Teacher's Pet: Revamp/Любимчик учителя: Перезагрузка

✦•······················•✦•······················•✦

— Ты не можешь молчать ещё три часа, Эмма. Ну давай. — Реджина вздохнула с водительского сиденья, бросив быстрый взгляд на блондинку. Прошёл уже час их поездки, а она не произнесла ни слова. Эмма знала, что поступает по-детски, но раздражённые взгляды брюнетки и недовольное ворчание, которое та издавала, были слишком чертовски забавны, чтобы упускать такую возможность — особенно в такой долгой поездке. И она не собиралась сдаваться сейчас. — Эмма. — Её голос прозвучал как побеждённый вздох, что сулило победу и торжествующую улыбку, — до тех пор, пока Реджина не использовала свой последний козырь: — Я люблю тебя. Это было жестоко и совершенно нечестно. Эмма не могла оставить женщину висеть с этими тремя словами, сгустившими воздух. Она просто не могла заставить себя молчать, потому что каждая секунда, которую она проводила, не отвечая тем же, давила на неё тяжёлым грузом вины. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она. Может, если сказать достаточно тихо, Реджина не услышит и не подумает, что она ответила и нарушила свою маленькую игру в молчанку. Но они всё-таки были в машине, а радио выключено; без сомнения, Реджина ждала хоть какого-то звука от неё. — Ага! Заговорила! — «Бенц» дёрнулся, когда Реджина заговорила, отчего у Эммы чуть сердечный приступ не случился. К счастью, Реджина выровняла машину до того, как они слетели с дороги. — Ну, в гробу я однозначно буду продолжать молчать, если мы вылетим с грёбаной трассы! — Эмма не могла не сделать замечание; её сердце всё ещё пыталось вернуть себе нормальный ритм. — Прости, — прошептала Реджина, приклеившись взглядом к дороге. Улыбка, которая была на её лице после ответа Эммы, теперь сменилась хмурой гримасой. Когда Эмма посмотрела на Реджину после того, как они оправились от почти внедорожного приключения, она почувствовала, как сердце застыло на место. — Эй, Джина… — Эмма протянула руку и мягко коснулась бедра старшей женщины. — Не слушай меня. Я просто идиотка, ты же знаешь. Иногда у меня нет фильтра. Прости, что переборщила. — Я в порядке, Эмма. Эмма прищурилась, глядя на брюнетку, но та даже не взглянула в ответ. Прикусив губу, она посмотрела на движение вокруг них — машин было довольно много, но недостаточно, чтобы испортить её новый план. — Останови, — быстро пробормотала она. — Прости? — Останови, — повторила она. Её взгляд снова застыл на озадаченном лице Реджины, пока женщина неохотно делала то, что ей сказали. — Не знаю, что за нелепая причина у тебя… — Но слова прервались, когда Эмма рванулась вперёд и прижалась губами к её губам, застав Реджину врасплох, и женщине потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать происходящее, и ещё больше — чтобы ответить. Когда Эмма отстранилась, её встретили озадаченные карие глаза и приоткрытые алые губы. — Это за что? — Прости, что накричала на тебя, Джина, — сказала Эмма; её голос звучал неуверенно, а рука, всё ещё лежавшая на бедре брюнетки, была ещё более неуверенной, легко поглаживая кожу в чулках. — И я правда ужасно умею утешать людей. — Пожалуйста, не переживай, любовь моя, — Реджина накрыла руку Эммы своей, останавливая движение. От этого прикосновения волоски на затылке Эммы встали дыбом, когда приятное электричество пробежало по руке. — Я не виню тебя, дорогая. Я бы тоже испугалась, если бы моя жизнь висела на волоске. — Улыбка была мягкой, а глаза тёплыми, тая на щеках, когда уголки губ приподнялись. — Я прощаю тебе любые ненужные извинения, которые ты приносишь, просто чтобы успокоить твой разум. Нам нужно возвращаться на дорогу, особенно если кто-то остановится или вызовет кого-нибудь, потому что мы стоим на обочине трассы. — Спасибо. Я рада, что ты меня понимаешь, — Эмма одарила её застенчивой улыбкой и быстро обняла свою девушку, намереваясь скоро отпустить, но обнаружила, что заворожена сладкими духами старшей женщины и её теплом. — Тебе придётся отпустить, Эмма, — услышала она голос Реджины, пророкотавший где-то рядом; руки сжались в последний раз, прежде чем разжаться. — Давай. — Не хочу. Мне здесь нравится. — О, я знаю, дорогая, — дразнящая интонация в голосе послала дрожь по спине Эммы. Она прикусила губу и не двигалась. — Мне нравится — как видишь. Так что это значит, что ты должна позволить мне остаться здесь, потому что я знаю, что тебе тоже нравится. — Тут она усмехнулась тому, как щёки Реджины приняли прелестный розовый оттенок. — И, может, я смогу кое-что для тебя сделать? — Это… — голос Реджины дрогнул, когда она заговорила. — Это неуместно, дорогая, и как бы мне этого ни хотелось, нельзя. Мне нужно сосредоточиться на вождении, а тебе — нормально сидеть на своём месте. Я не хочу, чтобы нас остановили, и задерживать наше возвращение домой ещё сильнее. — Ладно, — пробормотала она, снова садясь прямо на своё сиденье и застёгивая ремень безопасности. — Но ты мне должна обнимашки, когда мы вернёмся. — Как насчёт того, чтобы перенести на потом, дорогая? — Брюнетка снова выехала на дорогу, начиная их путешествие домой. — Ты не можешь просто… — Мне нужно отвезти тебя к твоей квартире. Разве ты не говорила матери, что мы вернёмся пораньше? Уже довольно поздно, — перебила Реджина, чтобы объяснить. Эмма могла только кивнуть в знак согласия, потому что знала, что это правда. — Кстати, тебе стоит позвонить ей и сказать, что ты приедешь поздно. У нас ещё около трёх часов пути. — Ага, проблема. — Проблема? Эмма закусила нижнюю губу и повернулась к пейзажу за окном; её лицо напоминало кота, которого поймали с лапой в аквариуме. — Я типа забыла телефон дома. Поняла это, когда собиралась написать Мэри-Маргарет вчера перед отелем. — Эмма, — сказала Реджина с раздражённым вздохом. — Что мне с тобой делать? — Дашь попользоваться твоим? — Только не звони ей. — Она вздохнула, одной рукой шаря в поисках сумочки между ними. Вскоре она нашла мобильник и протянула его Эмме. — Почему? — Блондинка приподняла бровь, набирая номер матери. — У вас есть домашний телефон? — Ага? — Эмма теперь полностью переключила внимание на женщину. — У него есть определитель номера? — Нет. Он суперстарый, и мы им почти не пользуемся. А что? — снова спросила она; большой палец завис над зелёной кнопкой вызова. — У Мэри-Маргарет есть мой номер, и я не думаю, что это мудрая идея — звонить ей с моего мобильного, чтобы сказать, что ты возвращаешься из Бостона меньше чем через три часа, — быстро объяснила Реджина, с беспокойством глядя на руку Эммы, сжимавшую смартфон. — А с какого хрена у неё твой номер? — Видимо, я теперь твой репетитор. По общаге. — А, да, — Эмма вжалась в сиденье. — Ну, мне нужно было придумать оправдание, почему меня нет после школы пару дней, и я не могла попросить прикрыть меня Руби или Белль, так что подумала, что это самый безопасный план. — Хотелось бы, чтобы ты мне сказала, дорогая. Я чуть не отказалась. — Слава богам, что ты этого не сделала. — Тебе лучше благодарить свою счастливую звезду, — губы брюнетки дрогнули. — Лучше позвони на домашний. И сотри ее номер. У меня сейчас будет паническая атака, потому что я не знаю, как объяснить причину звонка ей… — Чёрт, — пробормотала Эмма. — Что? Что значит «чёрт»? Что значит «чёрт», Эмма? Не говори мне, что ты… — Да, — слово вылетело изо рта блондинки глухо, заслужив тревожный взгляд от Реджины. — Ты не сделала этого. — Я-я сделала! — взвыла она, включив громкую связь. — Какого хрена я ей скажу? О боже, идут гудки, — голос Реджины поднялся на несколько октав, пока шли гудки; звук был оглушающим в тишине машины. — Может, она не возьмёт? — Эмма бросила телефон на панель между ними в панике, больше не доверяя себе. Она знала, что должна была выйти из контактов, как только Реджина начала задавать вопросы. Но нет, её грёбаный палец должен был действовать сам по себе и нажать кнопку вызова. — Но она всё равно перезвонит, — тупо пробормотала Реджина, и как только эти слова слетели с её губ, гудки прекратились, и послышался голос. — Алло? Мисс Миллс? Обе пробормотали ругательства под нос. — Мисс Миллс? Вы в порядке? — Да! — Её голос был почти писком, сорвавшимся с губ. — Прошу прощения за беспокойство. Должно быть, я набрала не тот номер. — О! Всё нормально! Я рада, что вы в порядке. Со мной такое постоянно случается. Реджина усмехнулась, и, боже, как же это было неловко. — Я рада, что вы понимаете меня. Ещё раз извиняюсь за беспокойство. — Всё хорошо! Я ничего особенного не делала. Просто жду, когда Эмма вернётся домой. Она говорила вам, что едет к другу в Бостон? — О, кажется, да. Эмма побледнела и ещё больше вжалась в сиденье. О боже, теперь Мэри-Маргарет говорит о ней и о поездке в Бостон, и что она скажет Реджине, даже Бог не знает? Почему, чёрт возьми, она вообще заводит разговор с брюнеткой, когда Реджина, по идее, ошиблась номером? Но это так похоже на Мэри-Маргарет. Эмма очень любила её как мать, но, боже, иногда она просто действовала на нервы. Хотя плохие мысли о матери заставляли её чувствовать себя вдвойне виноватой. — Я немного волнуюсь, правда. То есть, она поехала туда одна с ним. Не то чтобы я ему не доверяла, он хороший мальчик, но… кажется, они нравятся друг другу. И она не удосужилась позвонить мне, как приехала вчера. — Пауза, но недостаточно длинная, чтобы Реджина успела ответить. — Я звонила ей, но поняла, что она оставила телефон здесь, представляете. Какая глупая девочка. Я люблю её. И, о! Извините, что болтаю без умолку! Я так переживаю, что она не вернётся, я просто в ужасе! вы сказали, что ошиблись номером, так что вам, наверное, нужно что-то сделать. — Вообще-то да. И не извиняйтесь. Я понимаю ваше беспокойство. Уверена, с Эммой всё в порядке. Она замечательная девушка, и я уверена, что она все знает и прекрасно понимает. Вряд ли она ослушаться того, что вы ей сказали. — Я знаю. Вы правы. Но меня всё равно беспокоит, что она там совсем одна… ну, может, не совсем, но она… И она не удосужилась позвонить или написать мне с телефона Грэма. — Она молодая девушка в Бостоне, без присмотра родителей. Уверена, она просто забыла попросить у друга телефон, когда поняла, что своего нет. Просто доверьтесь ей, и уверена, всё будет хорошо, — успокаивала Реджина. — Вы правы. Так и сделаю. Но надеюсь, она скоро будет дома. — Уверена, что будет, Мэри-Маргарет, — коротко ответила Реджина, стараясь говорить по делу. — Точно! Прости, мне пора вас отпускать. Но, раз уж вы позвонили… Я хочу кое-что спросить. — Что? — Вы будете заниматься с Эммой завтра днём? — Только если вы не против, и сама Эмма, конечно. — О, я не против! Я просто хотела знать, оставить ей ужин или ждать её. — Конечно. — Пожалуй, мне пора. Уверена, у вас есть дела. Увидимся на собраниях! — Да. Увидимся. Хорошего вечера, и надеюсь, ваша дочь скоро благополучно доберётся домой. — Спасибо, Реджина. И вам хорошего вечера! — Спасибо, до свидания. — Пока-пока! И звонок отключился. — Пожалуйста, не заставляй меня проходить через это снова, — учительница взяла телефон дрожащими руками и вышла из вызова. — Мне так жаль. Правда, жаль, — Эмма быстро извинилась; пальцы запутались в светлых локонах. — Я-я обязательно заглажу вину, обещаю. — Надеюсь, моя дорогая, — промурлыкала Реджина, и когда блондинка с удивлением подняла взгляд на лицо брюнетки, она увидела дьявольский огонёк в её глазах. — Завтра. Заглажу. Поверь мне, — заключила Эмма, обретая уверенность в своих словах, когда произносила их. На губах снова появилась эта улыбка. — Я верю тебе, дорогая. — Ну, тогда план. Всё решено. — Всё решено, действительно, — эхом отозвалась Реджина. — Почему бы тебе не позвонить на домашний и не сообщить матери, что с тобой все в порядке, ладно? Полагаю, она дома, раз сказала, что ждёт тебя. — Ага. Будем надеяться, что у нашего телефона волшебным образом не появился определитель номера, — пробормотала Эмма, в основном себе, набирая номер домашнего на телефоне учительницы. Она удивилась, что запомнила этот чёртов номер. Они им почти не пользовались, и у неё было столько других номеров в жизни, что это просто безумие. Но этот она выучила, особенно после двухчасовой лекции от Мэри-Маргарет на случай какой-нибудь чрезвычайной ситуации. — Будем надеяться, что нет, потому что я не думаю, что выдержу ещё один разговор с твоей чудесно болтливой матерью. Она милая женщина, но говорит немного слишком много. Без обид, дорогая, — Реджина косила глазом на блондинку, и та заметила, что каждый раз, поднимая взгляд, видела взгляд учительницы на себе. — Никаких обид, правда. Я понимаю, о чём ты, — Эмма пожала плечами. Если бы кто-то другой так оскорбил Мэри-Маргарет, да ещё и без вежливого извинения, она бы стёрла его в порошок. Она правда любила своих родителей и защищала бы их, если нужно, и высоко держала их честь. — Мне, наверное, не стоило такого говорить. Это довольно непрофессионально, в конце концов, — быстро поправилась Реджина. — Не пойми меня неправильно, она мне нравится; до определённой степени. Эмма быстро закончила набирать номер домашнего и положила телефон на колени, стараясь пока не звонить. — Я понимаю, Джина. Всё нормально. В жизни встречаются люди, с которыми мы не очень ладим. Я примерно так же себя чувствовала, когда впервые встретила её, и иногда до сих пор чувствую. Она слишком оптимистична и действительно слишком много болтает. — Пока ты не возненавидела меня за такие слова. — Ты исключение, Джина. Я не смогу возненавидеть тебя. — Ну, я очень рада это слышать, — Эмма буквально слышала улыбку в голосе Реджины. Сердце сжалось от осознания, что она может заставить женщину так улыбаться. — А теперь мне нужно позвонить ей. — Я тогда помолчу. — Спасибо, — Эмма улыбнулась и быстро наклонилась, чтобы чмокнуть щёку, а затем, выпрямившись на сиденье, позвонила по номеру, всё ещё отображавшемуся на экране.

✦•······················•✦•······················•✦

Им потребовалось два с половиной часа, чтобы добраться до Сторибрука — как Эмма и обещала матери, когда звонила ей. Стоило им пересечь городскую черту, реальность ударила блондинку по голове. Поездка на выходные с Реджиной осталась позади, и с возвращением они вернулись туда, откуда начали. Реджина снова была учительницей, а она — ученицей, и их отношения опять приходилось скрывать. От этой мысли сердце Эммы упало. Ей захотелось обратно в Бостон — просто чтобы не прятать то, что между ними. Но она знала, что сейчас это невозможно, и заставила себя взять себя в руки, когда Реджина заговорила. — Эмма, милая, мы приехали. — Хрипловатый голос старшей женщины вывел её из раздумий. Она резко подняла голову и выглянула наружу, убеждаясь, что они действительно стоят у её дома. На улице было темно. Фонарь снова не работал — к счастью для них, потому что она разглядела силуэт Мэри-Маргарет в окне лофта. — Ага, — мрачно пробормотала Эмма. — Наверное, мне лучше зайти, пока она не вышла сюда, а зная Мэри-Маргарет, она точно выйдет. — Полагаю, да. — Голос Реджины приобрёл похожий оттенок, и что-то промелькнуло на её лице, прежде чем быстро исчезнуть под натянутой улыбкой. — Увидимся завтра? — Ага! В то же время, на том же месте. — Эмма позволила улыбке расползтись по лицу, отстёгивая ремень и наклоняясь, чтобы крепко обнять Реджину. Она чуть не растаяла в объятиях учительницы, когда почувствовала, как тёплые руки обнимают её в ответ. — И я принесу тебе кое-что особенное на ланч — искупить тот маленький разговор с моей мамой. — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что это, дорогая. — Брюнетка усмехнулась, отстраняясь от блондинки. — А теперь тебе пора. Её больше нет у окна. — О, чёрт! — Эмма быстро собрала рюкзак и поспешно открыла пассажирскую дверь. — Лучше не давать ей времени выйти поздороваться с «Грэмом». — Действительно, — усмехнулась Реджина. — Итак, увидимся завтра. Хорошей ночи, Эмма. — Хорошей, спасибо. И тебе тоже, слышишь? — Эмма обернулась, чтобы подарить Реджине последнюю улыбку, прежде чем выскользнуть из машины. Её рука уже лежала на двери, готовая захлопнуть её, когда изнутри донёсся голос. — И, Эмма? — Ага? — она наклонилась, заглядывая в салон. — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — прошептала она, чуть задыхаясь; на губах застыла лёгкая улыбка. Ей показалось, она слышала, как Реджина едва слышно мурлыкнула в ответ. — Хорошо. Думай обо мне сегодня ночью, ладно? Думай о нашем времени вместе, потому что я точно буду. — О, я, наверное, не смогу уснуть — слишком много буду думать об этом. — Щёки Эммы запылали. — Вот и хорошо. Она усмехнулась. — Но сейчас мне правда пора, а то я боюсь, что Мэри-Маргарет спустится сюда. — Да, ты права. Хорошей ночи, дорогая. — В двадцатый раз, — пробормотала она, но заставила себя улыбнуться, когда Реджина приподняла бровь. — И тебе хорошей ночи. И-я-закрываю-эту-дверь-пока-ты-не-сказала-ещё-что-нибудь-чтобы-задержать-меня-здесь. — Эмма быстро захлопнула дверь и развернулась, чтобы бежать к подъезду, но врезалась в мать, которая как раз открыла входную дверь, когда Реджина отъезжала. — А Грэм не останется? — Он хочет вернуться до полуночи. У него завтра занятия, — Эмма беззаботно пожала плечами. — О, жаль. Я надеялась, он задержится, чтобы я могла с ним поздороваться. — Мэри-Маргарет слегка надулась, но это быстро прошло, как только они вошли внутрь. — Ну, как прошла поездка? Ты должна мне всё рассказать! Эмма внутренне застонала, следуя за матерью наверх, в квартиру, где на кухне их уже ждал Дэвид. — Эмма! Рад тебя видеть! — поприветствовал он с доброй улыбкой. — Мы скучали! — Я тоже по вам скучала… — Эмма как раз собиралась рассказать нам о поездке! — перебила Мэри-Маргарет, увлекая дочь в гостиную. Дэвид оторвался от стойки и последовал за ними; оба сияли широкими, нетерпеливыми улыбками. — О, правда? — ухмыльнулся отец Эммы, усаживаясь на диван рядом с женой. Сама блондинка села в кресло напротив. — Ага, наверное. — Ну рассказывай, чем вы занимались? — радостно прощебетала Мэри-Маргарет. Эмма провела пальцами по волосам, пытаясь сдержать вину, которую чувствовала с тех пор, как впервые солгала родителям о Бостоне. По крайней мере, она могла заменять «Реджину» на «Грэма», когда говорила о том, что они делали. — Ты купила новые духи? — Дэвид наклонился вперёд с любопытным видом, раздувая ноздри. — Дэвид! Я задала вопрос первой. — Его жена слегка заныла, но тоже наклонилась к блондинке, чтобы понюхать. Её брови нахмурились. — Но ты правда купила новые духи? Нет. Не купила. Это духи Реджины, которые каким-то образом впитались в мою одежду после выходных с ней. — И да, и нет. Грэм подарил мне их на день рождения. — Ну, это очень мило с его стороны. — Мэри-Маргарет улыбнулась, толкая мужа локтем. — Правда, Дэвид? — Ага, — пробормотал он. — Надеюсь, вы двое не делали ничего, чего не должны были. — Мам. — Эмма застонала и закрыла лицо руками. Конечно, она спросит об этом, но, по крайней мере, тут Эмма могла ответить честно — вопрос-то про Грэма. — Что? Это серьёзный вопрос. — Нет. Мы с Грэмом буквально просто друзья. Мне бы очень хотелось, чтобы ты перестала спрашивать. У него есть девушка, кажется. Или парень. Кто-то есть, но не я! — Эмма обмякла в кресле. — Ты не знаешь? — Мэри-Маргарет приподняла подозрительную бровь. — Нет. Он что-то говорил об этом, но мы потом переключились на другое, и я забыла. Может, мы просто оставим это? Между нами ничего нет. — Ну, я думала, раз ты собираешься жить с ним… — Я думала, единственная причина, по которой ты отпустила меня в эту поездку, была в том, что мы просто друзья? — Эмма уронила руки на колени, избегая пристального взгляда Дэвида, когда он заговорил. — Так и было. По крайней мере, я так думал. Твоя мать переживала все выходные. Она даже рассказала твоей учительнице, что волнуется за вас двоих, — пророкотал он, кладя руку жене на спину и поглаживая её, пока та пыталась отрицать сказанное. — В смысле? Зачем ей говорить об этом с одной из моих учительниц? — Твоя учительница английского, мисс Миллс, случайно позвонила, и я, кажется, сказала кое-что. Это было сегодня днём, ещё до того, как ты позвонила. Странно, правда? — Ага… — Она прикусила губу, вспоминая этот разговор. Она помнила почти каждое слово и то, как напряжённо и с какой паникой Реджина отвечала на болтовню Мэри-Маргарет на том конце провода. — Что ты… Что ты ей сказала? — тихо спросила она. Ей было любопытно, что придумает мать, если не рассказывать всю правду о разговоре. — Что я просто волновалась, что ты в Бостоне совсем одна. Она, правда, быстро встала на твою защиту. Но я думаю, она тоже мать — может, у неё больше опыта. Она всё-таки моего возраста, — быстро пояснила женщина. И её слова поразили Эмму, заставив сердце замереть в груди. Это было правдой. Реальность снова ударила по голове. Её учительница — её девушка — была одного возраста с её матерью. Мэри Маргарет и Дэвиду было двадцать семь и тридцать соответственно, и это привнесло новый ужас для блондинки. Что бы они сказали, если бы узнали об их отношениях? Реджина приближалась к тридцати, а Эмма только начинала жизнь — не то чтобы её это волновало. — Эмма? — Рука Мэри-Маргарет легла на колено дочери, и блондинка слегка подпрыгнула, тут же переводя взгляд на мать. — Ты в порядке? — Д-да. Я просто задумалась, — заикаясь, произнесла Эмма, быстро пытаясь отогнать все тягостные мысли, чтобы мыслить яснее. — Ты слышала, что я сказала? — спросила мать, склонив голову с нахмуренными от беспокойства бровями. — Слышала. Да. И у неё нет детей, но она хороший человек, когда люди к ней хорошо относятся. — Голос Эммы прозвучал едва слышно. — О. Я думала, она уже замужем или что-то в этом роде. Но, наверное, я считаю, что все должны быть замужем в моём возрасте, раз уж я сама замужем. — Маленькая брюнетка пожала плечами и одарила Эмму застенчивой улыбкой. — Надеюсь, она найдёт хорошего мужчину, если ещё не нашла. Она очень милая женщина. Надеюсь только, что её репутация среди учеников — ты рассказывала — не испортит её образ. — Она привлекательная. У неё не будет проблем, — вырвалось у Эммы, и ей сразу захотелось ударить себя. Но, к счастью, Мэри-Маргарет не придала этому значения и охотно согласилась. — Да. Любому мужчине повезло бы с ней. Ага, но ей не нужен мужчина. — Уверена, — пробормотала Эмма, надеясь, что мать скоро оставит эту тему. Ей очень не нравилось врать, и если они продолжат обсуждать, как Реджина подошла бы любому холостяку в городе, — она могла бы застрелиться. — В любом случае! — вдруг сказала Мэри-Маргарет, заставив Дэвида подпрыгнуть на месте. — Как прошла поездка? Чем вы занимались? — Могу честно сказать, что мне понравилась каждая минута, — осторожно улыбнулась Эмма. — Мы ходили в «Парамаунт» на шоу и ужинали в ресторане рядом. Но там было своё… развлечение. — Это как? — спросил Дэвид, прежде чем его жена успела вставить вопрос. — Там возник конфликт между двумя столиками. Двумя разными компаниями, в смысле, — начала Эмма. Поскольку больше ей нечего было им рассказать — такого, что она хотела бы, чтобы они знали, — можно было удовлетворить их историей о неприятностях. К тому же это был бы отличный способ понять, как её родители отреагируют на такое. — Что случилось? — теперь Мэри-Маргарет заволновалась. Эмма рассказала историю, намеренно оставляя её расплывчатой, чтобы не пришлось отвечать на сложные вопросы. — …а потом подошёл менеджер. — О боже! — ахнула брюнетка; Дэвид нахмурился. — И что сказал менеджер? — Ну, та пара средних лет заявила, что есть проблема: две женщины и их отношения — и что их нужно выгнать из ресторана за то, что они мешают им ужинать. Менеджер, кажется, спросил женщин, в чём дело, и они просто рассказали, как всё было. — Тех козлов выгнали? — наконец заговорил Дэвид. — Ага! Они были очень милы с теми женщинами, и я слышала, что им предложили ужин за счет заведения, — заключила Эмма с улыбкой. Дэвид, казалось, был удовлетворён, а вот его жена выглядела равнодушной. — Ну, это очень мило с их стороны, правда. Я рада, что этих грубиянов поставили на место, — наконец сказала Мэри-Маргарет, и Эмма чуть не расплакалась от облегчения. — Я рада, что на этой земле ещё есть порядочные люди. — Я тоже. Я бы, наверное, сама кому-нибудь задницу надрала, если бы тех женщин выгнали. Это же неправильно — осуждать людей за то, что им нравится определённый пол, да? — Эмма пожала плечами, откидываясь на спинку кресла; рюкзак неудобно лежал на коленях. — Ты права, милая, — короткостриженая брюнетка согласилась, одарив дочь обеспокоенным взглядом. — Ты в порядке, дорогая? — Э-э, да. Просто устала и затекла от сидения в машине больше четырёх часов. — Эмма пожала плечами. — Почему бы тебе не пойти наверх и не отдохнуть, ладно? — предложил Дэвид. — Завтра в школу, не хочется, чтобы ты была слишком уставшей. — Ага, надо отдохнуть, — пробормотала Эмма себе под нос, готовая встать. Оба родителя тоже поднялись; каждый обнял её и поцеловал в лоб. — Слушайся отца, милая. Ты выглядишь уставшей. — Мэри-Маргарет мягко улыбнулась, снова поцеловав её в лоб. — Спи спокойно, увидимся завтра, ладно? И не сиди долго в телефоне, вместо сна. — Хорошо… мам. — Вот и хорошо. Хочешь, я заберу тебя после занятий с репетитором? Говорят, завтра будет холодно и ветрено. — Э-э, я могу дойти пешком, или мисс Миллс подбросит, если будет слишком холодно. Я справлюсь. — Если ты уверена, милая. — Уверена. Не волнуйся, — блондинка пожала плечами. Удовлетворённая, мать кивнула и ещё раз обняла Эмму. — Иди спать, ладно? Тебе нужно отдохнуть. Завтра поговорим подробнее, когда вернёшься домой. — Ладно, — пробормотала Эмма, медленно направляясь к лестнице. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, милая. — Спокойной ночи, дорогая. Вскоре Эмма была наверху, разделась до нижнего белья и зарылась под одеяло. Она была не такой уж сильно уставшей, как утверждала, но сон лишним не бывает — и ей уже хотелось снова увидеть улыбку Реджины.

✦•······················•✦•······················•✦

Она просто не могла оторвать глаз от этой женщины. Ни на секунду. То, как Реджина элегантно скользила по классу в чёрных туфлях-лодочках, как покачивались её бёдра, когда она двигалась между рядами, как идеальные тёмные волосы подпрыгивали с каждым шагом. Эмма ловила каждую возможность, каждую секунду, чтобы не сводить взгляда с учительницы английского. Всё, о чём она могла думать, глядя на брюнетку, — это та ночь в Бостоне. И, думая о той ночи, она представляла Реджину в чём мать родила и звуки, которые та издавала, когда Эмма касалась её в нужных местах. Одной только мысли было достаточно, чтобы блондинка завелась, и она видела, что производит тот же эффект на саму брюнетку. Поначалу Эмма не была уверена: списывала розовые щёки или неловкое закидывание пряди за ухо на что-то другое, но потом Реджина запнулась — а Реджина Миллс никогда не запиналась на уроках. Реджина начала у доски, опираясь на кафедру, чтобы снять нагрузку с ног после каблуков. На интерактивной доске была презентация, и она читала с неё конспекты, которые нужно было записывать к главе. — Я рекомендую вам записывать эти конспекты — и записывать внимательно. Никогда не знаешь, что попадётся в тесте, и это… — Тут она замолкла, когда тёмные глаза встретились со светлыми глазами Эммы. Её лицо мгновенно залилось прелестным розовым оттенком, и стало ещё ярче, когда она попыталась закончить мысль связно. — Это, э-э, очень важно знать эту, э-э, и-информацию, когда вы выполняете задание. Это ключ к успеху — пожалуйста, имейте это в виду. Ученики заметили заминку в её речи и, более того, начали перешёптываться. Эмма с интересом улавливала обрывки теорий заговора вокруг, но предпочитала игнорировать большую часть комментариев. Вскоре коллективный шёпот превратился в мягкий гул, и учительница пыталась говорить поверх него. — Можно потише, пожалуйста? — Но это, казалось, никого не волновало, или они просто не слышали голос мисс Миллс из-за собственного шума. Эмма не отрывала взгляда от Реджины, когда та подошла к своему столу и прижала руку ко лбу. Блондинка нахмурилась. У неё болит голова? У неё, кажется, всегда болит голова к обеду. — Эй, вы в порядке? — тихо спросила Эмма, когда Реджина уже открыла пузырёк с таблетками и проглотила пару капсул. — У меня мигрень, — ответила Реджина, облокотившись на стол и повернувшись к Эмме. — Кажется, у меня постоянная мигрень, которая никогда не проходит. — Чёрт. — Чёрт, и она только усиливается, — прошептала она; глаза затуманились. — Как бы мне хотелось, чтобы они все наконец-то замолчали, блять! — Слова Реджины на этот раз прозвучали намного громче и разнеслись по всему классу. Её расстроенный голос заставил всех замереть, а у самой Реджины глаза расширились от вырвавшегося крепкого словца. Эмме отчаянно захотелось обнять женщину прямо сейчас. Та выглядела так, будто вот-вот разрыдается. Но она знала, что не сможет сделать этого до обеда. Оставалось надеяться, что теперь все будут молчать. Они довели мисс Миллс до белого каления, а Эмма знала, насколько ужасными бывают мигрени и какими раздражительными они делают человека, если он не может отдохнуть. — Спасибо, — пробормотала Реджина, возвращаясь на своё место в передней части класса. — Я была бы признательна, если бы вы так любезно держали уровень шума на нуле. До конца семестра осталось не так много времени, и нам нужно закончить последние главы. Эти темы будут в финальных экзаменах. Когда в ответ наступила тишина, она слегка кивнула. — Все закончили с этим слайдом? Никто не возражал, когда она нажала на доску, вызывая следующий слайд с конспектами. Остаток урока прошёл значительно лучше и, казалось, пролетел быстро — за что Эмма поблагодарила высшие силы. Как только последний ученик покинул класс и дверь щёлкнула, Эмма выскочила из-за парты и крепко обняла Реджину, стоявшую у своего стола. — Я ждала этого весь урок, — пробормотала она с застенчивой улыбкой. — Похоже, тебе это было очень нужно. — Да, спасибо, дорогая, — Реджина растаяла, когда ответила на объятия. — Поцелуй, чтобы мне стало лучше? — Конечно, — промурлыкала Эмма, слегка отстраняясь, чтобы улыбнуться женщине. На лице Реджины было то же выражение, и она казалась гораздо более расслабленной, чем час назад, но глазаблестели не здорово, указывающий на то, что мигрень не прошла. — Спасибо, — прошептала она; её губы слегка коснулись губ Эммы, прежде чем полностью прижаться к ним в медленном, нежном поцелуе. Эмма с жаром ответила, закрыв глаза и позволяя электричеству течь по венам, захватывая все чувства. Когда они, задыхаясь, отстранились и облизали губы, Эмма не могла сдержать жара, залившего щёки. — Пожалуйста. Реджина мягко усмехнулась, притягивая блондинку ближе в новых объятиях. Они стояли так достаточно долго; брюнетка тихо напевала в ухо Эммы, прежде чем наконец прошептать: — Я правда, правда дорожу тобой, Эмма, и надеюсь, что мои чувства не отпугнут тебя. Я пойму, если так, и ты не… Эмма приподняла бровь на бессвязное бормотание брюнетки; медленная усмешка расползалась по лицу. Она всё ещё высказывала свои страхи. Конечно, Эмма могла это понять — у неё и самой они были, но разве не у всех так? — Реджина, — спокойно прошептала она, находя руку старшей женщины и переплетая их пальцы. — Я не уйду от тебя, Джина. Пожалуйста, поверь мне. — Я знаю, дорогая. Просто у меня сейчас слишком много мыслей в голове, и я совершенно вымотана. Неудивительно, что у меня эта ужасная мигрень. Я просто не могу ни о чём не думать, и почти всё, что приходит мне в голову, — это ты. — Реджина отстранилась от блондинки и опустилась в своё кресло на колёсиках, хотя старалась не отпускать руку. — Тогда я помогу тебе расслабиться, чем смогу. Как насчёт массажа шеи или чего-то такого? — предложила Эмма; пальцы свободной руки легко скользнули по обнажённой верхней части спины Реджины, прежде чем исчезнуть под тёмными локонами и подняться к затылку. — И, может, холодное влажное бумажное полотенце поможет с болью. Я могу выключить здесь свет, когда вернусь. — Эмма, не надо… — Надо. Моя обязанность — заботиться о тебе, разве нет? Ты делала то же самое для меня. Просто позволь мне, ладно? У тебя ещё два урока, и скорее всего тебе станет только хуже. — Блондинка высвободила руку и быстро направилась к двери, не давая учительнице возразить. — Я вернусь, и тогда поедим. С этими словами Эмма выбежала из кабинета так быстро, как только могла, — чтобы избежать споров с Реджиной. В женском туалете она быстро смочила бумажное полотенце холодной водой. Это должно сработать и немного облегчить мигрень Реджины — по крайней мере, она надеялась. Холод и темнота всегда помогали ей самой. Когда она вернулась, Эмма выключила свет, заслужив лёгкий вздох с другого конца комнаты. Блондинка чуть не усмехнулась про себя, пробираясь между партами к учительскому столу, пока снова не оказалась рядом с Реджиной. — Эй, детка. Я старалась побыстрее, — Эмма слегка улыбнулась. — Положи на лоб — или на всё лицо, если нужно, а я достану особый ланч, который обещала. — Ну, мне, безусловно, любопытно посмотреть, что там, — пробормотала Реджина, шлёпнув мокрое полотенце на лоб. — Надеюсь, тебе понравится. Я готовила сама, в этот раз. Не вчерашнее из закусочной. Она быстро схватила рюкзак и притащила его к столу Реджины, поставив сверху на пару бумаг. Брюнетка с любопытством наблюдала, как Эмма расстёгивает сумку и достаёт контейнер с двумя сэндвичами, завёрнутыми в пластик, двумя маленькими пачками картофельных чипсов и упаковкой пирожных в качестве импровизированного десерта. Она поставила открытый контейнер на колени Реджине, затем достала две бутылки яблочного сока и протянула одну брюнетке, которая, казалось, изо всех сил пыталась удержать сэндвич и не дать контейнеру упасть. — Ну, это определённо выглядит вкусно, дорогая, — прокомментировала она, напряжённо крякнув и наконец водрузив всё на стол. — Какие сэндвичи ты приготовила? — Откуси и узнаешь. — Надеюсь не рыба — и я буду в полном порядке, — пробормотала Реджина, сосредоточившись на попытке освободить сэндвич от огромного количества упаковки, в которую Эмма его завернула. Наконец, после нескольких кряхтений и пары ругательств, брюнетка бросила скомканную упаковку в мусорку и откусила кусок. — Арахисовое масло и джем? — Она моргнула, облизывая джем с губ. — Что… — Тебе нравится? — Эмма невинно улыбнулась; остатки сэндвича размазались по её губам. — Конечно, дорогая, — лицо Реджины мгновенно растаяло при виде улыбки Эммы. — Ты вся перемазалась, дорогая. — Я не самый аккуратный человек. Прости, — Эмма тихо усмехнулась, откусывая ещё кусок. — Может, ты поможешь мне? — О, я совершенно точно не против, — прорычала Реджина, изящно откусывая кусок от своего сэндвича. — Отлично! — Тут блондинка запихнула остаток сэндвича в рот и попыталась прожевать огромный комок хлеба и липкого арахисового масла. Реджина потеряла дар речи — и вместе с этим и способность двигаться. Челюсть отвисла, глаза широко раскрылись, следя за каждым движением блондинки. А Эмма просто рассмеялась. — Я ещё и отвратительная. Надеюсь, это не отпугивает. — Боже… Эмма, — выдавила Реджина; одна рука упала на колени, другая застыла в воздухе. — Это была половина сэндвича, которую ты только что засунула в рот. — Я не делаю так часто, но... В этот раз у меня была весомая причина, — Эмма скрестила руки на груди, игриво опуская глаза в пол. — Эмма, — Реджина поднесла руку к её щеке; кончики пальцев коснулись бледной кожи. — Я люблю тебя в любом случае. Но я не хочу, чтобы ты давилась едой. Если ты хотела меня… ты могла просто сказать, ладно? Ты же знаешь, что я сделаю для тебя всё, что угодно, в любое время. — Правда? — Конечно, милая, — брюнетка одарила её своей идеальной улыбкой, растопив сердце Эммы, как кубик льда в кружке кофе. Потом она подалась вперёд, и облизнув языком свои собственные губы, прежде чем легко коснуться губ блондинки, слизывая остатки джема. Эмма вздрогнула от неожиданной нежности, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло, а сердце забилось быстрее от одного только взгляда на губы Реджины — и от воспоминаний о том, как они касались её раньше. — Ты ещё вкуснее с этим арахисовым маслом и яблочным джемом, дорогая, — промурлыкала Реджина у самых губ блондинки. — Хотя я могу придумать место, где будет ещё вкуснее. У Эммы перехватило дыхание от низкого, ласкового голоса. То, как он опустился на пару октав, вызвало мурашки по коже и заставило сердце биться где-то в горле. О боже, ещё немного — и оно точно взорвётся. А потом Реджина поцеловала её. По-настоящему. Их губы встретились, и мир на мгновение замер. Это было так прекрасно, так правильно — будто они были созданы друг для друга. Эмма почувствовала, как брюнетка приподнялась с кресла и прижалась к ней, мягко, но уверенно, оттесняя её к столу позади. Ее пальцы запутались в светлых локонах, чуть наклоняя голову Эммы, чтобы поцелуй стал глубже, интимнее. Блондинка не смогла сдержать тихого вздоха, рождающегося в горле, чувствуя лёгкую вибрацию от их соприкосновения — словно весь мир сузился до их губ и стука сердец. — Ты убрала всё арахисовое масло? — пробормотала Эмма, когда они разорвали поцелуй, слегка склонив голову. — Я полагаю… о, подожди! — Реджина рванулась вперёд и быстро провела языком по подбородку и щеке Эммы; уголки её губ приподнялись в хитрой усмешке. — А теперь убрала. Румянец пополз по шее Эммы от действий старшей женщины, заставляя её ёрзать на месте и смотреть куда угодно, только не на стоящую перед ней брюнетку. — Это хорошо. — Действительно. Мне, наверное, придётся зайти в магазин после школы и купить арахисовое масло, — Реджина села и снова откусила от своего сэндвича, хотя теперь он был раздавлен в её руке, и джем тёк между пальцев. Эмма заметила, но Реджина, казалось, не замечала или ей было всё равно. — Э-э, у тебя там немного… — Что, дорогая? — У тебя джем на пальцах. — О, я знаю, — Реджина усмехнулась, доедая сэндвич несколькими быстрыми укусами. — Ты… Я знаю, что ты делаешь, — Эмма прищурилась и скрестила руки, будто это должно было подействовать, хотя на деле это заставило её выглядеть как рассерженный ребёнок. — Тогда прошу прощения, если я на что-то намекала, дорогая, — брюнетка на мгновение подняла брови, а затем повернулась, чтобы открыть бутылку яблочного сока. — Э-эй! Подожди, — взвизгнула Эмма и схватила липкую руку учительницы, быстро поднося её ко рту и целуя тыльную сторону. — У тебя вкус яблок повсюду, чёрт возьми. — Ну, это, полагаю, очевидно — раз у меня яблочный джем на пальцах. — Ладно, умник, — блондинка игриво закатила глаза. — Я имела в виду — до того, как он у тебя появился. Думаю, твои яблоки превращают тебя в яблоко. — Ну, это определённо интересно, не так ли? — Реджина с нежностью наблюдала, как Эмма бережно проводит губами по её пальцам, убирая остатки джема. Потом блондинка задержалась на указательном пальце, поцеловала его, а затем взяла в ладонь всю руку Реджины и легонько прижалась к ней щекой. Эмма чувствовала на себе тёплый взгляд брюнетки и то, как та чуть заметно улыбнулась, словно от этой маленькой сцены ей стало уютно и спокойно. А когда Реджина тихо, почти про себя, вздохнула, по телу Эммы разлилось приятное тепло — не жаркое и лихорадочное, а мягкое, обволакивающее. — От них всё ещё слабо пахнет тобой, да, дорогая? — прошептала Реджина, не сводя глаз с Эммы. Блондинка замерла и чуть отвела их руки ото рта. — Что? — Я просто не могла удержаться, чтобы не пользоваться каждой возможностью напомнить себе о том, что мы теперь есть друг у друга. — Ты невозможна, — пробормотала Эмма, но на губах у неё расцвела мягкая, счастливая улыбка. Всё, что Эмма могла представить в этот момент, — это Реджину в классе: как она, казалось, постоянно чесала нос или опиралась на кафедру, поднося руки к лицу. Эта женщина, должно быть, дразнила её тогда — или, по крайней мере, получала удовольствие, наблюдая за Эммой на заднем ряду с её же запахом на пальцах. Что бы это ни было, она была довольно порочна и бесспорно сексуальна. — Я знаю, любовь моя. Ты понятия не имеешь, что я скрываю. Но ты скоро узнаешь, — и это подмигивание заставило сердце Эммы затрепетать. — Кажется, мне страшно узнавать. — О, не думаю, что тебе будет страшно, Эмма, — Реджина одарила её тонкой усмешкой. — О, да? — Ага. Тебе просто придётся подождать и увидеть, дорогая. Но мне нужно сначала проверить оставшиеся тесты, — она запихнула остатки еды в контейнер и засунула его в рюкзак Эммы. — Думаешь, выдержишь ожидание? — Пока я с тобой, я могу ждать чего угодно и сколько угодно, — улыбнулась Эмма, хотя улыбка не коснулась глаз, и закинула сумку на плечо. — Ну, если ты так уверена, — Реджина встала и поцеловала блондинку в щеку. — Тогда увидимся после школы. Береги себя, Эмма, и хорошего остатка дня. — Постараюсь. Спасибо, Джина. Я, э-э, увидимся, да? — Эмма быстро чмокнула Реджину в губы прямо перед звонком. Обе издали недовольный звук, прежде чем учительница ответила. — Да, мой лебедь. Эмма не могла сдержать ухмылки, расползавшейся по лицу, когда выходила из класса, и бросила последний взгляд на Реджину. Та ответила самой сладкой улыбкой, от которой у Эммы, казалось, мог появиться кариес. По пути в кабинет обществознания к мистеру Глассу она никак не могла стереть эту чёртову улыбку с губ. Она волновалась из-за того, что Реджина запланировала на сегодня. Следующие два урока, по её обычной удаче, наверняка растянутся. Время всегда ползет со скоростью черепахи, когда чего-то ждёшь.

✦•······················•✦•······················•✦

После того, что показалось бесконечностью, день наконец закончился. Реджина ждала снаружи класса с сумочкой, папками и тёплой улыбкой, когда Эмма наконец добралась до неё. Блондинка сразу ответила улыбкой и быстро преодолела расстояние до ожидающей учительницы. — Прости, что так долго. — Прошло всего пара минут, дорогая. И к тому же я успела значительно продвинуться с тестами. Осталось меньше, а значит, больше времени провести с тобой. Но есть и плохая новость, — Реджина говорила, пока они выходили на улицу к «Мерседесу», припаркованному рядом с машинами других учителей. — Плохая новость? — Эмма нахмурилась, ныряя на пассажирское сиденье. Реджина только кивнула и протянула ей папки, прежде чем закрыть дверь и обойти машину. — Я нашла внушительную стопку непроверенных письменных работ, кажется, с прошлой недели, — недовольно пробормотала она, заводя машину и вскоре выезжая с парковки. — Мне нужно хотя бы часть из них проверить сегодня вечером. — Чёрт. Я могу чем-то помочь? — Ты не можешь проверять эссе или письменные части тестов, так что особенно нечем. Если только, вопросы с вариантами ответов? Хорошо? Эмма слегка пошевелилась и кивнула. — Хорошо. — И это позволит мне хотя бы начать проверять письменные работы, — заключила Реджина, паркуя «Мерседес» на подъездной дорожке. — Я хочу сначала закончить с тестами, ладно? У меня кое-что запланировано на потом, если ты не против. — Конечно нет. Если я могу проводить время с тобой, меня всё устраивает, — сказала Эмма, выходя из машины и направляясь к дому. К тому времени, как они вошли, блондинка почти дрожала. На улице было чертовски холодно, и сидение с подогревом в машине не особо помогло. К счастью, температура в доме Реджины была ни слишком низкой, и ни слишком высокой — идеальная температура, и Эмма была за это благодарна. — Отлично. Хочешь чего-нибудь выпить или съесть, прежде чем мы сядем за проверку? — Реджина скинула пальто и повесила его в маленький шкаф у лестницы. Она сняла с Эммы красную кожаную куртку, чтобы тоже повесить, а затем, после отрицательного ответа блондинки, взяла её за руку и повела в гостиную. — Пойдём, моя дорогая, проверим работы. — О, радость-то какая. — Добро пожаловать в жизнь учителя, — брюнетка усмехнулась, усаживаясь на кремовый диван; сумка упала на пол у ног, а папки легли на журнальный столик перед ней. Эмма с радостью заняла место рядом и сразу получила гладкую чёрную папку и красную шариковую ручку. — Ключ с ответами на первой странице стопки. Должна остаться одна папка с тестами на класс, если я не ошибаюсь; они будут под ключом, скреплённые скрепкой. Можешь проверить другие стопки на случай, если я что-то пропустила, но, насколько я знаю, это единственные, что остались, — объяснила учительница, пока Эмма открывала папку и доставала стопки бумаг. Пока она просматривала тесты, чтобы убедиться, что брюнетка права, Реджина принялась доставать письменные работы. Она тоже взяла красную ручку и начала читать верхнюю работу из первой стопки. Эмма, в свою очередь, приступила к самому первому тесту. Отметив неправильные ответы и закончив с ним, она перешла ко второму листу и проделала то же самое, продолжая до тех пор, пока не дошла до страницы с краткими ответами. Она отложила этот тест в сторону, взяла следующий и снова сосредоточилась на работе. На самом деле было не так уж плохо и довольно легко. Возможно, она могла бы часто помогать Реджине с проверкой тестов. Она была бы не против, и процесс шёл бы намного быстрее, если бы она делала эту часть, особенно когда нет развёрнутых ответов — хотя на тестах Реджины это было практически неизбежно. К счастью, казалось, прошло совсем немного времени, прежде чем она закончила проверять тесты в этой стопке и те, что нашла непроверенными. Увидев, что тестов больше не осталось, она откинулась на диван и стала наблюдать, как учительница читает письменные ответы. Эмме отчаянно хотелось прикоснуться к ней, но она знала, что женщина сосредоточена и ей нужно оставаться в этом состоянии, чтобы закончить работу. Но, боже, какой же чертовски соблазнительной она была. Блондинка изо всех сил старалась держать руки при себе, но позволяла глазам блуждать по склонённой фигуре брюнетки. Она провела, казалось, часы, наблюдая, как Реджина разбирает бумаги и складывает готовые рядом с собой. Эмма знала, сколько работ в этой стопке, и знала, сколько учительница уже проверила, и ей казалось, что время просто застыло на месте и работа совершенно не продвигается. Боже, как же она мечтала, чтобы Реджина позволила ей проверять письменные части — тогда бы они управились гораздо быстрее. Но это было невозможно, и оставалось ещё около семнадцати тестов, прежде чем они освободятся и смогут провести время вместе, занимаясь чем-то помимо школьной рутины. Эмма плюхнулась на диван рядом с Реджиной, кряхтя при каждом движении. Она почувствовала, как женщина на мгновение замерла, метнула в неё раздражённый взгляд, а затем вернулась к проверке работ, разложенных перед ней на диване и столике. Она слегка фыркнула и снова пошевелилась, поджав под себя ноги и наклонившись к Реджине. Казалось, они провели так три часа — хотя Эмма понимала, что мозг преувеличивает, — но всё равно ощущение было такое, будто прошла вечность, и блондинке было абсолютно, смертельно скучно. Ну почему нет машины, которая проверяла бы работы сама? В новой позе она попыталась отодвинуть тёмные пряди, чтобы обнажить оливковую кожу. Наклонившись ещё ниже, прижалась губами к мягкой коже и принялась вырисовывать узоры вверх и вниз по шее. Дыхание Реджины перехватило от прикосновения, и она слегка склонила голову в другую сторону, открывая Эмме больше доступа. Блондинка не могла не усмехнуться в кожу женщины. Она сдаётся. Должно быть, ей так же скучно и тошно от этой работы, как и мне. — Эмма, — промурлыкала брюнетка, — мы не можем. Мне нужно закончить. — Ой, да ладно! Скукотища смертная, — блондинка слегка надулась, но не переставала покрывать шею поцелуями. — Мне нужно их проверить, — Реджина попыталась выпрямиться и продолжить читать ответы на текущей странице. Но Эмма, неутомимая, встала на колени и перекинула одну ногу через бёдра Реджины, оказавшись верхом у неё на коленях. Брюнетка ахнула от неожиданности и резко подняла голову, встретив взгляд Эммы. — Пожалуйста, детка? — Эмма наклонила голову, чтобы захватить губы женщины в поцелуе. Реджина колебалась, прежде чем ответить, и блондинка чувствовала эту нерешительность. Но когда она устроилась на коленях учительницы и жадно прижалась губами к полным красным губам, то ощутила, как вся нерешительность растаяла. Реджина теперь с готовностью скользила губами по губам Эммы; её язык выскользнул, чтобы попробовать бледные губы на вкус. Пальцы приятно впились в бока блондинки, пока та перебирала тёмные локоны, заслужив тихий довольный звук. Но не успела Эмма опомниться, как её сняли с колен. Она подняла затуманенный взгляд на брюнетку, которая теперь стояла над ней. Возбуждение ударило прямо в центр при мысли о том, что учительница могла запланировать дальше. Все эти мысли мгновенно угасли, когда она увидела, как Реджина берёт сумочку и манит её к лестнице.

✦•······················•✦•······················•✦

— Боже… Джина… Я-я… я сейчас… — Эмма не могла подобрать слов, когда волна наслаждения накрыла её внезапно и неотвратимо. Бёдра дрогнули в последний раз, тело выгнулось навстречу любимой, а зубы почти инстинктивно прижались к оливковой коже плеча. Она не осознавала, насколько сильно, — всё потонуло в ослепительной вспышке, — и очнулась, лишь почувствовав лёгкий металлический привкус и услышав резкий, сорванный вздох Реджины. Движения женщины замедлились, а затем и вовсе остановились. Они обе рухнули на кровать, дыхание смешалось. Реджина лежала на ней, тяжёлая и тёплая, а сердце Эммы всё ещё колотилось где-то в горле. — Надеюсь, ты понимаешь, что этот укус… — голос Реджины прозвучал хрипловато и очень интимно. — Был слишком сильным? — Эмма нахмурилась и тут заметила тонкую алую струйку, проступившую на месте укуса. — Нет, — брюнетка подняла взгляд, и в её карих глазах плясали искорки, а губы изогнулись в мягкой улыбке. — Он снова заставил меня кончить, моя дорогая. Ты даже не представляешь, насколько это было… сильно. — Правда? — выдохнула Эмма. — Правда. То, как ты действуешь ртом, Эмма… это что-то невероятное, — прошептала Реджина, голос её ещё звучал прерывисто, пока она аккуратно убирала маленький вибратор, выключала его и откладывала на тумбочку. — Ты чувствуешь меня до самого конца. Всегда. — Рада, что это… так, — Эмма смущённо улыбнулась, всё ещё не восстановив дыхание. — Значит, я всё делаю правильно. — Абсолютно, — брюнетка легко, воздушно рассмеялась и заправила золотистую прядь за ухо Эммы. — Ты здесь, и ты полностью моя. Это всё, что имеет значение. — Ага. И ты — моя. Я безумно счастлива, что Ноланы взяли меня к себе, иначе ничего этого не случилось бы. — Я тоже, родная, — Реджина наклонилась и поцеловала блондинку в лоб, затем в кончик носа и, наконец, мягко коснулась её губ. Эмма ответила мгновенно, растворяясь в этом поцелуе. — Я люблю тебя, Эмма Свон. — Я тоже тебя люблю, Реджина Миллс, — слова вырвались вместе с широким зевком, и Эмма покраснела, уже готовая извиниться, но Реджина лишь усмехнулась. — Кажется, кто-то совсем вымотался. — Вовсе нет. — Поспи, дорогая. Мне нужно смыть кровь и переодеться, а потом я к тебе присоединюсь. Хорошо? — Я подожду? — сонно пробормотала Эмма. — Если хочешь, — брюнетка легко чмокнула её в губы и осторожно высвободилась из объятий. — Я скоро. Эмма кивнула и проводила взглядом Реджину, которая собрала с пола вещи и скрылась за дверью. Веки блондинки отяжелели, и она провалилась в сон раньше, чем щёлкнул замок. Проснулась Эмма, как ей показалось, всего через несколько минут — от мягкого света лампы и тихого шороха бумаги. Она пошевелилась под грудой одеял и увидела Реджину, сидящую по-турецки на своей половине кровати, с ручкой в руке и очками в толстой оправе, сползшими на кончик носа. Вокруг неё были разложены стопки тетрадей. Заметив, что Эмма проснулась, Реджина подняла взгляд. — Как долго я спала? — Около часа, — ответила та, не переставая читать. — А ты не ложилась? — Нет, — Реджина сняла очки и повернулась к ней, бровь чуть приподнялась. — Ты захрапела меньше чем через минуту после того, как я ушла. Так что я потихоньку привела себя в порядок и решила закончить проверку. Осталось всего три работы. — Прости, что я так вырубилась, — Эмма опустила голову. — Обычно я так быстро не засыпаю. — Ничего страшного, мой лебедь. Ты была измотана, и это лучший повод не заставлять тебя сидеть и смотреть, как я корплю над тетрадями, — Реджина улыбнулась. — Иди ко мне. Обнимешь, пока я закончу. А потом я отвезу тебя домой. — Домой? — голос Эммы стал по-детски капризным. Она подползла ближе и обняла Реджину за талию, положив подбородок ей на плечо. — Я не хочу домой. — Знаю, милая, — Реджина ласково погладила её по спине. — Но уже почти половина восьмого. Мама будет волноваться. И чем позже ты вернёшься, тем сложнее будет объяснять, почему занятия затянулись так надолго. Эмма вздохнула и лишь крепче прижалась к любимой, не споря. Она понимала, что это правда, но как же не хотелось покидать этот тёплый, сонный кокон. Ещё несколько минут — ровно столько, сколько потребуется Реджине, чтобы дочитать последние работы, — и реальность мягко, но настойчиво постучится в дверь.