Дураку понятно, что она не сверчок

— …Такой он странный, конечно. Сначала нахуй шлет, а потом стережет мою жопу, пока сплю.       Одной рукой Антон аккуратно прокрашивал Варе ногти в бордово-красный, а второй держал бутылку клюквенного гаража, поделенную на двоих. На фоне бубнило заученное наизусть "Тело Дженнифер". Варя эмоционально всплеснула руками, за что получила легкий шлепок и осеклась. — Да придурок наверняка опять какой-нибудь! Тебе везет на таких. – Девушка возмущенно сдула косую челку с глаз. — Симпатичный хоть? — Обороты сбавь. У меня даже номера его нет. – Он нахмурился и, заметив жест подруги, отложил бутылку и заправил ей волосы за ухо. — Я просто очень удобно устроился, пригрев себе местечко в баре, где мне без паспорта продают. — Ты от вопроса не увиливай. – Варя хитро улыбнулась.       Закусив щеку изнутри, Антон задумался. Он, по ощущениям, никогда и не обращал внимания на внешность Захара, думая в основном лишь о том, какую колкую шутку сморозить, не получив при этом по лицу. Стараясь воспроизвести в голове черты бармена-налейболиста, он со всей серьезностью выдал: — Ну, над опрятностью стоило бы поработать, конечно, но в целом норм. Ресницы у него ебануто длинные, я даже завидую.       Варя удивленно усмехнулась. — Ты каким образом длину его ресниц в барном освещении разглядел, с твоим-то зрением? — Ну понимаешь теперь, насколько длинные они должны быть?       Идиллию прервал телефонный звонок. Варя обернулась, услышав знакомый рингтон и тихо хмыкнула. — Можешь ответить и на громкую поставить? А то я лак размажу… Какую-нибудь херню сморозишь — убью.       Антон кивнул и, залпом опустошив бутылку, положил телефон подруге на колено. Из трубки послышался голос. — Дочь, привет. Мы через пару часов домой приедем, так что если позвала кого — сворачивай пьянку, пока время есть.       Парень встревоженно поднял глаза на Варю с немым вопросом, но она подняла ладонь, мол: "погоди". — Да ну, пап! Какие пьянки? Я бы если и позвала кого-нибудь, то только Антона. А че возвращаетесь, кстати? — Знаю я тебя. По работе надо кое с чем разобраться, так что, если Антона позвала, тоже пусть уходит. Вы с ним ржете так, что из соседней квартиры слышно. — Да ну неправда, мы тихо будем… — Варвара, не спорь с отцом. – Варина мама вдруг вклинилась в разговор. — Антоше привет передавай, но пусть уходит. В следующий раз посидите.       Звонок сбросили. Громко выругавшись, Варя бросила телефон на другой край кровати. — Ну серьезно что-ли? – Девушка закатила глаза, упав на спину. — Ахуенный, блять, выходной. – Последовав ее примеру, Антон скрестил руки и недовольно сгорбился. — Я в студию точно не попрусь. Меня там либо отъебут, либо отпиздят. Потом — ладно, хер с ним, мне разрешат пожить какое-то время, но выходной свой я проебывать там не планирую.       Варя нахмурилась, мысленно перебирая все возможные варианты выхода из ситуации. — А девочка эта со школы? — Женя что-ли? – Энджел удивленно нахмурился. — Во первых, у меня нет её контактов. Во вторых, я понятия не имею, где она живет. В третьих, мы с ней разговаривали-то пару раз от силы. Не вариант.       Раздраженно промычав, Минова провела рукой по лицу. — Ну езжай тогда в клуб этот. Интрижка с барменом заждалась. — Дура.       Однако, вариант с клубом показался ему самым разумным. Вряд-ли родители Вари приехали надолго, никогда такого не было, соответственно ему не потребуется большое количество вещей, и три чемодана одежды мешать не будут. Можно без проблем продолжить сегодняшний план по захвату печени и, может, даже поболтать выйдет. В последнее время коммуникация с ворчливым барменом не доставляла проблем или каких-либо негативных эмоций, так что эта мысль не особо удручала. — Можно твой тинт взять? — Ты обычно не спрашиваешь.       Антон ехидно улыбнулся и начал копошиться в Вариной тумбочке. Найдя там желаемый тинт и свои линзы, он принялся краситься, сгорбившись перед маленьким зеркалом на столе. — Ты щас копошиться три часа будешь, я тебе сама вещи соберу. Что взять? — Да просто домашней какой-нибудь напихай, остальное в студии возьму. Я там у Веры на полставки куклой для переодеваний подрабатываю. Она сука, конечно, та еще, но, наверное, самая адекватная там. — Это та у которой все модели сплошь дистрофички? – Варя закинула пару топиков в ярко-розовый шопер. — Ну-ну… — Ну, знаешь, мои коллеги тоже здоровьем не блещут. – Он приоткрыл рот, прокрашивая ресницы. — Либо кости, либо качки. — Ты качок. – Минова хмыкнула и вылезла из шкафа. — Кстати, что сегодня ел?       Антон напрягся, услышав вопрос, заставший его врасплох. — Салат какой-то, кажется. — Врешь. Ты посуду за собой не моешь никогда, говнюк. А сегодня все чисто. — Может, я встал на путь истинный? — Не. Не верю.       С громким стоном выдохнув, Антон закатил глаза и принялся красить губы. — Да какая разница, господи? Знаешь же, поем — хуже будет. Хотя бы ты мозги не еби. — Да уж, если ты в обморок посреди съемки свалишься, твой босс будет ебать как доволен. — Отъебись.       Грустно посмотрев на друга, Варя подошла ближе и аккуратно обняла его за плечи. Пару раз недовольно фыркнув, он все же размяк и прижался к ней щекой. — Антош, ты же знаешь, я тебе зла не желаю. Но можно же хотя бы в свой выходной позволить себе немного расслабиться, нет? Ты себя в могилу скоро сведешь. — Не называй меня так. И… нет, не думаю, что можно расслабляться. Я могу и привыкнуть. — Слушай, если ты подохнешь, я тебя из под земли достану и голыми руками придушу. — Фу, я не буду про это шутить. – Энджел рассмеялся, разворачиваясь к подруге. — Все норм будет. Обещаю.       Но обещать он не мог и прекрасно понимал это. Технически, если бы он помер прямо в этот момент, вряд-ли бы хоть кто-то удивился.       С горькой улыбкой, будто они прощаются навсегда, а не на несколько дней, Варя проводила Антона до двери, заботливо передав шопер. Напоследок обняв подругу, он покинул квартиру. Антон фыркнул, отчетливо ощутив на себе наступление зимы. Холод неприятно покалывал бледные щеки, а снег падал за шиворот. Спасибо, что до сугробов пока далеко, но слякоть под ногами — ощущение не сильно приятней. Общественный транспорт, как обычно, создавал усыпляющий эффект, так что, чтобы не размазать макияж, приходилось активнее вслушиваться, про какие там лесбийские экспириенсы ему рассказывает Чаппел Роан в наушниках. Даже помогло: клуб уже перед ним. — Ко-отик, во мне сегодня, кроме бутылки гаража, ничего не было, и у тебя есть ровно два способа это исправить! – Как обычно, не церемонясь, поздоровался Энджел. — И тебе привет. – Захар, оторвавшись от работы, закатил глаза. — Ты рано сегодня. — У меня выходной. – Он уселся за стойку и вальяжно откинул волосы назад. — Так что я планирую нахерачиться. — Наблюешь — я твоей шевелюрой пол вытру. — Я тебя тоже люблю, киса! – Антон подмигнул. — Мешай сразу что-нибудь крепкое. — Второй тур полуденной смерти хочешь? — О, уже ностальгируешь по нашей первой встрече? – Он улыбнулся. — Ностальгирую по дням, когда тебя не знал. – Однако, Захар улыбнулся в ответ и опустился за ингредиентами.       И Антон вновь наблюдал. Наблюдал, как Захар умело смешивает ингредиенты в шейкере, как, почти не глядя, украшает коктейль. Он искренне считал это, как минимум, чем-то невероятно красивым и интересным. Как максимум — волшебством. — Мне вот интересно, ты реально в выходной из области перся сюда? В жизни не поверю, что у вас там нет какого-нибудь ларька, где всем продают. – Захар пододвинул коктейль к парню, чьи паучьи пальцы сразу же его перехватили. — О, так я себя докснул… Может, я просто соскучился? — Мы пару дней назад виделись, если что. — Каждый день без тебя — как пытка! – Театрально скорчив лицо великомученика, Антон прислонил тыльную сторону одной ладони ко лбу, а другой схватился за сердце. — Клоун. — Ворчун. Вообще, у меня правда были планы, просто они… Слегка обломались.       Периодически поглядывая на Энджела, Захар принялся обслуживать другого клиента. — Что за планы? — А все тебе расскажи. — Как хочешь.       Залпом опустошив бокал, Антон, уже слегка помутневшим взглядом, мечтательно посмотрел на бармена. — Не знаю, что это было, – Он задумчиво захлопал длинными ресницами, — но, как обычно, разъеб. Повторишь? — Зеленая фея. Минутку.       Передав коктейль другому клиенту, Захар принялся замешивать сладкую бурду для Энджела. Лонг на шести видах алкоголя с энергетиком и еще кучей дополнительных добавок казался бармену слишком приторным, но он не был удивлен, что оппоненту понравилось. Еще и цвет за счет блю кюрасао и лимонного сока выходит химозно-ярким, что, в общем-то, хорошо сочеталось с его амплуа. — Лови. – Слинг аккуратно проехал по стойке прямо в руки Антона. Тот благодарно подмигнул и принялся пить.       Время текло медленно , как тягучая и вязкая субстанция. Коктейль за коктейлем, Энджел постепенно расслаблялся. Плечи привычно ссутулились, количество колких комментариев сократилось, в конце концов сойдя на нет. Силуэт бармена стал нечетким, размытым, а быстрые и ловкие движения рук казались смазанными. Стараясь стать меньше и незаметнее, Антон лег головой на стойку, удрученно выдохнув. — Знаешь, до Джотто ди Бондоне ангелы были бесплотными. Типа, парящими тенями, считай. – Он на секунду задумался, а затем продолжил. — Он разрушил канон, дав им тела, заставил плакать и кричать. А я вот просто плоть. Дурацкое имя, нет тут ничего ангельского.       Опа. Это что-то новенькое. Захар заинтересованно остановился и, повернувшись в сторону актера, выгнул одну бровь. — Что, прости?       Энджел посмотрел на него с тяжелым вздохом, будто говорил об очевидных вещах типа погоды, и они с Захаром обсуждают это каждый день. — Святость — это умение чувствовать, – Пояснил он, — чувства, которые я могу показывать, больше напоминают детский утренник, чем искренность. Хотя… Нет, забудь. Утренник — ужасно подобранное сравнение, хуйню сморозил.       Облокотившись на стойку напротив Энджела, Захар нахмурился. Вот уж не ожидал он от перебравшего порноактера, который, по ощущениям, дальше пошлых заигрываний и дурацких подколов ничего не видел, услышать рассуждение об эпохе Возрождения. Нет, конечно, было очевидно, что вся его сущность пропитана фальшью, и настоящего Энджела в этом не было, но все же… Это было сюрпризом. Коротко крикнув админу, что возьмет перекур, Захар встревоженно обернулся на парня напротив. — Пойдем подышим. Тебе, кажется, надо проветриться.       Податливо кивнув, Энджел встал из за стойки и последовал к выходу, активнее закутываясь в шубу. Захар натянул на себя потрепанную кожаную куртку и последовал за ним, невесомо накинув шарф. Когда Захар покинул клуб, Энджел уже сидел на тротуаре с сигаретой в зубах, старательно ища зажигалку в розовом шопере, набитым вещами. Решив, что актер внезапно стал намного более разговорчивым, Захар решился спросить: — А че ты с вещами? Это связано с планами, которые у тебя на сегодня были? – Поняв, что поиски Энджела, видимо, безрезультатны, Захар покопался в карманах и протянул ему свою зажигалку. — А? Спасибо. – Он кивнул и наконец поджег сигарету, а затем разгрыз зеленую кнопку. — Типа того. Я, вообще, у лучшей подруги живу, но у нее родители вернулись внезапно. – Энджел прервался, чтобы сделать затяжку. — Придется временно в студию съехать.       Захар поморщился от едкого химозного запаха, ударившего в нос, и выудил сигарету из своей пачки. Ментол? Серьезно? Ну, не у всех в этом мире есть вкус, к сожалению. — Вот как. – Он присел рядом, затягиваясь.       Порыв ветра заставил пальцы Антона подрагивать. Он, съежившись, старался завернуться в шубу, будто в плед, и нахмурился. Прохладный воздух действительно отрезвлял и немного расчищал затуманенное сознание, но его мерзлявую натуру это не отменяло. — Ненавижу зиму.       Захар окинул его полуравнодушным взглядом. Конечно же, единственный теплый предмет одежды на Энджеле — шуба. Помимо нее на пацане были лишь капроновые колготки, какая-то короткая юбка, которая дай боже жопу прикрывала, и дурацкий вульгарный топ. Он закатил глаза. — Ну ты сам гений, конечно, по погоде одет. Еще и на землю уселся. Спасибо, что не в лужу. Лето почуял?       Помолчав минуту и решив, что если Энджел тут от обморожения помрет, это будет на его совести, он раздраженно стянул с себя шарф и замотал актера по подбородок с недовольным цоканьем. Энджел сначала зафыркал, злобно зыркнув на Захара, но все же спрятал нос в согревающей ткани. — Джентльмен хуев. — Не за что.       Из клуба приглушенно доносилась музыка. Еле слышные переливы аранжировки заглушал пердящий бас — колонки дешевые. Заиграла новая песня, бит которой внезапно показался Энджелу знакомым. Да, конечно, он её отлично знал и начал мычать мелодию себе под нос. — Не думал, что эту песню еще включают где-то. Нет, это классика, конечно, просто обычно в клубах играет какая-то безвкусная, но более актуальная херня, я об этом. – Выпутавшись из теплого шарфа, он сделал последнюю затяжку и, не глядя, выкинул бычок. — Это тоже безвкусная херня. — Ой-ой-ой, а сам-то что слушаешь, умник? — Ну… – Захар задумался. В последнее время он музыку особо не слушал, если только те альбомы, которые в подростковом возрасте купил на виниле. Рука не поднималась продавать, ведь периодически в его коллекции проскакивали и редкие лимитированные экземпляры. — Мне нравится Фрэнк Синатра, какая-то база типа аббы и битлз. Из того, что ты потенциально можешь слушать, смитс мне нравится. Ну и помимо этого всякий джаз в основном. — I love The Smiths. – Процитировал он с хитрой улыбочкой. — Я не смотрел 500 дней лета, не пытайся. – Захар закатил глаза. — Ну и дед ты, конечно. А говорят, типа, у меня вкус устаревший. — Это не "устаревший вкус" – Он показал кавычки в воздухе. — Это классика. — Да, я им так же отвечаю. – Энджел хихикнул, притворившись, что не понял, что Захар имел в виду. — Ну спроси уже, что я слушаю! Тебе сложно? — Хорошо, Энджел. Что ты слушаешь? – Он выделял каждое слово, будто разговаривает с ребенком, вновь закатив глаза.       Антон прочистил горло, широко улыбнулся и принялся перечислять: — Мне нравится русский рэп, но, типа, умная категория, шаришь? ЛСП там, Слава КПСС, макулатура… О! Фараон, лизер и пошлая молли еще прикольные. – Он сделал паузу, задумавшись на секунду, и продолжил. — Еще поп див люблю! Сабрину, например, Чаппел, Мелани, Бритни… Короче, классика, говорю же! — Говно тиктокерское для малолеток. – Подытожил он, беззлобно ухмыльнувшись. — Не ценитель ты высокого искусства, кис. — И слава богу.       Докурив, Захар встал и бросил бычок под ноги, туша его носиком ботинка. Он окинул взглядом все еще дрожащего актера и протянул ему руку. — Пойдем назад, мне, вообще-то, работать надо.       "А еще ты околеешь" — хотел добавить он, но воздержался. Все таки, они не друзья. И вряд ли ими станут. — Какой ты галантный. – Энджел хихикнул и принял руку, вставая с мокрого асфальта. Отряхнувшись, хотя, это ему и несильно помогло, он слегка пошатнулся и кивнул в сторону двери.       Остаток дня был наполнен выпивкой и бессмысленными разговорами. Захару удалось выяснить, что Энджел в детстве увлекался историей искусства. Любимой эпохой у него было Возрождение, особенно Ренессанс. Аргументировал актер это тем, что, мол: "Итальянцы толк в искусстве знают!". Нажравшись в говно, Антону пришлось ныть Валентину в трубку, чтобы тот вызвал ему такси, заодно и оповестил о том, что временно живет в студии. Конечно, никто не возражал, вероятно, Валентин был только рад такой новости.       А Захар пришел к умозаключению, что Энджел далеко не так плох, как он думал изначально. Более того, парнишка оказался довольно интересным собеседником, и было бы неплохо, если бы их дальнейшие диалоги продолжались в том же духе.