20 июля 1951

Ранним утром, когда отец еще сопит на соседней кровати, Чонгук подрывается с постели, оставляет короткую записку «я гулять» и сбегает. Свежий утренний воздух неприятно морозит кожу, но Чон не думает об этом, он представляет себе, как картинки из дедушкиных альбомов оживают перед глазами. Юноша улыбается собственным мыслям, сильнее кутаясь в джинсовую куртку. На окраине стоят пара рыбаков и Чонгук не упускает шанса подойти к ним.       — Здравствуйте — он вежливо кланяется — аджосси, а детский дом далеко отсюда находится?       — Который разбомбили что-ли? — усмехается мужчина и от этих слов у Чонгука неприятно колит под ребрами       — А его не восстанавливали? — не теряет надежду Чон       — Нет конечно, парень, как в войну разбомбили, так и стоит — пожимает плечами рыбак и указывает на север — он за тем перелеском Чонгук вновь кланяется и идет дальше. В волосах застревает пара мелких веточек и листьев, пока он пробирается через густую лесополосу. Его встречает разруха. Некогда красивое, старинное трехэтажное здание, которое было бывшим пристанищем для сирот, находится в ужасном состоянии. Крыши практически нет, стекла валяются на земле, мебель растащена. Внутри не лучше — Чонгуку вечно приходится смотреть под ноги, чтобы не споткнуться об разбросанные предметы быта Он замечает на полу фотографию в рамке. Бережно поднимает, сдувает толстый слой пыли и поджимает губы. На изображении шестеро людей и каждого из них Чонгук легко может назвать по имени. Резкий скрип двери прерывает момент и Чонгук озирается. В проходе мелькает фигура. Шаги, раздающиеся над потолком, тоже не прибавляют уверенности. Чон начинает быстро шагать в сторону выхода, едва не забывая путь из этого лабиринта больших комнат. Суета вокруг усиливается. В конце коридора стоит невысокая фигура.       — Хивон? — отчетливо произносит незнакомец и Чонгук срывается на бег. На выходе цепляется за порог и летит на пол, ударяясь головой. Сознание плывёт. Чонгук просыпается от того, что чьи-то через чур горячие руки блуждают по шее, проверяя пульс. Юноша тут же возвращает себе трезвость ума и подскакивает на ноги. От увиденного голова идёт кругом. Перед ним стоит трое человек, точнее подростков, или, скорее.не совсем то и людей.       — Гук-ки — заботливый голос дедушки приятно остается в сознании — посмотри на этих ребят, я был с ними в одном детском доме. Чон Хивон ведет пальцем от одной фотографии к другой, рассказывая:       — Это Юнги — он указывает на сбор одежды в воздухе, поясняя — он невидимый.       — Совсем-совсем? — хлопает глазами ребенок       — Совсем-совсем — улыбается дедушка, показывая на следующее фото — это Хосок. Он способен вызывать огонь, если хорошенько нагреет руки. Чонгук впитывает рассказ Хивона, хлопая в ладошки.       — А это… Тэхён. Он может оживлять мёртвых на определенное время.       — Вы! — почти вскрикивает Чонгук, пытаясь унять бешеное сердцебиение — Хосок, Юнги, Тэхён! вы живы!       — а какими нам быть? — усмехается Хосок       — я думал вы не умерли! Тогда.во время войны.       — Тэ, мне кажется он больной — бурчит невидимка, поправляя воротник       — Юнги! — хмыкает Тэхён и подходит к Чонгуку — пойдем, мистер Джин-ни уже ждёт тебя       — Господин Ким? — переспрашивает Чон, всё еще не до конца придя в себя. Тэхён кивает. Они заходят в небольшую пещеру, усыпанную сталактитами.       — Мы входим во временную петлю, береги голову — предупреждает Хосок. Чонгук глупо хлопает глазами, но в ту же секунду его прерывает дикий звон в ушах. Мерзкий звук уходит почти сразу, как компания выбирается из пещеры. Чон осматривается и не замечает ничего не обычного: ну Чеджу и Чеджу, что такого? Рядом начинает шуршать вещами Юнги, раздеваясь, и становясь наконец полностью невидимым.       — Нам нужно пройти через поселение — спокойно поясняет Тэхён, видя немой вопрос Чонгука. Дорога через город оказывается волне спокойной. Правда.это скорее деревня. Всего около часа назад здесь был огромный курорт. Где-то пасётся скот, где-то играет старинная музыка. Дома выглядят прямо на картинах в художестаенной галерее: некоторые с соломенной крышей, некоторые с витееватыми акцентами.       — Где мы? — негромко спрашивает Чон, не отрывая глаз от деревни       — Остров Чеджудо. 20 июля, 1951 год. — говорит Юнги под боком, от чего Чонгук на секунду пугается, забывая про невидимку.       — Но.это же.война, — сглатывает юноша — ваш дом же разбомбили.как раз в эту дату       — Мы всё тебе поясним, но позже. Точнее, за нас это сделает мистер Джин-ни.       Спустя еще пару десятков минут, они оказываются на пороге того же детского дома, который Чон видел совсем недавно. Правда сейчас это воистину красивое здание без тени разрухи. Дверь перед ними распахивается и перед Чонгуком предстаёт человек, о котором дедушка говорил больше всего — господин Ким.       — Чон Чонгук — улыбается мужчина — мой мальчик, проходи, я очень рад тебя видеть. Сокджин, или мистер Джин-ни, или господин Ким, или директор Оуэлл, выглядит точно так же, как на старых фотографиях Чон Хивона: стройный, элегантный, без единой морщинки. Чонгук на мгновение замирает, пока Юнги сзади не толкает его вперед, к кухне.       — Готовьтесь к обеду — кивает мистер Джин-ни — Юнги-шши, оденься. Сокджин садится за столик, разглядывая Чонгука.       — Вылитый Хивон — выносит он вердикт — и.я соболезную. Чонгук кивает, решая пока не поднимать тему интересующих его вопросов. Господин Ким ведет его в гостинную. Убранство дома поражает: старинная мебель, настоящий антиквариат. Фарфоровые сервизы с витееватыми цветами сакуры и ещё множество вещей, вызывающих восхищение и диссонанс одновременно.       — С Юнги ты уже знаком — Сокджин кивает на невидимку, сидящего на диване, а затем на парнишку рядом с ним, на ногах которого были свинцовые ботинки — а это Чимин. «мальчик, который легче воздуха» — вспоминает юноша слова дедушки. Чимин невероятно красив: худенький, светловолосый, очень изящный. На лестнице застывает еще один парень, который кидает на Чонгука недовольный взгляд и уходит наверх.       — Это Намджун, он у нас силач — улыбается мистер Джин-ни и зовет Хосока, указывая — покажи Гук-ки дом, пока я займусь обедом. Хосок прихватывает Чонгука и тащит наверх. Паралелльно Хоби щебечет про то, насколько странные вещи на юноше. Чонгук усмехается: на самом Хосоке вельветовая рубашка с запонками. Они заходят в первую попавшуюся комнату, где сидит Намджун. Его мыщцы перекатываются под кожей при каждом движении и заметно напрягаются при виде гостей. Чон осматривается и выдыхает: «тут всё…такое старое., ну, то есть старинное».       — Не нравится - вали — тут же фыркает Намджун и захлопывает дверь перед носом парней       — Что это с ним? — растерянно спрашивает Чонгук       — Он сегодня не в духе — вздыхает Хосок и поясняет — Намджун тайно влюблен в мистера Джин-ни, а сегодня ты его главный обьект внимания       — Серьезно.? — искренне удивляется Чон и тут же задает новый вопрос — почему вы называете господина Кима «Мистер Джин-ни»?       — Он пытался приучить нас говорить более официально, но мистер Джин-ни для нас и мама, и папа, и наставник, так что мы к нему только так. По-родному. — тепло улыбается Хосок — «господин Ким» называет его только Намджун, это его прерогатива, так что лучше не лезь на рожон. Следующей комнатой оказывается комната Тэхёна. Он сидит за столом, заставленным инструментами, и осматривает куколку. Вокруг несколько шкафов с банками — различные органы в формалине. Жутко, но невероятно.       — Что ты делаешь? — интересуется Чонгук, глядя, как Тэхён вшивает в грудь куколки небольшое сердце       — Создаю — ровным голосом отвечает юноша и Хосок добавляет: «Тэ у нас настоящий гений». Куколка вмиг оживает. Встает, делает несколько пируэтов и вновь садится на стол. Чонгук замирает, кажется, забывая как дышать. Снизу слышится громкий голос мистера Джин-ни, зовущий Хосока, и парень тут же бежит вниз. Чонгук подходит ближе к Тэхёну. Осматривает спокойные глаза, нечитаемое выражение лица и родинки. Не выдерживая, спрашивает:       — Почему ты назвал меня «Хивон» в тот день? Выражение лица Тэхёна меняется, становясь слегка тоскливым.       — Ты очень похож на своего дедушку, и я подумал.- Тэ отворачивается и раскладывает инструменты по ящикам       — А я — голос Чонгука звенит надеждой — я могу быть странным? как вы, как дедушка?       — Я не знаю — раздраженно хмыкает Тэхён и встаёт — пошли, мистер Джин-ни не выносит опозданий. За обеденным столом собираются все. Хосок обхватывает руками чайник и из носика почти сразу начинает идти густой пар.