Гарри Поттер и Повелитель Смерти

В кабинете директора Хогвартса воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением магического пламени в камине. Время разговоров прошло. Наступило время действий, от которых, возможно, не будет пути назад. Рон Уизли, чувствуя, как зелье Макгонагалл разгоняет кровь по венам, сделал уверенный шаг к детям. Он больше не опирался на Джорджа. Физическая немощь отступила, оставив лишь глухое ощущение пустоты там, где раньше была магия, но Рон привык игнорировать пустоту. Сейчас у него была цель. Он остановился перед Альбусом, Джеймсом и Лили. Скорпиус сидел чуть в стороне, бледный и молчаливый. — Мне нужно, чтобы вы сделали кое-что для меня, — голос Рона был тихим, хриплым, но теплым. — И для вашего отца. Он поднял Делюминатор. Серебряный корпус тускло блеснул в свете зачарованного потолка. — Я не буду колдовать. Эта штука работает не на заклинаниях. Она работает на том, что у вас здесь, — Рон коснулся своей груди, там, где билось сердце. — Мне нужно, чтобы вы трое закрыли глаза. И подумали о папе. Лили шмыгнула носом, вытирая слезы рукавом. — О чем именно думать, дядя Рон? — О том, как сильно вы его любите, — сказал Рон. — И о том, как сильно вы боитесь его потерять. Вспомните всё: как он учил вас летать, как читал сказки, как ругал за проступки. Вложите в эту мысль всё, что у вас есть. Представьте, что вы зовете его. Кричите ему без слов. Дети Поттеров переглянулись и послушно закрыли глаза. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как тикают серебряные приборы на столах. Рон поднял Делюминатор выше. Его большой палец лег на рычажок. Он ждал. Он чувствовал, как воздух вокруг детей начинает сгущаться, насыщаясь чистой, нефильтрованной магией любви и страха. Это была самая древняя сила, та самая, что текла в венах Гарри благодаря Лили Поттер. — Сейчас, — шепнул Рон и щелкнул крышкой. Щелк. Звук был сухим и коротким, но эффект — ошеломляющим. От Альбуса, Джеймса и Лили отделились три крошечных, сияющих шарика. Это был не электрический свет магловских ламп и не холодное свечение Люмоса. Этот свет был золотисто-розовым, живым, пульсирующим. Он был теплым. Три огонька взмыли в воздух и устремились к Делюминатору. Прибор поглотил их жадно, втянув в себя. Серебро мгновенно раскалилось, но Рон не разжал пальцев, хотя было видно, что ему больно. — Готово, — выдохнул он, опуская руку. Делюминатор теперь слабо вибрировал, словно внутри него бились птицы. — Они здесь. Гарри подошел к детям. Они открыли глаза, выглядя немного уставшими, словно после долгого бега, но невредимыми. Сперва он подошел к Джеймсу. Старший сын стоял, сжав кулаки, пытаясь выглядеть храбрым, как и подобает гриффиндорцу, но его губы предательски дрожали. Гарри положил руки ему на плечи и сжал их. — Джеймс, — твердо сказал он. — Ты остаешься за старшего мужчину в семье. Не геройствуй без нужды. Твоя задача — не драться, а сберечь сестру и брата. Ты понял меня? Джеймс кивнул, проглотив ком в горле. — Я понял, пап. Я не подведу. Затем Гарри повернулся к Лили и Альбусу. Он опустился перед ними на одно колено. Он хотел сказать так много. Сказать, как он гордится ими. Как он сожалеет, что втянул их в это. Но слова застряли в горле. Он просто притянул их к себе — всех троих — в крепкое отцовское объятие. — Я вернусь, — прошептал он им. — Я обещаю. Гарри встал и достал из кармана старый кусок пергамента. — Альбус, — он протянул карту среднему сыну. — Возьми. — Карта Мародеров? — удивился мальчик. — Следи за нами, — сказал Гарри. — Если наши точки в Министерстве погаснут... ты будешь знать, что мы сделали всё, что могли. Слушайся Невилла. Альбус кивнул, сжимая Карту. Слезы текли по его щекам, но он не вытирал их. Чуть в стороне происходило другое прощание. Драко Малфой стоял перед Скорпиусом. Он не обнимал сына — Малфои редко позволяли себе публичные проявления чувств. Драко поправлял воротник мантии сына, его движения были резкими, нервными. — Ты остаешься с Поттерами, Скорпиус, — тихо сказал Драко. Его серые глаза впились в глаза сына. — Твой дед совершил ошибку, пытаясь спасти меня ценой чести. Я иду исправлять её. Но если я не вернусь... Драко на секунду замолчал, его маска надменности треснула. Он положил ладонь на затылок сына и притянул его к себе, коснувшись лбом его лба. — Знай, что ты — лучшее, что я сделал в этой жизни. Ты — моя гордость. Не смей сдаваться. Никогда. Скорпиус всхлипнул и вцепился в мантию отца. Драко резко отстранился, выпрямился и повернулся к камину, пряча влажный блеск в глазах. — Пора, — глухо сказал Кингсли Бруствер, проверяя свою палочку. Гермиона подошла к камину, где уже ревело изумрудное пламя. — Рон, держись за меня, — скомандовала она, обхватывая мужа за талию. — Не отпускай, что бы ни случилось в потоке. Группа собралась у огня. Пять человек против самой Смерти. Гарри в последний раз оглянулся на детей, кивнул Невиллу, который стоял бледный, но решительный, с палочкой наготове, и шагнул в зеленое пламя. Путешествие через каминную сеть было похожим на падение в водоворот. Гарри крутило, в глазах мелькали зеленые вспышки, в ушах ревело пламя. Но это длилось всего несколько секунд. Его выбросило на паркет. Он устоял на ногах, инстинктивно вскидывая палочку и озираясь. Они были в личном кабинете Министра магии. Здесь царил идеальный, почти стерильный порядок. Ни один документ не валялся на полу, перья стояли в стаканчиках строго по ранжиру, кресла находились на своих местах. Это было царство Гермионы Грейнджер — педантичное и строгое, каким оно было всегда. Но этот порядок сейчас пугал больше, чем любой разгром. В кабинете было невыносимо холодно. Воздух был спертым, тяжелым и «сухим», словно в склепе. Дыхание вырывалось изо рта белыми облачками пара. — Чисто, — коротко бросил Кингсли, проверяя углы кабинета. Рон вышел из камина следом за Гермионой. Он не шатался. Зелье Макгонагалл работало исправно: его движения были четкими, взгляд — ясным. Он отряхнул сажу с мантии и огляделся. — Холодина, как в склепе, — заметил он, потирая плечи. — Отопление отключили? Гермиона нахмурилась и подняла палочку. — Магический фон почти на нуле, — констатировала она, и в её голосе прозвучал страх. — Стены, пол, защитные чары... всё истощено. Кто-то, или что-то, буквально «выпило» магию из Министерства досуха. — Это он, — сказал Гарри. — После того как Хогвартс отторг его, он и его тени вернулись сюда. Им нужно было топливо. И они нашли его здесь, в самом сердце магии Британии. — Если магии нет, как мы спустимся? — спросил Драко, дергая ручку двери. — Лифты наверняка встали. — Лифты Министерства ставил еще Гроган Стамп в девятнадцатом веке, — ответила Гермиона, открывая дверь в коридор. — Они работают не на активных чарах, а на древних гравитационных рунах и сложной механике. Они должны работать, пока стоит само здание. Но ехать будет неприятно. Они вышли в коридор первого уровня. Министерство магии всегда было сердцем британского волшебного мира — шумным, живым, наполненным гулом голосов и шелестом записок-самолетиков. Но сейчас здесь царила тишина. Абсолютная, ватная, могильная тишина. Она давила на барабанные перепонки. Звук их собственных шагов по мрамору казался оглушительным грохотом. Они подошли к золотым решеткам лифтов. Гермиона нажала кнопку вызова. Сперва ничего не происходило. Потом, где-то в глубине шахты, раздался жуткий, протяжный скрежет металла о металл, похожий на стон умирающего животного. Цепи лязгнули, и кабина медленно, рывками, поползла вверх. — Звучит надежно, — нервно усмехнулся Рон, пытаясь разрядить обстановку, но улыбка вышла кривой. Кабина прибыла и открылась с неохотным визгом. Они вошли внутрь. — Девятый уровень, — произнесла Гермиона, нажимая кнопку. — Отдел Тайн. Лифт дернулся так, что они едва устояли на ногах, и с тяжелым, натужным гулом пошел вниз. Мимо проплывали этажи. Седьмой уровень... Шестой... Восьмой уровень. Атриум. Гарри прижался лицом к решетке, глядя наружу, пока кабина проезжала главный зал. Его сердце колотилось. Он был готов увидеть армию Теней, разруху, баррикады. Но то, что он увидел, было страшнее. Атриум был пуст. Огромный зал, вымощенный темным деревом, был погружен во тьму. Зачарованные окна на потолке погасли, превратившись в черные дыры. Фонтан Магического Братства замер — вода в нем не текла, она превратилась в черную, вязкую жижу, застывшую в воздухе причудливыми фигурами. Но самое жуткое — там никого не было. Ни людей. Ни охраны. Ни Теней. Только гулкая, звенящая пустота и темнота. — Где они? — прошептал Драко, вглядываясь в мрак Атриума, пока лифт медленно полз мимо. — Если они вернулись сюда, где вся эта армия? — Я не знаю, — тихо ответил Гарри, крепче сжимая палочку. — Может, они растворились во тьме? Или ушли глубже? — Это неправильно, — напрягся Кингсли. — Министерство — их кормушка. Они должны быть здесь. Почему нас никто не встречает? Почему никто не нападает? — Может, они не знают, что мы здесь? — с надеждой предположил Рон. — Или им все равно, — сказала Гермиона. — Если они выпили всю магию, возможно, они впали в спячку? Или... Она не закончила. Лифт, миновав Атриум, погрузился в полную темноту шахты, ведущей на самый нижний уровень. Скрежет усилился, переходя в визг тормозов. Механический женский голос, который раньше объявлял этажи мелодичным тоном, теперь звучал искаженно, хрипло и медленно, словно у механизма садилась батарейка: — От-дел... Та-а-айн... Решетка с лязгом разъехалась. Перед ними лежал черный коридор с простой черной дверью в конце. Той самой дверью, которая вела в комнату с вращающимися стенами. Той самой дверью, которая снилась Гарри в кошмарах пятого курса. Гарри сделал шаг из лифта. Холод здесь был таким, что перехватывало дыхание. Это был не просто холод подземелья. Это был холод присутствия Смерти, который просачивался сквозь стены. — Пришли, — выдохнул он, оглядываясь на друзей. — Будьте начеку. Мы не знаем, что там внутри. И мы не знаем, где он. Гарри толкнул черную дверь. Она поддалась тяжело, с сухим скрипом несмазанных петель, словно за ней никого не было десятилетиями. Они вошли в круглую комнату с черными стенами и множеством дверей. Обычно, стоило двери закрыться, стены начинали вращаться, сбивая путников с толку. Это была первая линия обороны Отдела Тайн — дезориентация. Гарри напрягся, ожидая головокружительного вращения. Гермиона вскинула палочку, чтобы пометить выход огненным крестом. Но ничего не произошло. Стены стояли неподвижно. Синие факелы, обычно горевшие холодным пламенем, были мертвы. Комната напоминала сломанный часовой механизм, из которого вынули пружину. Без магии это был просто темный, пыльный колодец с дверями. — Защита пала, — прошептал Кингсли, и его голос гулко отразился от стен. — Вращающиеся чары выдохлись. — Какая из них? — спросил Драко, светя палочкой на одинаковые черные створки. Гарри закрыл глаза на секунду, вызывая в памяти тот страшный день пятого курса. — Нам не нужна дверь, которая открывается сама, — сказал он, открывая глаза. — Нам не нужна Комната Любви, она всегда заперта. Нам нужна Комната Времени или Комната Ума... через них можно пройти к Смерти. Он уверенно подошел к одной из дверей и толкнул её. Заперто. — Алохомора, — прошептала Гермиона. Замок щелкнул, но как-то вяло. Дверь отворилась. Они вошли внутрь и тут же остановились, пораженные увиденным. Это была Комната Ума. Огромный аквариум с зеленой жидкостью, где обычно плавали мозги, теперь напоминал болото. Жидкость стала мутной, грязной. Мозги — эти странные, агрессивные сущности, которые когда-то чуть не задушили Рона своими щупальцами — теперь лежали на дне серыми, бесформенными кучами. Щупальца безвольно колыхались в стоячей воде. — Они мертвы, — с отвращением и ужасом произнес Рон, глядя на то, что когда-то его атаковало. — Мысли умерли. — Идем, — Гарри потянул его за рукав. — Не смотри туда. Они прошли сквозь эту комнату в следующую. Комната Времени. Здесь было еще страшнее. Свет, струившийся от хрустальных колоколов, погас. Бесконечный ветер, который гонял время по кругу, стих. Гермиона подошла к высокому стеклянному колпаку, внутри которого колибри обычно бесконечно вылуплялась из яйца, старела и умирала, чтобы возродиться вновь. Теперь на дне колпака лежала горстка серой пыли. И рядом — целое, но мертвое яйцо. Цикл был разорван. Время остановилось. — Это "Музей мертвых концепций", — прошептал Драко. — Если он победит, наш мир станет таким. Пыль и тишина. — Вот почему мы здесь, — жестко сказал Гарри. — Вон та дверь. Она ведет в Амфитеатр. Они подошли к последней преграде. За этой дверью ждал конец. Или начало. Гарри положил руку на ручку. Металл обжег холодом. — Все готовы? Друзья кивнули. Рон достал Делюминатор. Гарри достал Мантию. Гарри толкнул дверь. Они оказались в огромном, гулком помещении с каменными ступенями, уходящими вниз, к центру ямы. Это место напоминало древний зал суда или место казни. А в самом низу, на каменном возвышении, стояла она. Древняя каменная Арка. — Занимаем позиции, — скомандовал Кингсли шепотом. Он и Драко быстро спустились вниз и спрятались за каменными скамьями по разные стороны от Арки. Гермиона осталась чуть выше, чтобы иметь обзор. Гарри и Рон спустились к самому подножию. Они стояли в метре от Вуали. От Арки веяло таким могильным холодом, что у Гарри заболели зубы. — Давай, Рон, — сказал Гарри. Рон кивнул. Его руки дрожали, но он крепко сжал Делюминатор и поднял его над головой. Щелк. Три шарика света вырвались из прибора. Они не разлетелись. Они повисли в воздухе прямо перед Аркой, на уровне человеческого роста. Золотисто-розовое сияние пульсировало, и в этой тишине оно казалось оглушительно громким. Свет дрожал, имитируя биение испуганных детских сердец. Это была идеальная приманка. Теплая, живая, полная любви — полная противоположность мертвой Арке. — Уходи, — сказал Гарри Рону. — Прячься. Рон бросил на друга последний взгляд, полный тревоги, и быстро отступил в тень, за одну из колонн. Гарри остался один. Он накинул Мантию-невидимку на плечи. Мир слегка посерел, звуки стали глуше. Он полностью скрылся под тканью, став, как и надеялся, слепым пятном для смерти. Он встал у самого края Арки, так близко, что мог бы дотронуться до Вуали, если бы протянул руку. Тишина. Минута тянулась как час. Вдруг огоньки-приманки затрепетали, словно от ветра. Но ветра не было. Гарри почувствовал это. Его шрам не заболел — он вспыхнул холодом, словно к лбу приложили кусок сухого льда. Воздух в Амфитеатре изменился. Давление упало. Уши заложило. Дверь наверху, через которую они вошли, медленно, с протяжным стоном отворилась. На верхней ступени амфитеатра стояла фигура. Это был семнадцатилетний Гарри Поттер. Но теперь, вблизи Арки, он выглядел еще страшнее. Его «тело» начало распадаться. Сквозь дыры в рваной толстовке просвечивала не кожа, а клубящаяся серая пустота. Лицо было маской муки, черты плыли, как воск. Он держал в одной руке Бузинную Палочку, а в другой сжимал Воскрешающий Камень. Он сделал шаг вниз и не смотрел по сторонам, не проверял углы, где прятались Драко и Кингсли. Его мертвые глаза были прикованы к трем сияющим огонькам у Арки. — Ты все-таки пришел, Поттер, — прошелестел голос, от которого у Гарри под Мантией волосы встали дыбом. — Ты знаешь это... Смерть больше не может ходить рядом с жизнью. Двойник начал спускаться по ступеням прямо в ловушку. Гарри задержал дыхание, сжимая палочку под мантией. Капкан был готов захлопнуться.