Гарри Поттер и Повелитель Смерти

Гарри стоял неподвижно под Мантией-невидимкой, сжимая палочку вспотевшей ладонью так сильно, что древко впивалось в кожу. Его сердце билось оглушительно громко, и ему казалось, что этот судорожный ритм эхом разносится по всему каменному амфитеатру, отражаясь от древних ступеней. Семнадцатилетний призрак спускался вниз. Его движения были рваными, неестественными, словно у сломанной марионетки, которую дергают за невидимые нити. С каждым шагом от его фигуры отделялись клочья серого тумана, растворяясь в ледяном воздухе подземелья. Он не смотрел по сторонам. Его мертвые, остекленевшие глаза были прикованы к трем крошечным, пульсирующим огонькам, зависшим у самой кромки Арки. И вдруг в голове Гарри раздался голос. Это был не звук. Это было физическое ощущение, словно кто-то вскрыл его черепную коробку и влил туда ледяную ртуть. Шрам на лбу не просто заболел — он стал открытым каналом, приемником для чужих мыслей. «...почти... почти целое...» — шелестел голос двойника в сознании Гарри. Гарри стиснул зубы, стараясь не выдать себя ни движением, ни мыслью. Он молчал. Он возвел в голове стены окклюменции, не пытаясь отвечать или спорить. «Ты прячешься...» — голос Двойника звучал не вопросительно, а утвердительно, с оттенком усталого безразличия. «Ты думаешь, что ткань Игнотуса спасет тебя от неизбежного? Глупый... Я не ищу тебя, чтобы убить. Я ищу тебя, чтобы закончить». Двойник остановился на середине лестницы. Он медленно вдохнул воздух носом, которого почти не осталось на его искаженном лице. «Я — это рана,» — продолжал шептать голос, и от этой ледяной исповеди у Гарри стыла кровь. «Я — зияющая дыра в мироздании. Двадцать два года сквозняка... Двадцать два года я пытаюсь стянуть края раны, но мне не хватает плоти. Мне не хватает частей». Двойник снова двинулся вниз, не отрывая взгляда от огоньков. «Джеймс... Лили... Альбус...» — перечислял он имена, и каждое имя отзывалось болью в шраме Гарри. «Они — осколки. Они — то, что выросло из моей смерти, но было украдено жизнью. Они не должны существовать отдельно. Мы должны быть едины. Только когда все части соберутся в одной точке... только тогда наступит тишина. Абсолютная. Вечная». Гарри слушал этот монолог, и внезапно, словно вспышка молнии в темной комнате, к нему пришло понимание. Он вспомнил Черное Озеро. Он вспомнил ледяную воду, удушающий захват щупалец и тот момент, когда монстры вдруг отпустили их с Драко. «Он не сбежал тогда,» — с ужасом осознал Гарри, глядя на спину Двойника. — «И он не испугался нашего сопротивления. Просто в тот момент, когда в Хогвартсе упал барьер, он почувствовал их». Картинка сложилась с пугающей четкостью. В ту секунду, когда защита Хогвартса мигнула, двойник, находясь в озере, почувствовал части целого — детей в замке. Гарри едва сдержал стон. Он сам привел эту сущность к своим детям. Его выживание стало причиной охоты. Двойник тем временем спустился на дно ямы. Он прошел мимо невидимого Гарри, даже не повернув головы. Он был полностью поглощен целью. Он подошел к огонькам вплотную. — Воссоединение... — прохрипел Двойник вслух. Его голос был похож на скрежет могильных плит. Двойник поднял обе руки. В одной была зажата Бузинная Палочка, в другой — Воскрешающий Камень. Он медленно протянул руку к центральному шару — свету Лили. «Идите домой,» — прошелестел голос в голове Гарри. «Хватит боли. Хватит шума. Станьте мной». Его пальцы, сотканные из тьмы и памяти, коснулись света. Чернота пальцев двойника сработала как вакуум. Золотисто-розовый шарик света, наполненный любовью и смехом Лили, дрогнул и... втянулся внутрь руки. Он просто исчез. Был проглочен без остатка. Тьма поглотила свет, не оставив даже искры. Двойник издал глубокий, вибрирующий вздох наслаждения. Его полупрозрачная фигура на мгновение стала плотнее, реальнее. Гарри смотрел на это, и его сердце сковал ледяной ужас. Если бы здесь стояла настоящая Лили... она бы просто перестала существовать. Она бы просто растворилась в этой черной дыре, став строительным материалом для его смерти. Двойник потянулся ко второму огоньку. — Гарри, отойди! — раздался отчаянный крик Гермионы откуда-то сверху, эхом отразившись от каменных стен. Она уже не могла наблюдать за этим ужасом и решила начать действовать. Гарри, стоявший под Мантией в метре от него, инстинктивно отпрыгнул в тень ближайшей колонны, прижимаясь спиной к холодному камню. В ту же секунду Гермиона, выскочившая из укрытия, взмахнула палочкой широким, резким жестом. — Вингардиум Левиоса Максима! — прокричала она, направляя палочку не на двойника, а на огромную груду обломков, оставшуюся после вчерашней атаки. Многотонные каменные блоки, куски разрушенных скамей и обломки карнизов взмыли в воздух, повинуясь её воле. — Депульсо! Гермиона ударила по парящим камням мощным телекинетическим импульсом. Глыбы сорвались с места и полетели в Двойника с гулом пушечных ядер. Это была не магия, которую можно поглотить или отразить щитом. Это была грубая кинетическая энергия. Двойник попытался взмахнуть Бузинной Палочкой, чтобы создать барьер, но физика оказалась быстрее магии. Первая плита врезалась ему в плечо с тошнотворным хрустом ломающихся костей — или того, что их заменяло. Удар был такой силы, что Двойника оторвало от земли и швырнуло назад, к самой Арке. Он ударился спиной о постамент, но устоял, вцепившись когтями в камень. — Огонь! — скомандовал Кингсли. Из-за укрытий вылетели Драко и Бруствер. Они использовали остаточную магию Хогвартса, которая все еще текла в их жилах, позволяя колдовать в «мертвой зоне» Министерства. — Оппуньо! — ревел Драко, направляя тучу острых каменных осколков прямо в лицо призраку, носящему облик Поттера. — Бомбарда! — Кингсли взрывал пол под ногами Двойника, лишая его опоры и равновесия. Амфитеатр превратился в камнепад. Грохот стоял невообразимый, пыль забивала глаза и легкие. Двойник, прижатый к Арке шквалом камней, казалось, был обречен. Его призрачное тело рвали обломки, сбивали с ног взрывы. Он рычал, пытаясь удержаться на краю бездны, но лавина теснила его внутрь. Еще немного — и он упадет. Но вдруг вуаль за его спиной вздулась огромным черным пузырем, словно парус на штормовом ветру. Из спины Двойника и из самой Арки вырвались десятки черных, маслянистых щупалец. Они двигались с невероятной скоростью, нарушая законы физики. Щупальца заполнили зал. Они сформировали вокруг Двойника непробиваемый кокон, отбивая любые атаки. Теперь Враг перешел в наступление. Черные отростки шарили по залу, ища спрятавшихся волшебников, ломая камень и круша укрытия. Гарри из-под Мантии видел, как план рушится на глазах. Черные щупальца, вырвавшиеся из спины Двойника, двигались слишком быстро. Одно из них перехватило в воздухе заклинание Гермионы, другое ударило по колонне, засыпав её обломками. Третье, самое мощное, метнулось к Драко и Кингсли. — Протего! — крикнул Кингсли, но щит лопнул как мыльный пузырь под напором физической тьмы. Гарри понял, что у него нет выбора. Прятаться дальше означало позволить друзьям погибнуть. Ему нужен был отвлекающий маневр. Ему нужно было стать мишенью. Резким движением он сорвал с себя серебристую ткань и отшвырнул её в сторону. Он вышел из тени колонны прямо под тусклый свет вуали. — Эй! — закричал он, и его голос сорвался на крик, перекрывая грохот битвы. — Ты ищешь меня?! Я здесь! Тебе нужен я! Двойник замер. Щупальца, готовые наброситься на друзей, остановились в воздухе. Мертвая голова медленно повернулась. Серые глаза встретились с зелеными. На лице Двойника появилась жуткая, торжествующая улыбка. — «Нашел...» Гарри поднял палочку, готовясь к атаке, но не успел произнести ни звука. В ту самую секунду, когда Мантия покинула его плечи, защита Игнотуса пала. Арка, которая до этого не замечала Гарри, «увидела» его. Внезапно мир перевернулся. Звуки битвы исчезли. Грохот камней, крики Гермионы, свист щупалец, заклинания Кингсли — всё это было отрезано, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Исчез холод. Исчез страх. Исчезла боль в шраме. Остался только Гул. Но теперь это был не пугающий звук. Это был низкий, вибрирующий, ласковый шепот, похожий на шум моря в солнечный день. Гарри моргнул. Вуаль перед ним перестала быть черной, рваной тряпкой. Тьма в арке стала прозрачной, глубокой и мягкой. В глубине колышущейся ткани проступили лица. Сперва он увидел улыбку. Знакомую, дерзкую, молодую улыбку. — Гарри... — Сириус Блэк стоял там, в мягком серебристом свете. Он был не тем изможденным узником Азкабана, каким умер, а тем красивым, полным жизни крестным, которого Гарри видел на колдографиях свадьбы родителей. Сириус протягивал ему руку, медленно шагая назад, в покой. — Идем, крестник. Здесь не больно. Здесь так легко. Рядом с ним появились двое. Сердце Гарри пропустило удар, но не от ужаса, а от щемящей нежности. Лили Поттер смотрела на него своими зелеными глазами, полными слез гордости. — Сынок... — её голос звучал прямо в голове, теплый, как объятие. — Ты так устал, милый. Ты так много сражался. Ты нес этот груз слишком долго. Отдохни. Джеймс стоял рядом с ней, поправляя очки. Он кивнул Гарри, как равному, как мужчине, который выполнил свой долг до конца. — Ты молодец, Гарри. Мы гордимся тобой! А за их спинами проступали другие. Альбус Дамблдор, в своей яркой мантии, с целой, не почерневшей рукой, смотрел поверх очков-половинок. Он улыбался той самой безмятежной улыбкой, словно знал главный секрет вселенной. — Смерть — это всего лишь следующее большое приключение, Гарри, — прошелестел его голос. — И время пришло. Фред Уизли смеялся, обнимая за плечи Римуса Люпина. Тонкс махала ему рукой, и её волосы меняли цвет с розового на золотой. Они все были там. Все, кого он потерял. Все, кого он не смог спасти. Все, чьи смерти тяжелым камнем висели на его душе двадцать два года. Они не были мертвыми. Они были живыми. Более живыми, чем он сам. Реальный мир за спиной Гарри — этот разрушенный амфитеатр, этот холод, эта бесконечная война, эта ответственность за судьбу мира, — вдруг показался бледной, ненужной, серой тенью. Зачем бороться? Зачем сопротивляться, если всё, что он любил, уже там? Боль последних дней, страх перед Двойником, усталость — всё это стало невыносимым. Он хотел сбросить этот рюкзак с камнями с плеч. Рука Гарри, сжимающая палочку, безвольно опустилась. Его глаза затуманились, отражая лишь свет Арки. — Я иду... — прошептал он, и его голос был полон детского доверия. — Подождите меня... Он сделал шаг вперед. К Арке. К родителям. Он не видел Двойника, который стоял рядом, застыв в ожидании. Двойник не нападал. Он опустил щупальца, глядя на Гарри с жадным предвкушением. Он готов был уступить дорогу, лишь бы Гарри шагнул туда добровольно. Лишь бы он замкнул круг. Гарри поднял ногу для следующего шага. Он был уже у самого края постамента. Вуаль коснулась его лица прохладным, ласковым ветерком, обещая вечный покой и тишину. Еще секунда — и он переступит черту. Гарри поднял ногу, готовый сделать последний шаг в пустоту, которая обещала ему встречу с родителями. Шум битвы за его спиной стал далеким и неважным, словно происходил в другом мире. Он улыбался, глядя в ласковые глаза Лили. Вдруг что-то жесткое врезалось ему в грудь. Чьи-то руки грубо схватили его за ворот мантии и с нечеловеческой силой рванули назад. Гарри потерял равновесие и рухнул на каменный пол, больно ударившись локтем. Наваждение дрогнуло, но не исчезло. Он попытался отползти обратно к Арке, протягивая руку к серебристому свету. — Пусти! — закричал он, срывая голос. — Они там! Мама... папа… Сириус... Я должен идти! Над ним, красный от натуги, стоял Рон Уизли. Он навалился на друга всем весом, прижимая его к полу. — Очнись! — заорал Рон прямо ему в лицо, и его крик перекрыл даже низкий гул Арки. — Не смей, Гарри! Не смей их бросать! — Они зовут меня, Рон... — Гарри смотрел на друга безумными, затуманенными глазами. — Там покой... — Они мертвы! — рявкнул Рон, и звонко ударил Гарри по щеке. — А Лили жива! Альбус жив! Джеймс жив! Твои дети живы, идиот! Ты нужен им здесь! Ты нужен мне! Ты затеял все это ради них, так не смей предавать их ради призраков! Имена детей прозвучали как выстрелы. Лили. Альбус. Джеймс. Пелена перед глазами разорвалась. Арка, которая секунду назад сияла теплым светом, снова стала темной, холодной ямой. Лица родителей исказились и растворились, превратившись в складки черной вуали. Гарри судорожно вздохнул, словно вынырнул с глубины ледяного озера. Легкие обожгло холодным, пыльным воздухом подземелья. Он увидел искаженное страхом лицо Рона, на котором смешались гнев и слезы. Увидел Гермиону, которая, шатаясь, пыталась подняться из-под обломков, сжимая палочку дрожащей рукой. Увидел Драко и Кингсли, которые с трудом удерживали оборону под градом ударов черных щупалец. И он увидел Двойника. Тот стоял на краю постамента, нависая над ними. Его лицо больше не выражало ожидания. Оно было перекошено от ярости. Он понял, что Гарри вырвался из транса, и его план по «добровольному слиянию» провалился. — Тогда я заберу тебя силой! — взревел он, и его голос звучал как скрежет металла. Щупальца взметнулись вверх, готовясь обрушиться на лежащих Гарри и Рона, чтобы раздавить их в лепешку. Гарри вскочил на ноги. Ярость — горячая, живая ярость отца, которого чуть не заставили бросить своих детей — затопила его, выжигая остатки страха. Он не жертва, не ошибка — он живой человек. — Депульсо Максима! — заорал Гарри, но направил палочку не в Двойника, чья магическая защита была непробиваема. Он направил её в пол под ногами монстра — в огромную, треснувшую каменную плиту. Одновременно с ним ударили остальные, мгновенно поняв его замысел без слов. — Депульсо! — крикнула Гермиона из последних сил. — Депульсо! — прохрипел Драко, поднимаясь на колено. — Депульсо! — ударил Кингсли. Четыре луча ударили в одну точку. Многотонная лавина камней, подхваченная объединенной волей четырех волшебников, вздыбилась, как цунами. Пол под ногами Двойника взорвался. Двойник попытался закрыться щупальцами, но масса летящих обломков была слишком велика. Это была не магия, которую он мог поглотить. Это была грубая, беспощадная материя. Каменная стена врезалась в него с грохотом рушащегося небоскреба. Двойника смяло. Щупальца лопнули, превратившись в черный дым, не выдержав напора материи. Удар был такой чудовищной силы, что его оторвало от земли. Он потерял равновесие. Его ноги скользнули по краю постамента. Он издал последний, пронзительный вой — звук, от которого у всех заложило уши. Его лицо исказилось в гримасе абсолютного ужаса перед небытием. Он тянулся руками к Гарри, пытаясь уцепиться, утянуть его за собой, но инерция камней была неумолима. Лавина обломков внесла его в Арку. Сперва исчезла спина. Потом ноги и руки, судорожно скребущие по камню. Потом искаженное лицо, на котором застыл немой крик: «Нет!» Вместе с ним в Вуаль втянуло и черные щупальца, и клубящиеся тени, и тонны каменной крошки. Арка проглотила их всех. Вспышка ослепительного белого света озарила амфитеатр, заставив друзей закрыть глаза руками. Свет был холодным и плотным, как ударная волна. А когда они открыли глаза — всё было кончено. Камни лежали у подножия Арки неровной грудой. Сама Вуаль висела неподвижно, как старая, пыльная тряпка. Гул исчез. Давящее присутствие чужого разума испарилось. В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина, в которой было слышно лишь тяжелое, хриплое дыхание выживших. Гарри стоял, шатаясь, и опирался на плечо Рона. Его трясло от отката адреналина. — Все? — тихо спросил Драко, вытирая кровь с разбитой губы и с опаской глядя на пустой постамент. Гарри посмотрел на Арку. Она больше не звала его. Она была просто куском камня. — Он ушел, — выдохнул Гарри. — Мы сделали это. Они опустили палочки. Ноги подкосились, и они начали медленно сползать на пол, прямо среди обломков и пыли, чувствуя, как неподъемная тяжесть последних суток наконец придавила их к земле.