядях. Губы алые, похожие на дольки персика, приоткрылись, словно она издала изумлённый вздох: «Ох…» Одежда её напоминала светло‑голубой с серыми вставками, расшитый серебристыми нитями, изображающими облака и журавлей, заклинательский халат. Ткань казалась невесомой, колыхалась, будто от невидимого ветра. Девушка приподняла руку и широкий рукав скользнул вниз, оголяя тонкое изящное запястье. Кончиками пальцев она нежно прикоснулась к щеке Юнги, словно проверяя, реален ли он. Пальцы её были прохладными, почти ледяными, но прикосновение не вызывало тревоги напротив, оно несло успокоение, умиротворение. Она провела ими по его лбу лёгким, почти невесомым движением, словно пёрышком. В этом жесте читалась забота и нескрываемая нежность. Юнги моргнул еще раз. Слабость всё ещё сковывала его тело, ему отчаянно хотелось провалиться обратно в глубокий сон, раствориться в нём без остатка. Он попытался с этим бороться до боли прикусил нижнюю губу, заставляя себя оставаться в сознании. — Кто… ты? — с трудом прошептал он. Голос его звучал хрипло, будто вовсе не принадлежал ему. Девушка мягко и печально улыбнулась. Её глаза, цвета тёмного нефрита, смотрели так, будто видели его насквозь, знали каждую его тайну, каждую рану, спрятанную в глубине души. Смотрели так, будто перед ней у него не было брони. Но вдруг девушка испуганно отдёрнула руку и прикрыла рот ладонью, глаза её расширились от тревоги и наполнились подступившими слезами. Свет позади неё начал угасать, пространство темнеть. Тени вокруг нее сгустились, размывая очертания её фигуры. Лишь мгновения спустя Юнги смог различить черты её лица. А точнее, черты миловидного юноши, которого он, к слову, уже видел ранее. Он был так похож на девушку, но не являлся ею. Черты лица стали чётче, и можно было рассмотреть тонкие брови, лёгкий изгиб губ, знакомый пытливый взгляд, в котором читалась смесь тревоги и узнавания. «Где‑то я его видел… Но где?» — пронеслось в голове Юнги, но память ускользала, как рассеивающийся дым. Не понимая, что происходит, он ещё раз закрыл глаза и в следующее мгновение щёку обожгла острая жгучая боль. Юнги резко распахнул глаза и схватился за место удара, уставившись на Чимина, который склонился над ним с поднятой рукой. — Ты зачем его бьёшь? — заволновался Тэхен, поспешно принося влажное полотенце. — А что, он опять чуть не потерял сознание, — невозмутимо отозвался Чимин, отряхивая руку, будто этот удар нанес ему больше боли. — Надо было как‑то вернуть его обратно в наш мир. — Да ударь его ещё раз, и он точно не отключится, — хмыкнул Тэхен, прикладывая прохладное полотенце к покрасневшей щеке Юнги. — Не надо, — прохрипел Юнги, выставляя руку вперёд на всякий случай, блокируя потенциальный удар. Было достаточно и первого раза, чтобы ясность вернулась в его затуманенный разум. Он поморщился, но в глазах уже промелькнула искра ясного сознания. — Серьёзно, Чимин, твои методы… — О, смотри, сработало, — Чимин довольно скрестил руки на груди, явно гордясь своей тактикой. — Видишь? Эффект налицо. Буквально. — Знаешь, я всё ещё не одобряю твои методы, — покачал головой Тэхен. — Зато они эффективные, — подмигнул Чимин. — Ты как, в порядке? Узнаёшь нас? — Тэхен склонился ближе, внимательно вглядываясь в лицо Юнги. — Лучше бы не знал вовсе, — буркнул Юнги, но в голосе уже звучал привычный поток сарказма. Он глубоко вдохнул, пытаясь упорядочить мысли и ощущения. — Голова гудит, но… я снова здесь. В этом сраном мире с вами. — На, выпей, — Тэхен подал Юнги стакан с прохладной водой. — Ты нас не на шутку напугал. Мы уже думали, книга решила оставить тебя в своём плену навечно. — Мы думали, ты тут коньки отбросил, — добавил Чимин с нарочитой серьёзностью. — На минуточку, в моей квартире это строго запрещено. — Возьму на заметку, — Юнги сделал глоток воды, чувствуя, как прохлада помогает успокоить хаотичные мысли. Он оглядел товарищей, их встревоженные, но уже улыбающиеся лица, и тихо добавил: — Скажу Чонгуку, что я больше не участвую в этом дерьме. Чимин внимательно посмотрел на Юнги, пока тот пытался подняться на ноги. Демон в моменте опирается на край стола, костяшки пальцев белеют от напряжения, и он нарочито делает вид, что с ним всё в порядке. Но очевидно, что это не так, ведь его движения замедленны, дыхание неровное, а взгляд расфокусирован, словно он здесь телом, но мыслями где‑то далеко, за гранью реальности, куда Чимин не может последовать. Юнги наконец выпрямляется, слегка покачнувшись. Он проводит рукой по лицу, будто стирая следы видения, и на мгновение их взгляды сталкиваются. В глазах Юнги плескается тревога, смешанная с чем‑то ещё, словно страх и растерянность плескается в одном флаконе. Чимин ловит этот миг и сам замирает, чувствуя, как внутри него что‑то сжимается от волнения. Оба взволнованы из‑за произошедшего, слегка напуганы, но ни один не решается нарушить эту звенящую между ними тишину. В этот момент между ними возникает немая связь, хрупкая и тонкая. Они оба ощущают, что случилось нечто важное, но боятся озвучить свои мысли вслух. Словно произнести слова будет значит придать им силу, сделать реальностью то, что пока ещё можно списать на последствия магического удара. Тишина становится почти осязаемой, напряженной и неловкой. Чимин хочет спросить: «Что ты видел?», но слова застревают в горле. Он может предположить, что Юнги не из тех, кто делится переживаниями, и особенно не расскажет ему. Они лишь мимолетные знакомые, разделены противоположной стороной. Юнги, в свою очередь, не может выдавить из себя и слова. Образ юноши из видения всё ещё стоит перед глазами, тревожный, знакомый, и пугающее близкий его сердцу. Он пытается собрать мысли в кучу, но они разбегаются, как капли ртути. Он чувствует, что если начнёт рассказывать, то выдаст больше, чем хотел бы показать. И Чимин. Почему он до боли похож на Чимина? Неужели это его тайные желания или это связано с его прошлой жизнью? Почему он ничего не помнит. — Ты… — начинает Чимин, но тут же осекается. Его голос звучит непривычно тихо, почти неуверенно. Он прочищает горло и пытается снова, уже жёстче: — Выглядишь так, будто тебе стоит обратно присесть. Юнги бросает на него короткий взгляд, как обычно холодный и отстранённый, и отворачивается к окну. От символов печати уже не осталось и следа, словно и не было ничего. — Со мной всё нормально, — хрипло отвечает он, избегая смотреть Чимину в глаза. — Просто… нужно время прийти в себя. Не каждый день меня вырубают подобным. Чимин молчит, ему и стыдно, и неловко и очень любопытно. Он понимает, это максимум откровенности, на который Юнги готов сейчас. Больше ничего не добиться, но есть ли в этом смысл? Они не друзья. Зачем лезть в душу к тому, кто тебя призирает. В комнате повисает тяжёлое молчание. Тэхен, до этого стоявший чуть в стороне и наблюдавший за происходящим, делает шаг вперёд. Он чувствует напряжение между двумя парнями. — Может, стоит дать ему передохнуть? — мягко предлагает Тэхен. — Всё равно пока мы мало что можем сделать. Юнги кивает, благодарный за эту небольшую передышку. Чимин лишь пожимает плечами, но отступает на шаг, всё ещё не сводя взгляда с демона. В его глазах читается вопрос, который так и остаётся без ответа.