Шоколадная фабрика

***

— И что ты мне предлагаешь? — вздыхает Тэхен, сидя на кровати.

      — С учетом того, что ты уже согласился, это странный вопрос, — подмечает Хосок, подпирая руками голову, и облокотившись на колени.       — Я предлагаю играть с Чимином в его игры, посмотрим, насколько долго его хватит, — будто загораясь, говорит светловолосый мужчина и хлопает в ладоши. Тэхен вспоминает злые глаза Чимина, его искреннее негодование, вспоминает рой тараканов в своей голове и волнение, будто у него в животе целый улей пчел.       — То есть ты предлагаешь мне назло Чимину завоевать господина Чона? — Тэхен недоумевал, как же так можно. Чимин — достойный кандидат, он спортивный, умный, тактичный и безответно влюбленный.       — Именно это я тебе и предлагаю, — будто что-то очевидное, говорит Хосок.       — А ты придумал, что мне сделать, чтоб вернуться на фабрику? Я, как бы, сказал, что ухожу, а давать заднюю некрасиво как-то, — нахмурившись, произносит Тэ. Хосок горбится и вздыхает, начиная размышлять об этом. В голове шестеренки крутятся, будто леденцы во рту.       — Я понял! — вскрикнул Хоби и убежал, оставив Тэхена недоумевать. На самом деле, Хосок ни черта не понял. Он впервые решает пустить все на самотек, он расхаживает по бархатному кроваво-красному ковру и рассматривает стены, покрытые нетающей глазурью.       — Что без дела маешься? — грубо спрашивает Чонгук.       — А давно ли ты стал грубияном? — громко хмыкая и показательно складывая руки на груди, говорит Хосок.       — С того момента, как не знаю, что мне делать. Я, кажется, нашел себе преемника, но не могу же я остальным сказать: «Все, закругляйтесь и катите к своим мамам с папами», — рассматривая свои перчатки, проговаривает владелец фабрики.       — Знаешь, а у меня есть хорошая идея, — Хосок ликует внутри себя, чуть ли не гладит себя по голове, все пройдет как по маслу. — А кого ты выбрал-то? — это важный вопрос, если это не Тэхен, тогда их план провален. Нужно, чтоб у Тэхена была выигрышная позиция перед Чимином, а не наоборот.       — Чимина, — хмыкает Чон и устало прикрывает глаза. Хосок бьется в панике, в его голове вместо мозга яблоко в карамели.       — Как Чимина? Может, ты рассмотришь другие кандидатуры? — светловолосый молится на то, что Чонгук ещеможет передумать.       — Жирный сожрет мою фабрику, как термит, Красноволосого интересуют только игры и коммерческая сторона, а Чимин — идеальный кандидат, он будет верен мне, — Чон злится на Хосока, хмурит брови и поправляет и так идеально выглаженный ворот пиджака.       — А как же Тэхен? — с лица Хосока чуть ли не пот в три ручья льется, он тоже житель фабрики и тоже хочет хорошего преемника для неё.       — Он сделал свой выбор, он испугался конкуренции, меня, — смотрит в глаза мужчина с волосами цвета лакрицы. — О ушедших либо хорошо, либо никак, — подытоживает Чонгук.       — Но он же не умер, — неуместная попытка разбавить ситуацию, но ведь Хоби тоже больно, больно за будущее своего дома.       — Он мог догадаться, что понравился мне, — сдаваясь, вздыхает Господин, — вместо этого, он решил сделать из себя героя и уйти, меня это оскорбило.       — Чонгук, любую проблему можно решить разговором, — ласково гладит мужчину по плечу друг. — Пойди и поговори с ним, раз ты уже его выбрал, то просто заставь хотеть тут быть, а другие сами поймут, что им тут не место. План Хосока в безопасности, он видит в Чонгуке загоревшуюся искру и только подталкивает своего друга в спину. За окном вечерело, Тэхен убрал в своей комнате и сел напоследок на кровать. Плед на ней был под стать хозяину фабрики, в самых темных оттенках красного, а шелковая наволочка на подушке так и мечтала наэлектризовать тэхенову шевелюру. Резная дверь с массивной круглой железной ручкой дернулась, и в комнату зашел Чонгук. Он будто на красную дорожку, весь при параде. Вельветовые штаны, бордовый фрак, цилиндр с атласной лентой в цвет фрака, очки и его излюбленные перчатки.       — Тэхен, ты мой ангел — неловко начал Чон. Лицо Кима в этот момент выражало весь спектр человеческих эмоций, он готов был услышать все что угодно, но не это.       — Ты мой ангельский торт — продолжал мужчина, на что глаза Тэ с геометрической прогрессией лезли на лоб. — Что за ангельский торт? — нахмурив брови, спрашивает студент.       — Это практически самый сложный торт в приготовлении, называется «Ангельский торт V8», — воодушевленно и громко говорит Чон.       — То есть, я теперь Ви? — смущенно спрашивает парень на такой неумелый комплимент. — И долго это придумывали?       — Не особо, пока шел сюда, а это два этажа проехаться на лифте и примерно 10 шагов до комнаты, ну и минутка у двери, чтоб решиться зайти, — активно жестикулируя, рассказывает мужчина.       — И что вы этим хотели сказать? — все же не понимает Тэхен, он встает с кровати и начинает осматривать мужчину, который пах кофейными конфетами и сигаретами.       — Ты мне понравился, ты будешь преемником, другим — ни слова. Уйти тебе не позволю, — шутки, видимо, кончились, ведь даже казалось бы и без того черные очки почернели. — Мне даже делать ничего не придется для того, чтоб другие выбыли, они сами найдут приключений, а я просто создам для этого подходящую ситуацию, — на лице Чонгука нет улыбки, там есть только приподнятые уголки губ, они дрожат и пытаются выдавить милость и доброту.       — А как же конкуренция? — начал возмущаться Ким, — так же нечестно.       — Какая к черту конкуренция, Тэхен? Тут я решаю, кем и кто будет, — злится и хмурит черные брови Господин Чон.       — Вы делаете больно другим, — уже поникший юный кондитер говорит своему Господину. Чонгук снимает цилиндр, под ним идеально ровно, волосок к волоску уложены вороные волосы, снимает очки и смотрит прямо в глаза, перчатки не снимает, расстегивает пиджак и подходит близко.       — Мне все равно на боль тех, кто в последствии сделает больно мне, — дышит шумно мужчина.       — Почему вы так уверены, что это не сделаю я? — очевидный вопрос, который задает Тэхен.       — Потому что если я выбрал тебя сам, это моя ответственность, и боль, соответственно, причиняю себе сам я, а не ты, а если это будет случайный победитель, я буду заложником ситуации, — честно и без прикрас признается Чонгук. Тэхен не успевает ответить, потому как Чонгук его целует, неумело, неловко, старается продегустировать. Аккуратно, без языка сминает чужие губы, иногда прерывается и просто смотрит, будто пытается разглядеть что то очень важное. Мужские руки лезут под футболку, но вместо чужого тепла, Ким получает холод перчаток, которые отлаживают загорелую кожу, живот невольно втягивается от смены температур. Юный кондитер отвечает на поцелуй и ласки, тоже неумело, тоже не так, как хотелось бы, Ким хочет по взрослому, с языком и стонами. Вместо крови у Тэхена теперь топленый мармелад, а сам он мягче зефира, ведь его шоколадная корочка давно треснула. Поцелуй был прерван, а те же руки в бордовых перчатках вытирали губы от слюны.       — Я рад, что ты не сопротивлялся, — нотки радости в голосе мужчины совсем слегка раздражали из-за прерванного удовольствия.       — Как же сопротивляться, если я хочу быть наследником ваших секретов? — улыбается Ви.       — Секретов фабрики или души? — вопрос игривый и вроде бы ничего не значащий.       — Думаю, если открою секреты души, то и фабрика мне откроется, это же плод вашей любви, — отвечает Ким и опускает глаза в пол.       — Думаю, я не зря тебя выбрал, теперь твоя задача — это доказать другим, удачи, Ви, я всегда на подхвате, — подмигнул ему мужчина, чмокнул в щеку и ушел, а Ким осел на пол и начал улыбаться, ведь его улыбка все-таки нравится владельцу фабрики. Слова Чонгука эхом отдавались в голове, каждое из них – вызов, обещание, ответственность. Что-то изменилось, что-то стало другим, не только в глазах Чонгука, но и в его собственных. Решимость застыла в его взгляде. Он не знал, что его ждет впереди, с какими трудностями столкнется, но теперь у него была цель - раскрыть секреты души Чонгука. Но зачем тогда вообще нужны секреты, если о них кто то узнает? Тайное должно остаться тайным или все же нет? Но Тэхен четко знал, что должен доказать всем, что он достоин быть преемником, прежде всего не разочаровать Чонгука в его выборе, все таки сердце юного кондитера тает перед мужчиной, что так нагло перчатками лезет к сердцу. Он вспомнил Чимина, его искреннюю преданность, его мечты. Мысль о том, что ему придется идти против него, причиняла дискомфорт. Но, как сказал Чонгук, это не он выбирал правила игры. И если для достижения своей цели нужно играть по правилам, которые выставил Чон, Ким будет это делать. Ему необходимо выбить место под солнцем. Но разве на чужом несчастье построишь свое счастье? А с другой стороны, за свое счастье нужно бороться. Он вдохнул полной грудью, пытаясь почувствовать вкус табака и горьких кофейных сладостей. "Удачи, Ви," – эхом отозвались слова Чонгука в его голове. Они согревали так же, как и поцелуй, но стоит ли все это чужих разбитых сердец? А вдруг и его сердце окажется разбитым?