Горящие корни 🪾

Йылдыз больше не могла дышать внутри. Она толкнула двери больницы и, спотыкаясь, вышла в ночь, задыхаясь, как тонущая женщина, выныривающая на поверхность. Прохладный ветерок обдувал ее лицо, но это не помогало. Грудь словно сдавливало. Легкие казались слишком маленькими. Она опустилась на скамейку, ноги подкосились, и вытащила из кармана четки Серхата. Бусины, которые он всегда носил с собой. Те, к которым его пальцы прикасались тысячу раз. Отполированные его молитвами, его тревогами, его надеждами. Она перебирала их пальцами так же, как и он, каждая бусинка была биением сердца, воспоминанием, спасательным кругом. «О, Аллах, — прошептала она в темноту дрожащим голосом. —Пожалуйста, не забирай его у меня. Он моё спасение. Мой якорь в буре. Единственный голос, который успокаивает хаос в моей душе. Пожалуйста... я умоляю тебя. Пусть он вернётся ко мне». Она прижала бусы к губам, затем к сердцу, и слезы падали на изношенную деревянную поверхность. «Без тебя я ничто, Серхат», — прошептала она дрожащим голосом. «Ничто. Ты свет, который не дает мне утонуть. Пожалуйста... пожалуйста, не оставляй меня во тьме». Звезды над головой не давали ответа. Но она продолжала молиться, перебирая четки пальцами снова и снова, словно один лишь ритм мог вернуть его к ней. Это откровение обрушилось на нас как гром среди ясного неба в стерильном больничном коридоре. «Это был Ашир», — сказал кто-то, но Йылдыз даже не знал, кто это. — «Ашир застрелил Агу». Слова повисли в воздухе на мгновение, застыв в недоумении, прежде чем голова Султана резко, словно удар гадюки, повернулась к Йылдызу. «Ты, — прошипела Султан, ее голос перерос в пронзительный. крик, эхом разнесшийся по коридору. — Это сделал твой брат. Твоя проклятая семья!» Йылдыз почувствовала, как земля ушла у нее из-под ног. «Я не...я не знала...» «Конечно, ты знала!» — Султан двинулась к ней, ее лицо исказилось от ярости. «Вы, наверное, все спланировали вместе! С того момента, как ты появилась в нашей жизни, ты была для нас сущим ядом!» «Султан Ханым, клянусь, я понятия не имела...» "Ложь!" — Рука Султан взлетела вверх, словно собираясь ударить ее, и Йылдыз вздрогнула, но Йылдырым встал между ними, выражение его лица было нечитаемым. «Довольно», — тихо сказал он, хотя его взгляд, когда остановился на Йылдызе, был холодным. Отстраненным. Обвиняющим. Акиф появился рядом с матерью, положив руку на плечо Султана в жесте, в котором чувствовались одновременно и утешение, и собственничество. Он посмотрел на Йылдыз с выражением, которое могло бы быть жалостью, если бы не было пронизано таким презрением. «Ваша семья опозорила всех нас», — сказал Акиф спокойным, размеренным, смертоносным голосом. — «Ты должна быть благодарна, что мы не вышвырнули тебя на улицу». Йылдыз крепче сжала четки Серхата, ее кулаки побелели от напряжения, все тело дрожало. Это было единственное, что удерживало ее на плаву, единственная частичка его, которая у нее осталась. Взгляд Акифа опустился на ее руки. — "Отдай их мне". «Нет», - прошептала Йылдыз, прижимая их ближе к своей груди. «Они тебе не принадлежат». Он шагнул вперёд, протянув руку. «Отдай их мне. Сейчас же ». "Пожалуйста-" Его рука резко вырвалась из ее рук и вырвала бусины, нить впилась ей в кожу, прежде чем оборвалась. Йылдыз ахнула, инстинктивно потянувшись за ними, но Акиф уже отвернулся и сунул их в карман, как будто они ничего не значили. Как будто это было не единственное, что удерживало ее от полного отчаяния. «У тебя нет права удерживать что-либо из его вещей», — сказал Акиф, не оглядываясь. Йылдыз стояла там, руки ее были пусты, сердце опустело, слезы беззвучно текли по лицу. Она хотела кричать. Впадать в ярость. Упасть без сил. Но она не могла. Она едва могла дышать. Напротив, через коридор, Дальян наблюдал. Всегда наблюдал. Он оттолкнулся от стены и направился к ней, выражение его лица было нечитаемым. "Йылдыз-" "Не надо, — перебила она его, голос ее был резким, несмотря на слезы. — Не смей. Не подходи ко мне. Не смотри на меня. Не разговаривай со мной, забудь о моем существовании, как я забыла о тебе". Он остановился, в его глазах мелькнуло что-то болезненное, возможно, или от удивления. «Я просто...» «Оставь меня в покое», — сказала она дрожащим голосом. — «Просто... оставь меня в покое». На этот раз он так и сделал, Неподалеку Мелек стояла, положив руку на живот, с бледным и встревоженным лицом. Она постоянно поглядывала в сторону комнаты Серхата, на Султана, дыхание было поверхностным и учащенным. Султан это заметила. «Успокойся», — резко сказала она Мелек. — «Ты носишь ребенка Аги. Веди себя соответственно. Веди себя как она » . Она яростно дернула подбородком в сторону Йылдыз. Мелек быстро кивнула, выпрямив плечи, но руки у нее дрожали. А Йылдыз просто стояла там, с пустыми руками и пустым сердцем, утопая в горе, которое никто не позволял ей принять. ~~~~~~~~~~~~~~~~ Прошло две недели. Две недели ада. Серхата перевезли из больницы в особняк, в его собственную комнату, где знакомая обстановка могла бы каким-то образом вернуть его в сознание. Но он не шевелился. Не открывал глаз. Не говорил. Аппараты всё ещё пищали. Его грудь всё ещё поднималась и опускалась. Но его уже не было. Мелек оставалась рядом с ним каждый день. Йылдыз знала об этом, потому что слышала шепот, видела сочувствующие взгляды слуг, когда она уходила. Мелек часами сидела рядом с ним, держа его за руку, умоляя проснуться, целуя его в лоб, в щеку, в руки. Она заботилась о нем с такой преданностью, что Йылдыз должна была бы ее ненавидеть. Но она этого не сделала. Она не смогла. Потому что Йылдызу вообще не разрешали с ним видеться. Султан дал это понять совершенно ясно. Дверь в комнату Серхата была словно железная стена. Йылдыз однажды попыталась проскользнуть внутрь, когда никто не видел. Она сделала три шага, прежде чем один из людей Акифа схватил ее за руку и вытащил обратно. «Тебе это запрещено», — холодно сказал он. Она больше не пыталась. Вместо этого она бродила по особняку, словно призрак. Она ничего не ела. Она почти не спала. Иногда, поздно ночью, когда все остальные спали, она стояла у двери Серхата, прижимая руку к дереву и шепча молитвы, в которых не была уверена, что кто-то их слышит. «Пожалуйста, проснись», — шепнула она в тишине. — «Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты проснулся». Но дверь так и не открылась. А Серхат так и не ответил. Она задыхалась. Тонла. Умирала, еле держась на плаву. С ней никто не разговаривал, кроме как с целью выдвинуть обвинения. Никто не смотрел на нее, кроме как с отвращением. Она была изгоем в собственном доме, обвинялась в преступлении, которого не совершала, наказывалась за любовь, которую не могла контролировать. И самое ужасное, абсолютно ужасное было то, что он был прямо там. За той дверью. И она не могла до него дотянуться. Поздним вечером Йылдыз случайно подслушал этот разговор. Она проходила мимо кабинета Акифа, опустив голову, стараясь, как всегда, остаться незамеченной, когда услышала его тихий, заговорщический голос. «Убедитесь, что это выглядит как несчастный случай, — говорил Акиф. Никто не сможет связать это с нами». Йылдыз замерла на месте. «А что насчёт девушки?» — спросил другой голос. «Она - незавершенное дело, — холодно сказал Акиф. И очень удобное. Если с ней и с ребенком что-нибудь случится, это решит множество проблем». Кровь Йылдыза застыла. Мелек. «Вы хотите, чтобы мы...» «Я хочу, чтобы ты убедился, что она потеряет этого ребенка», — резко перебил Акиф. «Похити ее, если придется. Сделай так, чтобы все выглядело так, будто она оказалась не в том месте и не в то время. Мне все равно, как ты это сделаешь. Просто сделай это». Сердце Йылдыз бешено колотилось в груди. Руки дрожали. Мысли метались. Нет. Нет, нет, нет. Она повернулась и побежала. Ее пальцы дрожали, когда она набирала номер. Номер, на который она поклялась больше никогда не звонить. Номер, принадлежавший мужчине, который отрекся от нее, который сказал ей, что она для него умерла. Телефон зазвонил один раз. Два раза. Три раза. «Что?» — Голос отца был холодным, безжизненным, равнодушным. «Папа, - прошептала Йылдыз дрожащим голосом. — Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь». «У меня нет дочери». « Пожалуйста ». — Слово вырвалось сквозь рыдания. «Это не для меня. Кто-то в опасности. Мелек. Она беременна. Они причинят ей боль. Они собираются...» Ее голос дрогнул. «Они заставят ее потерять ребенка». На другом конце провода воцарилась долгая тишина. «А тебя это волнует?» — наконец спросил он подозрительным тоном. «Потому что она этого не заслуживает», — сказала Йылдыз, слезы текли по ее лицу. «Потому что ни одна женщина этого не заслуживает. Потому что если с ней что-то случится... если что-то случится с этим ребенком, Серхат никогда себя не простит. И я...» - она задохнулась от слов. «Я не могу этого допустить. Пожалуйста, папа. Пожалуйста. Я умоляю тебя». Снова тишина. На этот раз дольше. «Где?» — наконец спросил он, голос его все еще был холодным, но теперь в нем звучало что-то еще. Что-то, что могло быть проявлением неохотного уважения. Йылдыз прерывисто вздохнула. «Я пришлю тебе подробности. Просто... пожалуйста. Спаси её». Она повесила трубку, прежде чем он успел передумать; руки у нее все еще дрожали, а сердце бешено колотилось. Потому что, несмотря на то, что Мелек была замужем за любимым человеком... несмотря на то, что Мелек вынашивала ребенка, который должен был быть ее, Йылдыз не мог позволить ей страдать. Не так. Не тогда, когда она знала, каково это быть бессильной, быть преследуемой, быть одинокой. И уж точно не тогда, когда сердце Серхата разобьется вдребезги, если он проснется и узнает, что было сделано, пока он спал. Она прижалась спиной к стене и сползла на пол, обхватив руками колени, и ее тело сотрясали беззвучные рыдания. «Пожалуйста, проснись, Серхат», — отчаянно думала она. — «Пожалуйста. Прежде чем эта семья разрушит себя... и всех, кто в ней состоить» В своей комнате Серхат лежал неподвижно. Приборы непрерывно пищали. Его грудь поднималась и опускалась. Но где-то глубоко во тьме он боролся. Потому что он все еще слышал ее голос, далекий и надломленный, зовущий его по имени. Его прекрасная бабочка... ~~~~~~~~~~~~~~~ Мелек знала. Конечно, она знала... как Йылдыз позвонила своему отцу, как она умоляла его вмешаться, как она спасла Мелек и ребенка от коварного плана Акифа. Но благодарность? Мелек её не выразила. Она прошла мимо Йылдыз в коридоре, подняв подбородок, защитно положив руку на живот, и ее взгляд скользнул мимо Йылдыз, словно она была невидимкой. Словно она была ничем. «Йылдыз», — крикнула Султан однажды днем резким и властным голосом. — «Принеси чай в гостиную. И убедись, что на этот раз он будет горячим». Йылдыз сглотнула комок в горле и кивнула. — «Да, султан Ханым». На кухне она дрожащими руками заваривала чай, а Мелек сидела в гостиной, словно королева на троне, окруженная подушками, окруженная слугами, которые приносили ей сладости и фрукты и спрашивали, не нужно ли ей чего-нибудь, чего угодно. Йылдыз внесла поднос, опустив голову, и поставила его на стол. «Наконец-то», — пробормотал Султан. — «Что так долго?» Йылдыз ничего не сказала. Она просто повернулась, чтобы уйти. «Подожди», — сказала Нургюль, едва оторвав взгляд от вышивки. — «Пока ты здесь, принеси мне кофе. Турецкий кофе. И не пережарь его, как в прошлый раз». "Конечно", — прошептала Йылдыз. Она была призраком. Служанкой. Существом, которым можно командовать и отпускать. Никто не видел её страданий. Никому не было дела. Она мыла полы. Она носила подносы. Она мыла посуду, пока Мелек лежала на диване, положив одну руку себе на живот, а другую держала Султан, который тихонько бормотал ободряющие слова и благословения. И всё это время Йылдыз держала голову опущенной и скрывала слезы. Ведь что еще ей оставалось делать? Поздним вечером Султан наконец уступил. «Можешь его увидеть, — холодно сказала она, даже не глядя на Йылдыза. — Но только на мгновение. Не беспокой его». Сердце Йылдыз замерло. «Спасибо», — прошептала она едва слышно. Она не стала ждать, пока Султан передумает. Она повернулась и быстро пошла по коридору, руки дрожали, а грудь сжималась от предвкушения и страха. Когда она распахнула дверь в комнату Серхата, при виде его у нее перехватило дыхание. Он лежал там, бледный и неподвижный, с изможденным лицом, тело стало тоньше, чем две недели назад. Аппараты непрерывно пищали. Капля медленно капала из капельницы. Его грудь поднималась и опускалась в механическом, безжизненном ритме. Но он всё ещё оставался самим собой. Из ее горла вырвался рыдание, и она прижала руку ко рту, пытаясь сдержаться. Но не смогла. Слезы хлынули быстро и сильно, и она, спотыкаясь, дошла до его постели, опустившись в кресло рядом с ним. «Серхат», — прошептала она дрожащим голосом. «Серхат». Она дрожащими пальцами протянула руку и коснулась его лица, обхватив ладонью его щеку. Его кожа была теплой. Настоящей. Живой. «Я здесь», — прошептала она, слезы текли по ее лицу. «Я здесь, моя любовь. Мне так жаль, что это заняло так много времени. Они не позволяли мне...» — Ее голос дрогнул. «Они не позволяли мне увидеться с тобой». Она наклонилась ближе, ее пальцы скользили по четкой линии его челюсти, изгибу лба, запоминая каждую деталь, словно это мог быть последний раз. «Ты должен проснуться», — тихо сказала она, голос ее дрожал от волнения. — «Ты слышишь меня? Ты должен проснуться. Ты Ага. Урфа нуждается в тебе. Твоя семья нуждается в тебе». — Ее голос понизился до шепота. — Ты нужен мне». Она закрыла глаза, и из них потекли новые слезы. «Ты моя сила, Серхат. Моя причина. Единственное, что делает эту жизнь терпимой. Без тебя я...» Она покачала головой. «Я ничто. Я тону». Она долго сидела, просто держа его лицо, чувствуя его тепло, представляя хотя бы на мгновение, что он слышит ее, что он слушает, что он откроет глаза, обнимет ее и скажет, что все будет хорошо. Но он не двинулся с места. Ее взгляд скользнул к небольшому столику рядом с его кроватью, где лежал букетик засушенных цветов, цветы хны. Она взяла один, дрожащими пальцами, и осторожно прижала его к кончику его указательного пальца, пока едва заметный оранжевый оттенок не перенесся на кожу. Затем, осторожно и благоговейно, она поднесла его руку к своей груди и прижала отмеченный им палец к своему сердцу. «Вот», — прошептала она дрожащим голосом. «Ты здесь. Всегда здесь. Что бы ни случилось. Куда бы меня ни отправили. Ты всегда будешь рядом», Она держала его руку, чувствуя под его прикосновением размеренное, механическое биение собственного сердца, и целовала его ладонь, костяшки пальцев, сами пальцы, словно могла излить в него всю свою любовь одними губами. Затем она забралась на кровать рядом с ним, стараясь не потревожить провода, и обняла его. Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к слабому, отдаленному гулу его сердца сквозь шум аппаратов, и обняла его. «Я люблю тебя», — прошептала она в тишине. «Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль. И я буду ждать тебя. Сколько бы времени это ни заняло. Я буду ждать». Она оставалась там, казалось, целую вечность, обнимая его, запоминая его прикосновения, запах, вес, который он нес рядом с ней. Но в конце концов ей пришлось отпустить, Она медленно поднялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони, и в последний раз взглянула на него. Его лицо было умиротворенным. Неподвижным. Прекрасным. Она наклонилась и прижала губы к его мягкому, нежному, долгому поцелую. Поцелуй, который пах солью, печалью и прощанием. «Проснись скорее», — прошептала она, прижимаясь губами к его губам. «Пожалуйста». Затем она отстранилась, слезла с кровати и направилась к двери. Она не оглянулась. Она не смогла. Потому что если бы она это сделала, она бы никогда не ушла. Позади нее, на кровати, указательный палец Серхат, тот самый, который она украсила хной, дернулся. Всего один раз. Но Йылдыз этого не видел. На следующее утро Йылдыз направлялась в свою комнату, ее глаза были красными и опухшими от ночного плача, когда голос Акифа остановил ее. «Йылдыз». Она медленно обернулась. Акиф стоял посреди коридора, сложив руки за спиной, с выражением лица спокойным и холодным. Вокруг него стояли Султан, Мелек, Нургуль, Гюзиде и Юсуф. Зрители. "Да?" — тихо и хрипло ответила Йылдыз. «Сегодня твой последний день в этом особняке», — сказал Акиф бесстрастным тоном. «Собирай вещи». Эти слова поразили её как удар в грудь. "Что?" «Ты меня слышала». Взгляд Акифа был бесстрастным и безэмоциональным. «Я отправляю тебя обратно к Дальяну. Ты больше здесь ни для чего не нужна». Йылдыз сжала кулаки по бокам. «Ты не можешь этого сделать». «Могу», — спокойно ответил Акиф. «И я уже это сделал. Серхат недееспособен. Теперь я Ага. И я хочу, чтобы ты ушла». «Ты не Ага, — сказала Йылдыз дрожащим от гнева голосом. — Серхат вот кто Ага. А когда он проснётся...» «Если он проснётся», — холодно перебил Акиф. «Когда он очнется, — повторила Йылдыз, повышая голос, — он заставит тебя заплатить за это. Ему будет все равно, что ты его брат. Он уничтожит тебя за то, что ты сделал». Выражение лица Акифа не изменилось. «Тогда я рискну. А теперь иди. Собирай вещи. Машина будет готова через час». Йылдыз огляделась вокруг, рассматривая окружающие ее лица. Выражение лица Султана было торжествующим. Мелек отвела взгляд, положив руку на живот. Нургюль выглядела скучающей. Гюзилар выглядела неловко, но ничего не сказала. Только Юсуф встретился с ней взглядом, и в его взгляде, возможно, читалось сочувствие или сожаление, но он не произнес ни слова. Йылдыз, не сказав больше ни слова, повернулась и направилась в свою комнату. Она закрыла за собой дверь и рухнула на пол, прислонившись спиной к стене, из ее груди вырывались яростные, неудержимые рыдания. Она плакала, пока у нее не пересохло в горле. Пока глаза не загорелись. Пока не осталось ни капли слез, За окном медленно поднималось солнце, раскрашивая небо золотистыми и розовыми оттенками, словно насмехаясь над ней своей красотой. Она не могла вернуться в Дальян. Она не могла снова столкнуться с той жизнью. Она не могла оставить Серхата. Но какой у неё был выбор? Ее взгляд скользнул к небольшому комоду рядом с кроватью. Дрожащими руками она открыла ящик и вытащила пистолет, который спрятала там несколько недель назад. Она долго смотрела на него, ощущая его вес в ладони. Затем она встала, подошла к окну и прижала дуло к груди прямо над следом, оставленным пальцем Серхата на ее сердце. Её рука дрожала. Она дышала неглубоко, прерывисто. «Прости», — прошептала она в пустую комнату. «Мне очень жаль, Серхат. Но я не могу справиться без тебя. Не могу». Ее палец потянулся к спусковому крючку. А потом "Серхат Ага! Осторожно! Позволь мне помочь тебе со свитером!" Голос Юсуфа. Она замерла. Она резко повернула голову к окну, пистолет все еще был прижат к ее груди, слезы все еще текли по ее лицу. И вот он. Серхат. Стоял. Бодрствующий. Юсуф был рядом, суетился вокруг него, пытаясь помочь ему надеть свитер, но Серхат слабо отмахнулся от него, его движения были медленными и неуверенными. Но он не спал. У Йылдыз перехватило дыхание. Пистолет выскользнул из дрожащих пальцев и с грохотом упал на пол. "Серхат", - прошептала она, голос ее дрожал. Он был жив. Он не спал. Он вернулся. Она прижала руки к окну, по ее лицу текли слезы облегчения и радости, и впервые за две недели она позволила себе поверить, что, возможно... возможно... все будет хорошо. Йылдыз бежала. Она не раздумывала. Не колебалась. Она просто побежала. Дверь распахнулась, и она, спотыкаясь, вышла в коридор. Зрение было затуманено слезами, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот лопнет. " Серхат!" Ее голос пронзил утренний воздух, он был хриплым, отчаянным, надломленным. Он повернулся. Медленно, неуверенно он повернулся в сторону звука ее голоса. И когда его взгляд встретился с её взглядом, он глубоко, с содроганием, вздохнул, словно вид её наполнил его лёгкие впервые за несколько недель. Йылдыз не остановилась. Она сбежала вниз по лестнице, чуть не споткнувшись, ноги ее едва касались земли. Она пробежала через двор, мимо фонтана, мимо розовых кустов, мимо всего подряд, пока не врезалась в него. Она обняла его так крепко, словно пыталась слиться с ним воедино, чтобы убедиться, что он настоящий, что он больше не исчезнет. «Серхат», — прорыдала она, уткнувшись ему в грудь, дрожа всем телом. «Серхат, ты проснулся. Ты проснулся. О Боже, ты проснулся» Его руки обняли её, слабую, дрожащую, но всё же ощутимую. Он держал её, положив подбородок ей на макушку, и на мгновение ни один из них не пошевелился. Они просто стояли, обнимая друг друга, вдыхая ароматы друг друга. Юсуф стоял в нескольких шагах и наблюдал за происходящим широко раскрытыми глазами. Йылдыз отстранилась лишь настолько, чтобы посмотреть на Серхата; по ее лицу текли слезы, а руки все еще сжимали его рубашку. В этот момент взгляд Юсуфа опустился на ее другую руку. Пистолет. Она всё ещё держала пистолет. Его глаза расширились от ужаса, он посмотрел на неё по-настоящему, и на его лице появилось понимание. Он увидел покраснение её глаз, отчаяние в её выражении лица, дрожание её рук. Он понял, что она собиралась сделать. Взгляд Йылдыз встретился с его взглядом через плечо Серхата, и на мгновение они просто смотрели друг на друга. Затем, тихо и осторожно, она изменила хватку и вложила пистолет в руку Юсуфа. Он взял его без слов, лицо его было бледным, челюсть напряженной, и он сунул пистолет в карман куртки. Серхат этого не заметил. Он был слишком сосредоточен на дыхании, на том, чтобы стоять, на том, чтобы держать ее. Йылдыз крепко зажмурила глаза, ее захлестнула новая волна слез, и она снова обратила внимание на Серхата. Ее рука скользнула к его груди, прямо туда, где пуля пробила его насквозь, и она осторожно надавила, пальцы дрожали. «Я тебя обидела?» — прошептала она дрожащим голосом. «Ты в порядке? Тебе больно?» «Нет», — ответил Серхат, хотя его голос был хриплым и прерывистым. «Со мной все в порядке». «С тобой что-то не так», — сказала она, качая головой и лихорадочно ощупывая его, проверяя, нет ли боли, крови, чего-нибудь еще. «В тебя выстрелили. Ты в коме уже две недели. Ты не...» «Йылдыз». Он поднял руку, чтобы обхватить ее лицо ладонью, и большим пальцем вытер слезы. «Посмотри на меня». Но она не могла. Она была слишком занята его разглядыванием, ее руки зависли на его груди, руках, плечах, она боялась прикоснуться к нему слишком сильно, боялась, что он может сломаться. «Йылдыз», — повторил он, теперь уже тише и настойчивее. «Тебе нужно сесть», — быстро произнесла она, слова сбивались в кучу. — «Тебе нужно отдохнуть. Тебе не следует стоять. Тебе не следует...» «Йылдыз». Его рука мягко приподняла ее подбородок, заставляя ее встретиться с ним взглядом. И когда это наконец произошло, воздух покинул её лёгкие. Он смотрел на неё так, словно она была единственным, что существовало на свете. Словно она была кислородом. Словно она была всем. «Со мной всё в порядке», — тихо сказал он, всматриваясь в её глаза. — «Я в порядке», «Ты не такой», — прошептала она, и из глаз потекли новые слезы. «Ты чуть не умер. Ты чуть не...» Ее голос дрогнул, она прижалась лбом к его груди, плечи дрожали от беззвучных рыданий. Серхат крепче обнял ее, прижался щекой к ее макушке, его Дыхание было прерывистым. «Я здесь», — пробормотал он едва слышным шепотом. «Я здесь, Йылдыз. Я никуда не уйду». Она цеплялась за него так, словно он был единственным, что приковывало ее к земле. Словно, если она отпустит его, он может исчезнуть. «Я думала, что потеряла тебя», — выдавила она из себя. — «Я думала, что тебя больше нет». «Нет», - сказал он, положив руку на затылок и перебирая пальцами ее волосы. «Я здесь, прямо здесь». «Тебе нужно отдохнуть», — повторила она, немного отстранившись, чтобы посмотреть на него, и обхватив его лицо руками. «Пожалуйста. Ты все еще слаб. Тебе нужно...» «Со мной все в порядке», — напряженным, а дыхание повторил он, хотя голос его был затрудненным. Но он не смотрел на свои раны. Он не думал о боли. Он просто смотрел на неё. Слезы на ее щеках. Краска вокруг глаз. Дрожащие руки, когда она держала его лицо. «Я скучал по тебе», — тихо сказал он, проводя большим пальцем по изгибу ее скулы. «Я слышал тебя. Каждый раз, когда ты говорила со мной. Я слышал тебя». У Йылдыз перехватило дыхание, и из горла вырвался новый всхлип. — "Ты меня слышал?" «Каждое слово», — прошептал он. «Твой голос был единственным, что удерживало меня от того, чтобы отпустить тебя». Она закрыла глаза, слезы текли по ее лицу, и поцеловала его ладонь. «Никогда больше так со мной не поступай», — прошептала она с яростью. «Никогда больше не оставляй меня вот так». «Не буду», — пообещал он, прижимаясь лбом к её лбу. «Не буду». Долгое время они просто стояли там, обнимая друг друга, вдыхая ароматы друг друга, забыв обо всём остальном мире. Юсуф тихо откашлялся, и они оба посмотрели на него. «Серхат Ага, — осторожно произнес Юсуф, его лицо все еще было напряжено от беспокойства. Вам следует сесть. Вы еще восстанавливайтесь». Серхат медленно кивнул, не отрывая взгляда от лица Йылдыза. «Через минуту». «Теперь, — твердо сказала Йылдыз, все еще держа его лицо руками, — тебе нужно сесть». Он улыбнулся лишь слабой, усталой улыбкой, но это была его улыбка, и от нее у неё замерло сердце. «Хорошо», — пробормотал он. «Но только потому, что ты попросила». После первоначального хаоса, возникшего после пробуждения Серхата после того, как Йылдыз бросилась к нему со слезами на глазах, после того, как Султан обнял его и неоднократно поблагодарила Аллаха, после того, как Дальян и остальные окружили его, словно он вернулся с того света, Йылдыз оказалась в коридоре перед комнатой Султана, Ей нужно было ей сказать. Она была обязана ей сказать, Она тихо постучала, и изнутри раздался голос Султана: «Входите». Йылдыз вошла и закрыла за собой дверь. Султан сидела у окна, сложив руки на коленях, с непроницаемым выражением лица. «Султан Ханым, — тихо начала Йылдыз. — Вам нужно кое-что знать». Глаза Султана сузились. "Что случилось?" Йылдыз глубоко вздохнула. «Акиф... он планировал похитить Мелек. Он хотел, чтобы она потеряла ребенка». Последовавшая за этим тишина была оглушительной. Лицо Султан побледнело, затем покраснело, она сжала кулаки. Что?" «Я его подслушала», быстро сказал Йылдыз. «Поэтому я позвонила отцу. Поэтому я спасла её. Я не могла этого допустить». Султан резко встала, тяжело дыша. «О Аллах», — прошептала она, приложив руку ко лбу. «Что мне делать с этим моим сыном?» Йылдыз ничего не сказала. Она просто ждала. Султан повернулась к ней с жестким выражением лица. «Что бы я ни решила делать с Акифом, это мое дело. Но ты...» Она указала пальцем на Йылдыз. «Ты не расскажешь об этом Серхату». Глаза Йылдыза расширились. "Но..." «Ради него самого, — резко перебила Султан. — Он только что проснулся. Он слаб. Сейчас ему не нужна эта ноша. С ребенком все в порядке. С Мелеком все в порядке. Нет необходимости его расстраивать». У Йылдыз сжалось сердце. Это было неправильно. Это было похоже на предательство. Но она посмотрела на лицо Султана на её усталость, отчаяние... и медленно кивнула. «Да будет так», — прошептала Йылдыз. Она повернулась, чтобы уйти, но голос Султана остановил ее. «Йылдыз». Она повернулась обратно. Выражение лица Султана слегка смягчилось. «И... не говори ему, что Акиф отдал тебя Дальяну». Желудок Йылдыза упал. «Султан Ханым...» «Я поговорила со всеми, — твердо сказал Султан. — Никто ничего не скажет. Ради Серхата. Пожалуйста». Руки Йылдыз дрожали. Ей казалось, что её заваливают тайнами, ложью, чем-то невыносимым. Но она посмотрела на лицо Султана на мольбу, скрытую за приказом, и снова кивнула. «Как пожелаете», — тихо сказала она. А потом она ушла. Йылдыз направилась по коридору к комнате Серхата, и, несмотря ни на что, ее сердце стало легче. Она собиралась увидеть его. Она собиралась быть рядом с ним. Это было единственное, что имело значение. Но прежде чем она успела дойти до двери, чья-то рука схватила ее за руку. Она ахнула и резко обернулась. Он выглядел... испуганным. По-настоящему испуганным. Его лицо было бледным, глаза широко раскрытыми, на лбу выступил пот. «Ты собираешься поговорить с Серхатом?» — быстро спросил он тихим голосом. Йылдыз выпрямилась, к ней вернулась уверенность. "Да." «Ты собираешься упомянуть...» — Он тяжело сглотнул. «Упомянуть меня?» Она увидела страх в его глазах. Отчаяние. И на мгновение почувствовала проблеск удовлетворения. «Нет», — просто ответила она. «Я уже закрыла эту тему. Султан поговорила со мной. Я не могла отказать». Акиф дрожащим голосом выдохнул: «Спасибо...» «Я рассказала Султану и о Мелек, — перебила Йылдыз, ее голос стал резче. О том, что ты пытался сделать. Поэтому тебе следует продолжать молиться за свою мать. Сейчас тебя защищает только она». Лицо Акифа побледнело еще сильнее. «Но даже если я буду молчать, — продолжила Йылдыз, подходя ближе и пристально глядя на меня, — даже если Султан будет молчать, Серхат рано или поздно всё узнает. Он всегда узнает». И с этими словами она повернулась и ушла, оставив Акифа стоять там, застыв на месте. Серхат сидел в кресле у окна, выражение его лица было спокойным, но взгляд острым, когда перед ним стоял Акиф, нервно переминаясь с ноги на ногу. «Расскажи мне всё, — тихо сказал Серхат. — Всё, что ты делал, пока меня не было...» Акиф быстро кивнул. "Конечно. Я..." «А если ты что-нибудь скрываешь, — перебил Серхат, опасно понизив голос, — я узнаю». Акиф тяжело сглотнул, его руки слегка дрожали. "Я бы не посмел..." «Хорошо», — сказал Серхат, откинувшись на спинку стула. «Тогда начинайте говорить». Акиф начал говорить быстро, нервно, запинаясь. Серхат слушал, не выражая никаких эмоций, не отрывая глаз от лица Акифа. Через несколько минут в дверь тихо постучали. «Входите», — позвал Серхат. Дверь открылась, и Йылдыз вошла, неся поднос с миской супа. Она взглянула на Акифа, затем на Серхата и тихо вздохнула. Выражение лица Серхата тут же смягчилось. «Входи. Мой брат как раз уходил». Акиф практически бросился к двери, быстро пробормотал прощание и скрылся в коридоре. Йылдыз проводила его взглядом, затем повернулась к Серхату, всматриваясь ему в лицо. "Ты в порядке?" Он кивнул. «Со мной все в порядке. А с тобой?» «Со мной все в порядке», — тихо сказала она, отводя взгляд, на ее губах играла легкая, застенчивая улыбка. Наступила пауза. Затем... «Мелек здесь?» — спросил Серхат. Улыбка Йылдыза исчезла. Она посмотрела на него, выражение ее лица изменилось. «Конечно, ты бы спросил», — сказала она тише, почти с горечью в голосе. «Она мать твоего ребенка. Она уже в пути. Скоро будет здесь». «Спасибо», — просто ответил Серхат. Йылдыз лишь кивнула, натянув на подбородок жест. Они слишком долго смотрели друг на друга. Воздух между ними был тяжёлым, наполненным всем тем, о чём они не говорили. Наконец, Йылдыз откашлялась и опустила взгляд на поднос в своих руках. «Я чуть не забыла», — сказала она, стараясь придать голосу бодрости. «Я приготовила для тебя лебани». Брови Серхата поднялись. "Ты приготовил лебани?" «Да». Она подошла и села на край его кровати, держа поднос на коленях. «Теперь ешь». «У меня нет аппетита», — сказал он, покачав головой. «Может быть позже». «Ни за что», — твердо сказала Йылдыз, зачерпывая ложкой суп. «Ты заботился обо мне, когда я болела. Я не забыла. Ты будешь пить этот суп». «В другой раз...» «Нет», — перебила она, протягивая ему ложку. «Пойдем». «У меня полный желудок.... «Ну же», — повторила она, прищурив глаза. "Йылдыз" «Ты это доешь», — сказала она, и в ее тоне не оставалось места для возражений. Ее взгляд многозначительно скользнул к миске. «Все до конца». Серхат посмотрел на неё мгновение, а затем смиренно вздохнул. «Хорошо, Агам. Хорошо. Перестань кричать». «Я не кричу», — сказала она, хотя на ее губах уже играла улыбка. «Хорошо, доктор Ханым», — добавил он с легкой ухмылкой. «Пожалуйста, перестань кричать». Она посмотрела на него, прищурив глаза. "Как невежливо". «Что тут невежливого?» — невинно спросил он. «Я не собираюсь становиться врачом, — сказала она, поднимая подбородок. — Я собираюсь стать учителем». «Я не это имел в виду...» — начал он, но она уже сунула ему ложку в рот. Он жевал, глотал и посмотрел на нее взглядом, в котором смешались раздражение и веселье. Она зачерпнула еще одну ложку. "Еще одну." Он отвернул голову. "Ха-ха." «Серхат», — предостерегла она. Он повернулся к ней, его глаза улыбались, хотя губы оставались неподвижными, явно дразня ее. Она нежно вытерла его губы салфеткой, и в этот момент Серхат взглянул на свою руку. Указательным пальцем. На его коже виднелось едва заметное оранжевое пятно. Он нахмурился. "Я хочу тебя кое о чём спросить". «Что это у меня на пальце?» — спросил он, поднимая палец. Ее сердце замерло. В памяти всплыл момент, когда она прижала цветок хны к его пальцу, а затем прижала его руку к своему сердцу, оставив на себе отпечаток его присутствия. Она быстро отвела взгляд, плотнее закутавшись в свитер. «Я... я не знаю», — пробормотала она. «Спроси жену, когда она приедет. Она-то уж точно знает». Она продолжала кормить его, избегая его взгляда. Серхат наклонил голову, выражение его лица было нечитаемым. Он ничего не сказал, но взгляд его говорил сам за себя. Он отвернул лицо, когда она попыталась дать ему еще одну ложку, не отрывая от нее взгляда. «Серхат», — тихо произнесла она. Он обернулся, она бросила на него один взгляд, и он открыл рот. Но, сглотнув, он покачал головой. «Довольно». Йылдыз поставила миску и глубоко вздохнула. «Каким бы ни было ваше мнение о моем брате, тихо сказала она, я приму его. Я не буду злиться». Серхат ничего не сказал. Он просто смотрел на неё. Она встала и перенесла поднос на прикроватный столик, затем села на край кровати, а он откинулся на спинку стула у окна. Он слегка наклонился вперед, и она тут же напряглась. "Что случилось? Тебе больно?" «Нет», — тихо ответил он, протягивая руку. Она посмотрела на кольцо, затем на него, нервно перебирая пальцами его на руке. «Забудь пока об Ашире», — мягко сказал он. «Расскажи мне. Как у тебя идут занятия?» Она отвела взгляд. «Йылдыз», — повторил он. Она не отостила. Он вздохнул. «Ты ведь не ходила, правда?» Она опустила взгляд. «Это из-за моей матери?» — тихо спросил он. Она по-прежнему не отвечала. «Посмотри на меня», — сказал он мягким, но твердым голосом. Она так и сделала. «Она сказала тебе, что ты не можешь пойти?» — спросил он. Голос Йылдыза был едва слышен. «Я же тебе говорила. Когда тебя нет рядом, меня держат в плену. Я никогда не свободна», Челюсть Серката напряглась. «Я здесь. Никто ничего не сможет тебе сказать» «Мне всё равно, что говорят люди», — тихо сказала Йылдыз, вглядываясь в его глаза. «Меня волнует только то, что говоришь ты» Последовала долгая пауза. «Что с нами будет?» — внезапно спросила она дрожащим голосом. «Теперь, когда Мелек беременна, ты не сможешь с ней развестись?» Серхат не ответил. У Йылдыз перехватило дыхание. Она быстро выдернула его руку, встала и отвернулась. И тут в комнату вошла Султан. «Аллах вернул тебя мне», — сказала Султан, ее голос дрожая от волнения, когда она подошла к Серхату. Йылдыз быстро схватил поднос и ушел, не оглядываясь. Султан подошла ближе к Серхат, выражение ее лица было одновременно любящим и строгим. «Теперь, когда ты проснулся, — осторожно сказала она, тобе нужно решить этот вопрос с браком. Тебе нужно сосредоточиться на наследнике племени, которое Аллах даровал тебе. И тебе нужно развестись с Йылдызом». Серхат отдернул руку от ее руки. Султан глубоко вздохнула. «Мелек твоя жена. Она мать твоето наследника. Она вождя этого племени». Она помолчала, голос её стал жестче. «Ты, может быть, и поцеловал Йылдыз, но это не значит, что ты дал ей обещание. Ты Ага. Единственный. И твоя жена тоже будет единственной», Серхат закатил глаза и отвел взгляд. «У меня сейчас есть дела гораздо важнее» «Ты будешь действовать разумом, — резко сказал Султан, а не эмоциями. У тебя нет выбора, Серхат» Он ничего не сказал. Просто смотрел в окно, сжав челюсти. Султан встала, ненадолго положил руку ему на плечо и вышла из комнаты. Серхат медленно спускался по лестнице, его движения по прежнему были осторожными, размеренными. Тело болело, но он отказывался это показывать. Он был Агой. Он должен был быть сильным. Когда он вышел во двор, Мелек уже ждала его там. В тот же миг, как она его увидела, ее лицо озарилось, и она бросилась к нему, бросившись в его объятия «Серхат!» — воскликнула она, прижимаясь к нему. «Слава Аллаху. Слава Аллаху, что ты проснулся». Он осторожно подхватил её, поддерживая, и положил руки ей на плечи. «Со мной всё в порядке», — тихо сказал он. Из окна наверху Йылдыз наблюдал за происходящим. У нее сжалось сердце. Задыхалось. Она так сильно вцепилась руками в подоконник, что костяшки пальцев побелели. Она смотрела, как Мелек обнимает его. Смотрила, как он обнимает ее в ответ. И ей казалось, что её сердце раздавливают. Она отвернулась, прижав руку к груди и пытаясь дышать, несмотря на боль Серкат сидел на переднем сиденье, выражение его лица было нечитаемым, пока Юсуф вел машину. Между ними повисла тишина, пока Серхат наконец не заговорил. «Юсуф, — тихо сказал он. — Ты любишь Хатчик?» Юсуф удивленно взглянул на него в зеркало заднего вида. "Да.... знаю. Как ты... как ты узнал?" "Йылдыз мне сказала, и она тебя любит?" "Да." Серхат медленно кивнул, глядя в окно. «Если бы я был на твоем месте, — тихо сказал он, я бы поступил также. Я бы тоже добивался своей любви. Так что не сердись на себя. Я горжусь тем, что ты сделал», Глаза Юсуфа расширились, горло сжалось от волнения, "Что..." «Мы объявим о вашей помолвке сегодня вечером, — продолжил Серхат, — В особняке займитесь организационными вопросамих «Спасибо», — сказал Юсуф, его голос дрожал от благодарности. «Спасибо, Ага» Серкат кивнул. Наступила пауза. Затем выражение лица Юсуфа изменилось, и он крепче скал руль. «Ага, — осторожно произнес он. — Тебе следует не что знать» Сержат посмотрел на него «Пока тебя не была — продолжил Юсуф тихим голосом, — Акиф решил отдать Йылдыз Каным Дальяну» Температура в машине упал Выражение лица Серхата не изменилось, на его masa... eго стали ледяными. «Что ты только что сказал» — спросил он мертвенно тихим голосом «Акиф отдал Йылдыз Дальяну», — повторил суф, внимательно наблюдая за ним в зеркале. «Он сказал Дальяну, что тот может забрать её себе» Серхат ничего не сказал. Он просто смотрел в окно, сжав челюсти так сильно что казалось, они вот-вот сломаются... Серкат вошел в парадные двери, смрачным выражением лица резкими и размеренными движаниеми. Мелек поспешния за ним. «Серхат, нуда ты идёшь? Почему ты оставил Ашира в живых? Почему ты просто не убил его» Он полностью игнорировал её "Акиф" — голос Серката эхом разнесся по коридорам. Все замерли. Слуги остановились.Члены семьи повернулись и уставились на них. Акиф вышел из гостиной, его лицо уже побледнело, словно он знал, что произойдет. "Да, брат" Взгляд Серката устремился на него, как у хищника, высматривающего добычу. «Это правда? — его голос звучал опасно спокойно. «Ты отдал Йылдыз Дальяну?» В комнате воцарилась тишина. Все головы повернулись Акифту, по толпе прокатилась вона шока. Султан приложила руку к труди. Глаза Мелек расширились. Дальян застыл в углу, весь в поту Акиф заикался, открывая и закрывая рот. "Я... Серхат, я могу объяснить «Ответь на вопрос», — прорыал Серхат, повышая голос. «Да» — наконец прошептал Акиф, едва слышно. «Да, я это сделал» Последовавшая тишина была удушающей. Серхат вытащия пистолет из-за пояса и подная его, направив прямо в голову Акифа По комнате прокатился вздох. Султан шагнул вперед. «Серхат, нет...» «Отойди», — холодно сказал Серхат, не сводя глаз с Акифа. Мелек схватил его за руку. «Серхат, пожалуйста...» Он отмахнулся от нее, даже не взглянув. Никто не шевелился. Никто не дышал. Все тело Акифа дрожало, он поднял руки в знак капитуляции. «Пожалуйста, брат, я не думал...» «Ты не подумал?» — голос Серхата звучал угрожающе. «Ты отдал ее, как будто она ничего не значила? Как будто она была предметом, который можно продать?» — Прости меня… По комнате разнеслись вздохи. Султан шагнула вперед. «Серкат нет» Палец Серхата лег на спусковой крючок. А потом— Мягкая рука коснулась его плеча. Йылдыз медленно шагнула вперед, ее глаза наполнились слезами, а голос звучал едва слышно. «Он того не стоит», — тихо сказала она. Серхат перевел взгляд на нее. На мгновение в его глазах вспыхнула ярость. «Он этого не заслуживает, — продолжала Йылдыз, по-прежнему нежно сжимая его руку. — А ты... ты уже через столько прошел. Пожалуйста. Не делай этого». Серхат уставился на нее, его грудь тяжело вздымалась, челюсть была напряжена. Затем он медленно опустил пистолет. Акиф рухнул на пол, прислонившись к стене, и тяжело задышал, по его лицу текли слезы. Серхат повернулся к нему, его голос был холоден как лед. «Ты изгнан из этого особняка. Собирай вещи. Я хочу, чтобы к утру тебя здесь не было». Лицо Акифа исказилось. «Серхат, пожалуйста, я же твой брат...» «Убирайся с глаз моих,» — прорычал Серхат. Акиф попятился, развернулся и побежал вверх по лестнице. Серхат долго стоял неподвижно, его руки все еще дрожали от ярости, а в кулаке был зажат пистолет. Затем он посмотрел на руку Йылдыз, лежащую на его предплечье. «Спасибо»,— сказал Она ничего не ответила. Просто кивнула, и по ее щекам потекли слезы. И на мгновение посреди всего этого хаоса остались только они двое. ~~~~~~~~~~~~~~~~ В особняке царило оживление. Сегодня Юсуф и Хатидже официально объявляли о помолвке. Юсуф с волнением и почтением попросил у Серхата руки Хатидже, и тот без колебаний дал свое благословение. На кухне Йылдыз грациозно двигалась среди персонала, ее кафтан струился вокруг нее, словно жидкий шелк. Темно-бордовая ткань облегала ее изящную фигуру, расшитая золотыми нитями, которые переливались на свету при каждом движении. Ее темные волосы были свободно уложены, несколько мягких локонов обрамляли лицо. Она выглядела сияющей, элегантной и теплой, ее красота была сдержанной, но неоспоримой. Она помогала Хатчику готовить кофе, ее руки уверенно расставляли чашки на подносе. «Не нервничай, — тихо сказала Йылдыз, улыбаясь Хатидже. — Ты просто красавица». Хатидже покраснела и разгладила платье. «Если бы не ты, ничего бы этого не случилось. Ты спасла меня, Йылдыз. Ты дала мне этот шанс». Йылдыз покачала головой. «Ты заслуживаешь этого счастья, Хатидже. Вы с Юсуфом оба его заслуживаете». Она наклонилась ближе, понизив голос до шепота. "И завтра... Развод Серхата и Мелек будет завершен". Ее глаза слегка заблестели. "Я счастлива". Лицо Хатидже озарилось. «Значит, у вас с ага будет официальная свадьба!» Йылдыз смущенно улыбнулась, ее щеки порозовели. «Он тебя поцеловал, — продолжила Хачик, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Думаю, это любовь». «Тссс!» — быстро сказала Йылдыз, нервно оглядываясь по сторонам. — Тише! — «Я с самого начала болела за вас обоих, — ухмыльнулся Хатчик. — Иншаллах, все получится». Улыбка Йылдыз смягчилась, в ее груди вспыхнула надежда, как свеча в темноте. Йылдыз отнесла поднос наверх, на балкон, где собралась вся семья. Серхат сидел в центре дивана, Султан — справа от него, Мелек — слева. Они были похожи на портрет благопристойного аги и его семьи. Но когда Йылдыз появилась в поле зрения, у Серхата перехватило дыхание. Она двигалась с тихой грацией, кафтан мягко покачивался вокруг ее ног, свет свечей отражался в золотой вышивке, заставляя ее мерцать. Ее кожа сияла. Взгляд был мягким, теплым, живым. От нее захватывало дух. Он не мог отвести взгляд. Йылдыз поставила поднос перед ними, почтительно опустив глаза. «Ваше кофе», — тихо сказала она. Она повернулась, чтобы уйти, но Серхат остановил ее. «Йылдыз». Она замерла и обернулась. «Иди сядь с нами», — просто сказал он, и его тон не допускал возражений. Глаза Султана расширились. Мелек напряглась. — Серхат... — начал Султан. — Она сядет, — твердо сказал Серхат, не сводя глаз с Йылдыз. Йылдыз замешкалась, нервно переводя взгляд с Султана на Мелек и обратно на Серхата. Он просто смотрел на Йылдыз, на то, как улыбка озаряет все ее лицо, как сверкают ее глаза, когда она счастлива, как она неосознанно заправляет прядь волос за ухо. Помолвка прошла великолепно. Звучала музыка, гости танцевали и смеялись, а в центре всего этого, сияя от радости, стояли Юсуф и Хатидже. Серхат поймал себя на том, что наблюдает за Йылдыз больше, чем за кем-либо другим. Она с непринужденной элегантностью двигалась в толпе, смеялась с Хатчиком, помогала обслуживать гостей, ее лицо было сияющим и открытым. В какой-то момент их взгляды встретились, и она улыбнулась ему... нежно, застенчиво, только ему. Он улыбнулся в ответ. Мелек это заметила. Ее челюсть напряглась, руки сжались в кулаки. Серхат не мог уснуть. Он сидел на балконе, вдыхая прохладный ночной воздух, и медленно перебирал четки. В особняке было тихо, все спали, праздник давно закончился. Но его мысли не давали ему покоя. Он уже заходил в комнату Мелек. Он предложил вместе сходить к врачу, но она отмахнулась, сказав, что с ней все в порядке. Он настаивал. И тогда она сказала то, чего он избегал. «Я знаю, что твоя привязанность ко мне — только ради ребенка». Он попытался возразить, но она его перебила. — «Не надо. Я пыталась не обращать внимания, но больше не могу. Ты влюблен в Йылдыз». Он вздохнул и дважды произнес ее имя: «Мелек... Мелек...», — но она не дала ему уйти от темы. «Хватит обманывать меня и себя, — сказала она срывающимся голосом. — Просто уходи». Так он и сделал. И вот теперь он сидел здесь один и перебирал в руках четки. И тут он ее увидел. Йылдыз. Она шла ему навстречу, сжимая в руках что-то маленькое. Его глаза улыбнулись раньше, чем губы, — просто при виде нее. «Почему ты еще не спишь?» — мягко спросил он, когда она подошла к нему. — Я могла бы спросить тебя о том же, — тихо сказала она, остановившись перед ним. «Иди сюда, садись», — сказал он, указывая на место рядом с собой. Она села, и он пошутил, что день выдался утомительным. Она улыбнулась, и это согрело что-то глубоко внутри него. Затем его взгляд упал на маленькую коробочку в ее руках. «Что это?» Она осторожно открыла его и увидела ватные диски и маленькую бутылочку со спиртом. Он вздохнул. «Йылдыз, я устал и ранен...» Она рассмеялась — тихим мелодичным смехом — и достала одну салфетку и маленькую бутылочку. «Не ты ли жаловался на пятно на руке?» Он моргнул. «Да, я жаловался. Но даже не помню, как это произошло». Она отвернулась, ее щеки вспыхнули. Он тоже отвел взгляд и тут увидел это. Едва заметная отметина на груди, едва различимая над вырезом платья. Его метка. Его рука. Он быстро отдернул руку, и она подняла на него глаза. Она поняла, что он все видел. Его взгляд был прикован к отметине, и он медленно... очень медленно... протянул руку и осторожно отодвинул ткань, чтобы рассмотреть ее получше. Отпечаток его пальца. Прямо над ее сердцем. Он поднял на нее взгляд, в котором читался вопрос. Она отвела взгляд, тяжело дыша, и быстро поправила воротник. Но он все еще смотрел на нее. — «Ты... — его голос звучал хрипло, едва громче шепота. — Ты сделала татуировку в виде моего отпечатка пальца на своем сердце?» Она заерзала, не в силах подобрать слова, ее лицо пылало. «Что бы я ни делала, — прошептала она наконец, — они не разрешали мне тебя видеть». Он слегка нахмурился, не понимая. — И что? «Когда врачи потеряли надежду, — продолжила она дрожащим голосом, — я хотела, чтобы рядом со мной была метка, которую ты мог бы почувствовать. Метку, которую ты мог бы ощутить. Поэтому я взяла цветок фиалки... и отметила себя тобой». Он уставился на нее, чувствуя, как сжимается его грудь. «Когда ты только успела это сделать?» Она тихо и смущенно рассмеялась, глядя на свои руки. Затем она слегка выпрямилась, и ее голос зазвучал тверже. «Но не надейся, Серхат-ага. То, что я запечатлела твой образ в своем сердце, не значит, что я соглашусь на меньшее, чем заслуживаю. Я тоже женщина. У меня тоже есть мечты. Посмотри, как счастлива была Хатчик сегодня вечером, когда вышла замуж за того, кого любит». Я стану твоей женой только после того, как ты попросишь меня у отца и мы устроим настоящую свадебную церемонию. «То, что ты говоришь, — тихо сказала Серхат, — уже само по себе является женским правом. Это не услуга. Это правда». Последовала пауза. «Пока я лежал там, — медленно произнес он, закрыв глаза, — между жизнью и смертью, я видел только одно лицо. Я слышал только один голос, который просил меня вернуться». Ее глаза нетерпеливо расширились. «Кто это был?» Он посмотрел вниз и вдруг застонал от боли, пронзившей его рану. Кровь просачивалась сквозь рубашку. — «Серхат! — Йылдыз подошла к нему. — Дай мне перевязать тебя...» «Пусть истекает кровью», — резко сказал он. — Но… «Пусть истекает кровью», — повторил он, резко вставая. И тогда он оставил ее одну на балконе. Сердце бешено колотилось, внутри боролись смятение и надежда. ~~~~~~~~~~~~~~ Серхат и Мелек стояли в кабинете врача и смотрели на экран, где на УЗИ было видно, как бьется их ребенок. «Восемь недель», — с улыбкой ответил врач. Глаза Мелека наполнились слезами. Когда она вышла в туалет, доктор повернулся к Серхату, и выражение его лица стало серьезным. «Серхат-ага, — тихо сказал он. — Здоровье ребенка под угрозой. Вашей жене сейчас как никогда нужна ваша поддержка. Стресс, тревожность — все это может быть опасно для нее и ребенка». Серхат медленно кивнул, стиснув зубы. Когда они вышли из больницы, Серхат позвонил по телефону. «Сами, — сказал он в трубку. — Я видел на экране это кольцо. Отправь его в особняк». ~~~~~~~~~~~~~ Йылдыз только вернулась из школы и смеялась с Хатидже в саду, когда к ним подошел курьер. «Простите, — сказал он. — Серхат-ага просил доставить это. Он здесь?» «Нет», — в унисон ответили Йылдыз и Хатидже. Йылдыз заинтересовалась. «Что это такое?» «Кольцо», — ответил мужчина. Сердце Йылдыза остановилось. «Кольцо? — повторила она, затаив дыхание». Она повернулась к Хатидже, и ее лицо озарилось. «Кажется... кажется, он собирается сделать мне предложение». Хатидже ахнула. «Конечно, он там! Они с Мелек сегодня должны были пойти в суд на развод!» «Мы вчера вечером кое о чем поговорили, — быстро сказала Йылдыз, слова слетали с ее губ одно за другим. — Не напрямую, но... он кое-что сказал. Важные вещи». «Иди собирайся!» — сказала Хатидже, практически подталкивая ее к дому. Йылдыз с бешено колотящимся сердцем побежала в свою комнату. Она стояла перед зеркалом, аккуратно нанося румяна и блеск для губ. Ее миндалевидные глаза, глубокие, выразительные, обрамленные густыми ресницами, сверкали надеждой. Оливковая кожа сияла в мягком послеполуденном свете. На ней было темно-зеленое платье, идеально облегавшее ее стройную фигуру, элегантное и простое. Она сняла с себя кулон в виде слезинки, который носила всегда, и положила его на комод. «Мне это больше не нужно, — прошептала она, улыбаясь своему отражению. — Мое лицо наконец-то будет улыбаться. Серхат заставит меня улыбаться». Она уложила волосы, и они мягкими волнами легли ей на плечи. В дверь постучали. «Входите», — позвала она, ожидая, что войдет Хатчик. Но когда дверь открылась, на пороге стояла не Хатчик. Это был Серхат. Он стоял в дверях — высокий, широкоплечий, с напряженным взглядом темных глаз и знакомым непроницаемым выражением лица. Его присутствие мгновенно наполнило комнату властностью и подавляющей силой. У Йылдыз перехватило дыхание. Он медленно окинул ее взглядом с головы до ног, задержавшись на лице, платье и нежном сиянии ее кожи. «Можно войти?» — тихо спросил он. — Да, — робко ответила она, чувствуя, как колотится сердце. Он вошёл и закрыл за собой дверь. «Ты прекрасно выглядишь», — тихо сказал он. Она смущенно коснулась своих волос. «Я еще не уложила волосы, но... спасибо». «Тебе очень идёт», — пробормотал он. Она нервно улыбнулась. «Хочешь поговорить здесь или...?» «Наш вчерашний разговор, — сказал он, подходя ближе, — остался незавершенным. Я дождался окончания слушаний, чтобы закончить его». Она энергично кивнула, не в силах сдержать улыбку. «Прошлой ночью я сказал тебе, — тихо продолжил он, — что, когда я был на пороге смерти, я услышал голос, который звал меня. И я увидел одно лицо. Это была ты. Ты удерживала мою душу в этом мире. Может быть, если бы не ты, эта кровать стала бы моей смертной постелью». «Боже упаси, ты — половина моей души, не говори так, боже упаси», — прошептала она, протянув руку, чтобы коснуться его лица. Он нежно взял ее за руку, обхватив обеими ладонями, и придвинулся ближе. «Когда я вернулся сюда, — сказал он срывающимся от волнения голосом, — в Урфу, в качестве доктора Серхата, ты предстала передо мной и надела мне на палец это кольцо». Он посмотрел на кольцо Ага. «Ты напомнила мне, кто я такой. Ты напомнила мне о моих корнях, моих пламенных корнях. Ты напомнила мне обо всем. Если я стал Серхатом Ага, то только благодаря тебе». Ее глаза наполнились слезами — слезами радости. «И хотя моя душа и сердце кричат, произнося твое имя, — продолжил он срывающимся голосом, — я должен прислушаться к своему разуму. Потому что Серхат-ага не может позволить себе роскошь думать только о себе. Он должен думать о будущем своего племени». Ее улыбка померкла. «Вот почему, — медленно произнес он, обхватив ее лицо руками, — я не могу развестись с Мелеком». Эти слова поразили ее, как физический удар. У нее перехватило дыхание. Сердце замерло. Он убрал руку с ее лица и слегка отступил. «Мелек беременна. Я не могу оставить этого ребенка без внимания». «Серхат… — прошептала она срывающимся голосом. — Я не могу, — твердо сказал он. — Я не выбираю ее. Я не выбираю себя. Я не выбираю нас. Я выбираю своего будущего ребенка. Наследника этого племени. Она опустила глаза, сдерживая слезы, все ее тело дрожало. «Ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо другой, — продолжил он. — Потому что в этих землях такие, как мы, не имеют права выбора». Наконец она заговорила едва слышным голосом. «Я подготовилась, — прошептала она, указывая на себя дрожащими руками. — Я думала... я думала, ты сделаешь мне предложение». Ее голос дрогнул. «Я такая глупая. Я идиотка». — Не надо, — быстро сказал он. «Я идиотка», — повторила она, и по ее щекам потекли слезы. — Не надо, — повторил он, и его голос дрогнул. «Поскольку я все еще замужем за Мелеком…» — Не говори этого, — перебила она его с отчаянием в голосе. — Пожалуйста, не говори этого. Он покачал головой, стиснув зубы. «Я не могу так с тобой поступить». «Тогда не надо!» — взмолилась она. «Поскольку я не могу развестись с Мелеком, — напряжённо произнёс он, — мне нужно развестись с тобой». — Нет, — прошептала она, качая головой. — Нет, нет, нет... Он нежно взял ее за лицо, заставляя посмотреть на себя. «Я не могу так с тобой поступить». «Не говори этого, — взмолилась она, схватив его за запястья. — Пожалуйста. Пожалуйста, не говори этого». «Развод», — сказал он срывающимся голосом. — Нет… «Развод». «Серхат, пожалуйста…» «Развод». Три раза. Он повторил это три раза. Йылдыз попятилась, прижав руки к груди, и начала тяжело, прерывисто дышать. «Этого не может быть, — прошептала она, яростно тряся головой. — Это не по-настоящему. Ты бы так со мной не поступил. Ты бы не...» «Йылдыз». «Это что, кошмар?» — выдавила она, по ее лицу текли слезы. «Пожалуйста, скажи, что это кошмар». «Этот кошмар, — тихо произнес Серхат глухим голосом, — и есть наша реальность». Сердце Йылдыза остановилось. Наша. Он сказал "наша". Несмотря ни на что, несмотря на боль, разрывающую грудь, несмотря на слезы, текущие по лицу, от этого единственного слова у нее перехватило дыхание. «Впервые ты говоришь мне «мы», — прошептала она срывающимся голосом, — и ты же хочешь со мной развестись». Выражение лица Серхата не изменилось, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. «Теперь ничего не осталось, — продолжала Йылдыз, повышая голос. — Ты все сжег. Ты все разрушил. Ты уничтожил нас». Она посмотрела на него с отчаянием в глазах. «Что теперь осталось?» — Йылдыз… — прошептал он. — Нет никакой Йылдыз, — резко оборвала она его, и ее голос задрожал. — Не называй меня Йылдыз. Никакого Йылдыза больше нет. Она отвернулась от него, ее плечи дрожали. «Я не могу в это поверить. Я не могу поверить в тебя». Серхат тоже разрыдался, но никто этого не видел, и его лицо оставалось холодным и непроницаемым. А потом он произнес слова, которые окончательно сломили ее. «На нашей свадьбе свидетелем был Аллах, — тихо сказал он. — Теперь, во время этого развода, свидетелем тоже будет Аллах». Йылдыз резко обернулась, ее глаза сверкали сквозь слезы. «Когда ты стал таким бессердечным?» Он не ответил. Просто отвернулся. Она шагнула ближе, ее голос зазвучал громче. «Когда?!» — крикнула она. «Скажи мне! Когда ты стал таким холодным? Таким безжалостным?!» Он продолжал молчать. «Скажи что-нибудь!» — кричала она, колотя его в грудь. «Ладно, ты меня бросил — хорошо! Но когда ты стал таким бессердечным?!» Наконец он посмотрел на нее пустым взглядом. «Я сказал то, что должен был сказать». Она горько рассмеялась, отступила на шаг и затрясла руками. «Зачем ты меня поцеловал?» — спросила она измученным голосом, ее глаза наполнились слезами. «Все эти разы. Зачем ты меня поцеловал?» Он ничего не сказал. «Если ты не мог смириться с тем, что сделал, — продолжила она срывающимся голосом, — зачем ты столько раз меня целовал? Что я тебе сделала?» Она прерывисто вздохнула. «Я говорила тебе, что люблю тебя. Я говорила тебе, что влюблена в тебя. Чего ты от меня хотел?!» — она снова ударила его в грудь, на этот раз сильнее. «Чего ты хотел?!» Она продолжала бить его кулаками, а потом... Она ударила его по ране. Серхат вздрогнул, боль пронзила его грудь, словно огненный хлыст, но он не шелохнулся. Не отступил. Просто стоял, стиснув зубы, тяжело дыша, и принимал каждый удар, потому что знал, что заслужил его. «Почему ты не отпустил меня, когда я хотела уйти?!» — воскликнула Йылдыз срывающимся голосом. «В этом особняке я пережила все виды пыток. Все адские муки. Я прошла через все это ради одной твоей улыбки». Ее голос совсем сорвался, и она опустила голову, всхлипывая. Вот тогда Серхат и пошевелился. Он обнял ее, притянул к себе и крепко прижал. Он закрыл глаза и зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее аромат, ее запах, ее тепло, ее. Его сердце разрывалось от тяжести того, что он только что сделал, но он все равно обнимал ее, отчаянно желая почувствовать ее в последний раз. «Ты права», — прошептал он сдавленным голосом. Йылдыз вырвалась из его рук и отшатнулась. «Я не хочу быть правой!» — закричала она, по ее щекам текли слезы. «Я хотела только одного — быть счастливой! Быть счастливой с тобой!» Она посмотрела на него, тяжело дыша. «И что теперь будет?» У Серхат перехватило дыхание. «Раз уж ты все продумал, пришел сюда и все это мне наговорил, — с горечью продолжила она, — что дальше?» «Я сдержу свое обещание, — тихо сказал он. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты могла учиться в этом особняке. Я не оставлю тебя без защиты». Йылдыз резко и горько рассмеялась, а затем дала ему пощечину. Жестко. Звук эхом разнесся по комнате. «Я что, твоя рабыня?!» — крикнула она, схватив его за лицо и заставив посмотреть на себя. «Посмотри на меня! Я что, твоя рабыня? Я что, твоя служанка?!» Серхат не сводил с нее глаз, но ничего не говорил. «Кем ты себя возомнил, — прошипела она, — обещая мне что-то? Я тебе что, служанка?!» Она схватила его за отворот пальто и дернула на себя, прижав кулак к его ране. Боль была невыносимой, но он не издал ни звука. «Убирайся!» — закричала она, толкая его к двери. «Убирайся вон!» Но он не сдвинулся с места. Она толкнула его снова, на этот раз сильнее, изо всех сил. «Я больше никогда не пролью из-за тебя ни слезинки, Серхат-ага! — крикнула она срывающимся голосом. — Никогда!» Она толкнула его в последний раз, и он наконец наконец-то отступил. Она захлопнула дверь у него перед носом. А потом она упала на пол. Ноги подкосились, и она рухнула на пол, схватившись за грудь и сотрясаясь от рыданий. Она схватила ближайшую вазу и швырнула ее через всю комнату. Ваза разбилась о стену. Она смахнула с комода все: украшения, духи, расческу — все полетело на пол. Она закричала — дикий, гортанный крик, полный нестерпимой боли, — и продолжала кричать до тех пор, пока не охрипла, пока в горле не осталось ничего, кроме пустоты. За дверью застыл Серхат. Он приложил руку к груди, к ране, и, когда убрал пальцы, они были в крови. Его руки дрожали. Он долго смотрел на кровь, его дыхание было прерывистым, а сердце бешено колотилось. За дверью он услышал ее рыдания. И это его убивало. Но он не вернулся. Он просто стоял там, истекая кровью, дрожа, сломленный, потому что сам сделал такой выбор. И пути назад не было. Йылдыз вышла из своей комнаты с опухшими красными глазами и бледным лицом. Она плакала до тех пор, пока не иссякли слезы, пока тело не онемело. Но оцепенение спало, как только она их увидела. Домашняя прислуга поднималась по лестнице с чемоданами и коробками — вещами Мелек. Ее переселяли в комнату Серхата. У Йылдыз перехватило дыхание. В груди сдавило. И тут она увидела ее. Мелек стояла на верхней ступеньке лестницы и с довольной улыбкой наблюдала за персоналом, положив руку на живот. Их взгляды встретились. «Если ты собираешься на кого-то злиться, — холодно сказала Мелек, и ее голос разнесся по всему коридору, — пусть это будет Серхат. Он сделал свой выбор. И он выбрал меня». Йылдыз сжала руки в кулаки. — Я много раз тебя предупреждала, — продолжила Мелек почти с жалостью в голосе. — Серхат ничего к тебе не чувствует. И никогда не чувствовал. — Она склонила голову набок. — Разве ты не можешь просто вернуться к своей семье? Она помолчала, а потом жестоко улыбнулась. «Ой, подожди. Я забыла. Ты им не нужна». Что-то внутри Йылдыз надломилось. Она медленно, размеренно и опасно пошла в сторону Мелека. Улыбка Мелек дрогнула. Она начала пятиться, схватившись за перила. — Не смей говорить о моей семье, — тихо сказала Йылдыз, и ее голос был холоден, как лед. — Ты сама плетешь интриги, чтобы завладеть сердцем Серхата. — Она шагнула ближе. — Возможно, ты сейчас лжешь. Этот ребенок, скорее всего, не от него. — Это не... — запинаясь, пробормотал Мелек, продолжая пятиться. «Ты лжешь, — продолжил Йылдыз, двигаясь вперед. — Ты всегда был лжецом». Мелек сделала еще один шаг назад, и ее нога поскользнулась. Она ахнула и, размахивая руками, начала падать спиной вниз по лестнице. Йылдыз инстинктивно бросилась вперед, схватила ее за руку и оттащила в безопасное место. Какое-то время они просто стояли, тяжело дыша, и Мелек крепко сжимала запястье Йылдыз. Йылдыз посмотрела на нее тяжелым взглядом. «Я не такая, как моя семья, — тихо сказала она. — Они бессердечные. Они бы дали тебе упасть». Она высвободила руку из руки Мелека и развернулась, чтобы уйти. В этот момент прибежал Серхат. — Мелек! — крикнул он, взбегая по лестнице и заключая ее в объятия. — Ты в порядке? А ребенок... «Я в порядке», — сказала Мелек дрожащим голосом. «Я в порядке». Серхат крепко прижал ее к себе, его взгляд блуждал по ее лицу, а рука скользнула к животу. Йылдыз застыла в нескольких шагах от них, наблюдая за происходящим. А потом медленно развернулась и пошла обратно в свою комнату. ~~~~~~~~~~~~~~ Йылдыз сидела на полу, прислонившись спиной к кровати и обхватив колени руками. Она больше не хотела плакать. Она не могла больше плакать. Но слезы все равно полились. Она думала обо всем, что он сказал. О каждом слове. О каждом поцелуе. О каждом обещании. Все это ложь. Она оглядела свою комнату, разбитую вазу, разбросанные украшения, беспорядок, который устроила в гневе, и возненавидела себя за то, что вообще могла подумать, будто он бросит Мелек ради нее. «Какая же ты дура, Йылдыз, — хрипло прошептала она себе под нос. — Такая глупая, жалкая дура». Дверь открылась. Она подняла глаза и тут же пожалела об этом. Серхат стоял в дверях, словно тень, молчаливый и внушительный. В ней снова вспыхнула ярость, горячая и острая. «Чего ты хочешь?» — холодно спросила она. «Мы еще не закончили разговор?» Он вошел в дом и закрыл за собой дверь. Его взгляд скользнул по комнате, по разбитым вещам, по царящему хаосу, а затем остановился на ней. В руке у него был листок бумаги. «Что это такое?» — спросила она ровным голосом. Он медленно и размеренно подошел к ней и остановился прямо перед ней. Он возвышался над ней, глядя сверху вниз на то, как она сидит на полу. От такой близости у нее бешено заколотилось сердце, но она не подала виду. — Это твое, — тихо сказал он, протягивая бумагу. — Как я и обещал. Я не оставлю тебя одну. Я готов отдать тебе сорок акров в качестве махра. Йылдыз пристально посмотрела на него. А потом она начала смеяться. Громкий, язвительный, насмешливый смех наполнил комнату. Челюсть Серхата напряглась. Ему не нравилось, что она не воспринимает его всерьез. «Аллах, ты так добр», — сказала она, прислоняясь к кровати, чтобы подняться на ноги. Теперь она стояла перед ним так близко, что чувствовала тепло, исходящее от его тела. «Махр», — повторила она, в ее голосе сквозил сарказм. — «Ты такой щедрый человек. Машаллах, ты никогда никого не обижаешь. Машаллах». Она сильно ударила его по ране, он вздрогнул, но не пошевелился. "Ага похожа на тебя", — насмешливо сказала она, ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Расстояние между ними теперь было практически незаметным, Она видела золотистые искорки в его темных глазах, чувствовала его дыхание на своей коже. «Мне это не нужно, — твердо заявила она. «Это твое», — ответил он тихим голосом. Она снова рассмеялась, выхватив бумагу из его руки. "Это моё?" Она разорвала его пополам. Потом еще раз пополам. И еще раз. Пока от него не остались одни обрывки. Затем она бросила в него эти кусочки, наблюдая, как они, словно потрепанные крыльями, опустились на пол между ними. «Я же сказала, что мне это не нужно», — прошипела она. «Пусть будет так». Они стояли, глядя друг на друга, и напряжение между ними вспыхнуло, словно молния. И тут зазвонил её телефон Оба они смотрели на то, что лежало на полу. Дальян. Челюсти Серхат сжались так сильно, что она видела, как напрягается мышца.. Йылдыз оглянулась на него, и, несмотря ни на что, несмотря на боль, гнев, душевную боль, она улыбнулась. Медленная, обдуманная улыбка. Потому что она точно знала, как причинить ему боль. «Не отвечай на телефонные звонки», — сказал Серхат тихим и опасным голосом. «А тебе какое дело? — резко ответила она, бросая ему вызов взглядом». «Не отвечай», — повторил он. «Кто ты такой, чтобы вмешиваться в мои дела? — спросила она, подойдя ближе. — Он мой двоюродный брат. Я отвечу, если захочу». Она хотела взять трубку, но Серхат шагнул вперед, преградив ей путь. «Не поднимай трубку», — повторил он резким голосом, Она лукаво улыбнулась. «Я отвечу». Она оттолкнула его, наклонилась, чтобы взять телефон. — «Я отвечу, если захочу. А если захочу, то пойду и выйду замуж. И ты не можешь вмешиваться» Она провела пальцем по экрану, чтобы ответить на звонок, и поднесла телефон к уху, не отрывая взгляда от Серхата. «Привет, Дальян», — ласково сказала она. «О Аллах, дай мне одуматься! Я клялся, ты не ответишь», — раздался голос Дальяна из динамика». «Почему бы мне не ответить?» — легкомысленно спросила Йылдыз. — «Ты же мой родственник. Конечно, отвечу» «Я просто хотел сказать слышал от друга в суде, что Серхат и Мелек не развелись. Они даже не явились на заседание». Сердце Йылдыз сжалось, но она сохранила бесстрастное выражение лица. «Я знаю, что они этого не делали». «Мелек забеременела, так что, похоже, этот трус Серхат все-таки останется с ней. Пожалуйста, Йылдыз. Позволь мне вывести тебя из этого особняка. Давай заключим брак. Если это правильно, значит, это правильно. Да буду я принесен в жертву за тебя. Освободись уже от этих цепей». «Если это свадьба, это правильно, значит, это правильно», — медленно повторила Йылдыз, не отрывая взгляда от Серхата. — «Ты хочешь сказать, чтобы я освободилась от этих цепей, да?» «Да, клянусь, Йылдыз. Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива». На протяжении всего разговора Серхат стоял, сав кулаки, тяжело дыша и пристально глядя ей в глаза. И тут он не выдержал. Он выхватил телефон у нее из рук. «Разве я не стёр букву "Й" из твоего алфавита?» — прорычал Серхат в телефон. «Ты что, хочешь покончил с тобой этими цепями, о которых говоришь?» «Разве любить кого-то это преступление, черт возьми?» — крикнул в ответ Дальян. «Да, — сказал Серхат, его голос был мертвенно спокоен, — Любить Йылдыз это преступление». У Йылдыз перехватило дыхание. Ее глаза расширились, в груди сжалось от дерзости... от невероятной дерзости... его слов. « В тюрьмах долго, — холодно продолжил Серхат. — А могил много». Затем он повесил трубку. Йылдыз закатила глаза и потянулась за телефоном, но Серхат держал его за спиной. «Верни мне мой телефон», — резко сказала она. Он отодвинул его подальше. Она подошла ближе и потянулась к нему. «Верни это», Он снова переместился, держа предмет вне досягаемости. "Серхат, дай мне мой телефон!" "Нет." Она бросилась к нему, и он снова двинулся, их тела столкнулись, теперь они были так близко, что она чувствовала его жар, ощущала слабый запах его одеколона, смешанный с чем-то более темным: потом, кровью, отчаянием. «Что?» — потребовала она, голос ее дрожал, грудь тяжело вздымалась. «На что ты смотришь?» Он ничего не сказал. Он просто смотрел на нее, его глаза были темными и пронзительными, полными чего-то, что она не могла определить. «Тебя расстроил этот разговор? — спросила она, в её голосе сквозила злоба. — Пусть расстраивает. Ирония судьбы, не правда ли? Ты только что развелся со мной, а я уже получила предложение от Дальяна. Кто знает? Может, я его рассмотрю». «Нельзя», — сказал Серхат тихим, хриплым голосом. «Не могу?» — она горько рассмеялась. «Ты больше не имеешь права указывать мне, что я могу, а что не могу делать». «Ты не сможешь», — сказал он, подойдя ближе и вторгшись в ее личное пространство. «Почему бы и нет?» — вызывающе спросила она, демонстративно подняв подбородок. «Ты сделал свой выбор. Я тоже могу сделать свой». "Потому что ты моя", — прорычал он. Ее глаза сверкнули. «Я больше не твоя, никогда и не была твоей, Серхат. Ты позаботился об этом», «Ты всегда будешь моей», — сказал он, понизив голос до шепота. «Ты не можешь усидеть на двух стульях», — прошипела она, толкая его, но он не сдвинулся с места. — «Ты не имеешь права развестись со мной и при этом продолжать вести себя так, будто и твок собственностьх «Я не притворяюсь», — сказал он, пристально глядя ей в глаза. «Я знаю» «Ты заблуждаешься», — выплюнула она. «Возможно», — сказал он. «Но ты все равно за него не выйдешь замуж». «Смотри на меня», — прошептала она. Йылдыз попыталась обойти его, потянувшись за телефоном, на Серхат возвышался над ней, его широкая фигура заслоняла все обзоры. Каждый раз, когда она смещалась влево, он двигался вместе с ней. Каждый раз, когда она пыталась пригнуться вправо, он оказывался там, словно стена из сплошных мышц и упрямой коли. «Дай мне телефон, Серхат», — процедила она сквозь стиснутые зубы. «Нет», — просто ответил он, его голос был до невозможности спокойным. «Отойди!» — потребовала она, пытаясь увернуться от него. Но он не двинулся с места. Вместо этого он шагнул вперед. И она отступила назад. «Не надо», — предупредила она, но голос ее слегка дрожал. Он снова шагнул вперёд. Она снова отступила назад. "Серхат". Ещё один шаг, Она ударилась спиной о зеркало. Она оказалась в ловушке. Теперь он стоял перед ней так близко, что она могла видеть, как быстро поднимается и опускается его грудь, чувствовать жар, исходящий от его тела, чувствовать слабый запах его одеколона, смешанный с чем-то более темным: кровью, потом, отчаянием, Его руки поднялись по обе стороны ее головы, ладонями прижавшись к зеркалу, словно заключая ее в клетку. «Нельзя», — сказал он тихим, хриплым голосом. У нее перехватило дыхание. "Я не могу что?" «Выйти за него замуж», — сказал Серкат, пристально глядя ей в глаза. «Даже не думай об этом». Она вызывающе подняла подбородок, отказываясь поддаваться запугиванию. "Почему бы и нет?" «Потому что я так сказал». «Это не причина», — парировала она. «Это единственная причина, которая тебе нужна» Она горько рассмеялась. "Ты невероятный" «Пообещай мне, — сказал он, слегка наклонившись вперед. — Пообещай мне, что не позвонишь Дальяну» "Heт." "Йылдыз". «Нет», — повторила она, теперь уже более твердым голосом. «Пообещай мне», — повторил он, его голос теперь звучал почти умоляюще. — «Пообещай мне, и я верну тебе твой телефони». «Я ничего тебе не обещаю», — сказала она, и в ее глазах вспыхнул гнев». «Пожалуйста», — прошептал он, и в его голосе теперь звучала какая-то хрипота, какая-то отчаяние. «Нет», — сказала она, покачав головой. «Я не буду», Она снова попыталась дотянуться до телефона, протягивая руку, но он поднял ее выше, вытянув руку над ее головой. Теперь она была полностью в ловушке: ого тело прижималось к со телу, одна рука была вытянута над ней, другая все еще опиралась на зеркало рядом с ее головой. Пространства между ними не существовало. Она чувствовала его тепло, проникающее сквозь платье, чувствовала каждый его вздох, видела каждый янтарный проблеск в его темных глазах. «Какое обещание ты сдержал, — спросила она, голос ее слегка дрожал. — Скажи мне. Какое обещание ты мне когда-либо давал?» Он не ответил. Он просто смотрел на нее, его глаза были темными. и полными желания, дыхание тяжелым. «Отпусти меня», — сказала она, но голос ее потускнел. Он наклонился ближе, так близко, что его нос почти коснулся ее носа. «Нет», — прошептал он. "Серхат" «Я не могу» Она попыталась оттолкнуть его, прижимая руки к его груди, но он не сдвинулся с места. "Ты сумасшедший". «Возможно», — пробормотал он, опустив взгляд на ее губы. «Перестань так меня смотреть», — сказала она дрожащим голосом. Но он не мог остановиться. Баже, он не мог остановиться. Он глубоко вдохнул, вдыхая её аромат жасмин и что-то сладкое, что-то неповторимое, и у него закружилась голова. Его взгляд скользил по изгибу ее челюсти, по склону шеи, по тому, как быстро поднимается и опускается ее грудь с каждым вдохом. По нежной впадине на шее. По легкой дрожанию нижней губы. «Серхат», — повторила она резким, сердитым голосом. «Стой» Но все его мысли были заняты поцелуем с ней. Целовать её, пока она не забудет о Дальяне. Пока она не забудет обо всём, кроме него. Ему хотелось прижать свои губы жеё губам и проглотить каждый протест, каждое гневное слово, каждую слезу, которую она пролила из-за него. "Что ты делаешь?" — прошептала она, ее голос теперь был едва слышен. «Я не знаю», — признался он хриплым голосом. "Отпусти меня." «Я не могу». "Ты должен." "Я знаю." Но он по-прежнему не двигался. Ее глаза, широко раскрытые, растерянные, гневные и еще какие-то что-то уязвимое, пробежали по его взгляду. «Ты развелся со мной», — прошептала она дрожащим голосом. «Ты больше не имеешь права так на меня смотреть». «Я знаю», — повторил он хриплым голосом. «Тогда остановись». Но он не смог. Его взгляд снова опустился на ее губы, и он почувствовал, как слегка наклонился к ней совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы она это заметила. У неё перехватило дыхание. «Не надо», — прошептала она. "Йылдыз" «Даже не смей», — сказала она, голос ее дрожал от ярости и чего-то еще чего-то, опасно близкого к тоске. Но он уже был слишком близко. Слишком далеко зашёл. Его лоб почти касался её лба, и его голос звучал едва слышно. «Скажи мне, что ты этого не хочешь». Ее глаза расширились, губы слегка приоткрылись. «Скажи мне, — повторил он уже отчаянным голосом, — и я остановлюсь». Она открыла рот, чтобы заговорить... Но прежде чем она успела что-либо сказать, его губы прижались к ее губам. Это был не нежный поцелуй. Это был не ласковый поцелуй. Это был гневный, отчаянный, всепоглощающий поцелуй поцелуй, в котором чувствовались ярость, боль и потребность. Его рука переместилась от зеркала к ее лицу, он запрокинул ее голову назад и поцеловал ее сильнее, глубже, словно пытаясь вложить в этот единственный момент все, что не мог сказать. Разум Йылдыз кричал ей, чтобы она оттолкнула его, ударила, что-нибудь сделала, но тело предало ее. На долю секунды она ответила ему поцелуем, ее руки вцепились в его рубашку, сердце колотилось так сильно, что ей казалось, оно вот-вот лопнет. Его рука скользнула от ее лица к шее, большой палец обвел линию шеи, а затем опустился ниже, к обнаженной коже груди, к тому месту, где она оставила свой отпечаток пальца. Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть на это, его дыхание было прерывистым, а затем он прижал губы к её сердцу, прямо к тому следу, который она оставила. "Серхат..." — выдохнула она. Но он поцеловал ее в шею, скользя губами к подбородку, его рука все еще обнимала ее лицо. А затем он снова поцеловал ее в губы, на этот раз мягче, но с таким же рвением. «Пообещай мне», — прошептал он, прижимаясь губами к её губам, голос его дрожал. «Пожалуйста. Пообещай мне, что не позвонишь ему. Пообещай мне». Йылдыз чувствовала себя потерянной, тонущей в нем, в прикосновении его губ, в том, как его руки обнимали ее, словно она была единственным, что поддерживало в нем жизнь. Она этого хотела. Боже, помоги ей, она этого хотела больше всего на свете. Но он разбил ей сердце. Он выбрал Мелека. Он развелся с ней. Сделав рывок, она оттолкнула его очень сильно. Он отшатнулся назад, широко раскрыв глаза, тяжело дыша. А потом она ударила его по щеке. Звук пронзил комнату, словно выстрел. «Кем я тебе являюсь, Серхат?» — закричала она, слезы текли по её лицу. «Твоей госпожой? Твоей личной куклой для поцелуев? Что это такое?» Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она перебила его. «Разве ты только что не развелся со мной?» — воскликнула она дрожащим голосом. «Ты не имеешь права целовать меня. Не имеешь права ничего у меня просить. С этого момента ты для меня чужой человек. Ты меня слышишь? Чужой человек!» "Йылдыз" «Нет!» — закричала она, шагая к нему дрожащими руками. «Ты не имеешь права так поступать! Ты не имеешь права развестись со мной, а потом прийти сюда, поцеловать меня и вести себя так, будто имеешь на меня какие-то права!» «Я никогда не говорил, что не хочу тебя». «Но ты же выбрал её», — закричала Йылдыз. «Ты выбрал её! Ты выбрал этого ребёнка! Ты выбрал всё, кроме меня!» «Потому что я должен был!» — крикнул Серхат в ответ хриплым голосом. «Потому что я Ага, и у меня нет выбораal «У тебя всегда ость выбор!» — воскликнула она. «Ты просто не выбрал меня!» Они стояли там, оба тяжело дышали, оба дрожали от волнения. «Я не могу жениться на Мелек и одновременно оставить тебя себе», — сказал он, голос его стал тише, в нем звучало отчаяние. «Я не могу...» «Тогда тебе следовало подумать об этом, прежде чем целовать меня, — холодно сказала она. — Прежде чем ты заставил меня поверить, что между нами что-то есть». Она схватила телефон, который он уронил, и подняла его. «А теперь иди», — сказала она дрожащим голосом. «Иди к своей жене. И выйди из моей комнаты», "Йылдыз" «Убирайся отсюда, — прошептала она, голос ее совсем дрожал Серкат стоял, сжав челюсти, дрожа руками. Он хотел что-нибудь сказать что угодно но слова не приходили. И он повернулся. И он направился к двери. Он остановился в дверном проеме, повернувшись к ней спиной. «Прости», — прошептал он. «Мне не нужны твои извинения, тихо сказала она. Я просто хочу, чтобы ты ушёл». Он сделал глубокий, прерывистый вдох, а затем ушёл. Дверь закрылась за ним. И Йылдыз рухнула на пол, рыдая и закрывая лицо руками, дрожа всем телом. За дверью Серхат стоял в темноте, прижавшись лбом к стене и тяжело дыша. Он все еще чувствовал ее вкус на своих губах. Он всё ещё чувствовал тепло её кожи под своими руками. И это его убивало. Но он не вернулся. Потому что он уже однажды сегодня её уничтожил. Он больше не мог этого сделать.

~~~~~~~~~~