Гарри Поттер и Повелитель Смерти

Атриум Министерства был пуст. Золотые статуи Фонтана Магического Братства казались искаженными в полумраке, словно лица эльфа и кентавра выражали теперь не покорность, а муку. Они спускались в лифте, и с каждым уровнем воздух становился холоднее. На девятом уровне иней покрывал решетку лифта. Когда двери открылись, их встретила не тишина, а звук. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали зубы. Коридор, ведущий к Комнате Смерти, был затянут странным туманом. — Люмос, — прошептала Гермиона. На конце её палочки зажегся свет, но он был заметно тусклее обычного. Лучу не хватало привычной пронзительной яркости, он с трудом разгонял густую тьму коридора, освещая лишь пару метров впереди, словно пробивался сквозь мутную воду. — Магия здесь словно приглушена, — заметила она, с тревогой глядя на огонек. — Будьте начеку. Они вошли в амфитеатр. Каменные скамьи были пусты, но Гарри казалось, что на них сидят тысячи невидимых зрителей. В центре, на возвышении, стояла Арка. Она изменилась. Каменная рама потрескалась, и трещины светились болезненным фиолетовым светом. Вуаль больше не была просто тканью — она превратилась в водоворот, в черную дыру, вращающуюся с гипнотической скоростью. Внезапно гул усилился, превратившись в оглушительный визг. Из водоворота Арки вырвались длинные, дымчатые щупальца. Они не были похожи на дементоров. Дементоры несли холод и отчаяние. Эти тени несли ощущение смерти. Одно из щупалец метнулось к Рону. — Протего! — крикнул Рон. Щит вспыхнул и тут же исчез, впитавшись в черноту без звука, словно воду вылили на раскаленный песок. Тень ударила Рона в руку, и он отлетел назад, выронив палочку. Его лицо посерело, глаза закатились. — Рон! — закричала Гермиона. Она взмахнула палочкой, отправляя в тень поток огня, но пламя просто впиталось в пустоту, не причинив ей вреда. Тени начали заполнять комнату. Холод пробирал до костей, вызывая в памяти худшие моменты жизни. Гарри действовал на чистых рефлексах. Он не думал. Он просто вскинул палочку, вызывая в памяти лицо смеющегося сына. — Экспекто Патронум! — проревел он. Серебряный олень вырвался из кончика палочки, заливая амфитеатр ослепительным светом. Он был мощным, ярким — воплощением надежды. Гарри ожидал, что тьма отпрянет, завизжит и растворится, как это делали дементоры. Но тени не отпрянули. Наоборот, при виде чистой концентрированной магии они замерли, а затем, словно почувствовав вызов, метнулись к сияющему зверю со всех сторон. Олень не отступил. Он опустил рога и яростно бросился в атаку, пытаясь защитить своего создателя. Его копыта били по камню, серебряные рога рвали тьму, и на мгновение показалось, что свет победит — одно из щупалец рассеялось дымкой от удара. Но тьма не чувствовала боли. Десятки новых отростков вырвались из пола и облепили Патронуса, как стая голодных пираний. Они не просто душили его — они впивались в саму суть магии. Олень взбрыкнул, пытаясь сбросить их, но вязкая чернота уже оплела его ноги, шею и морду, прижимая к земле. Сияние начало стремительно тускнеть, сменяясь болезненной серостью. Олень рухнул на передние колени, но все еще пытался подняться, отчаянно мотая головой, словно живое существо, задыхающееся в нефтяном болоте. Его свет был не просто погашен — его вырывали кусками, с жадным чавканьем всасывая в Пустоту. Зверь поднял голову, взглянул на Гарри угасающими глазами и издал звук, от которого сердце пропустило удар — высокий, жалобный крик, полный агонии. В следующую секунду серебряный корпус лопнул, и Патронус распался на тусклые, безжизненные клочья тумана, которые тут же исчезли в ненасытных глотках теней. Тени, поглотившие заклинание, стали лишь плотнее и больше, пульсируя от полученной энергии. Гарри пошатнулся. Он почувствовал резкую тошноту, словно заклинание вырвали у него из груди вместе с дыханием. Он опустил палочку, тяжело дыша. Его главное оружие было здесь бесполезно. Шум в его голове становился громче. Это был не Волдеморт — это был хор тысяч голосов, сливающихся в один крик боли. — Не атакуй их магией! — крикнула Гермиона, хватая Рона за мантию. Её голос эхом отразился от каменных стен амфитеатра. — Они питаются ею! Ты льешь масло в огонь! Её слова долетали до сознания с трудом, заглушаемые нарастающим шумом в ушах. Тени, насытившись серебром Патронуса, расступились, открывая проход к постаменту. Гарри почувствовал, как невидимая сила вцепилась в него, словно гигантский магнит. Это было то же странное, гипнотическое притяжение, которое он ощущал здесь двадцать два года назад, но теперь оно стало хищным, требовательным. Арка тянула его к себе физически, и сопротивляться этому зову было так же трудно, как бороться с заклятием Империус. Ему казалось, что стоит лишь сделать шаг вперед, сквозь эту рваную черную ткань, и боль в шраме исчезнет навсегда. — Гарри, не смотри туда! — крикнула Гермиона, пытаясь оттащить его от края платформы. Но Гарри смотрел. Сквозь вращающуюся тьму Арки, на той стороне, он увидел фигуру. Человека, стоящего в сером тумане, словно за мутным стеклом. Человек поднял руку, и на его пальце тускло блеснул камень. Воскрешающий камень. Гарри узнал силуэт. Это был не Сириус. Это был Дамблдор. Или то, что от него осталось.