Нить судьбы, сплетённая лунным светом

Пак Сонджун сидел за массивным столом из красного лакированного дерева. Рукава его белоснежной рубашки были закатаны по локоть, галстук расслаблен, а пиджак висел на спинке стула. Несколько прядей светлых волос прикрывали его лоб, укладка идеальной причёски была испорчена. Он провёл рукой, пропуская короткие пряди сквозь пальцы, приглаживая волосы назад. Сегодня был очередной день изматывающих совещаний. Чтобы не задерживаться на работе, Сонджун прихватил стопку документов, чтобы закончить дела уже дома. Последние пару часов он убил время, изучая финансовые отчёты компании, и теперь глаза его слегка саднили от напряжения. Кабинет в его доме был обставлен с изысканным вкусом, храня в себе традиции прошлого века. На стенах висели драгоценные картины старинных корейских мастеров, на полках из тёмного дуба расположились антикварные статуэтки и вазы, о их стоимости страшно было говорить. Тяжёлые шторы плотно закрывали окна, не пропуская ни единого луча света, создавая вакуум от внешнего мира, только так Сонджун мог отдохнуть от всего, словно пребывая в своем мире. Позади стола, за которым сидел небожитель, на стене висел его меч. Клинок едва заметно блеснул холодным лезвием, храня в себе каплю божественной силы. Теперь он служил, словно напоминание о тех былых временах, когда сила и честь шли рука об руку; о старом мире, память о котором еще не стерлась и хранилась в сердцах таких старейшин, как он сам. Это был излюбленный хвандо, имя которому - «Рассвет Небес». Он представлял из себя однолезвийную саблю с изящно изогнутым клинком, выкованным из многослойной стали по древним технологиям. Лезвие отливало тусклым серебром в свете лампы, а вдоль обуха шла тонкая гравировка: стилизованные облака и фениксы, взмывающие к солнцу. Его рукоять была обмотана чёрным шёлком с серебряной нитью, а гарда — простая, почти незаметная, в форме полумесяца, защищала руку, не нарушая баланса. Он не держал этот меч уже много лет, но рука до сих пор помнила его вес. Сонджун подумал о том, что подобные мечи ковались лишь в годы правления короля Седжона и он лично был удостоен честью обладать одним из таких клинков. Это была эпоха, когда искусство корейских оружейников достигло подлинного расцвета. И этот меч не имел ничего общего с парадными сувенирами, которые вешают на стену ради красоты. Это была его боевая сабля, закалённая в сражениях. Она не раз рассекала воздух над полем боя, знала вкус крови и унесла не одну жизнь, до сих пор хранила память о каждом ударе в глубине своей стали. Мужчина откинулся на спинку кресла и машинально покрутил в пальцах серебряную ручку, это был подарок его младшего брата на прошлый день рождения. Взгляд невольно скользнул к картине, что висела напротив. На полотне было запечатлено сражение: несколько воинов в доспехах, взмах мечей, знамёна, трепещущие на ветру. С одной стороны картины стоял демон, похожий на зверя, с оскаленной пастью и горящими красными глазами, а с другой, над воином склонился ангел, ослепляющий своим светом. Этак картина символизировала баланс мира, где хорошее и плохое всегда по разным сторонам, противостоят друг другу. Вечный круг жизни. Всматриваясь в эту картину, мужчина уловил чувство беспокойства, оно было липкое, настойчивое, будто паутина, опутывающая его разум. Оно преследовало его вот уже несколько дней, не давая покоя ни днём, ни ночью, то затихая на мгновение, то вновь сжимая сердце ледяными пальцами. Как нечто неизбежное, словно лавина, надвигалось на него, без права укрыться от ее удара. Мужчина резко вздохнул и провёл ладонью по лицу, будто стряхивая наваждение, ощущая шероховатость едва заметной щетины на лице. Он размышлял о том, что же это могло быть. И причина его плохого состояния крылась не в усталости из-за бесконечных отчётов, которыми он в последнее время только и занимался. Не в политике, в которую он увязал всё глубже, выходя на новый уровень власти, пытаясь усилить свое влияние и фамилию семьи. Причина была иной, где‑то в глубине своей души он уже знал ответ, но настойчиво отмахивался от нее. Безусловно, это было связано с Чимином, его младший брат и впрямь в последнее время вёл себя вызывающе, позволяя себе больше дозволенного. Его резкие слова, упрямый взгляд, нарочитая независимость, всё это его бунтарский нигилизм, который пройдет со временем, но непременно раздражал в моменте. Сонджун, как старший мудрый брат, заменивший Чимину отца, мог закрывать глаза на некоторые выходки, что на самом деле не было в черте его характера, только в виду исключения ради одного. Истинная же причина его беспокойства появилась в тот вечер, когда Сонджун впервые увидел незнакомого демона, прикрывающего своей спиной его младшего брата. Тот стоял, словно тень, отбрасываемая от света Чимина, столь яркая, неотделимая и неизбежная. В его глазах пылал негасимый огонь, от одного только этого взгляда по спине Сонджуна пробежал знакомый холодок. Чувство дежавю, которое он уловил было придавлено внезапностью и ошеломлением. И только сейчас он мог хорошенько его прочувствовать, пропустить сквозь себя. Этот демон, взгляд которого ему был знаком, напомнил Сонджуну конкретную личность, имя которого хотелось бы стереть с памяти Небес. Видение из прошлого, которое он так старательно пытался похоронить, восстало из пепла, у него были те же черты, тот же взгляд, та же убийственная аура. Сонджун расхаживал по комнате взад вперед, поникнув в свои раздумья, затем остановился и бросил взгляд на свой меч. Клинок словно завибрировал, будто бы в него влили часть силы и, на мгновение, небожителю показалось, что он увидел отблески запекшейся крови на клинке, которой там не могло быть. Он знал это, но все же, тень и его разыгравшееся воображение показали ему иное. Мужчина отрицательно качнул головой, отгоняя очевидное. — Это ведь не может быть правдой… — негромко твердит он про себя, но сомнения эти множатся, увеличивая его тревогу. В этот момент раздаётся тихий сигнал со стороны ноутбука. Новое уведомление о письме. Сонджун вздрагивает, звук возвращает его в реальность, и он переводит взгляд на светящийся экран. Отправитель скрыт, тема пуста. Он медлит долю секунды, затем щёлкает мышью. В письме лишь один файл в формате doc. Мужчина щелкает мышкой и открывает этот документ. На экране появляется краткая сводка об человеке: имя — Юнги, а ниже несколько его фотографий. Сонджун увеличивает последнее фото, долго всматривается в лицо этого Юнги. Оно кажется ему до боли знакомым. Чрезмерно знакомым — настолько, что забыть такое невозможно. И имя это. Может ли это быть совпадением? Его тело реагирует раньше разума: лицо бледнеет, руки начинают дрожать. Понимание приходит медленно, но неотвратимо. То, чего он боялся больше всего, кошмар, который, как он думал, остался в прошлом, теперь явился наяву. Волей судьбы или небес, явился по его душу с отмщением. «Неужели он?.. Не может быть…» — мысли путаются. — «Как такое возможно? Но… я же собственными руками его убил». Мужчина встаёт, машинально расстёгивает верхние пуговицы рубашки у горла, ведь ему резко стало трудно дышать. Галстук отбрасывает на стол, ткань падает бесформенной петлёй. Неторопливо подходит к напольному зеркалу, стоявшему у шкафа в глубине кабинета. Вскинув подбородок вверх, вглядывается в своё отражение. Сначала он видит просто свой силуэт — высокий, подтянутый, с прямой, почти военной осанкой. Затем взгляд выхватывает отдельные детали. Светлые волосы как у Чимина, но, с едва заметной проседью у висков. Всего пара седых волосков, но они бросаются в глаза, словно отметки его прожитых лет. Даже, казалось бы, его бессмертная жизнь, но неумолимо угасала, как и у прочих, только разнилась своей скоростью, оставляя ему впереди еще много-много лет. Чёткие, почти скульптурные черты лица мужчины выглядели привлекательно, высокий лоб, прямой нос, остро очерченная линия подбородка. Он не выглядел на свой возраст. И тем не менее, глаза его темные, обычно острые и цепкие, сейчас казались уставшими.  Сонджун невольно поднёс руку к лицу, провёл пальцами по виску, будто пытаясь стереть эти едва заметные признаки возраста. А потом картинка перед его глазами поплыла, словно он предался далеким воспоминаниям. Он прикрыл глаза и окунулся в прошлое, его воспоминания, старые и похороненные в дальнем уголке его памяти всплыли ярким светом. Открыв глаза, он увидел в отражении зеркала молодого человека. Он стоял со спины, с неизменно прямой осанкой, плечи горделиво расправлены, словно он готов встретить любой вызов. Волосы длинные, светлые, собранные в высокий хвост, подвязаны черной лентой у основания, длинная лента ниспадает вниз, слегка покачиваясь от едва заметного движения воздуха. Фигура мужчины точёная, высокая. Одет он в военную форму тёмно‑синего цвета, строгий крой одежды подчёркивает его стать, а ткань кажется почти бархатной в приглушённом свете. На спине, чуть выше лопаток, вышит серебряными нитками дракон. В руках мужчина держит хвандо, и имя этого меча — «Ярость Полуночи». Его лезвие испачкано кровью, капли стекают по стали, оставляя тёмные следы на земле. Клинок, словно поглощает свет вокруг себя, храня в себе ярость его обладателя. Этот молодой человек медленно поворачивается, будто чувствует, что по другую сторону кто-то стоит. Лицо его благородно бледное, почти фарфоровое, но изуродовано шрамом, алая линия тянется от лба, пересекая бровь по средине, вниз по щеке, след от меча. Но даже этот шрам не делает его внешность уродливой. Глаза юноши закрыты, выражение лица спокойное, почти умиротворённое. Ветер раздувает полы его накидки, шевелит выбившиеся пряди волос. Он стоит неподвижно, но в этой неподвижности чувствуется особая сила, почти пугающая, собранная и готовая вырваться в любой момент. Именно таким он запомнился Пак Сонджуну в день их последней встречи. Сонджун замирает от увиденного, дыхание перехватывает, а затем вспышка ярости накрывает его, и он бьет кулаком по зеркалу, вкладывая свою божественную силу в удар. Стекло трескается, рассыпается, и картинка исчезает с его взора. — Я убил тебя, — рычит мужчина, сжимая руку в кулак, по которому уже стекают капли крови от пореза. — Я видел, как ты пал. «Белый Дракон…Призрак в ночи» — имя всплывает в памяти, как проклятие. Он резко оборачивается, словно ожидая увидеть эту фигуру у себя за спиной. В кабинете, напротив, все так же тихо. Только лампа мерцает, отбрасывая тени, похожие на когтистые пальцы. Ему кажется, что они пытаются добраться до него. Решительно тряхнув головой, Сонджун подходит к столу, берёт телефон. Пальцы чуть дрожат, на кровь он не обращает внимание, его голос звучит твёрдо, когда он набирает номер человека, приславшего файл. — Мне нужно больше! — произносит он без предисловий. — Разузнай про этого парня всю его подноготную, которая только имеется. Пауза. На том конце провода что‑то отвечают, но Сонджун не даёт договорить, перебивает: — Плачу втрое больше. Срок — пару дней. Если найдёшь что‑то важное звони сразу и не тяни. Он кладёт трубку, резко, почти швыряет аппарат на стол. Все-таки перевязывает руку платком, который достает из грудного кармана пиджака, а затем берет из нижнего ящика бутылку виски. Откупоривает, наливает в бокал до половины. Янтарная жидкость отражает свет лампы, мерцает. Сонджун делает глоток. Горечь обжигает горло, но проясняет его мысли. Завтра у него встреча с мэром Чхве — слишком важная и весьма стратегическая. Ему нужно успокоить свой разум, привести мысли в порядок. Он не может позволить себе слабость, не сейчас, когда ставки так высоки.

***

Этим утром Чонгук снова остался ночевать у Тэхена, стоило Хосоку улететь в Китай, и, казалось бы, всё вернулось на круги своя, будто бы ничего и не было. Словно те странные дни лишь дуновение кошмарного сна, стоит закрыть глаза и забыть. Тэхен невольно ловил себя на мысли, что такое положение его в некотором роде и смущает, ведь подобного не должно быть в отношениях. Но и он же первым не поднимает эту тему, ведь пока всё идет гладко и своим чередом, нет причин все портить своими руками. Он был почти счастлив, ощущая тепло руки Чонгука на своей талии, слышать его тихое дыхание рядом, чувствовать, как его губы касаются его волос перед сном. И, будучи удовлетворённым таким положением вещей, лишний раз не желает портить атмосферу и установленное между ними хрупкое равновесие. Конечно, Тэхен понимает, что это не совсем правильно, но пока Чонгук рядом, ему больше и не требуется. Сегодня Чонгук сам предложил подвезти его на работу. Они пропустили завтрак, потому что слишком долго нежились в постели, увлечённые поцелуями, которые постепенно переросли в нечто большее. А теперь уже не было времени на приготовление завтрака. — Давай заедем в кафе по пути, возьмём что‑нибудь с собой, — предложил Тэхен, застёгивая рубашку перед зеркалом. — И непременно кофе. Мне нужно взбодриться, кто-то не давал мне спать всю ночь. Чонгук усмехнулся, как довольный кот, затем согласно кивнул: — Ничего страшного не произойдет, если мы немного опоздаем. — Нет-нет-нет, я на это снова не поведусь, — накидывая на плечи пиджак, негромко рассмеялся Тэхен, они и так вчера опоздали из-за подобных уловок Чонгука, второй раз такое не прокатит. Машина Чонгука припарковалась у здания, чуть в стороне располагалось небольшое, но популярное в интернете кафе. Сам он вышел покурить, ожидая Тэхена. Солнце ярко светило, раздражая его чувствительные глаза, поэтому он тут же надел тёмные очки. Тэхен направился внутрь кафе, чтобы сделать заказ навынос. Можно было бы перекусить и внутри, пока еще были свободные столики, но оба не хотели лишний раз светится среди людей, да и время поджимало. Чонгук затянулся в очередной раз, выдохнул дым в сторону и посмотрел вдаль, разглядывая местные здания. Он читал их вывески одна за другой, когда перед ним вдруг мелькнула тень. Чонгук поднял глаза и замер с сигаретой, зажатой между пальцами. Перед ним стоял Ли Кай собственной персоной. Он, как обычно, блистал как алмаз на солнце, аккуратно уложенные светлые волосы, лёгкий макияж, подчёркивающий естественную красоту молодого тела, пастельный костюм, струящееся по фигуре. Весь такой нежный, красивый, словно сама невинность, утончённая лёгкость, сладкий манящий фрукт, вот только глаза его лукавые не сочетались с этим образом. Они выдавали парня с головой, ведь в них читалось лисье коварство, холодный расчёт, желание добиться своего любой ценой. Чонгук напрягся. В любой момент из здания кафе мог выйти Тэхен. В таком неловком положении он уже давно не был. Кай мило улыбнулся, не обращая на перемену настроения мужчины, и продолжил в своей манере, делая вид, будто случайно встретил давнего друга. Он наклонился к Чонгуку, чтобы обнять его в приветствии, слишком манерное и слащавое движение. — Какое неожиданность! Я и не думал, что встречу вас здесь, господин Чон. — Чуть ли не пропел парень нежным голоском. — Приехали перекусить? Я тоже, какое приятное совпадение. Может быть, составите мне компанию? Кай, разговаривая, чуть ли не касался пальцами рукава Чонгука, пытаясь задержать, удержать подольше, обволакивая своим сладким ароматом духов, как ядовитый цветок, пытаясь задурманить свою жертву. Лицо Чонгука потемнело. Он уже был раздражён и нервничал, одновременно, взгляд его невольно метнулся к дверям кафе. Фигуры Тэхена не было видно ни на улице, ни за стеклом, вероятно, он всё ещё ждал заказ. И Чонгук мог только уповать на удачу, чтобы тот задержался там подольше. — Я уже уезжаю, — отрезал он. — У меня много дел. Приятного тебе завтрака. На лице парня отразилось искреннее сожаление. Почти что грубый отказ никак не сочетался с его, только что возникшими планами. «И вечно он так, — мелькнуло у него в голове. — То улыбается мне, то сбегает. Я никак не могу его раскусить. Что за игру вы ведете, господин». Несколько дней назад Чонгук самолично делал ему комплименты, шептал что‑то приятное на ухо, пока они сидели за столиком в ночном клубе, а теперь делает вид, будто они едва знакомы. И пытается поскорее от него избавиться. Эти богатые пижоны всегда так себя вели. До жути раздражают. Кай предпринял ещё несколько попыток продлить разговор, но Чонгук демонстративно сел в машину, поднял затемненное стекло на дверце и завёл двигатель, четко дав понять, что на этом все. Каю ничего не оставалось, кроме как отступить, чтобы не выставить себя в дурном свете, он и так выглядел нелепо и глупо. «Ничего, — подумал он, сжимая телефон в руке. — Я обязательно своего добьюсь. Уж и присмыкнусь, если нужно. Гордость мне никогда не мешала. До скорой встречи, господин». Он развернулся и направился в сторону кафе, чтобы устроить себе инстаграмный завтрак, как и планировал до этого. Уже на выходе Кай чуть ли не столкнулся с Тэхёном, они преградили путь друг другу у двери. Глаза его вспыхнули огоньком, вот уж утро неожиданных встреч! Сначала желанная пассия, а теперь ещё и красавчик бывший. В руках Тэхён держал бумажный пакет с едой и два стаканчика кофе. «Значит, задержать его тоже не получится», — с досадой подумала Кай, не так, чтобы он сильно хотел, но ради любопытства бы поболтал о том, о сем. — Тэхен? Здравствуй, давно не виделись. У тебя всё хорошо? — Спросил Кай, стараясь придать голосу лёгкость. Они отошли в сторону, чтобы не мешать другим людям. Прошло уже чуть больше, чем полгода с их дня расставания. Кай надеялся, что Тэхен хотя бы немного пострадает от этого, осознает, кого потерял, или хотя бы один-два раза позвонит, но от него не было вестей, а сейчас его лицо будто бы светилось. Это было почти оскорбительно, словно после их разрыва ему стало только лучше. Обидно. — Да, всё отлично, — улыбнулся Тэхен. — Работаю, живу, радуюсь жизни. А у тебя? — Тоже всё в порядке, — натянуто улыбнулся парень, слышать подобное от своего бывшего было неприятно. Особенно, это его «радуюсь жизни», с ним то он никогда так не говорил. Они перекинулись еще парой вежливых фраз, и Тэхен, махнув рукой, направился к парковке. Он и так задержался. Кай же не обратил внимания, в какую машину тот сел, он был слишком расстроен чередой неудач этого утра. Стоя у входа в кафе, он посмотрел, как силуэт Тэхена растворяется среди машин, и чувствовал, как внутри закипает смесь раздражения и досады. Желание что-то делать пропало, поэтому он просто заказал себе кофе, сел за дальний столик и углубился в свои размышления. — Ну что, поехали? — спросил Тэхен, открывая дверь машины. Чонгук же молча кивнул, стараясь не встречаться с ним взглядом, ощущая какую-то неприятную досаду из-за возникшей ситуации. Он не хотел, чтобы Тэхен заметил его перемену настроения. Чонгук думал, что бы случилось, если все они вдруг бы столкнулись вместе. Но ведь он по факту не изменял Тэхену. Ничего такого не было, поэтому успокоив мысли, он вернул легкость своему лицу, поцеловал Тэхена в губы, и принял у него из рук стаканчик кофе. Он не позволит кому-то омрачить радость этого утра своим существованием. И никому не позволит отобрать у него этот лакомый кусочек. — Ты сегодня останешься у Чимина? – Спросил Чонгук, выруливая на шоссе. Тэхен отломил кусочек сэндвича и передал парню. Чонгук же игриво и легонько прикусил его палец. Тэхен рассмеялся, отщипывая еще кусочек. — Да, он попросил помочь ему разобраться с одним делом. — Хорошо, если нужна будет помощь, звони.