20 июля 1951

прошлое никогда не мертво — это даже не прошлое

      — Харабоджи — с интересом улыбается ребенок — а я с ними когда-нибудь увижусь?       — Гук-ки — мягко говорит дедушка, поглаживая сидящего у него на коленях внука по волосам — время придёт и ты обязательно вспомнишь все мои истории. Странные дети остаются в памяти раз и навсегда.       — Расскажи ещё! — просит Чонгук и устраивается поудобнее. Дедушка улыбается и достает старый альбом, в очередной раз повествуя об одних и тех же историях. Об одних и тех же. Чонгук открывает глаза, мысленно мечтая еще хотя бы немного поспать. Он заправляет кровать, широко зевая, и спускается вниз. Там его ждёт отец, сидящий за столом с газетой — привычное зрелище.       — Чонгук-а, сьезди сегодня к дедушке, он с утра звонил. Опять деменция обострилась — спокойно говорит отец и младший Чон кивает. В какой момент любимый дедушка стал старым паранойиком — Чонгук не помнит. Помнит лишь излюбленные детскими воспоминаниями истории, которые харабоджи рассказывал по кругу, а маленький внук не уставал слушать и просил ещё. Возможно, на дедушке только сейчас начали отражаться старые воспоминания о страшной войне, в которой тот сражался от начала и до конца. Всё-таки пятидесятые годы для Южной Кореи — ужасное время. Чонгук берет отцовскую машину. От центра Пусана до пригорода около часа езды и Чон, недолго думая, включает радио. Параллельно думает, какой бред будет нести дедушка на этот раз. Старые байки о странных детях из детского дома, в котором жил харабоджи уже не кажутся сказочными историями. Теперь это воспринимается как бред сумасшедшего. По пути Чонгук звонит дедушке, но тот не берет трубку. Тревожное чувство начинает заседать внизу живота. Вьезжая в пригород, Чонгук резко тормозит, чудом не сбивая человека на дороге. Он мимолетно замечает, что глазницы у человека кипельно-белые. «Линзы» — хмыкает Чон себе под нос и едет дальше. Дом дедушки выглядит странно: в окнах не горит свет. На дворе ведь только вечер. Чонгук сглатывает, силясь подавить нарастающее волнение. Он входит в дом и ужасается — неужели приступ деменции был настолько сильный? Перед Чоном предстает настоящее поле битвы: вещи расбросаны, стекла в шкафах разбиты, диван изуродован. Чонгук морщится, торопясь быстрее найти дедушку. Повсюду темнота и тишина, создающие еще большее напряжение. Когда он выходит во дворик, сердце тяжелой наковальней бухает куда-то в пятки.       — Харабоджи! — кричит Чонгук, срываясь к лежащему на земле старику. Чон в ужасе прикрывает рот рукой, чтобы не закричать. Дедушка не дышит, его тело изуродовано, а главное — у него нет глаз. Чонгук смотрит в пустые глазницы с таким животным ужасом, что руки невольно начинают трястись. Внезапно холодая рука некогда любимого дедушки хватается за предплечье внука.       — найди…господина Кима — хрипит Хивон — он тебе всё расскажет. Чонгук чувствует, как слезы текут по щекам, но дедушка вновь молчит. Теперь, навсегда. Он дрожащими руками достает из кармана телефон, набирая номер скорой, а затем и полиции. В далеке мелькает фигура, огромная, грязно-белая, с жуткими щупальцами. Всего на мгновение она проскакивает где-то за деревьями, но шокированный мозг Чонгука не запоминает её. Всё кажется сном. Мир сужается до пустых глазниц дедушки перед ним, а мир вокруг начинает плыть. 15 мая 2016 года умирает Чон Хивон. ***       — Чонгук-а, с днём рождения — спокойный голос отца выводит из раздумий. Младшему Чону исполнилось семнадцать лет. Возраст новых открытий и мечтаний, но у Чонгука в голове каша. Второй месяц подряд после смерти дедушки он не может нормально спать.       — Я нашёл это, когда разбирал вещи папы, — Джин Ман протягивает сыну книгу — думаю, это предназначалось тебе. Чонгук кивает. На первой странице написано: «Гук-ки, я никогда тебе не врал. Проживи свою жизнь счастливо. Помни, ответы на вопросы не приходят сами, их нужно искать». Чонгук выдыхает, вновь возвращаясь мыслями к тому самому дню.       — Папа — негромко говорит Чон — я хочу поехать на Чеджу. — Опять ты об этом? — раздраженно выдыхает Джин Ман — сколько можно? Детский дом, странные дети. Дедушка просто выдумал для тебя эти истории! Чонгук не отступает. Он знает, что не сможет жить с мыслью, что возможно, где-то в уголке Чеджу ответы на все его вопросы.       — Папа, но ты же сам думал куда поехать на время отпуска. На Чеджу ведь сейчас самый сезон! Устав от уговоров сына, Джин Ман беспомощно кивает. И вот, через неделю они уже едут на остров Чеджудо. В небе парит птица — явно хищная, черная и свободная. Этот силуэт навсегда отпечатался в памяти юноши из книг — мохноногий сыч.       — Папа, а вдруг это господин Ким? — мечтательно вздыхает Чонгук, на что отец раздраженно поджимает губы. Сыну уже семнадцать, он должен учиться и думать о будущем. Отель у них неплохой. В номере юноша сразу распологается за журнальным столиком. Старые альбомы дедушки, карта, книга — всё лежит рядом. Он ждёт, с нетерпением ждет, когда наконец отыщет источник детских сказок