Горящие корни 🪾

Йылдыз сидела на краю кровати, ее руки дрожали на коленях, а в голове бушевала буря мыслей, которые она больше не могла контролировать. С нее хватит. Хватит с нее того, что все принимают решения за нее. Хватит того, что ее тянут в разные стороны, как пешку в чужой игре. Хватит того, что она любит мужчину, который никогда не будет принадлежать ей по-настоящему. Какое значение имело то, что Серхат обещал защитить ее? Какое значение имело то, что он целовал ее так, словно она была воздухом, которым он дышал? Какое значение это имело, если в конце концов он выбрал Мелек? Он отказался от нее. Он отказался от них. Он просил ее подождать... подождать, пока он построит свою жизнь с другой женщиной, пока он будет растить ребенка с другой, пока он будет держать ее взаперти в этом особняке, как тайну, которую ему стыдно раскрыть. Почему она должна ждать? Чего она ждала? Разговор с Бабахамом немного успокоил ее. Впервые кто-то был на ее стороне. Кто-то видел ее боль и не отмахивался от нее. Кому-то было не все равно. Но это облегчение было мимолетным, его затмил гнетущий груз всего остального. Серхат столько раз разбивал ей сердце, что она сбилась со счета. А теперь, после того как он выбрал Мелек, после того как они развелись, у него хватило наглости заявиться к ней в комнату и поцеловать ее, как будто он все еще имел на это право. Как будто она принадлежала ему, даже когда он ее бросил. Мелек всегда будет побеждать. Это была горькая правда, которую Йылдыз наконец осознал. Мелек всегда была на шаг впереди, всегда была готова угрожать, манипулировать, плести интриги, чтобы завоевать сердце и постель Серхата. А Йылдыз? Она устала от борьбы, в которой никогда не могла победить. Она устала тосковать по нему. Устала любить его. Устала от того, что он не понимал, никогда не понимал, как глубоко, как сильно, как безумно она его любила. Любовь к Серхату Йелдурану стала для нее единственным смыслом жизни. Все остальное не имело значения. Он был для нее всем. И в этом была проблема. Потому что ее душа была ранена. Ей было больно каждый раз, когда она видела их вместе. Каждый раз, когда она представляла, как Серхат и Мелек лежат в одной постели, как он обнимает ее, как его дыхание касается ее шеи. Каждый раз, когда она думала о ребенке, наследнике, о будущем, которое они строят без нее. Ей было больно, потому что он снова с ней развелся. Потому что он сделал этот выбор, не подумав о ней, не спросив ее, не заботясь о том, как это отразится на ней. Она прижала руки к груди, пытаясь выровнять дыхание и сдержать слезы. И тут она услышала это. Крики. Снаружи доносились громкие яростные крики. Она быстро встала, чувствуя, как колотится сердце, и вышла на балкон. Она посмотрела вниз и увидела Серхата в центре двора, его лицо исказилось от ярости. Султан, Мелек и остальные окружили его, пытаясь успокоить. А напротив него, спокойный и невозмутимый, стоял Йылдырым. У Йылдыз перехватило дыхание. Что же происходить? «Как ты смеешь приходить сюда и спрашивать такое?!» — взревел Серхат, и его голос эхом разнесся в ночи. — Теперь она свободна, Серхат, — ровным голосом сказал Йылдырым. — Ты с ней развелся. Нет никаких причин, по которым она не могла бы выйти замуж. «Она под моей защитой!» — крикнул Серхат, шагнув ближе и сжав руки в кулаки. «Она моя и...» «Она больше не твоя, чтобы ее защищать, она тебе не жена, — спокойно перебил Йылдырым. — Ты сам в этом убедился». Челюсть Серхата сжалась так сильно, что Йылдыз увидела это даже с того места, где стояла. «Отпусти ее, — продолжил Йылдырым. — Пусть она будет счастлива со мной. Тебе больше не нужно о ней заботиться. Я позабочусь о ней, и она будет учиться. Я сделаю ее счастливой». «Ты ничего не сделаешь», — прорычал Серхат. «Она может выйти замуж за кого угодно, — повысил голос Йылдырым. — А я хочу жениться на ней». Серхат достал пистолет. По двору прокатился вздох. Мелек шагнул вперед и положил руку ей на живот. «Серхат, нет...» Но Серхат не слушал. Он направил пистолет прямо в грудь Йылдырыма, его рука была тверда, а глаза сверкали. «Это самоубийство, — холодно сказал Серхат. — Ты сам нарываешься на неприятности». Йылдырым даже не дрогнул. Он просто посмотрел прямо на балкон, прямо на Йылдыза. «Йылдыз-ханым, — позвал он сильным и ясным голосом. — Раз уж ты здесь, позволь мне спросить прямо. Ты выйдешь за меня замуж?» Во дворе воцарилась тишина. Все повернулись, чтобы посмотреть на неё. Серхат резко поднял глаза на балкон, и в тот момент, когда их взгляды встретились, Йылдыз почувствовала, как сжалось ее сердце. Он был уверен, что она откажется. Она видела по его лицу уверенность, непоколебимую убежденность в том, что она никогда, не сможет никогда не согласится ни на кого другого. Но он ошибался. Взгляд Йылдыз переместился на Мелек, которая стояла рядом с Султан, оберегающе положив руку на живот. Их взгляды встретились, и выражение лица Мелек было недвусмысленным: «Скажи «да». Уходи. Сделай так, чтобы всем стало легче». Йылдыз опустила взгляд на свои руки. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Что у нее здесь осталось? Ничего. Она оглянулась на Йылдырым и перевела дыхание. «Я согласна», — тихо сказала она. Эти слова повисли в воздухе, как бомба, готовая взорваться. Все замерли. Глаза Серхата расширились, лицо побледнело, а рука, все еще сжимавшая пистолет, задрожала. Йылдыз заставила себя посмотреть на Йылдырым, не обращая внимания на то, как Серхат уставился на нее, словно она только что вонзила нож ему в грудь. «Сходи, спроси разрешения у моих родителей, — сказала она уже более спокойным голосом. — Если они согласятся, я тоже соглашусь». — Йылдыз… — голос Серхата звучал сдавленно и отчаянно. — Что ты такое говоришь? Но она не могла на него смотреть. Если бы она посмотрела на него, то сломалась бы. Она развернулась, слезы застилали ей глаза, и пошла обратно в комнату. Позади она услышала голос Серхата... грубый, срывающийся, полный ярости. "Йылдыз!" Но она не остановилась. Она закрыла за собой балконную дверь, прислонилась к ней и дала волю слезам. Серхат стоял во дворе с поднятым пистолетом, тяжело дыша. Он не мог дышать. Он не мог думать. Она согласилась. Она согласилась. — Серхат, — осторожно произнес Султан, подходя ближе. — Опусти пистолет. Но он не сдвинулся с места. Он просто смотрел на балкон, где она стояла, где она посмотрела на него и уничтожила двумя словами. Я согласна. — Она уже согласилась, — тихо сказала Мелек, стоя рядом с ним. — Она сделала свой выбор, Серхат. Она больше не твоя ответственность. Она... — Мелек! — произнес Серхат холодным, мертвым голосом. Мелек вздрогнула. Йылдырым поправил пиджак, и на его губах появилась довольная улыбка. «Я пойду, ага. У меня есть предложение». «Если ты еще хоть раз переступишь порог этого особняка без моего разрешения, — тихо и угрожающе произнес Серхат, — я тебя убью». «Ты не можешь это остановить, Серхат, — спокойно сказал Йылдырым. — Она сделала свой выбор». А потом он развернулся и ушел. Серхат стоял, все еще сжимая пистолет в руке, и дрожал всем телом. — Серхат, — снова сказала Султан, на этот раз мягче. — Заходи. Но он не сдвинулся с места. Он просто стоял и смотрел на темный балкон, а его сердце разбилось на такие мелкие осколки, что он уже не думал, что их можно собрать воедино. Потому что она согласилась. И винить ему было некого, кроме себя.

~~~~~~~~~~~~~~

Йылдыз, спотыкаясь, вошла в свою комнату и прислонилась спиной к двери, тяжело дыша. По ее лицу текли горячие слезы. Она согласилась. Она действительно сказала «да». Не успела она осознать, что натворила, как дверь за ее спиной распахнулась и с такой силой ударилась о стену, что она подпрыгнула. В комнату ворвался Серхат, его лицо было искажено яростью, а взгляд — безумным и отчаянным. «Убирайся, разве я не говорила тебе больше не приходить ко мне в комнату?» — тут же воскликнула Йылдыз дрожащим голосом. — Что это было там, только что? — спросил он, полностью игнорируя ее. — Почему ты согласилась выйти замуж за Йылдырыма? «Я могу выйти замуж за кого захочу», — резко ответила она. «Ты не можешь», — твердо сказал он, подходя ближе. «Я могу», — настаивала она, не отступая от своего. — Ты не можешь, — повторил он, и его голос стал жестче. — Почему?! — закричала она, сжав руки в кулаки. — Назови хоть одну причину, по которой я не могу! Он отвернулся, стиснув зубы. «Потому что он мой враг. Вот почему». Йылдыз горько усмехнулась. «Что ж, он и мой враг тоже. Я могу выйти за него замуж, если захочу». Серхат закрыл глаза и вздохнул, проведя рукой по волосам. «Йылдыз, — тихо и угрожающе произнес он. — Не заставляй меня сходить с ума». «Тогда сойди с ума!» — закричала она срывающимся голосом. «Сойди с ума! Сойди!» Он уставился на неё широко раскрытыми глазами. «Почему всегда я? — продолжала она, и ее голос дрожал от эмоций. — Хватит уже! Хоть раз сойди с ума! Скажи, что помнишь, как просил меня подождать! Скажи, что ради меня разведешься с Мелеком! Скажи, что помнишь все те разы, когда целовал меня, как будто это было вчера! Ты не можешь...» Ее голос совсем осип, по лицу текли слезы. «Ты меня бросил», — прошептала она. Серхат резко и горько рассмеялся. «И что же ты только что сделала?» — выпалил он, повышая голос. «Ты тоже меня бросила! Это ты бросила меня!» Йылдыз яростно замотала головой. «Ладно! Хорошо! Я бросила тебя!» — закричала она. «А ты? Разве ты меня не бросил? Скажи мне! Разве ты не развелся со мной?» Лицо Серхата исказилось от боли. — Да, ты это сделал! — продолжила она срывающимся голосом. — Так что, пожалуйста, — пожалуйста — просто позволь мне быть счастливой. Она отвернулась от него, сдерживая слезы и пытаясь увеличить расстояние между ними. Но он не остановился на достигнутом. — Йылдыз, — он произнес ее имя как предупреждение. Не успела она опомниться, как он схватил ее за руку и оттащил назад. «Значит, ты меня бросила, да?» — спросил он низким и опасным голосом. «Отпусти меня!» — потребовала она, вырываясь из его хватки. Но он не сдавался. Вместо этого он подвел ее к зеркалу и поставил прямо перед ним. Его тело прижималось к ее спине, твердое и непоколебимое, а рука собственнически лежала на ее животе, удерживая на месте. Она попыталась вырваться, но он сжал ее сильнее. «Серхат, отпусти меня…» «Посмотри на себя, — резко прошептал он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. — Посмотри на себя и скажи, что ты меня бросила». — Скажи мне... — прорычал он, по-прежнему крепко сжимая ее живот одной рукой, а другой — ее руку, чтобы она не вырвалась. — Отпусти меня! — повторила она, повышая голос. «Ты не отказалась от меня, я знаю, не делай этого», — сказал он, и его голос понизился до опасного шепота. Его взгляд встретился с ее взглядом в зеркале, темным и напряженным, прожигающим насквозь. «Не делай этого». «Я могу!» — настаивала она, по ее щекам текли слезы. «Я могу и я сделаю это!» — Нет, — твердо сказал он, крепче сжимая ее руку. — Не будешь. Его рука медленно, неторопливо скользнула с ее живота к вырезу платья. Пальцы коснулись ткани, а затем нежно, почти благоговейно, отвели ее в сторону. Отпечаток был на месте. Прямо над сердцем. — Тогда что это такое? — хрипло прошептал он, не сводя глаз с отметины на зеркале. — Что это такое, Йылдыз? Она попыталась отстраниться, у нее перехватило дыхание. «Серхат...» «Ты выжгла мой знак на своем сердце, — продолжил он, его голос дрожал от волнения. — Ты сказала, что хочешь, чтобы я чувствовал тебя рядом. Ты сказала, что хочешь, чтобы я чувствовал тебя, даже когда не вижу». — Это было раньше, — выдавила она. — До того, как ты... - До того, как я что? - перебил он, повысив голос. - До того, как я выбрал племя? До того, как я выбрал свою ответственность? До того, как я сделал то, что я должен был сделать? — До того, как ты выбрал ее! — крикнула Йылдыз, наконец вырвавшись из его хватки и развернувшись к нему лицом. — До того, как ты предпочел Мелек и этого ребенка мне! «Я не выбирал ее вместо тебя!» — взревел Серхат, его лицо исказилось от боли. «Я выбрал свой долг! Я выбрал то, что должен был выбрать!» — Это одно и то же! — крикнула Йылдыз в ответ, и ее голос сорвался. — Ты выбрала все, кроме меня! Ты выбрала свое племя, свой долг, своего нерожденного ребенка, все кроме меня! «Потому что я Ага!» — закричал он. «Потому что я не могу позволить себе роскошь выбирать, чего хочу! Потому что, выбрав тебя, я потеряю все остальное!» «Тогда отпусти меня!» — воскликнула она, дрожа всем телом. «Если ты не можешь выбрать меня, отпусти меня! Позволь мне выйти замуж за Йылдырыма! Позволь мне быть счастливой!» «Думаешь, он не разобьет тебе сердце? — тихо спросил он, вглядываясь в ее глаза. — Думаешь, он будет защищать тебя так, как я? Думаешь, он будет бороться за тебя так, как я?» «Ты не боролся за меня, — прошептала Йылдыз, и по ее щекам потекли слезы. — Ты сдался. Ты развелся со мной. Ты выбрал ее». «Я никогда не сдавался ради тебя, — сказал он срывающимся голосом. — Я никогда не сдавался ради тебя». «Тогда зачем ты со мной развелся?» — крикнула она. «Зачем ты стоял в этой комнате и говорил эти слова? Зачем ты нас разрушил?» «Потому что я должен был это сделать!» — прорычал он. «Потому что я ага, и на мне лежит ответственность, которая важнее моих желаний! Потому что, если я не обеспечу будущее этого племени, все, что построил мой отец, — все, что построил я, — рухнет!» «Тогда пусть все идет прахом!» — закричала Йылдыз. «Пусть все идет прахом! Племя меня не волнует! Твой долг меня не волнует! Меня волнует ты! Я люблю тебя!» Слова повисли в воздухе между ними, грубые и отчаянные. Серхат смотрел на нее, тяжело дыша. Его глаза были широко раскрыты и полны такой боли, что смотреть на них было почти невыносимо. «Йылдыз». «Нет, — сказала она, качая головой. — С меня хватит. Я больше не люблю тебя. Я больше не жду тебя. Я больше не буду разбивать ради тебя свое сердце». Она отвернулась от него и обхватила себя руками. «Уходи, я помолвлена, тебе здесь нельзя, — прошептала она. — Возвращайся к своей жене. Возвращайся к своей жизни. А я буду жить своей». Серхат стоял как вкопанный, его руки дрожали, сердце разрывалось от боли. Он хотел что-то сказать, но слова не шли на ум. Он просто стоял и смотрел ей в спину, на ее плечи, которые сотрясались от беззвучных рыданий. И впервые в жизни Серхат Йелдуран не знал, что делать. Руки Серхата сжались в кулаки, а челюсть так напряглась, что, казалось, вот-вот треснет. «Ты приняла Йылдырыма не потому, что хочешь выйти за него замуж, — сказал он низким и опасным голосом. — Ты приняла его, чтобы причинить мне боль». Йылдыз резко развернулась, сверкнув глазами. «А, так теперь все из-за тебя?» — горько усмехнулась она. «Все всегда из-за тебя, да?» — Ответь на вопрос, — потребовал он, подходя ближе. — Ты приняла его, потому что он тебе нравится, или потому что хочешь меня уничтожить. «Может, и то, и другое!» — выпалила она. «Может, я хочу быть счастливой и хоть раз увидеть, как ты страдаешь! Может, я хочу, чтобы ты хоть немного почувствовал то, что чувствую я!» «Думаешь, мне не больно? — закричал Серхат срывающимся голосом. — Думаешь, мне не больно смотреть, как ты соглашаешься выйти замуж за другого?» — Хорошо! — закричала Йылдыз. — Хорошо! Надеюсь, это уничтожит тебя! Надеюсь, ты не спишь по ночам, думая обо мне с ним! Надеюсь, это сожрет тебя заживо! Серхат вздрогнул, словно она его ударила, но она не остановилась на этом. «Ты хочешь знать правду? — продолжила она, и ее голос задрожал от ярости и боли. — Да! Я сказала «да», чтобы причинить тебе боль! Я сказала «да», потому что хотела, чтобы ты почувствовал, каково это — потерять того, кого любишь! Я хотела, чтобы ты узнал, каково это, когда кто-то выбирает не тебя, а кого-то другого!» «Йылдыз» «Я хотела, чтобы ты страдал, Серхат!» — воскликнула она, и слезы потекли по ее щекам. «Как ты заставил страдать меня! Каждый день в этом особняке, когда я видела тебя с ней, знала, что она спит рядом с тобой, знала, что она носит твоего ребенка... ты хоть представляешь, что это со мной сделало?» «Я никогда не хотел причинить тебе боль», — сказал он срывающимся голосом. — Но ты это сделал! — крикнула она. — Снова, и снова, и снова! А теперь — теперь — у тебя хватает наглости стоять здесь и вести себя так, будто ты жертва? «Я не строю из себя жертву, — процедил он сквозь зубы. — Я говорю вам, что вы совершаете ошибку!» «Единственная ошибка, которую я совершила, — это полюбила тебя!» — закричал Йылдыз. Эти слова сразили его, как физический удар. Его лицо побледнело, глаза расширились от боли. — Убирайся, — тихо сказала она, и ее голос внезапно похолодел. «Йылдыз» — — Убирайся из моей комнаты, — повторила она ледяным тоном. — Сейчас же. «Я не уйду, пока ты не скажешь, что не собираешься этого делать», — твердо заявил он. «Значит, ты пробудешь здесь еще долго, — отрезала она. — Потому что я все-таки сделаю это. Я выйду замуж за Йылдырыма. Я покину этот особняк. И наконец-то — наконец-то — буду счастлива». Каждое слово было как нож, намеренно вонзаемый в его сердце. «С ним ты не будешь счастлива», — в отчаянии сказала Серхат. «С тобой я была счастливее, чем когда-либо», — жестоко сказала она, прекрасно зная, как сильно это его ранит. Он стиснул зубы. «Ты не это имел в виду». «Разве нет?» — бросила она вызов. «По крайней мере, Йылдырым хочет меня. По крайней мере, он готов бороться за меня. По крайней мере, он не разведется со мной, когда все станет сложнее!» «Я сражался за тебя!» — взревел Серхат. «Я сражался за тебя с того самого дня, как мы встретились!» — Нет, — сказала Йылдыз, качая головой. — Ты боролся за себя. Ты боролся за то, чтобы я была достаточно близко, чтобы ты мог меня иметь, когда захочешь, но при этом достаточно далеко, чтобы я не вмешивалась в твою идеальную жизнь с Мелек! «Это неправда…» — Так и есть! — закричала она. — Ты хочешь, чтобы я ждала тебя? Была твоей тайной? Твоей любовницей? Женщиной, которую ты целуешь в темных углах, пока твоя жена спит в твоей постели?. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Я так и думала, — с горечью сказала она. — Ты даже не представляешь. Она снова отвернулась от него, обхватив себя руками. «Я выйду замуж за Йылдырыма, — тихо сказала она. — И ты ничего не сможешь сделать, чтобы меня остановить». «Я могу его убить», — мрачно сказал Серхат. Йылдыз рассмеялась — резким, надломленным смехом. «Тогда сделай это. Добавь убийство к списку того, что ты сделал, чтобы удержать меня здесь». «Йылдыз». — Знаешь, что самое печальное? — перебила она его, и теперь в ее голосе звучала покорность. — Даже после всего, даже после того, как ты со мной развелся, даже после того, как ты выбрал ее... Я все еще люблю тебя. Я все еще люблю тебя так сильно, что это меня убивает. У Серхата перехватило дыхание. «Но я больше не могу так жить, — продолжила она, дрожа всем телом. — Я не могу и дальше разбивать себе сердце из-за тебя. Я не могу и дальше ждать, что ты выберешь меня, хотя знаю, что этого никогда не случится». «Я выбираю тебя, — отчаянно сказал он. — В своем сердце я выбираю тебя. Всегда». Она повернулась к нему, по ее щекам текли слезы. «Но этого недостаточно, да? Твое сердце выбирает меня, но разум — ее. Твоя душа выбирает меня, но долг — ее. Я устала, Серхат. Я так устала быть на втором месте». «Я был честна с тобой с самого начала, Серхат, с самого начала, но ты...», — ты собирался переехать в другой дом, ты не хотел, чтобы я жила в твоем особняке. Ты сам со мной развелся, но, несмотря на все это, продолжаешь задавать мне вопросы». Он стоял, тяжело дыша, его глаза горели от невыплаканных слез. — Уходи, — снова прошептала она. — Нет. «Серхат, пожалуйста, — взмолилась она, и ее голос задрожал. — Пожалуйста, просто уходи. Возвращайся к Мелек. Возвращайся к своей идеальной жизни. А мне оставь мою». «Без тебя в моей жизни нет ничего идеального», — тихо сказал он. «Тогда тебе следовало подумать об этом до того, как ты меня бросил», — холодно сказала она. От решительности в ее голосе у него замерло сердце. «Я выйду замуж за Йылдырыма, — повторила она уже более спокойным голосом. — И буду счастлива. А тебе придется с этим смириться». Она подошла к двери, открыла ее и стала ждать, стоя рядом. «Убирайся из моей комнаты, Серхат-ага, — тихо сказала она. — И не возвращайся». Серхат стоял и смотрел на нее, чувствуя, как рушится весь его мир. Он хотел схватить ее. Поцеловать. Чтобы она вспомнила, что она его и всегда будет его. Но он не смог. Потому что она была права. Он сделал свой выбор. И теперь она сделала свой. Он подошел к двери, его шаги были тяжелы, а сердце разбито. Он остановился рядом с ней, так близко, что чувствовал запах ее духов и видел слезы на ее щеках. «Это еще не конец», — прошептал он. — Да, — ответила она, не глядя на него. А потом он ушел. Дверь за ним закрылась. И Йылдыз рухнула на него, сползла на пол и зарыдала так сильно, что не могла дышать. За дверью в темноте стоял Серхат. Его руки тряслись. В груди словно что-то сдавливало. Она собиралась выйти замуж за Йылдырыма. Он прижался кулаком к стене, его дыхание было прерывистым, мысли путались. Впервые с тех пор, как он стал ага, Серхат Йелдуран почувствовал себя совершенно беспомощным. Он должен был это остановить. Ни за что на свете он не допустит этого брака. Серхат, пошатываясь, вошел в свой кабинет. Перед глазами все плыло, в груди было так тесно, что он едва мог дышать. Он рухнул в кожаное кресло за столом и закрыл лицо руками. И тут он почувствовал это. Слеза. Потом еще одна. Он грубо, со злостью вытер лицо, но слезы продолжали катиться, горячие, неумолимые, сокрушительные. Неужели он только что потерял ее? Неужели он только что потерял женщину, которую любил? Единственную женщину, которую он когда-либо любил? Из его груди вырвался сдавленный звук — нечто среднее между смехом и всхлипом, — и он резко встал, размахивая руками. Бумаги разлетелись. Стакан разбился о стену. Лампа упала на пол. Ему было все равно. Он схватил край стола и с ревом перевернул его, так что дерево раскололось, ударившись о пол. Его грудь тяжело вздымалась. Руки дрожали. Он должен был вернуться к ней. Он должен был вернуться и объяснить... объяснить, почему он с ней развелся, объяснить, что это его убивает, что каждое мгновение без нее — это как смерть. Он мог бы сказать ей правду. Всю правду. Он мог бы умолять ее понять. Он мог бы даже... Эта мысль поразила его, как молния. Он мог бы сбежать с ней. Оставить все это позади. Особняк. Племя. Мелек. Ребенка. Все это. Они могли бы исчезнуть. Уехать туда, где их никто не найдет. Где-нибудь они могли бы быть просто Серхатом и Йылдыз... ни больше ни меньше. Его ноги сами направились к двери, прежде чем он успел что-то сообразить. Он должен был увидеть ее. Он должен был заглянуть в эти прекрасные глаза... эти глубокие, выразительные глаза миндалевидной формы, в которых умещалась целая вселенная. Глаза, которые смотрели на него с такой любовью, такой болью, такой яростью. Она так на него разозлилась. И она была права, что злилась. былаыл Но он тоже был в бешенстве. Как она могла так легко согласиться на предложение Йылдырым? Без раздумий? Даже не подумав о том, как это отразится на нем? Как она могла согласиться выйти замуж за другого, если все еще любила его? Он подошел к двери и взялся за ручку. Но он остановился. Он прижался лбом к дереву, его дыхание было прерывистым, все тело дрожало. Он не смог этого сделать. Он не мог вернуться к ней. А что бы он сказал? Пойдем со мной. Забудь обо всем. Сбежим вместе, и будь что будет. Это звучало романтично. Даже благородно. Но это было эгоистично. Если бы он сбежал с ней, племя распалось бы. Мелек былы бы опозорена. Ребенок — его ребенок — вырос бы без отца. А Йылдыз... Йылдыз никогда бы не простила себя за то, что стала причиной, по которой он бросил свои обязанности. Она возненавидит себя. И в конце концов возненавидит его. Он тяжело прислонился к двери, его рука скользнула вниз и схватилась за ручку, костяшки пальцев побелели. Он задыхался. Комната казалась слишком тесной, слишком жаркой, слишком все. Его сердце принадлежало Йылдыз. Все его существо принадлежало ей. Но его долг был перед Мелек. Перед ребенком. Перед племенем. И он не мог иметь и то, и другое. Он закрыл глаза, его челюсть сжалась так сильно, что заныла. Мелек была беременна. Ребенок был ни в чем не виноват. Ребенку нужен был отец. А он... он был Ага. Он не мог позволить себе роскошь выбирать собственное счастье. Серхат с трудом оторвался от двери. Дрожащими руками он достал телефон и пролистал контакты. Он остановился на одном имени. Ашир. Его челюсть напряглась. Большой палец завис над кнопкой вызова. Ашир выстрелил в него. Ашир был братом Йылдыза. Из-за Ашира все вышло из-под контроля. Но Ашир был единственным, кто мог понять, что с ним происходит. Единственным, кто любил Йылдыза так же сильно, как и он сам, просто по-другому. Серхат нажал на кнопку вызова и поднес телефон к уху. Раздался один звонок. Два. Затем раздался осторожный и растерянный голос Ашира. «Серхат-ага?» «Встретимся в таверне, — сказал Серхат хриплым и глухим голосом. — Нам нужно поговорить». Последовала пауза. "О чем?" "О твоей сестре," — тихо сказал Серхат. "О Йылдыз." Еще одна пауза. На этот раз более долгая. "Я буду там через двадцать минут," — наконец сказал Ашир. Серхат повесил трубку, не сказав ни слова. Он постоял немного, глядя на разгром в кабинете: перевернутый стол, разбитое стекло, разбросанные бумаги. Это было похоже на то, что творилось у него в душе. Он схватил пальто и вышел, закрыв за собой дверь. Потому что, если он не мог быть с Йылдыз, он, по крайней мере, должен был убедиться, что с ней всё в порядке. Даже если для этого пришлось её отпустить.

~~~~~~~~~~~~~~

Серхат пришел и обнаружил, что Ашир уже ждет его за угловым столиком в тускло освещенной таверне. В воздухе висел густой дым, вокруг стоял тихий гул голосов, но их уголок казался изолированным — словно островок напряжения. Серхат тяжело опустился на стул, его лицо осунулось и выглядело изможденным. «Налей мне выпить, — тихо сказал он. — Потом мы обо всем поговорим». Ашир приподнял бровь, но подчинился и налил два бокала ракии. Один он подвинул через стол Серхату, который взял его и одним махом осушил. "О чем ты хотела поговорить?" — осторожно спросил Ашир. Серхат с грохотом поставил стакан на стол. "Йылдыз." Йылдыз сидела на кровати, прижав телефон к уху, ее глаза были красными и опухшими от слез. "Нида," — хрипло сказала она. "Он сказал, что я не могу выйти замуж. Он просто стоял и говорил мне, что я не могу выйти замуж за Йылдырыма». «Потому что он тебя любит», — мягко сказала Нида на другом конце провода. — Нет, — сказала Йылдыз, качая головой, хотя Нида ее не видела. — Не потому, что он меня любит. Потому что Йылдырым — его враг. Потому что все всегда сводится к нему, его гордости и контролю. «Йылдыз» «Мелек уже сказала мне правду, — продолжила Йылдыз, и ее голос задрожал. — Он считает меня обузой. Поэтому и развелся со мной. А теперь он собирается поселить меня в другом доме, лишь бы я убралась из этого особняка. Я ему здесь не нужна». «Это неправда…» — Так и есть, — настаивала Йылдыз, по ее щекам текли слезы. — Я потеряла его, Нида. Я потеряла Серхата. Но, по крайней мере, с Йылдырым я смогу продолжить учебу. По крайней мере, у меня будет какое-то будущее. Если я вернусь к родителям, они мне ничего не позволят. Я буду в ловушке. — Йылдыз, послушай меня… «Я знаю, что не люблю Йылдырым, — прошептала Йылдыз. — Я знаю. Но какое это имеет значение? Какое это имеет значение, когда Мелек беременна, а Серхат уже выбрал ее?»

~~~~~~~~~~~~~

"Йылдыз не любит Йылдырыма," — твердо сказал Серхат, подавшись вперед. — "Что бы она ни делала, она делает это только для того, чтобы причинить мне боль. Из вредности." Ашир уставился на него. "И что?" "И мне нужна твоя помощь," — сказал Серхат. "Я знаю, что ты любишь свою сестру. Вот почему тебе нужно расторгнуть этот брак. Ашир резко рассмеялся и откинулся на спинку стула. «Ни за что. Ты издеваешься надо мной, верно?» Челюсть Серхата сжалась. «Или эта жалкая сумма и титул показались тебе слишком обременительными?» — продолжил Асыр, повышая голос. «Ты уже сжег все мосты, чувак. Ты все разрушил. Разве ты не развелся с моей сестрой?» Серхат отвернулся. "Эй?" — сказал Ашир, помахав рукой перед лицом Серхата. "С кем я разговариваю? Разве ты не развелся с моей сестрой, Серхат?" Молчание. "Серхат," — повторил Ашир, на этот раз более настойчиво. "Разве ты с ней не развелся?" "Развелся," — наконец едва слышно ответил Серхат. — Так и есть, — повторил Ашир, медленно кивая. — Тогда пусть эта девушка делает, что хочет. Пусть выходит замуж за кого хочет. Какое тебе до этого дело, а? Кто сказал, что это твое дело? — Нет, — ответил Серхат, качая головой. — Нет? — Ашир горько усмехнулся. — Не своди меня с ума, Серхат. Что значит «нет»? «Она не может выйти замуж», — твердо заявил Серхат. «Почему нет?» — спросил Ашир. «Почему нет? Почему ты это решаешь? Какое у тебя право?» «Она просто не может», — повысил голос Серхат. «Почему бы и нет?!» — крикнул Ашир, хлопнув ладонью по столу. — Потому что… — голос Серхата дрогнул. Он отвернулся, сжав руки в кулаки. — Она не может выйти замуж. «Почему?!» «Она не может выйти замуж, потому что...» — у Серхата задрожала челюсть, он тяжело задышал. Он не мог этого сказать. Он не мог... «Серхат, не действуй мне на нервы», — прорычал Ашир. «Почему она не может выйти замуж? Скажи мне!» — Потому что я люблю Йылдыз! — наконец выкрикнул Серхат хриплым и отчаянным голосом. — Я люблю ее, напарник. Я люблю ее. Казалось, в таверне воцарилась тишина. Ашир уставился на него, приоткрыв рот. На его лице читались шок и недоверие. «Мы почти не пили», — медленно произнес Ашир. «Ты уже напился? Ты совсем с ума сошел, чувак. Ты что, издеваешься?» — Я не шучу, — тихо сказал Серхат, впившись взглядом в Ашира. «Если ты любишь мою сестру, — снова повысил голос Асыр, — то почему ты с ней развелся?!» «Я собирался развестись с Мелек, — сказал Серхат срывающимся голосом. — Я назначил дату суда и все такое. Я собирался развестись с ней и официально жениться на Йылдыз. Это правда». Глаза Ашира расширились. «Кольцо, на которое я смотрел много лет, — продолжил Серхат, его голос дрожал от волнения, — я собирался надеть его на палец Йылдыз. Таков был план». «Что же тогда произошло?» — тихо спросил Ашир. «Когда мы с Мелек пошли к врачу, я узнал, что ребенок в опасности, — глухо произнес Серхат. — Врач сказала, что Мелек нельзя подвергать стрессу, иначе мы потеряем ребенка. Когда она это сказала, я понял, что не могу развестись с Мелек. Я не мог этого сделать». Он провел рукой по волосам, глядя куда-то вдаль. «Поэтому мы не стали обращаться в суд, — продолжил он. — И поскольку мы с Мелек остались женаты, я не хотел еще больше расстраивать Йылдыз. Это неправильно. Это несправедливо — несправедливо по отношению к ним обоим. Я уже достаточно причинил им боли. Я все разрушил. Мне пришлось развестись с Йылдыз». Он умоляюще посмотрел на Ашира. — А теперь скажи мне, — тихо произнес Серхат. — Если бы ты был на моем месте, что бы ты выбрал: своего ребенка или любимую женщину? Асыр медленно откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул. «Я бы тоже выбрал своего ребенка», — тихо признался он. Между ними воцарилось молчание. Затем Ашир наклонился вперед. «Моя сестра все еще любит тебя?»

~~~~~~~~~~~~~~

«Я люблю его, Нида, — прошептала Йылдыз в трубку, и ее голос дрогнул. — Я люблю Серхата. Я так сильно его люблю. Я люблю его больше всего на свете. Разве можно контролировать сердце?» «Йылдыз» «Даже если бы я не отказалась от Серхата, — продолжала Йылдыз, по ее щекам текли слезы, — даже если бы я не любила Йылдырыма, все это не имело бы значения. Потому что Мелек беременна». "Подумай об этом, Йылдыз", — мягко сказала Нида. Йылдыз замолчала, у нее перехватило дыхание. «Все это не имеет значения, — прошептала она. — Теперь все по-другому. Он отказался от меня. Даже если я храню его в своем сердце, он отказался от меня».

~~~~~~~~~~~~~~~~

«Я не сдался», — твердо сказал Серхат дрожащим голосом. «Я никогда не сдавался. Просто я не мог объяснить ситуацию с Мелек. Как это можно объяснить?» Он с отчаянием посмотрел на Ашира. «Йылдыз любит меня, — сказал Серхат. — И, как я уже сказал, что бы она ни делала, она делает это из любви ко мне. Она упрямая. Если она выйдет замуж за Йылдырыма, он сделает ее несчастной. Я знаю. Йылдырым хочет жениться на ней только для того, чтобы использовать ее влияние против меня». Ашир медленно кивнул, в его глазах появилось понимание. «Мне нужна твоя помощь, — тихо сказал Серхат. — Когда Йылдырым придет просить руки Йылдыз, ты должен сказать «нет».» Ашир долго смотрел на него. Затем он кивнул. «Хорошо, — сказал он. — Я скажу «нет».» Серхат выдохнул с облегчением. — Спасибо, — тихо сказал он. Ашир поднял свой бокал. «За мою сестру», — просто сказал он. Серхат поднял свой бокал. «За Йылдыз». Они выпили. И впервые за эту ночь Серхат почувствовал, что, может быть... всего лишь может быть... он еще не потерял ее. Йылдыз вышла из своей комнаты, измученная, с красными от бессонной ночи глазами. Она тихо закрыла за собой дверь и повернулась к лестнице… И остановилась. В этот момент Серхат выходил из своей комнаты. Они оба застыли. Какое-то мгновение никто из них не шевелился. Они просто стояли на верхней ступеньке лестницы, на расстоянии полутора метров друг от друга, и воздух между ними был густым и душным. Йылдыз не могла на него смотреть. Она опустила глаза и крепко сжала руки перед собой. Серхат уставился на нее, стиснув зубы и тяжело дыша. Она отступила в сторону, едва заметно кивнув в сторону лестницы. «Иди, ага», — тихо сказала она. — Нет, нет, — быстро сказал Серхат напряженным голосом. — Не волнуйся. После тебя. Она кивнула, но с места не сдвинулась. Между ними повисло неловкое молчание. — Доброе утро, кстати, — неуверенно добавил он. — Доброе утро, — тихо ответила она, по-прежнему не глядя на него. Ни один из них не мог смотреть другому в глаза. Когда она поднимала взгляд, он смотрел вниз. Когда он смотрел на нее, она смотрела в пол. Затем его взгляд скользнул по ней... и он заметил. Она была еще во вчерашней одежде. Он нахмурился. «Ты совсем не спала прошлой ночью?» — тихо спросил он. Йылдыз слегка приподняла голову, на ее лице отразилось недоумение. Затем она расправила плечи и постаралась придать своему голосу уверенности. «Нет, — смело ответила она. — Я не могла уснуть от переполнявшего меня счастья». Серхат застыл с каменным лицом. Он опустил взгляд и медленно кивнул, так сильно сжав челюсти, что у него дернулся мускул. Он провел языком по нижней губе, а затем снова посмотрел на нее темными горящими глазами. «Я так рад за тебя», — сказал он ровным голосом. Но его выдало лицо. Он стиснул зубы. Его голова слегка склонилась набок — так он делал, когда едва сдерживался. В его глазах вспыхнула неприкрытая ревность. Йылдыз лишь слегка улыбнулся и отвел взгляд. Снова воцарилась тишина. «Тебе что-нибудь нужно?» — тихо спросил он. Она оглянулась на него. «Только не порть мне этот счастливый день». Его челюсть дернулась. Он слегка прищурился, его дыхание участилось. Потом она спросила: «Ты уже нашел мне дом? Я больше не хочу жить в этом особняке». На его лице промелькнули боль, гнев, что-то острое и режущее, но голос остался ровным. «Я сам разберусь, — сказал он. — Не волнуйся». «Спасибо», — сказала она равнодушно, словно благодарила незнакомца. Она повернулась, чтобы уйти. «Сделает ли Йылдырым тебя счастливой?» Она остановилась. Медленно обернулась. На ее губах появилась горькая улыбка. Она открыла рот, чтобы ответить... «Любовь моя». Голос Мелека разрезал напряженную тишину, как лезвие. Йылдыз перевела взгляд на Мелек, которая вышла из комнаты Серхата и уже протягивала ему руку. Она взяла его под руку, прижалась к нему и поцеловала в щеку. «Доброе утро, любовь моя», — нежно сказал Мелек. Улыбка Серхата была неловкой, натянутой. «Доброе утро». Мелек показал свой телефон. «Ты это забыл». «Спасибо», — пробормотал он. Но Йылдыз не смотрела в телефон. Она смотрела на руку Мелека. Кольцо, которое заказал Серхат. То самое, которое он подарил Мелек после того, как решил сохранить брак. У нее перехватило дыхание. Она с трудом сглотнула, в груди все сжалось. «И тебе хорошего дня, — весело сказала Мелек, поворачиваясь к Йылдыз. — Сегодня у тебя замечательный день». Йылдыз натянуто улыбнулась. «Спасибо». «Машаллах, — продолжила Мелек. — Надеюсь, все пройдет хорошо». «Ин Ша Аллах«, — напряжённо произнесла Йылдыз. «Ин Ша Аллах», — повторила она, на этот раз более уверенно. Серхат резко повернулся к ней. Его челюсть снова сжалась, он склонил голову набок и уставился на нее с горящим от ревности взглядом. «Если тебе что-то понадобится, — сказала Мелек, все еще держась за руку Серхата, — просто скажи нам. Мы все уладим». Улыбка Йылдыз стала холодной. «Просто покой, — тихо сказала она. — Надеюсь, когда я больше не буду вас видеть, я наконец обрету его». Его глаза потемнели, ноздри раздулись. Он откашлялся и быстро сменил тему. «Юсуф отвезет тебя в университет» «Сегодня я не пойду», — ответила Йылдыз. Он нахмурился. "Почему бы и нет?" Она посмотрела ему прямо в глаза. «Потому что сегодня особенный день. И Йылдырым, будучи директором школы, посчитал, что ничего страшного, если я пропущу один день», Челюсти Серхата сжались так сильно, что казалось, будто ему больно. «Пусть вы состаритесь вместе», — с улыбкой сказала Мелек. Улыбка Йылдыз дрогнула всего на секунду, но она тут же взяла себя в руки. «Спасибо». Она развернулась и, не оглядываясь, спустилась по лестнице. Серхат застыл на верхней ступеньке лестницы, сжав руки в кулаки и тяжело дыша. Он смотрел, как она спускается, и с каждым ее шагом ему казалось, что она уходит от него навсегда. Мелек легонько потянула его за руку, но тот почти не заметил. Он повернулся к ней, его голос звучал отстраненно. «Иди отдохни. Скажи на кухне, чтобы приготовили все, что тебе нужно». Мелек кивнула, улыбнулась и ушла. Но Серхат не сдвинулся с места. Он просто стоял и смотрел на пустую лестницу, стиснув зубы и чувствуя, как разрывается его сердце.

~~~~~~~~~~~~~

Йылдыз сидела в кресле в салоне, глядя на свое отражение в зеркале. Хижран аккуратно укладывала ее волосы мягкими волнами, вплетая в пряди нежные цветы. Рядом с ней стояла гордая мать. Нида сидела неподалеку и с тревогой наблюдала за происходящим. «Машаллах, ты такая красивая, — сказала парикмахер, отступая на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. — Как невеста». «Спасибо», — едва слышно прошептала Йылдыз. Но ее глаза говорили о другом. Они были далекими, расфокусированными, затуманенными от невыплаканных слез. «Ты в порядке, дочка?» — спросила мать, нежно коснувшись её плеча. «Я в порядке», — быстро ответила Йылдыз, натянуто улыбнувшись. Но ее руки дрожали на коленях. Хижран наклонилась ближе и прошептала: «Тебя заставляют это делать?» Йылдыз резко подняла глаза и встретилась взглядом с ней в зеркале. На мгновение она застыла. Затем она быстро покачала головой, смахивая слезы, которые вот-вот должны были пролиться. «Нет, — сказала она уже более твердым голосом. — Я просто устала. Прошлой ночью я почти не спала. Вот и все». Перихан еще мгновение вглядывалась в ее лицо, затем медленно кивнула и вернулась к работе. Но отражение Йылдыз в зеркале выдало ее. Ее улыбка не коснулась глаз. И ее сердце разрывалось от боли.

~~~~~~~~~~~~~~

Юсуф ехал молча, не отрывая взгляда от дороги. Серхат сидел сзади рядом с Зиян-агой, стиснув зубы и положив руки на колени. Встреча прошла довольно гладко, как обычно. Но тишина в машине была тяжелой, гнетущей. Наконец Зиян не выдержал. «Раз уж мы не смогли сработаться с тобой, как с моим зятем, — небрежно сказал он, глядя в окно, — мы найдем кого-нибудь другого». Он повернулся и посмотрел на Серхата. «Йылдыз выйдет замуж за Йылдырыма». Серхат стиснул зубы. Он закатил глаза и резко выдохнул через нос, пытаясь сдержать жгучую ревность, разгорающуюся в груди. Даже Юсуф на переднем сиденье закатил глаза. Серхат быстро сменил тему, его голос звучал напряженно. «Если бы ты не спас Мелек и ребенка, у тебя не было бы сына. А поскольку ты ничего не делаешь просто так, о чем ты думал, когда это делал?» Серхат резко наклонил голову. Его глаза сузились. «Пусть вы состаритесь вместе», сказал Мелек с улыбкой. Улыбка Йылдыз на мгновение померкла, но затем она с трудом сдержала её. "Спасибо." Она повернулась и, не оглядываясь, спустилась по лестнице. Серхат застыл наверху лестници, сжав кулаки, тяжело поднимаясь и опускаясь Он наблюдал, как она спускается, и с каждым шагом ей казалось, что она навсегда отдаляется от него. Мелек слегка потянул его за руку, но тот почти не заметил. Он повернулся к ней, его голос звучал отстраненно. «Красавица, иди отдохни. Скажи на кухне, чтобы приготовили все, что тебе нужнок Мелек кивнул, улыбнулся и ушел. Но Серхат не двинулся с места. Он просто стоял там, глядя вниз на пустую лестницу, скав челюсти, и сердце его разрывалось от боли. Йылдыз сидела в кресле парикмахерской, в зеркале на нее смотрело ее отражение. Парикмахер аккуратно работала, завивая волосы мягкими волнами и вставляя в пряди нежные цветочки. Рядом с ней стояла мать, гордо улыбаясь. Нида сидела неподалеку, наблюдая за происходящим с обеспокоенным взглядом, «Машаллах, вы так прекрасны», сказала парикмахерша, отступая назад, чтобы полюбоваться своей работой. «Как невеста», «Спасибо», прошептала Йылдыз, ее голос был едва слишен. Но ее глаза говорили об обратном. Они были отстраненными, рассеянными, затуманенными непролитыми слезами. "Ты в порядке, кызым?" спросила мать, нежно касаясь ее плеча. «Со мной все в порядке», быстро ответил Йылдыз, выдавия из себя улыбку. Но ее руки дрожали на коленях. Парикмахер Перихан наклонилась ближе, се голос стал шепотом. «Вас к этому принуждают?» Взгляд Йылдыз резко поднялся, встретившись с взглядом Перикан в зеркале. На мгновение она замерла. Затем она быстро покачала головой, моргая, чтобы сдержать подступающие слезы. «Нет, сказала она, голос ее стал громче. Я просто устала. Я почти не спала прошлой ночью. Вот и все» Перикан еще мгновение изучал ее лицо, затем медленно кивнул и вернулся к работе. Но отражение Йылдыз в зеркале выдало её. Улыбка не доходила до глаз. И у неё разрывалось сердце. Юсуф ехал молча, не отрывая глаз от дороги. Серхат сидел сзади рядом с Зияном Агой, сжав челюсти и положив руки на колени. Встреча прошла достаточно хорошо, как обычно. Но в машине царила тяжелая, удушающая тишина. В конце концов, Цзиянь сломал его.. «Поскольку мы не смогли работать вместе с вами как с моим зятем, небрежно сказал он, глядя в окно, мы наймем кого-нибудь другого», Он повернулся и посмотрел на Серхата, «Йылдыз выйдет замуж за Йылдырыма». Серкат сжал челюсти. Он закатил глаза, резко выдохнул через нос, пытаясь сдержать жгучую в груди ревность, Даже Юсуф закатил глаза, сидя на переднем сидение. Серхат быстро сменил тему, голос его дрожал. «Если бы ты не спас Мелека и младенца, у тебя не было бы сына. А поскольку ты ничого не делаешь без мотива, что же творилось у тебя в голове, когда ты это сделал?» Зиян сначала озадаченно посмотрел на него. Затем его осенило, и он коротко рассмеялся. «Похоже, ты меня недооцениваешь, Серхат, — сказал Зиян, качая головой. — Мне позвонила Йылдыз. Она сказала, что Мелек в опасности. Моя дочь попросила о помощи, и я помог. Вот и всё». Он помолчал, а потом тихо добавил: «Да ладно тебе. Кто захочет, чтобы ребенку причинили вред?» Серхат резко повернул к нему голову. — Йылдыз? — повторил он с недоверием в голосе. Зиян кивнула и отвела взгляд. Серхат отвернулся и уставился в окно, мысли в голове путались. Йылдыз. Она спасла Мелек. Она спасла ребенка. Даже после всего, что случилось после того, как он с ней развелся, после того, как он выбрал Мелек, после того, как он разбил ей сердце, она все равно их сохранила. Потому что такова была ее сущность. Бескорыстная. Добрая. Красивая, и это не имело никакого отношения к ее внешности. Его грудь сжалась. Он думал о ее улыбке, о том, как она озаряла все ее лицо, когда она была по-настоящему счастлива. О том, как сверкали ее глаза, когда она смеялась. О том, как она смотрела на него, словно он был для нее целым миром. Она приложила его палец к своему сердцу, потому что хотела, чтобы он чувствовал ее присутствие, даже когда не видел ее. И он все это выбросил. Когда они подъехали к особняку, оба вышли из машины. Юсуф остался на водительском сиденье. Серхат протянул руку. «Спасибо, что пришли на встречу со мной». Зиян крепко пожал его. «Конечно». Взгляд Серхата скользнул к двери особняка. «Мы остаемся, — тихо сказал он Юсуфу. — Когда Йылдыз закончит, мы заберем ее и уйдем». Зиян обернулся и на мгновение задержал взгляд на лице Серхата. «Если ты действительно хочешь своими глазами увидеть, что Йылдыз помолвлена, — медленно произнесла Зиян, — то заходи. Ага не станет стоять у двери». Серхат стиснул зубы. Прежде чем он успел ответить— БАХ. БАХ. БАХ. Из особняка раздалось несколько выстрелов. Глаза Серхата расширились. Он выхватил пистолет из-за пояса и побежал ко входу, Зиян и Юсуф последовали за ним. «Йылдыз!» — закричал Серхат, его голос дрожал от паники. Он ворвался в дверь... И остановился. Ашир стоял в центре комнаты с ножницами в руках и перерезал красную ленту, натянутую поперек дверного проема. Традиция. Символ. Помолвка состоялась. Йылдырым стоял рядом и улыбался. А Йылдыз стояла напротив них с бледным лицом, сложив руки перед собой. Пистолет Серхата медленно опустился, дыхание мужчины участилось. Юсуф поднял пистолет, направив его прямо на Йылдырыма. Но Серхат просто стоял как вкопанный и смотрел на Йылдыз. Она посмотрела на него. И на мгновение ее лицо озарилось. Губы дрогнули в легкой улыбке надежды. — Серхат, — прошептала она. Она думала, он пришел за ней. Она думала, он пришел, чтобы все это прекратить. Чтобы забрать ее. Но потом она увидела это. Серхат протянул руку и осторожно отвел руку Юсуфа, опустив пистолет. Ее улыбка померкла. Ее сердце упало. Он был здесь не для того, чтобы спасать ее. Он просто... был здесь. На лице Серхата читались шок, боль, что-то мрачное и надломленное. Но он не сделал к ней ни шагу. Он ничего не ответил. Он просто стоял там. И Йылдыз понял, что это правда. Он отпустил её. Серхат схватил Ашира за руку и затащил в соседнюю комнату, захлопнув за ними дверь. «Что, черт возьми, это было?» — низким и опасным голосом спросил Серхат. «Мы же договорились. Ты должен был сказать нет». Ашир спокойно посмотрел на него. «Так и должно быть». «Что?» «Я думал об этом, — тихо сказал Ашир. — Я много думал. И понял: тебе нужно сосредоточиться на жене и ребенке. Тебе нужно отпустить Йылдыз. Партнер». Серхат уставился на него, тяжело дыша и сжимая кулаки. Ашир даже не дрогнул. «Она заслуживает счастья, Серхат. А ты не можешь ей этого дать». Челюсть Серхата заходила ходуном, глаза горели. «Если ты сейчас женишься на Йылдыз, твой ребенок будет расти с разными родителями, а это несправедливо, так что сосредоточься на жене и ребенке и не обременяй больше мою сестру», — сказал Ашир. «Йылдыз тоже этого хотела, так что вот как вышло», — продолжил он. Затем, не сказав больше ни слова, Серхат развернулась и выбежала из комнаты. Серхат вышел из комнаты, по-прежнему стиснув зубы и тщательно контролируя выражение лица. Он подошел к Йылдыз и остановился в нескольких шагах от нее, засунув руки в карманы и нарочито изображая безразличие. «Когда закончишь здесь, — сухо сказал он, не глядя ей в глаза, — Юсуф отвезет тебя домой». Он повернулся, чтобы уйти... Входная дверь резко распахнулась. Ввалился Дальян, пьяный и растрепанный, с наполовину заправленной рубашкой и налитыми кровью безумными глазами. Серхат остановился на полпути. Его тело напряглось. Одним быстрым движением он отступил на шаг, встав прямо между Дальяном и Йылдыз. Инстинкт защитника взял верх над всем остальным. Гневом. Душевной болью. Спорами. Все это не имело значения. Только ее безопасность. Рассеянный взгляд Дальяна обвел двор, прежде чем остановиться на Серхате, а затем на Йылдызе, стоявшем позади него. «Значит, ты всё-таки пришёл, Серхат-ага», — невнятно произнёс Дальян, слегка покачиваясь. Затем он потянулся за пистолетом. Серхат ответил мгновенно. Его правая рука молниеносно выхватила пистолет и одним плавным смертоносным движением направила его прямо в голову Дальяна. Левая рука метнулась назад и крепко прижала Йылдыз к себе, полностью закрывая ее. Он слегка наклонил голову, и этот опасный наклон придал его глазам мрачный вид, в них горела безмолвная ярость. — Серхат… — прошептала Йылдыз, тут же прижав руку к его груди и вцепившись пальцами в его рубашку, пытаясь оттащить его, защитить его. Йылдырым поднял свой пистолет, целясь в Дальяна. Охранники последовали его примеру, направив оружие на незваного гостя. Но Серхат не опустил пистолет. Не моргнул. Не шелохнулся. Дальян рассмеялся горьким, надломленным смехом. "Йылдыз", - позвал он хриплым и невнятным голосом. "Иди сюда, чтобы я мог поговорить с тобой". Он снова покачнулся. "Что во мне было такого мерзкого, что ты не смогла жениться на мне? Что во мне такого, что ты не смогла принять?" Палец Серхата приблизился к спусковому крючку. Его челюсть сжалась так сильно, что Йылдыз увидел, как дернулась мышца. Ее рука сильнее прижалась к его груди, прямо над сердцем. Она посмотрела ему в глаза — широко раскрытыми, полными тревоги и безмолвной мольбы. Не надо. Пожалуйста, не надо. И на мгновение взгляд Серхата смягчился, когда он встретился с ней глазами. Он без слов спрашивал: «Ты в порядке?» Она едва заметно кивнула. «Заткнись, — рявкнул Ашир, шагнув вперед и направив пистолет на Даляна. — Еще одно слово, и я убью тебя прямо здесь». Дальян открыл рот... А потом его глаза закатились. Он еще раз пошатнулся и без сознания рухнул на пол. Зиян шагнул вперед с суровым и полным отвращения выражением лица. «Уберите его отсюда». Двое охранников быстро схватили Дальяна под руки и потащили его обмякшее тело к двери. Серхат наконец опустил пистолет, но его тело оставалось напряженным, словно сжатая пружина. Он повернулся к Йылдыз, его взгляд скользил по ее лицу, оценивая каждую деталь, каждое выражение. Никаких слов. Только его взгляд, снова задающий безмолвный вопрос. Ты в порядке? Она кивнула, по-прежнему легонько прижимая руку к его груди и чувствуя, как под ладонью бьется его сердце. На мгновение мир вокруг них померк. Остались только они двое, стоящие слишком близко друг к другу, тяжело дышащие, и их взгляды говорили все, что не могли сказать слова. Затем Серхат отстранился, его лицо снова стало непроницаемым, а стены вокруг него сомкнулись, словно стальные двери. «Как я и сказал, — повторил он ровным и холодным голосом, — когда ты закончишь, Юсуф отвезет тебя домой». Он повернулся, чтобы уйти. «Ты нашёл мне дом?» — резко спросила Йылдыз. Он остановился на полпути и оглянулся через плечо. «Я сам обо всем позабочусь. Просто делай, как я говорю». И тогда он ушел. Медленно. Неторопливо. Каждый шаг размеренный и контролируемый. Его широкие плечи расправлены, пальто колышется в такт движениям, он по-прежнему властно держится, даже отступая. Его движения — непринужденные, уверенные, неуязвимые — наполняют воздух тяжестью. Йылдыз сердито закатила глаза и сжала руки в кулаки, глядя, как он исчезает. Она повернулась к лестнице… Крепкая рука схватила ее за предплечье, останавливая. «Теперь мы помолвлены, — сказал Йылдырым низким, собственническим голосом. — Ты будешь жить в доме своего отца, пока мы не поженимся. Ты не будешь жить в доме своего бывшего мужа. Я не такой, как Серхат. Я не настолько терпим». Йылдыз вырвала руку из его хватки, ее глаза опасно сверкнули. «Совершенно очевидно, что ты не такой, как Серхат, — холодно сказала она ледяным голосом. — Пока я не выйду замуж, я нахожусь под защитой семьи Йелдуран. Я не буду жить под одной крышей с Серхатом. Я буду жить в отдельном доме. Если у тебя есть какие-то проблемы, можешь поговорить с Бабаханом». Она шагнула ближе, прижав палец к его груди, и ее голос понизился до опасного шепота. «И если ты когда-нибудь снова так со мной поступишь, — медленно произнесла она, тщательно подбирая слова, — все закончится, даже не начавшись, Йылдырым». Йылдырым уставился на нее, стиснув зубы и тяжело дыша. В его глазах закипал гнев. Йылдыз развернулась и ушла, не сказав ни слова, высоко подняв голову и уверенно шагая. Йылдырым застыл на месте, его рука потянулась к уху, а лицо вспыхнуло от едва сдерживаемой ярости.

~~~~~~~~~~~~~~

Дождь лил как из ведра, и его шум наполнял безмолвный особняк неумолимым ритмом. Где-то вдалеке прогремел гром. Йылдыз вошла в дом через парадную дверь, стряхивая капли дождя с пальто. Она была измотана — эмоционально, физически, полностью опустошена. Ей хотелось только одного — пойти в свою комнату, закрыть дверь и отгородиться от всего мира. Она поднималась по лестнице, медленно и тяжело переставляя ноги и держась за перила. И тут она остановилась. У нее перехватило дыхание. Серхат стоял на балконе, на верхней площадке лестницы. Словно тень. Безмолвная. Неподвижная. В ожидании. Одна рука была засунута в карман. В другой он держал четки, и деревянные бусины медленно перекатывались между его пальцами. Его силуэт был темным на фоне тусклого света из коридора, широкие плечи были расправлены, поза напряжена. Он выглядел почти угрожающе, словно был высечен из камня и охвачен яростью. Йылдыз прерывисто выдохнула и продолжила подниматься по лестнице, намереваясь пройти мимо него, не сказав ни слова. Но когда она поднялась на верхнюю ступеньку, он пошевелился. Одним плавным движением он встал прямо у нее на пути, преграждая дорогу. Он возвышался над ней, его присутствие подавляло, душило. Она остановилась, зажатая между ним и перилами. Он крепко сжал челюсти и на мгновение отвел взгляд, прикрыв глаза, а затем снова посмотрел на нее — темным, напряженным, горящим взглядом. Йылдыз глубоко вздохнула. Сегодня в ней не осталось сил бороться. Больше никаких споров. Никаких слов. Она была опустошена. Но пока он стоял там, загоняя ее в угол, ей ничего не оставалось, кроме как остаться. Наконец он заговорил — низким и грубым голосом, словно цедил слова сквозь зубы. «Ты обручилась с моим врагом только для того, чтобы причинить мне боль, да?» Йылдыз подняла на него хмурый взгляд и покачала головой. «Нет, — тихо сказала она. — Я просто продолжаю жизнь дальше». Он медленно и насмешливо повторил ее слова. "Продолжать жить своей жизнью." Он замолчал, двигая челюстями. "Здесь жизнь тоже продолжается. Оставайся здесь и живи. Хочешь учиться? Оставайся здесь и учись." «Теперь уже слишком поздно, Серхат-ага, — устало сказала она. — С тех пор много воды утекло». Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на него — вверх на него. Он был намного выше ее, его фигура подавляла, его присутствие поглощало. Ей приходилось вытягивать шею, чтобы встретиться с ним взглядом. «Ты нашел мне дом или нет?» — спросила она ровным голосом. «Скажи мне». Он отвернулся, стиснув зубы. Затем он снова перевел взгляд на нее. «Я займусь этим завтра». Она кивнула, ее взгляд опустился на его грудь, а затем снова поднялся к лицу. «Так будет лучше, — тихо сказала она. — С этого момента пребывание в одном особняке станет бремя для нас обоих». Она развернулась и пошла прочь. Он резко выбросил руку и схватил ее за предплечье, остановив на полпути. Она тихо ахнула, когда он притянул ее к себе, и вдруг кольцо на ее пальце — кольцо Йылдырым — оказалось прямо перед его лицом. Серхат уставился на него, и на его лице отразилась какая-то мрачная боль. Он посмотрел на нее, слегка наклонив голову и нахмурив брови, как будто не расслышал. — Бремя? А? — повторил он низким и опасным голосом. — Бремя? Йылдыз попыталась отдышаться, сдержать слезы, подступавшие к глазам. Она кивнула. Потому что мысленно она просто повторяла слова, которые сказала ей Мелек. Серхат отвел взгляд и посмотрел вниз. Его взгляд снова упал на кольцо, насмешливо поблескивающее в тусклом свете. Затем он снова посмотрел на нее горящим взглядом. «Судя по всему, — сказал он опасно спокойным голосом, — я для тебя скорее бремя». Йылдыз вырвала руку из его хватки и откинула волосы с лица. Ее дыхание было прерывистым. «Судя по твоему выбору, — с горечью сказала она, — у меня все наоборот». Он шагнул ближе, нависнув над ней. — Что ты этим хочешь сказать? Она вздохнула, отвернувшись, и ее голос задрожал. «Если я для тебя такая бремя, зачем ты пришел в особняк?» Она снова посмотрела на него, ее глаза блестели от непролитых слез. «Зачем ты пришел? Что ты собирался сделать? Хотел спасти меня от Йылдырыма, как спас от Дальяна?» Она горько рассмеялась. «Нет. Верно?» Ее голос дрогнул. «Тогда позволь мне выйти замуж и уехать. Позволь мне освободить тебя от этого бремени. От этих проблем». Серхат смотрел на нее, не отрывая взгляда от ее лица. Даже когда она злилась или была обижена, от нее невозможно было отвести взгляд. Ее миндалевидные глаза блестели от слез. Губы дрожали. Она была прекрасна. А она думала, что он считает ее обузой. Он открыл рот, чтобы сказать ей, что она не права, что она — все... Но она перебила его. «Разве ты не бросил меня?» — спросила она дрожащим голосом. ''Йылдыз-'' Он вздохнул — Так и есть. Она прерывисто вздохнула. «Мы с Йылдырым… мы все равно не хотим затягивать с этим. Мы скоро поженимся. Завтра поедем искать дом». Серхат слегка запрокинул голову, стиснул зубы, в груди вспыхнула жгучая ревность. Он медленно покачал головой, тяжело дыша. «Так что в каком-то смысле, — продолжила Йылдыз, подходя ближе и понижая голос до шепота, — ты меня не спас. Ты расчистил мне путь, Серхат-ага». Она подошла еще ближе, так близко, что он почувствовал ее дыхание. «Если ты так этого хочешь, — сказала она, не сводя с него глаз, — я попрошу их сделать тебя свидетелем на моей свадьбе». А потом она развернулась и ушла в свою комнату. Она в последний раз оглянулась на него, прежде чем захлопнуть дверь у него перед носом. Дверь со щелчком закрылась. Серхат стоял, уставившись на закрытую дверь, его грудь тяжело вздымалась, а кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Он медленно кивнул, его челюсть задвигалась, а голос стал низким и гневным. «Делай, — пробормотал он. — Делай. Я буду твоим свидетелем». Он стоял в темноте, дождь стучал в окна, сердце бешено колотилось в груди.

~~~~~~~~~~~

Йылдыз закрыла за собой дверь и на мгновение прислонилась к ней, тяжело дыша и дрожа всем телом. Она поставила сумку на комод, провела обеими руками по волосам и принялась расхаживать по комнате взад-вперед. В голове кружилось, сердце болело, все тело изнемогало от напряжения. Зазвонил ее телефон. Она остановилась, мгновение смотрела на него, а потом взяла в руки. Сообщение от Йылдырыма. Он прислал фотографию дома — скромного, опрятного жилища с небольшим садом перед ним. Йылдырым: Если ты считаешь, что он красивый, я его куплю, и он будет нашим. Йылдыз уставилась на фотографию, чувствуя, как сжимается горло. Она быстро напечатала: «Очень красиво». Затем она бросила телефон на кровать и рухнула рядом, уставившись в потолок. Тишина давила на нее тяжким грузом. Это действительно происходило. Она собиралась выйти замуж за Йылдырыма. Она собиралась покинуть этот особняк. Покинуть Серхата. В дверь постучали. Йылдыз нахмурился и слегка приподнялся. Кто мог стучать в такое время? «Входите», — тихо сказала она. Дверь открылась. Вошел Серхат. Йылдыз тут же вздохнула и ссутулилась. «Я больше не хочу с тобой разговаривать», — сказала она усталым, побежденным голосом. «Ты говорила, — твердо сказал Серхат, закрывая за собой дверь. — Я слушал. Теперь мне есть что сказать». Он шагнул в комнату, и его присутствие мгновенно заполнило пространство. Йылдыз стояла, скрестив руки на груди. «Что ты хочешь сказать? Чего я еще не слышала?» «Ты думаешь, что все понимаешь, — тихо и сдержанно произнес Серхат. — Но это не так». Йылдыз горько усмехнулся. «Я понимаю. Все, что я здесь делаю, — это понимаю. Все, что я делаю, — это страдаю. Я глупо жду тебя, зная, что это всего лишь фантазия, терплю твою дьявольскую мать и ее оскорбления. Терплю избалованность Мелека. Даже горничные меня ненавидят». Ее голос дрогнул. «Итак, Серхат-ага, я дошла до предела. Раз я вам здесь не нужна, я уйду. Уверен, вы все устроите пир на весь мир». Серхат стиснул зубы. Он сделал шаг в ее сторону. Йылдыз тут же подняла руку и толкнула его в грудь. «Не надо». Но он не остановился. Он нежно, но крепко взял ее маленькие руки и прижал к своей груди, чувствуя ее сопротивление, ощущая под ее ладонями бешеный стук собственного сердца. «Это сложная ситуация, Йылдыз, — тихо сказал он напряженным голосом. — Пожалуйста, пойми». «Я больше не хочу ничего понимать! Так что позволь мне сделать все проще для тебя, Серхат-ага, — резко сказала она. — Я выйду замуж за Йылдырыма. Вместе с ним я найду дом. А потом наши пути разойдутся. Все просто». Его охватила ярость — горячая, всепоглощающая, невыносимая. Он слегка сжал ее руку, его дыхание стало тяжелым. «Как ты можешь такое говорить?» — спросил он, повышая голос. «Как ты можешь такое говорить, не...» — он замолчал, качая головой. «Почему ты не понимаешь, что я пытаюсь защитить тебя? Неужели ты хочешь только одного — причинить мне боль?» Йылдыз уставилась на него, широко раскрыв глаза от удивления. «Ты, наверное, шутишь, Серхат. Ты причинил мне боль?» Она горько рассмеялась. «Ты серьезно это говоришь? Ты хоть представляешь, сколько раз ты причинял мне боль? Сколько раз твои слова и поступки разбивали мне сердце? Но я все это терпела, потому что любила тебя. Потому что...» «Любила, — перебил его Серхат резким тоном. — Ты сказала, что любила. Это уже в прошлом?» Йылдыз хотела посмеяться над тем, каким отчаянным и ревнивым он был. Ей хотелось гордиться тем, что она может заставить его почувствовать хотя бы малую толику того, что чувствует сама. Но она не могла. Ей нужно было оставаться сильной. — Серхат... — сказала она уже тише. Он начал приближаться к ней — медленно, размеренно. Она попятилась. «Серхат, прекрати. Что бы ты ни делал, прекрати...» «Ты меня больше не любишь?» — спросил он, продолжая наступать. «Серхат...» «Ответь на мой вопрос», — сказал он низким, угрожающим голосом. Он сократил расстояние между ними, возвышаясь над ней. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, но даже так он казался намного крупнее и ближе, его присутствие подавляло. Она ударилась спиной о стену. Он не остановился. Он полностью придвинулся к ней, его тело оказалось вплотную к ее телу, а теплое дыхание коснулось ее лица. А потом его рука обвила ее талию, и он притянул ее к себе. «Скажи, что ты меня больше не любишь», — прошептал он хриплым, отчаянным голосом. У Йылдыз перехватило дыхание. — Я... Она попыталась это сказать. Она открыла рот, чтобы произнести эти слова. Но от его взгляда — этих темных, горящих глаз — у нее подкосились ноги. Она почувствовала слабость в коленях. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Как только она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, он наклонил голову, и его губы оказались прямо над ее шеей. — Серхат... — выдохнула она. «Скажи мне, Йылдыз», — прошептал он ей на ухо, и от его голоса по ее спине побежали мурашки. Она не могла думать. Не могла дышать. Она могла только чувствовать — жар его тела, силу его рук, его дыхание на своем горле. — Я... — прошептала она едва слышно. Его губы коснулись впадинки у нее на шее — легкое, как перышко, прикосновение, не совсем поцелуй, но достаточно близкое, чтобы она ахнула. — Скажи это, — прошептал он. — Скажи, что ты меня не любишь. Но она не смогла. Потому что это была бы ложь. И они оба это знали. — Я... — прошептала Йылдыз дрожащим голосом. Рука Серхата переместилась с ее талии на лицо, его большой палец с мучительной нежностью коснулся ее скулы. Его взгляд скользил по каждой черточке — изгибу подбородка, трепещущим ресницам, дрожащим губам. «Ты не можешь этого сказать, — пробормотал он хриплым от волнения голосом. — А ты можешь?» Она прерывисто дышала. «Серхат, пожалуйста...» «Пожалуйста, что? — прошептал он, почти касаясь ее лбом. — Пожалуйста, отпусти меня? Пожалуйста, позволь мне жениться на тебе?» «Да», — выдохнула она, хотя в этом слове не было уверенности. — Нет, — просто ответил он. Его рука скользнула с ее лица на ключицу, пальцы очертили край декольте. Затем он медленно и осторожно отвел ткань в сторону. Отпечаток был на месте. Его отпечаток. Прямо над сердцем. У Йылдыза перехватило дыхание, когда он впился в нее темным, собственническим взглядом. — Это, — тихо сказал он, проведя большим пальцем по отметине, — мое. Затем он наклонил голову и прижался к ней губами — нежно, благоговейно, страстно. Йылдыз ахнула, вцепившись руками в его плечи. «Серхат...» Он снова поцеловал метку, на этот раз дольше, его горячее дыхание обжигало ее кожу. Когда он поднял голову, его глаза сверкали. Он приблизил свое лицо к ее лицу так близко, что их губы едва не соприкоснулись — между ними оставалось лишь расстояние в один вдох, едва заметное пространство. «Это, — сказал он низким и яростным голосом, указывая на метку, — говорит о том, что я твой, а ты моя, Йылдыз. Ни брак, ни помолвка этого не изменят». Она посмотрела на него глазами, полными слез, с мольбой во взгляде. Я больше не могу так жить. Но он не мог отвести взгляд от ее губ. А потом он ее поцеловал. Страстно. Отчаянно. Как будто она была воздухом, а он тонул. Он запустил руку в ее волосы, притянул к себе и впился в ее губы с такой страстью, что у нее подогнулись колени. Она ответила на поцелуй... беспомощно, безнадежно вцепившись пальцами в его рубашку, словно это было единственное, что помогало ей держаться на ногах. Когда он наконец отстранился, чтобы заговорить, его губы все еще касались ее губ, а голос был хриплым и прерывистым. «Йылдырым не может этого сделать», — прошептал он ей в губы. А потом отпустил ее. Он отступил на шаг, его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к ее лицу. Затем он развернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Йылдыз стояла, прислонившись спиной к стене, прижав руку к губам. Сердце билось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Она не могла дышать. Она не могла думать. Она чувствовала лишь отголосок его прикосновения, жар его поцелуя, боль от желания получить то, чего у нее не было.

~~~~~~~~~~~~~

Серхат ворвался в свой кабинет, захлопнув за собой дверь. Его руки тряслись, дыхание было прерывистым. Он провел обеими руками по волосам, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями. Но он видел только ее лицо. Чувствовал только ее губы на своих. И все, о чем он мог думать, — это Йылдырым. Йылдырым покупает ей дом. Йылдырым строит планы на будущее. Йылдырым прикасается к ней, обнимает ее, женится на ней. Нет. Ни в коем случае. Серхат сел за стол, его челюсть была напряжена от мрачной решимости. Он достал телефон и позвонил Юсуфу. Телефон звонил дважды, прежде чем Юсуф ответил. «Ага?» «Завтра у нас ранняя встреча», — сказал Серхат холодным и сдержанным голосом. «Где?» Серхат взял ручку и нацарапал на листке бумаги адрес — адрес дома, который Йылдырым отправил Йылдызу. «Я пришлю тебе координаты, — сказал Серхат. — Будь готов на рассвете». «Что мы делаем?» Взгляд Серхата потемнел, его рука крепче сжала ручку. «Мы позаботимся о том, чтобы Йылдырым не получил желаемого». Он повесил трубку. Затем он откинулся на спинку стула, уставившись на записанный адрес. В голове у него уже сложился план. Если Йылдыз думала, что выйдет замуж за Йылдырыма и переедет в этот дом, она ошибалась. Потому что Серхат Йелдуран не сдавался. Не сейчас. Никогда...