Горящие корни 🪾

Тишина между ними стала невыносимой. Прошла неделя...семь дней, в течение которых Йылдыз избегала Серхата, словно от этого зависела ее жизнь. И, возможно, в каком-то смысле так оно и было. Потому что, глядя на него, было больно. Находиться рядом с ним было больно. Больше всего её ранило осознание того, что он собирается её прогнать. Она в совершенстве овладела искусством исчезновения. Просыпалась до рассвета, чтобы успеть в университет до его прихода. Возвращалась поздно, пробираясь в свою комнату, словно призрак. Ела на кухне после того, как все остальные поели. Занималась учебой в укромных уголках особняка, где, как она знала, он не будет смотреть. Это было изнурительно. Но это было необходимо. Потому что если бы она остановилась, если бы позволила себе находиться с ним в одной комнате, позволила бы себе встретиться с ним взглядом, позволила бы себе вспомнить, какие чувства вызывало его прикосновение, она бы сломалась. И она не могла позволить себе сломаться. Не тогда, когда ей нужно было быть сильной перед тем, что должно было произойти. Ситуацию усугубило то, что Султан принял уязвимость Йылдыз за разрешение. Разрешение унижать. Разрешение ранить. Разрешение говорить так, будто Йылдыз — это что-то одноразовое. Вечером, проснувшись после беспокойного сна, Йылдыз выскользнула на балкон, отчаянно нуждаясь в воздухе и чем-нибудь прохладном, чтобы успокоить боль в груди. Ночь была тихой, свет во дворе приглушен. Она не понимала, что не одна. Из гостиной внизу доносились голоса. Персонал. Семья. И резкий, размеренный голос Султана, который она хотела услышать. «Ты полностью разрушила репутацию этой семьи», — холодно произнесла Султан, устремив взгляд прямо перед собой, словно Йылдыз и не был человеком. «Сбежала к Дальяну, бесстыдно ввязалась в скандал, когда тебя никто об этом не просил. Ты опозорила наше имя». Йылдыза напряглась. «Я не позволю тебе и дальше разрушать эту семью, — продолжил Султан. — Не после всего, чего добился мой сын». Наступила тишина. Тишина, которая предполагает подчинение. Йылдыз выступила вперед. «Султан Ханым, — сказала она ровным голосом, несмотря на ком в горле, — то, за что вы сейчас меня позорите, — это именно то, что спасло вашего сына от тюрьмы». Все головы повернулись. Она подняла подбородок, не желая сжиматься. «И хотя все в этом доме, включая вас... делают вид, что это не так», — продолжила она, каждое слово звучало с тихой точностью, — «я его жена». В комнате воцарилась тишина. Султан медленно повернулась, в ее глазах читалось презрение. «Жена?» — усмехнулась она. «Настоящая жена не приносит позора к порогу своего мужа. Настоящая жена не вторгается в его жизнь силой скандалов и жертв». Йылдыз почувствовала это, и тогда это было уколовшее, глубокое и целенаправленное. «Я сделала то, на что никто из вас не осмелился», — ответила Йылдыз, ее голос стал резче, и она лишь слегка дрожала. «Я заплатила за то, чтобы ваш сын мог выйти на свободу». Султан злобно и жестоко улыбнулся: «И ты думаешь, это дает тебе право здесь находиться? Ты путаешь отчаяние с преданностью». Эти слова били сильнее, чем пощёчина. «Ты можешь носить этот титул, — добавила Султан, подойдя ближе и понизив голос настолько, чтобы это причинить еще больше боли, — но не принимай его за принадлежность к чему-либо. Ты никогда не станешь тем, чего он заслуживает». Йылдыз сглотнула, в груди у нее горело. И всё же она не поклонилась. Она не извинилась. Она не отвела взгляд. Потому что стоять там, раненая, но стоящая прямо, была единственным достоинством, которое султан не мог у нее отнять.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Это произошло поздно ночью в кабинете Серхата. Мелек попросила поговорить с ним, и тот согласился, хотя и опасался того, что должно произойти. Он стоял у окна, спиной к ней. «Я хочу развода». Слова падали, как камни. Мелек замерла. "Что?" Он повернулся к ней лицом. «Я хочу развода. Я подумал об этом, и считаю, что это правильное решение. Для нас обоих». "Это из-за моих родителей?" «Нет». Он сел на край стола. «Я хочу, чтобы ты была счастлива, Мелек, я сделал тебя несчастным с тех пор, как мы приехали в Урфу. Потому что ты плачешь каждую ночь. Потому что брак не должен быть таким». «Но я люблю тебя…» «Я знаю», — его голос смягчился. — «И я тоже тебя люблю. Но иногда одной любви недостаточно. Иногда это не та любовь, которая нужна». Мелек сжала кулаки. "Неужели это из-за Йылдыз?" Да. Его челюсть напряглась, что стало характерным признаком. Глаза потемнели. «Это не имеет никакого отношения к Йылдызу», — сказал он. Ложь оказалась горькой на вкус. «Ты и раньше доводил меня до слез, — сказала Мелек, и слезы текли по ее лицу ручьем. — Много раз. Но это… это первый раз, когда ты по-настоящему причинил мне боль». Она встала и подошла к двери. В тот момент, когда дверь закрылась, Серхат потерял контроль над собой. Он схватил стакан со стола и швырнул его через всю комнату. КРУШЕНИЕ. Затем вышла книга. Глухой удар. Бумаги разбросаны, словно снег. Он одним резким движением сбросил со стола все вещи, и они с грохотом упали на пол. Он уперся руками в пустой стол, тяжело дыша и чувствуя, что разваливается на части. Что я делаю? Что, чёрт возьми, я делаю?

~~~~~~~~~~~~

Звонок раздался глубокой ночью. Серхат все еще не спал, сидя в своем кабинете в приглушенном свете, разложив перед собой на столе бумаги, словно язык, которого он больше не понимал. Он не прочитал ни слова за последний час. Его мысли невольно блуждали, неустанно возвращаясь к женщине из дома, расположенного в трех дверях от него. К тому, как выглядела Йылдыз раньше. К молчанию, которое она носила, словно рану. У него зазвонил телефон. Этот звук прорезал тишину. Неизвестное число. Он ответил, не задумываясь: «Здравствуйте». «Г-н Серхат? Это офицер Демир из полицейского управления Шанлыурфы». Что-то в тоне офицера заставило его поникнуть. «Я звоню по поводу родителей Мелек Ханым». Комната словно уменьшилась в размерах. Серхат медленно поднялся, его стул тихонько заскреб по полу. "Да?" — спросил он, уже настроившись на победу. «Произошла авария», — продолжил офицер профессиональным, размеренным, отточенным голосом. «Их машина съехала с обрыва возле дороги на Каракёпрю. Они скончались на месте происшествия». На мгновение Серхат задохнулся. С обрыва. Слова эхом отдавались, пустые и бесконечные, словно тело, падающее без всякой возможности его остановить. Смерть при ударе. Его рука сжала телефон так крепко, что пластик заскрипел под хваткой. Стены офиса казались слишком тесными, воздух — слишком густым. В голове промелькнули образы, которых он не хотел видеть: искорёженный металл, темнота, визг тормозов, поглощенный открытым воздухом. «Мне нужно уведомить ближайших родственников», — мягко сказал офицер. «Мелек Ханым с вами? Или нам следует…» — Я ей скажу, — перебил Серхат хриплым голосом, едва слышным собственным. — Я ей сам скажу. Пауза. Уважительное. Понимающее отношение. «Хорошо», — ответил офицер. «Соболезную вашей утрате, Серхат Бей». Разговор завершился. Серхат медленно опустил телефон, уставившись на черный экран, словно он мог что-то изменить, словно это еще можно было отменить. Родители Мелек. Люди, которые встретили его в своем доме с осторожными улыбками и тихой надеждой. Которые смотрели на него не как на Серхата Агу, а как на человека, достойного их дочери. Те самые люди, чья мать когда-то стояла перед ним, дрожащими руками, умоляя его отпустить Мелек, прежде чем его мир поглотит ее целиком. «Ты приносишь с собой опасность», — сказала она. « Моя дочь за это поплатится». А теперь… Они исчезли. У него болезненно сжалось сердце. Он провел рукой по лицу, тяжело сглотнул, пытаясь взять себя в руки, но чувство вины давило со всех сторон. Смерть преследовала его. Она всегда преследовала. Она кружила вокруг его жизни, словно проклятие, касаясь каждого, кто стоял слишком близко. И теперь ему предстояло войти в комнату Мелек и разрушить её мир одним предложением. Он повернулся к двери, а затем остановился. Впервые за эту ночь его охватил страх не за себя, а за то, что это сделает с ней. Страх перед тем, что он услышит, когда эти слова слетят с его губ. Страх перед взглядом ее глаз, когда она поймет, что осталась одна. Да поможет ему Бог. Он дрожащими руками поправил куртку, заставляя себя дышать, чтобы стать тем человеком, каким его все ожидали видеть – сильным, уравновешенным. Потому что его чувства не имели значения. Не сейчас. Он должен был ей это рассказать. И сделать это было невозможно, не сломав то, что уже никогда нельзя будет собрать обратно. Он нашёл Мелек в гостевой комнате, где она проживала с тех пор, как они решили спать в разных комнатах. Она спала, мирно, не подозревая, что её мир вот-вот рухнет. «Мелек», — тихо сказал он, касаясь её плеча. — «Проснись. Мне нужно с тобой поговорить». Она пошевелилась, медленно открывая глаза. "Серхат? Что случилось?" «Сядь», — мягко сказал он. «Пожалуйста». Видимо, тон его голоса ее насторожил, потому что ее лицо тут же побледнело. "Что случилось?" «Произошла авария», — тихо сказал он. «Твои родители…» Он не успел договорить, как она начала кричать. Йылдыз проснулась задолго до того, как дом зашевелился. В ту ночь сон к ней не приходил; он больше никогда не приходил. Стены казались слишком тонкими, воздух слишком тяжелым, словно дом затаил дыхание. Затем зазвонил телефон. Резко. Внезапно. Глаза Йылдыз резко распахнулись. Она медленно поднялась, напрягая все нервы. В коридоре она услышала шаги, сначала размеренные, а затем торопливые. Дверь открылась. Голоса были слишком тихими, чтобы она могла их понять. А потом- Крик. Этот звук, дикий и звериный, пронзил тишину, и грудь Йылдыз болезненно сжалась. Прежде чем она успела издать хоть какой-то звук, она прикрыла рот рукой. Она знала этот звук. Знала, какая боль заставляет человека так кричать. Она, не задумываясь, двинулась вперед, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы все увидеть. Серхат стоял в коридоре, обнимая Мелек так крепко, словно она вот-вот разобьется. Тело Мелек было прижато к его, она сильно дрожала, ее крики прерывались рыданиями. «Их больше нет», — повторял Мелек, слова вырывались снова и снова, словно повторение могло сделать их менее реальными. «Их обоих больше нет...» Серхат крепче обнял её. Его лоб прижался к её волосам, голос его был тихим и спокойным, несмотря на скорбь в глазах. «Я знаю», — пробормотал он. «Мне очень жаль». Йылдыз не двинулась с места. Не дышала. Она наблюдала из узкой щели двери, впиваясь пальцами в дерево, когда что-то глубоко внутри нее треснуло – не ревность, не гнев, а тяжелая, мучительная печаль, которая давила на ребра, так что стоять было больно. Смерть вошла в дом. И оно выбрало себе место. Она увидела горе Мелек, без прикрас и фильтров. Увидела, как ее тело сжалось, как Серхат стал единственным, что удерживало ее на ногах. Дело было не в нем, поняла тогда Йылдыз. Дело было не в том, кто где стоит или кто кому принадлежит. Речь шла о потере. А потери имели свойство поглощать всех, кто попадался им на пути. Глаза у неё горели, но она не плакала. Не там. Не там, где кто-либо мог это увидеть. Она тихонько закрыла дверь, щелчок был едва слышен, и на мгновение прислонилась лбом к дереву, пытаясь успокоиться. Затем она вернулась к кровати и села, сложив руки на коленях, как ребенок, которому говорят вести себя хорошо. Дом наполнился звуками скорби. Рыдания Мелек разносились по стенам, надломленные, неумолимые, непрекращающиеся. Каждый рыдание обрушивался на грудь Йылдыз, словно удар, пробуждая в ней собственную скорбь, которую она не могла назвать. Не по людям, которых она потеряла, а по тяжести всего, что она несла в одиночестве. По тому, как тихо боль продолжала находить ее, даже когда она ей не принадлежала. Она медленно откинулась назад, уставившись в потолок, ее глаза блестели в темноте. Слезы бесшумно стекали по ее волосам, а затем на подушку, оставаясь незамеченными никем, кроме нее самой. Она не издала ни звука. Потому что у некоторых скорбей не было свидетелей. А некоторые виды боли с раннего возраста научились терпеть молча.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Похороны состоялись под небом цвета пепла. Низкие, тяжелые тучи давили на Урфу, словно даже небеса скорбели. Кладбище было переполнено, слишком переполнено. Семья, старые друзья, дальние родственники, деловые партнеры, люди, которые десятилетиями делили трапезы, услуги, воспоминания с родителями Мелека. Их жизни коснулись многих. Их отсутствие громко отзывалось эхом. Йылдыз стояла в самом конце ряда. Не потому, что кто-то ей это приказал, а потому что инстинкт подсказал ей, где ей место, когда боль не должна проявляться. Она оставалась полускрытой за рядом скорбящих, низко натянув черный шарф, крепко сжав руки перед собой, словно для того, чтобы удержать себя в руках, требовались физические усилия. Сначала она не плакала. Она наблюдала. Серхат стоял рядом с Мелек у могилы, так близко, что их тела почти сливались в одно целое. Его рука ни на секунду не отрывалась от ее спины, неподвижно, защитно, как бы успокаивая. Каждый раз, когда Мелек покачивалась под тяжестью горя, он поддерживал ее. Когда она окончательно сломалась, он наклонился к ней, пробормотал что-то, что могла услышать только она, и она вцепилась в него, словно он был последним незыблемым предметом на свете. Йылдыз почувствовала, как что-то провалилось у нее в груди. Потому что она понимала, что значит быть одному в боли, и что значит иметь рядом кого-то, кто не сломает тебя. Она наблюдала, как Серхат склонил голову во время молитвы. Наблюдала, как напряглись его челюсти. Наблюдала за его тихим, но стойким сопротивлением. Наблюдала, как он вел себя именно так, каким должен быть муж в такие моменты. Присутствует. Устойчив. Неподвижен. И с каждой секундой ей казалось, что что-то внутри неё тоже опускается в землю. Она с силой вжала пальцы в ладонь, так сильно, что стало больно, пытаясь успокоиться. Горло горело. Глаза щипало. Она отказывалась давать волю слезам – ни здесь, ни сейчас, ни там, где горе уже наполняло воздух. Это был не её момент. Это не было её поражением. И всё же… У нее болело сердце, словно оно действительно болело. Когда молитва подошла к концу, Йылдыз сделала шаг назад. Затем еще один. Медленно, тихо, стараясь, чтобы никто не заметил ее ухода. Она не стала ждать последних слов. Не осталась, чтобы смотреть, как земля покрывает гробы. Она не смогла. Некоторые вещи было слишком больно видеть дважды. Она ушла до окончания церемонии, шагая размеренно, с прямой спиной, сквозь спрятав свою скорбь, чтобы никто не мог ее увидеть. И, покидая кладбище, она была уверена в одном: Она оплакивала не только умерших. Она оплакивала будущее, в котором ей никогда не позволят оказаться.

~~~~~~~~~~~

Несколько дней спустя Мелек сидела в своей детской комнате в доме родителей и смотрела на тест на беременность. Две розовые полоски. Совершенно ясно. Беременная. У нее дрожали руки, когда она позвонила Севде, который приехал в течение часа. «Что случилось?» — спросила Севде, разглядывая заплаканное лицо Мелека. Мелек молча подняла тест. Глаза Севде расширились. "О боже. Мелек..." «Я не знаю, что делать», — всхлипывала Мелек. «Мои родители только что умерли. Серхат потребовал развода. А теперь я беременна от него». «Подожди, он что, попросил развод?» «Перед смертью моих родителей, — Мелек закрыла лицо руками, — он говорил, что делает меня несчастной. Что наш брак распался. Что так лучше». «Ты должна рассказать ему о ребёнке…» «Не могу!» — голос Мелека повысился. «Пока нет. Не сейчас, пока всё так… Мне нужно время подумать». Севде обняла её. «Хорошо. Хорошо. Но ты не можешь хранить этот секрет вечно». «Знаю», — прошептал Мелек, прижавшись к её плечу. «Знаю».

~~~~~~~~~~~~~~

Мелек загнала Йылдыза в угол в коридоре. «Это твоя вина, — прошипел Мелек. — Во всем. Мои родители погибли из-за стресса, который причинили ты и твоя проклятая семья!» «Должно быть, произошло какое-то недоразумение, Мелек I…» «Ваша семья — яд! Все вы!» "МЕЛЕК." Голос Серхата прорезал истерику. Он стоял в конце коридора, с мрачным выражением лица. «Довольно», — тихо сказал он. Опасно. «Она убила их…» «Они погибли в автомобильной аварии. Не Йылдыз. И ты не будешь винить ее за то, над чем она не имела никакого контроля». Мелек посмотрела на него, почувствовала себя преданным, а затем убежала. Серхат посмотрел на Йылдыз, и впервые за несколько дней их взгляды встретились. Она выглядела измученной. Опустошенной. «Ты в порядке?» — тихо спросил он. «Хорошо», — прошептала она. Затем она повернулась и ушла.

~~~~~~~~~~~~~~

На следующее утро Нургюль пришла её искать. Она не стучала. Она никогда этого не делала. Она прислонилась к дверному косяку, словно ей принадлежала вся комната, скрестив руки, а на ее губах уже играла самодовольная улыбка — такая, которая предвещала беду еще до того, как было произнесено хоть слово. «Я слышала, что Серхат попросил Мелека о разводе», — небрежно заметила она, словно комментируя погоду. Йылдыз не подняла глаза. Она продолжала медленно и размеренно складывать шарф в руках. «Это между ними». Нургюль усмехнулась. «Не льсти себе». Она сделала несколько шагов внутрь, голос ее стал резче. «То, что он разводится с Мелек, не означает, что ты вдруг станешь хозяйкой этого дома». Йылдыз хранил молчание. Это только подстегнуло ее. «На самом деле, — добавила Нургюль, притворно склонив голову, — я также слышала, как он говорил Акифу, что планирует развестись и с тобой ». Йылдыз замерла. Ее руки замерли. С лица сошла краска. "Что?" — это слово едва сорвалось с её губ. «Он разводится с вами обоими, — сказала Нургюль, наслаждаясь каждым слогом. «Нет». Йылдыз покачала головой, резко и инстинктивно отрицая это. «Он бы не стал. Он обещал…» Нургюль коротко и злобно рассмеялась. «Мужчины обещают всякое. Но это не значит, что они намерены это сдержать». «Он обещал, что я смогу учиться», — парировала Йылдыз, невольно повышая голос. «Он сказал, что я могу остаться здесь и закончить образование…» — И ты ему поверила? — перебила Нургюль, закатив глаза. — Как мило. Правда. Она посмотрела на Йылдыз не столько жалостью, сколько удовольствием, замаскированным под беспокойство. «Тебе пора начинать собирать вещи», — легкомысленно добавила она. — «Дом отца ждет». Затем она повернулась и вышла, оставив дверь распахнутой за собой. Йылдыз не двинулась с места. Сначала нет. Слова эхом отдавались в ее голове, сталкиваясь друг с другом, пока в груди не сжалось так сильно, что ей стало невозможно дышать. Разводится. Ее руки задрожали. Она прижала их к бедрам, пытаясь успокоиться, но паника все равно подступала к горлу. Если он разведется со мной, я потеряю всё. Комната внезапно показалась слишком маленькой, слишком душной. Стены давили, отягощенные жизнями и решениями, которые никогда по-настоящему не принадлежали ей. Что-то внутри неё сломалось — не громко, не драматично, но четко. Она встала. Достаточно. Она схватила шаль, ее движения были резкими и целеустремленными, и она вышла из комнаты, не оглядываясь. Вниз по коридору, мимо шепота, мимо того места, где от нее всегда ожидали, что она сжается. На этот раз она не стала плакать. Она ушла, потому что ей надоело, что ее перебивают, угрожают и низводят до уровня расходного материала. И впервые гнев горел ярче страха. Дрожащими руками Йылдыз позвонила Ниду. "Йылдыз! Как дела в университете?" «Хорошо», — выдавил из себя Йылдыз. «Действительно хорошо». Они несколько минут поговорили о занятиях, затем Йылдыз перевела дух. «Я слышала, что Серхат просил Мелек о разводе». "Наконец-то! Это чудесно! Теперь ты будешь его единственной женой!" «Это ничего не значит», — тихо сказала Йылдыз. «Даже несмотря на то, что он просил о разводе, он всегда с ней. Утешает её. Она нуждается в нём». «Но у вас двоих уже есть что-то особенное, Йылдыз, и это никуда не денется, сколько бы раз вы это ни отрицали». «Он любит её, Нида. Он всегда любил её». «Не говори так. Он увидит тебя. Он поймет, что ты — его истинное предназначение». «Иншаллах», — прошептала Йылдыз, но не поверила своим ушам. После того как они повесили трубку, Йылдыз посмотрела на время. Пора готовиться к занятиям.

~~~~~~~~~~~~~~~~

На следующее утро Йылдыз тщательно оделась: на ней была темно-синяя юбка, белая блузка, волосы собраны в аккуратный конский хвост. Она собрала книги и открыла дверь. И тут же услышала голос Серхата снизу, разговаривающего с Юсуфом. Первым её инстинктом было отступить. Но у неё занятие. Просто пройди мимо него. Не смотри. Не вступай в контакт. Она начала спускаться по лестнице, не отрывая взгляда от пола. Внизу Юсуф увидел её и улыбнулся. «Йылдыз Ханым, когда будешь готова…» «Я отвезу её сегодня», — прервал голос Серхата. Шаги Йылдыза замедлились. «Нет…» — это слово вырвалось слишком быстро. «Не нужно. Я могу идти…» «Йылдыз». Просто её имя. Но от того, как он это сказал, у нее перехватило дыхание. Она по-прежнему не смотрела на него. «Посмотри на меня», — тихо сказал он. Она этого не сделала. Не смогла. Тишина затянулась. Затем он двинулся к ней, преодолев расстояние в два шага. Он потянулся к ее сумке, она попыталась отдернуть ее, но его рука обхватила ремешок и осторожно сняла сумку с ее плеча. «Мне нужно с тобой кое о чём поговорить», — сказал он. «Садись в машину. Пожалуйста». Слово «пожалуйста» что-то в ней сломало. Она кивнула и направилась к двери. Снаружи он открыл ей пассажирскую дверь. Она лишь на секунду взглянула на него. А боль в его глазах чуть не сломила её. Она быстро отвела взгляд и села в машину. Он сел за руль, бросил ее сумку на заднее сиденье и поехал. Тишина была удушающей. Йылдыз сжала руки на коленях и уставилась в окно. Спустя несколько минут она почувствовала на себе его взгляд. Она инстинктивно повернулась… И обнаружила, что он смотрит на нее. Их взгляды встретились. Она почувствовала, как покраснели ее щеки, и, внезапно смутившись, быстро отвела взгляд. Скажи что-нибудь. Что угодно. «Я… я действительно люблю свои занятия», — выпалила она, слова сбивались в одно целое. «Мои преподаватели такие добрые. Они очень отзывчивые и терпеливые, и я так многому учусь. Я никогда не думала, что мне действительно понравится математика, но профессор Айдин делает её такой интересной, и…» Она говорила бессвязно. Она понимала, что говорит бессвязно. Но она не могла остановиться. «И я тут подумала, может, мне стоит стать учителем? Подойдёт ли мне эта специальность? Думаю, у меня бы хорошо получилось. В преподавании, я имею в виду. Помогать другим ученикам так же, как мои преподаватели помогают мне. Как ты думаешь…» «Йылдыз». Она остановилась на полуслове. «Мне нужно кое-что важное тебе сказать», — тихо произнес он. У неё сердце замерло. Вот и всё. Он подаст на развод. Он выгонит меня. «Тебе не нужно ничего мне рассказывать…» — начала она, голос ее дрожал от паники. «Почему ты целую неделю не смотрела мне в глаза?» Этот вопрос застал её врасплох. «Я… что?» «Ты избегаешь меня, — продолжил он напряженным голосом. — Ты не смотришь на меня. Ты выходишь из комнат, когда я в них вхожу. Ты даже не можешь сесть со мной в машину, не уставившись в окно, как будто я…» Ему нужно было остановиться. Нужно было перевести дух. — Ты что-то знаешь? — спросил он. — О родителях Мелека? Об аварии? «Нет!» — отчаянно затрясла она головой. — «Я ничего об этом не знаю. Клянусь». "Тогда почему?" — его голос понизился, став почти умоляющим. — "Почему ты так отдалилась?" Он подъехал к университету и поставил машину на стояночный тормоз. Затем он протянул руку и осторожно взял ее запястье, поврежденное, аккуратно повернув его. "Зажило? Всё ещё болит?" Она резко отдернула руку, словно он ее обжег. «Всё... всё в порядке», — быстро сказала она. И то, как она резко отстранилась, так отчаянно пытаясь избежать его прикосновений, причинило ему боль. Это его очень задело. Его челюсть сжалась. Глаза потемнели от чего-то, похожего на боль. «Перестань задавать мне вопросы», — сказала она дрожащим голосом, неуклюже возясь с ремнем безопасности. «Я ничего не знаю. У меня экзамен, мне нужно…» "Йылдыз-" «Мне действительно нужно идти…» Но он поерзал на стуле, наклонился к ней, сокращая расстояние до такой степени, что она почувствовала его дыхание. «От чего ты убегаешь?» — тихо спросил он. «Ничего. Я ни от чего не убегаю. Просто... я не хочу об этом говорить…» "О чём говорить?" «Обо всём на свете! Я не хочу с тобой разговаривать…» От этого он вздрогнул. Она вздрогнула, словно ударила его. «Ты не хочешь со мной разговаривать», — медленно повторил он. «Я не хотела… я просто…» Она неуклюже теребила дверную ручку. «Мне нужно идти». Она открыла дверь и практически выскочила из машины.

~~~~~~~~~~~~~~~~

Серхат сидел, тяжело дыша, и наблюдал, как она быстро направляется к входу в университет. Он уже собирался уехать, когда увидел нечто, от чего у него кровь застыла в жилах. Судя по внешности, у входа стоял мужчина, профессор, и наблюдал за Йылдыз. Не просто смотрел. Пристальный взгляд. И когда Йылдыз поднялась по лестнице, мужчина последовал за ней. Йылдыз была на полпути к вершине лестницы, когда услышала шаги за спиной. "Йылдыз?" Она обернулась и увидела приближающегося профессора Метина. «Метин», — сказала она, выдавив из себя вежливую улыбку. — «Доброе утро». «Можем ли мы поговорить минутку?» «У меня действительно отличный вкус…» «Это займет всего минуту. Пожалуйста.» Она вздохнула. "Что случилось?" «Я заметил, что в последнее время ты выглядишь... расстроенной. Грустной. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке». «Со мной все в порядке», — автоматически ответила она. «Ты уверена? Потому что если я могу чем-то помочь…» — Профессор Метин, — перебила она, голос ее стал тверже. — Я ценю вашу заботу, но у меня сейчас слишком много проблем. Пожалуйста, просто оставьте меня в покое. Она повернулась и продолжила подниматься по лестнице, оставив его стоять там. Серхат последовал за ними внутрь, оставаясь вне поля зрения. Он наблюдал за всем происходящим. И теперь он обдуманно приближался к Метину. «Профессор Метин», — любезно произнес он. Метин повернулся, его глаза слегка расширились. "Чем могу помочь?" «Надеюсь, что так». Серхат улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. «Я родственник Йылдыза». «О! Её двоюродный брат ». Метин немного расслабился и протянул руку. «Приятно познакомиться с семьёй. Она замечательная ученица». «Уверен, что это так». Серхат пожал ему руку, его хватка была слишком крепкой. «Что это было? Только что, с Йылдыз?» «О, я просто хотела узнать, как она. Она почти каждый день приходит в школу в слезах. Она всегда выглядит такой грустной. Мне её жаль». Челюсть Серхата напряглась, но выражение его лица оставалось невозмутимым. «Понятно». «Бедная девочка. Что бы ни происходило в её личной жизни, это должно быть ужасно». «Мм». Улыбка Серхата стала ещё шире. «Можно я тебя кое о чём спрошу, профессор?» "Конечно." "Ты в неё влюблён?" Вопрос был настолько прямым и неожиданным, что Метин даже рассмеялся. «Разве это так очевидно?» — он с сожалением покачал головой. «Да, очевидно. Очень очевидно. Но я не могу действовать». "Почему бы и нет?" — голос Серхата опасно потих. «Потому что она замужем за каким-то придурком по имени Серхат Иелдуран. Насколько я слышал, он ужасно с ней обращается. Доводит её до слёз. Совсем её не ценит». Улыбка Серхата полностью исчезла. Его взгляд похолодел. Жесткий. Притяжательный. «Как жаль, — тихо сказал он, — что нас так и не представили друг другу должным образом». Он сделал шаг ближе, вторгшись в личное пространство Метина, и снова протянул руку. «Я Серхат Иелдуран», — тихо сказал он. — «Этот придурок». Лицо Метина побледнело. Серхат сжал его руку, уже не просто пожал, а крепко обнял. Его пальцы сжались так сильно, что Метин вздрогнул. «Позволь мне кое-что прояснить», — продолжил Серхат низким, но смертоносным голосом. «Ты больше никогда не будешь смотреть в сторону Йылдыз. Ты не будешь с ней разговаривать. Ты не будешь о ней думать. Ты даже не взглянешь на нее, когда она будет проходить мимо. Ты понимаешь?» «Я… я здесь работаю…» «Именно это я и говорил всё это время, профессор», — улыбка Серхата была ужасающей. «Считайте это твоим уведомлением. Ты уволен». «Вы не можете этого сделать! У вас нет на это полномочий…» — Разве не так? — наконец отпустил его руку Серхат. — Посмотрим. Он повернулся и ушёл, но перед этим убедился, что Метин не следует за Йылдыз.

~~~~~~~~~~~~~~~~

Идя по коридору, Йылдыз отвлеклась, ее мысли все еще были заняты напряженной поездкой в машине с Серхатом. Она не заметила человека перед собой, пока не столкнулась с ним. Она споткнулась, и сильные руки подхватили ее за руки, удержав на ногах. "Ого! С тобой всё в порядке?" Она подняла глаза и увидела мужчину примерно возраста Серхата, красивого, хорошо одетого, с добрыми глазами. «Простите!» — быстро сказала она. — «Я не обращала внимания». «Ничего страшного». Он улыбнулся. «Ты уверена, что с тобой всё в порядке?» «Да, со мной всё в порядке. Спасибо, что подхватили меня». «Йылдыз Ханым!» — слегка запыхавшись, появился ректор университета. — «Вот вы где. Я хотел представить вас как следует». Она указала на мужчину. «Это Йылдырым Бей. Он владелец университета». Глаза Йылдыз расширились. " Владелец ?". Йылдырым очаровательно улыбнулся. «А ты Йылдыз. Я слышал о тебе много хорошего от твоих профессоров». Они поговорили несколько минут, и Йылдыз вдруг обнаружила, что улыбается — чего не делала уже несколько дней. Заканчивая разговор, директор небрежно добавил: «А, кстати, Йылдыз? Профессор Метин больше не будет здесь преподавать. Его уволили». Улыбка Йылдыз исчезла. "Что? Почему?" Директор выглядел неловко. «Я полагаю... это устроил твой двоюродный брат?» «Мой кузен?» — И тут до нее дошло. — «Серхат».

~~~~~~~~~~~~~~~~

Йылдыз ворвался в кабинет Серхата, не постучав. Он стоял у окна и обернулся, услышав, как распахнулась дверь. Когда он увидел её, он увидел огонь в её глазах, румянец на щеках, то, как она впервые за неделю смотрела прямо на него, и его сердце замерло. Ему не хватало её присутствия, её энергии и того, как она могла одним взглядом покорить комнату. Несмотря на напряжение, часть его жаждала этой встречи, надеясь, что она сможет преодолеть пропасть, которая образовалась между ними. Он улыбнулся. Потому что она была здесь. Она разговаривала с ним. Она смотрела на него. «Почему ты уволил профессора Метина?» — потребовала она ответа, направляясь к его столу. «Он вел себя неподобающе», — просто сказал Серхат, на лице которого все еще сияла раздражающая улыбка. «В чём именно неуместность?» «Он влюблен в мою жену. Мне это кажется совершенно неуместным». Она вздохнула, на мгновение закрыв глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. «Я не твоя жена, Серхат, по-твоему, — тихо сказала она, в ее голосе слышалось раздражение. — И это не является веской причиной для увольнения». Он прислонился к столу, скрестив руки в знак протеста. «Да, это так», — ответил он, не отрывая взгляда. «Когда кто-то переступает границы, это становится очень личным». Она открыла глаза, встретившись с ним взглядом, в котором смешались гнев и что-то еще, отчего между ними потрескалась атмосфера. — Дело не в границах, — резко ответила она, подойдя ближе. — Дело в контроле. Он выпрямился, расстояние между ними теперь почти исчезло. «Дело не в контроле, Йылдыз», — ответил он непоколебимым голосом. Улыбка исчезла, но решимость оставалась такой же сильной, как и прежде. «Я должен защитить то, что принадлежит мне». «А что принадлежит тебе?» — повторила она, в ее голосе смешались недоверие и раздражение. — «Ты не можешь просто так присваивать себе людей, как будто они твоя собственность!» «Йылдыз», — вздохнул он, делая шаг ближе. Воздух между ними потрескался от неразрешенного напряжения. «Но он перешел черту, и я не буду стоять в стороне, пока кто-то проявляет к тебе неуважение». — Он проявляет ко мне неуважение? — резко ответила она, покачав головой. — Или ты просто не можешь смириться с мыслью, что кто-то другой может дать мне любовь и внимание, которых я заслуживаю, а ты не можешь дать мне, Серхат Ага? Ее слова ударили его как кулак в живот, на мгновение лишив дара речи. Комната словно сжалась вокруг них, наполненная ощутимой энергией, которая была одновременно магнетической и удушающей. Его грудь сжалась от смеси гнева и уязвимости, и впервые он задался вопросом, действительно ли его действия были продиктованы желанием защитить себя или отчаянной попыткой удержать то, что он боялся потерять. «Он сказал, что ты каждый день приходишь в школу в слезах». Голос Серхата стал тише. «Это правда?» «Это не твоё дело!» «Всё, что касается тебя, — моё дело». «Нет, это не так!» — её голос повысился. — «Ты позаботился об этом, когда решил жениться на Мелеке», — резко ответила она, голос её дрожал от волнения, прежде чем она повернулась, чтобы уйти. Но прежде чем она успела сделать ещё один шаг, Серхат протянул руку и крепко, но нежно схватил её за руку, отчего по её спине пробежал холодок. «Не уходи от меня, Йылдыз», — пробормотал он, не отрывая от нее взгляда, который совершенно не соответствовал его прежней защитной реакции. Она высвободила руку и сделала шаг назад, чтобы увеличить расстояние между ними. «Мне не нужны твои заботы, Серхат», — сказала она с непоколебимой решимостью. «Держись от меня подальше и прекрати это делать». Но прежде чем она успела закончить, он перебил ее, в его голосе слышалось отчаяние. «Что ты делаешь?» Он сделал шаг к ней. «Мне не нужна твоя защита!» "Разве нет?" «Нет!» — она тяжело дышала, сжав кулаки. — «Мне от тебя ничего не нужно!» "Ты действительно так думаешь?" "Да!" "Тогда почему ты каждый раз убегаешь в противоположную сторону, когда меня видишь?" Этот вопрос заставил её замереть на месте. «Я…» — Она запнулась. «Я вижу, язык проглотила», — тихо говорит он, делая еще один шаг. «Что я сделал, Йылдыз? Что я сделал, чтобы ты меня ненавидела?» "Я тебя не ненавижу!" — вырвалось у неё прежде, чем она успела остановиться. "И что дальше?" Он подошел ближе, настолько близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. "Что это? Это расстояние между нами? Эта стена, которую ты возвела?" "Ничего." "Это не пустяк!" «Да, это так!» — она повернулась к двери. «А теперь, извини, мне нужно помыть посуду». Но он двигался быстрее. Он первым подошел к двери, надавил на нее рукой и захлопнул как раз в тот момент, когда она потянулась к ручке. Она оказалась зажатой между ним и дверью и демонстративно закатила глаза. «Правда?» — спросила она. — «Опять это?» «Почему ты меня избегаешь?» — его голос был хриплым, отчаянным. — «И не лги. Не говори, что ничего страшного». «Позволь мне уйти». "Нет." "Серхат" «Нет». Он был так близко, что его грудь почти касалась ее спины. «Не раньше, чем ты расскажешь мне, что случилось». «Я устала», — сказала она, голос её дрожал, несмотря на попытки сохранить спокойствие. «Я устала от всего этого. Я устала от…» «Чего?» «Тебя!» Она резко повернулась к нему лицом, и внезапно они оказались лицом к лицу, настолько близко, что она смогла разглядеть золотистые искорки в его темных глазах. «Мне надоело, что ты задаешь мне вопросы, на которые я не могу ответить! Мне надоело, что ты то проявляешь заботу, то отталкиваешь меня! Мне надоело…» «Я никогда тебя не отталкивал». «Ты это сделал!» Она подняла руки и толкнула его в грудь, но он не двинулся с места. Ни на дюйм не сдвинулся. «Ты отталкиваешь меня каждый раз, когда выбираешь её! Каждый раз, когда ты…» Она остановилась. Не говори этого. Не доставай ему удовольствия. «Каждый раз, когда я что?» — настаивал он. «Ничего». Она снова толкнула его, на этот раз сильнее. «Уйди». "Йылдыз-" «Я сказала: ДВИГАЙСЯ!» На этот раз он так и сделал. Он отступил ровно настолько, чтобы она смогла распахнуть дверь. И она сбежала. Вниз по коридору, из здания, ей было все равно, кто ее увидит. Позади нее, в дверях своего кабинета, стоял Серхат, тяжело дыша. Его руки были сжаты в кулаки. И впервые он позволил себе признать ужасающую правду: Он терял её. И он понятия не имел, как вернуть её. Он прислонился к дверному косяку, его мысли были полны сожаления и растерянности. Как всё так осложнилось между ними? Каждый раз, когда он пытался протянуть руку, ему казалось, что он только отталкивает её ещё дальше, и страх потерять её был постоянной болью в груди. Ему нужно было найти способ преодолеть отчуждение, показать ей, что только она по-настоящему важна для него.

~~~~~~~~~~~~~~~~

Ночь снова обрушилась на Урфу Серхат, и Акиф пил уже несколько часов. Серхат чувствовала легкое головокружение, но Акиф, казалось, чувствовал себя на удивление хорошо. Серхат удивлялся, как можно выпить столько спиртного и еще не напиться. «Я знаю, в чём твоя проблема, младший брат», — сказал Акиф, наливая себе ещё один стакан бурбона, так много всего в её жизни. «Ты всегда думаешь, что всё знаешь, Акиф», — усмехнулся Серхат, помешивая бурбон в бокале. — «Йылдыз важна для меня, и я хочу только защитить её. К тому же, мы с Мелек просто отдалились друг от друга; это произошло не из-за кого-либо ещё». На его губах появилась многозначительная улыбка. «Иногда, Серхат, сердце знает, чего хочет, раньше, чем разум». Акиф откидывается на спинку стула и долгое время молча изучает Серхата. Затем он тихо спросил: «Кто надел тебе это кольцо на палец, Серхат?» Челюсть Серхата напрягается. «Акиф». «Я не спрашивал своего имени, — спокойно сказал Акиф. — Я спросил, кто надел тебе кольцо на палец». «Акиф». На этот раз резче. Предупреждение. Акиф даже не вздрогнул. «Кто, — ровно повторил он, — надел тебе кольцо на палец?» Серхат выдохнул через нос, на его губах появилась безрадостная улыбка, словно ответ его измотал. «Йылдыз». Акиф кивнул один раз, словно ничего другого и не ожидал. Затем он спросил тише, но с большей тяжестью: "А кто был первым, кто пожертвовал собой, чтобы спасти тебя?" Серхат на мгновение прикрыл глаза. «Акиф», — снова пробормотал он, почти умоляя. «Серхат». Между ними повисла долгая тишина. Серхат провел рукой по лицу, наконец, почувствовав тяжесть. «Йылдыз», — тихо произнес он. Акиф снова кивнул. На этот раз медленнее. «Хорошо», — сказал он. — «Теперь слушай внимательно». Серхат посмотрел на него. «Если ты сегодня вечером выйдешь отсюда, — продолжил Акиф, — и первым, кого ты найдешь, будет Мелек… если она первое имя, которое придет тебе в голову, первое лицо, которое ты захочешь увидеть…» Он слегка пожал плечами. «Тогда вернись к ней. Исправь это. Не оглядывайся назад». Серхат проглотил. «Но, — продолжил Акиф, наклонившись вперед твердым голосом, — если ты выйдешь из этой комнаты, и единственное имя, которое будет у тебя на устах, — это Йылдыз, если она будет первым человеком, о котором ты подумаешь, первым человеком, к которому ты захочешь бежать…» Он встретился взглядом с Серхатом. «Тогда скажи мне, почему ты так упорно хочешь лишить и себя, и её эпической истории любви?» Серхат не ответил. Потому что его молчание уже всё решило. Серхат вернулся домой далеко за полночь. В доме царила тяжелая, гулкая тишина, которая была только тогда, когда все остальные спали, а его мысли бодрствовали. В его организме было достаточно алкоголя, чтобы смягчить остроту ощущений, достаточно, чтобы притупить боль, но недостаточно, чтобы сделать его беззаботным. Он не был пьян. Просто устал. Устал до костей. Он сразу же отправился в свою комнату. Свет был приглушенным, отбрасывая длинные тени на пол. Когда он вошел, его взгляд привлекло что-то белое у изножья кровати. Документы. Он нахмурился, наклонился, поднял их, и вот оно. Документы о разводе. Его подпись смотрела на него в ответ, уже знакомая, уже тяжелая. Но под ней теперь было другое имя. Другой почерк. Мелек подписала их. Он медленно выдохнул, что-то среднее между смехом и вздохом, и без лишних церемоний позволил бумагам выпасть из его пальцев. Они, словно мертвые, упали на пол, приземлившись у его ног. "Вот и всё", - пробормотал он в пустоту. Он потянулся к краю рубашки и одним плавным движением стянул её через голову, небрежно отбросив в сторону. Ткань упала где-то рядом со стулом, и он тут же забыл о ней. Зеркало на мгновение запечатлело его движения, когда его широкие плечи напряглись под кожей, покрытой едва заметными шрамами и старыми синяками от тяжелой жизни. Его грудь медленно поднималась и опускалась, рельефные мышцы растягивались с каждым вдохом, легкий блеск пота отражал свет. Его торс был отмечен силой и сдержанностью, годами, проведенными в тяжестях, которые большинству мужчин никогда не положено было нести. Сильные руки. Толстые предплечья. Вены были видны там, где его руки сжимались и разжимались, беспокойные даже сейчас. Он тяжело опустился на край кровати, уперев локти в бедра, и на мгновение запрокинул голову вперед, словно сама гравитация наконец одержала победу. Боже, он был ужасно измотан. У него болела спина. Шея была напряжена. Казалось, что всё его тело держится лишь благодаря силе воли. Он откинулся назад, уперевшись руками, готовый рухнуть на матрас и погрузиться в сон. Но тут его осенило. Жажда. Резкая. Внезапная. Почти болезненная. У него пересохло в горле, словно он проглотил пыль. Он сглотнул один раз. Два раза. Это не помогло. «Вода», — пробормотал он. С тихим выругавшись, он снова поднялся. Он не стал брать другую рубашку. Ему было все равно. Дом был пуст, и у него не было сил притворяться сегодня вечером. Он вышел в коридор с обнаженным торсом, прохладный воздух обдувал разгоряченную кожу, мышцы естественно двигались при ходьбе. Каждое движение было медленным, обдуманным, беззащитным, как у человека, у которого наконец-то закончились средства защиты. Всё, чего он хотел, — это вода. И, возможно, хотя он пока не хотел в этом признаваться, что-то, что могло бы облегчить боль, с которой никакое количество алкоголя не справилось бы. В коридоре было темно и тихо, нарушалось лишь отдаленное гудение дома, постепенно сгущающееся в ночи. Серхат вышел из своей комнаты с обнаженным торсом, на коже витал слабый запах алкоголя. Его плечи были широкими, расслабленными от усталости, но все еще сильными, мышцы – результатом многолетней выдержки, а не усилий. Тело, которому не нужно было демонстрировать себя. Оно просто существовало, наполненное силой. Легкая пленка пота тянулась по линии ключицы, исчезая на груди по мере его ходьбы. Жажда жгла ему горло. Затем движение. Йылдыз. Она замерла в тот же миг, как увидела его. У нее перехватило дыхание. На полсекунды ее взгляд выдал ее, задержался, испуганный, растерянный, прежде чем инстинкт взял верх. Она быстро повернулась и побежала по коридору к своей комнате, босые ноги бесшумно стучали по полу. Серхат остановился. Из его уст вырвался тихий, полный разочарования вздох. «Вечно в бегах», — пробормотал он. Он поднял обе руки и прижал их к стене, широко раскинув плечи. Предплечья напряглись, голова наклонилась вперед, челюсть напряглась. Вены выпирали под кожей, он медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя. На мгновение он просто стоял, широкая спина то поднималась, то опускалась, а тяжесть невысказанных мыслей давила на плечи. Он поднял голову, его взгляд проследил в том направлении, куда она ушла. "Черт возьми, Йылдыз..." Он оттолкнулся от стены и последовал за ней. Дверь едва закрылась, когда он подошел к ней. Он не постучал. Внутри комната была мягко освещена, теплая, уютная. Йылдыз стояла у кровати, нервно сжав руки, с широко раскрытыми глазами, словно ее застали врасплох. На ней была ночная рубашка, которая выглядела почти случайной: тонкая ткань, облегающая фигуру, а не прилегающая к ней, цвета слоновой кости. Вырез был достаточно глубоким, чтобы отвлекать внимание, бретельки изящно ложились на плечи. Подол касался ее бедер, когда она ерзала, обнажая длинные ноги, которые она пыталась скрыть, отступая назад. Она была красива тихой, но опасной красотой. Мягкие изгибы тела уравновешивались естественной элегантностью. Не хрупкая. Просто беззащитная. "Серхат, я... ты не можешь здесь находиться..." — пробормотала она, слова сбивались с толку, когда она избегала его взгляда. Он закрыл за собой дверь. Звук отразился эхом. "Почему ты от меня убегаешь?" Йылдыз медленно обернулась, стоя перед зеркалом, и в отражении встретилась с ним взгляд. Серхат осторожно подошел и встал позади нее, его присутствие выражало безмолвный вопрос. «Я знаю, ты собираешься со мной развестись», — прошептала она едва слышно. Он пристально смотрел на нее, каждое движение, каждый вздох, когда она повернулась к нему лицом. Его обнаженная грудь была всего в нескольких сантиметрах от ее. Воздух между ними был наполнен напряжением. Она закрыла глаза, и, словно по команде, бретелька платья соскользнула с плеча. Он изо всех сил старался сосредоточиться, его решимость испытывалась на прочность перед лицом этой уязвимости. «Посмотри на меня, Йылдыз», — мягко умолял он, в его голосе слышалась тихая мольба. Она держала глаза закрытыми, в воздухе повисло молчаливое «нет». Серхат нежно поцеловал ее в лоб и прошептал: «Пожалуйста, посмотри на меня». Ее глаза оставались закрытыми, поэтому он поцеловал кончик ее носа, затем щеки, каждое прикосновение было легким и нежным. «Йылдыз, пожалуйста», — снова пробормотал он, в его голосе прозвучала нотка отчаяния. Наконец, она открыла глаза и встретилась с ним взглядом. «Я не собираюсь с тобой разводиться, но я на тебя злюсь», — твердо сказал он, всматриваясь в ее глаза в поисках понимания. Ее брови нахмурились от недоумения. — Тогда почему? — спросила она, в её голосе слышалась неуверенность. — Потому что ты игнорировала меня, обижала мои чувства всю неделю, — признался он, демонстрируя свою уязвимость. Она лишь улыбнулась в ответ на его слова, в её глазах заиграл игривый блеск. «Ну, ты это заслужил, Серхат Ага», — мягко поддразнила она. Он на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь тем, как это слово сорвалось с ее губ, пробуждая что-то глубоко внутри него. Открыв глаза, он задержал взгляд на том месте, где лямка сползла с ее плеча. Обнаженная кожа манила и была неотразима. Словно спрашивая разрешения, он встретился с ней взглядом и, не встретив сопротивления, наклонился, чтобы нежно поцеловать это чувствительное место, его губы скользили все ниже и ниже, разжигая между ними пламя страсти. «Скажи это ещё раз», — прошептал он, прижимаясь к её коже, его голос звучал как хриплая мольба. Она выполнила просьбу, ее голос, словно чувственное эхо, прозвучал в напряженной тишине: «Серхат Ага». Он страстно поцеловал её в губы, его руки ласкали её тело с такой страстью, что у неё перехватило дыхание. Когда он притянул её к себе, её тело прижалось к его обнажённой груди, и жар между ними был ощутим. Осторожно повернув ее, он посмотрел на ее отражение в зеркале, его глаза были полны желания. Медленно он потянул за упавшую бретельку, обнажив изгиб ее груди. Он наклонился, его губы скользнули по только что обнаженной коже, язык скользнул по ее чувствительному телу. Ее стон эхом разнесся по комнате, симфония тоски и желания. Она откинулась назад, прислонившись к нему, ее голова покоилась на его плече, а он уткнулся лицом в ее шею, приподнимая ее платье повыше. «Ты такая красивая, Йылдыз», — прошептал он, голос его дрожал от волнения. Она выгнулась навстречу ему, дыхание перехватило от его прикосновения, которое пронзило каждую клеточку её тела. Он поднял её выше, его руки с благоговением исследовали каждый сантиметр её кожи, отчего её пробрала дрожь. Мир за пределами их дома перестал существовать; остались только они двое, погруженные в кокон, созданный ими самими. С каждым прикосновением, каждым поцелуем их связь углублялась, их притягивало магнетическое влечение, которое сближало их все больше. Когда их взгляды встретились в зеркале, невысказанные обещания преданности и желания повисли в воздухе, связывая их вместе в момент, одновременно электрический и нежный. Когда их взгляды встретились в зеркале, невысказанные обещания преданности и желания повисли в воздухе, связывая их вместе в момент, который был одновременно наэлектризованным и нежным. Он мягко повернул ее, притянув к своей обнаженной груди, и она внезапно почувствовала прилив смущения. Его руки ласкали ее руки, оставляя нежные следы на коже. «Йылдыз, посмотри на меня», — тихо взмолился он, его глаза отражали каждое ее движение, впитывая вихрь эмоций, которые они разделяли. Она замерла, ее взгляд опустился, словно отягощенный невысказанными тревогами. «Серхат, я…» — начала она, но он заставил ее замолчать нежным поцелуем, его рука скользнула к ее груди, его прикосновение было мягким, но в то же время электризующим. «Тише», — прошептал он, прижимаясь губами к её губам, — «давай просто будем здесь, вместе». Слова повисли в воздухе, обещание понимания и близости, окутавшее их, словно тёплые объятия. Их сердца бились в унисон…