В тепле и здравии

***

Они получили приглашение на закрытое мероприятие. Кажется, это была очередная идея местного совета. Событие, организованное в честь отличившихся лиц Австрийского бюро, на деле представляло собой заборище служащих — от инспекторов до майоров, многие из которых уже покинули ряды полиции.  Идея сразу показалась весьма сомнительной. Но, если Гидеон ещё мог отказать себе в "чести", то Элли, принявшая письмо из рук старой коллеги и по совместительству одной из организаторов сего действа, так поступить не могла. Грета была одной из немногих, к кому у неё всё ещё оставались уважение и дружеская приязнь. За свою жизнь Элли разрушила слишком много близких связей и ей не хотелось добавлять к этому списку ещё одну. — Ты поедешь? — Спросил Гидеон  — Наверное, — ответила она сухо, и, чуть помедлив, добавила почти безнадежно, — а ты?  — Тогда я тоже.

***

За окном только-только начало вечереть. Они собирались без особого энтузиазма, неспешно, но основательно. Гидеон отыскал подаренный почти десятилетием назад матерью костюм — самый обыкновенный, качественный костюм из натурального твида, который он, на самом деле, никогда не носил. Кажется, это был первый раз когда он его в принципе примерил. Он, на удивление, хорошо сидел, выглядел элегантно, хоть и довольно просто. Винтер повязал завалявшийся в недрах шкафа галстук и надел какие-то старые железные запонки. Трудно было сказать, что подобный вид ему был по душе. По его опыту, местом, где можно было чаще всего встретить нарядных людей было кладбище. Возможно поэтому его ассоциации с такого рода одеждой были малоприятными.   Он уложил свои, на деле не слишком то и капризные волосы и заметил, что времени до выхода оставалось не так уж и много. Так что, как только, по мнению Гидеона, им было приложено достаточно усилий, дабы реабилитировать свой внешний вид, он решил проверить Элли.  Она стояла у комода застегивая серьги. Пальцы двигались аккуратно, медленнее чем обычно, не столько от волнения, сколько от сосредоточенности. На ней было длинное темное платье, немного приталеное, с прямой, расклешенной к низу юбкой. Оно, хоть и выглядело несложно, смотрелось на ней очень красиво. Её волосы были собраны, открывая шею и плечи, однажды она призналась, что терпеть не может ощущение ткани в области шеи и ключиц, то же самое распространялось на разного рода цепочки, лямки и, порою, даже шарфы.  Гидеон наблюдал из дверного проёма. Не оценивая, просто отмечая этот момент. Он редко видел её такой, она всегда была приверженкой простой и удобной одежды. Для неё это было настолько же естественно, как пить кофе без молока и сахара, не потому, что так правильно, а потому, что так быстрее, проще, и, конкретно для неё, вкуснее.  — Ты готова? — Спросил Винтер. — Почти, — ответила она и чуть наклонила голову, проверяя, на месте ли серьга.   Вдруг в Глазах Гидеона что-то мелькнуло. Он слегка нахмурился брови, обдумывая неожиданно пришедшую ему в голову мысль. Спустя минуту, в его взгляде появилось что-то, на подобии проблеска меланхолии, спустя еще пол минуты он подошел ближе. Сначала просто встал за чужой спиной, так, что она могла почувствовать его присутствие не оборачиваясь. Потом обнял легко, без акцента, сомкнув руки у неё на талии. — Не двигайся, — сказал он тихо. — Я и не собиралась, — отозвалась она. Всё её внимание по-прежнему было сосредоточено на серьге, лишь малую его часть она отвела ему. И он наклонился чуть ближе, так, чтобы видеть её не в зеркале, а напрямую. Его взгляд задержался на линии плеч, на бледной шее с точечным узором родинок, на её заостренных ключицах и выбивающихся из-за уха прядях волос. — Ты знаешь, — сказал он после недолгой паузы, — ты очень красивая. На секунду она замерла. Её тело было по-прежнему расслабленным, но по взгляду было понятно, что она сбита с толку. — Ты сейчас серьёзно? — спросила она, немного рассеяно. — Да.  Дело было в том, что, на самом деле, она никогда не рассматривала себя с такой, казалось бы, очевидной точки зрения. Когда мама ушла из дома, Элли осталась на попечении отца. Гер Стокер никогда не требовал от дочери быть красивой. Единственное, о чем он её просил — быть сильной.  И она была. И этот принцип в дальнейшем сопровождал её всю жизнь, в независимости от обстоятельств. На остальное времени попросту не было.  — Все в порядке? — Уточнил Гидеон, когда молчание между ними затянулось чуть дольше положенного. — Да, я просто… я никогда об этом не думала. Не уверена, что я понимаю, что это значит, чувствовать себя красивой. Винтер усмехнулся, немного печально. — Знаешь, Элли, ты смотришь на всё вокруг так внимательно: можешь часами перечитывать показания, рассматривать улики и фотографии с мест преступления… — Это моя работа, — ответила она спокойно. — Но ты больше не на службе. Хватит смотреть на других, — сказал Гедеон и, добавил чуть тише, —  посмотри на себя. Она подняла глаза к зеркалу, слишком медленно, словно боясь, что не найдет там своего отражения. Но оно было. Привычное, земное, ничем не примечательное, оно не вызвало у неё никаких эмоций.  Она сотни раз просила сведетелей составить описание чужой внешности. И только сейчас её посетила мысль, что если бы её попросили описать себя, она бы не смогла сделать и половины того, чего требовала от других. — Я не умею это делать, — сказала она тихо. — Ничего, я могу научить, — ответил Винтер мягко коснувшись её шеи губами.  Она улыбнулась, слабо, но искренне.  Вдруг она развернулась к нему лицом, кидая на Гидеона оценивающий, почти серьезный взгляд, в котором, впрочем, через секунду мелькнуло нечто, до ужаса возмутительное. — Что? — спросил он шумно выдыхая, уже предвещая, что его ожидает. — Галстук ужасен. — Сказала Элли, коротко и честно. — Другого не было, — ответил он с театральной грустью. И она прыснула.  Они постояли так какое-то время, в полуобястие, пока стрелки часов не перевалили за половину. —Идем, нам пора, — сказала Элли. И Гидеон, заметив, что её настроение снова падает, решил напомнить довольно очевидную, но, кажется, не взятую ранее ею в учёт вещь. — Нам не обязательно быть там весь вечер. Полагаю, 45 минут будет вполне достаточно, чтобы Грета оценила твое присутствие. — А потом что? — спросила она вдруг. — А потом мы пойдем в другое место. Элли подняла брови. — Отведешь меня в ресторан? — Спросила она забавы ради.     — Да, Элли, отведу — ответил он тут же, — так и поступают с красивыми. Она рассмеялась. А в ресторан они все таки пошли.