Концепция Нормальности

Одно из самых ярких воспоминаний Майка Уилера из начальной школы — как он катается на качелях-балансирах с лучшим другом Уиллом Байерсом. Он помнит улыбку Уилла, морщинки в уголках его глаз, и то, как заходящее солнце освещает его лицо, словно в комиксе. И от всего этого у Майка щемит в груди от переполняющего его счастья, что в его жизни есть кто-то настолько совершенный. Кто-то, кто всегда рядом. С кем никогда не бывает скучно и кому не скучно с тобой. Мне больше никто не нужен, если у меня есть Уилл, — думает Майк в тот день. Эта мысль его нисколько не пугает. Ему восемь лет, он счастлив и может быть тем, кем хочет.

***

Майку девять лет, когда он узнаёт, что держать за руку своего лучшего друга и спать с ним в одной кровати во время ночёвок — это «неподобающе». Он не совсем понимает, что значит это слово, и определённо не согласен с этими глупыми правилами. Но отец говорит ему, что если он хочет быть нормальным мальчиком, то должен делать то, что ему говорят. Майк не совсем понимает, что значит быть «нормальным мальчиком», но звучит это хорошо, да и отца своего он любит. Однако позже, когда он впервые отдергивает руку из руки Уилла, глаза Уилла так блестят, а плечи горбятся, что первым порывом Майка становится схватить его снова за руку — и плевать на правила. Но в итоге он этого не делает. Если бы вы спросили его почему, он, скорее всего, сказал бы что-то вроде того, что нужно следовать правилам, потому что так сказал его отец. Он бы никогда не признался в истинной причине — в том, что если бы он сейчас держал Уилла за руку, зная об этих правилах, это значило бы нечто большее. То, о чём он не был готов даже думать. Однако результат — выражение лица Уилла в этот момент — прожигает Майка Уилера насквозь, и он продолжает жить, неся это воспоминание с собой.

***

Вечеринка в честь десятого дня рождения Майка обещает стать лучшей из всех, что у него были. С тех пор как Дастин присоединился к «Партии», у них наконец-то стало достаточно людей для полноценной игры в D&D. Дастин весёлый и очень энергичный, и хотя в школе над ними по-прежнему издеваются, Майку гораздо легче справляться с этим, когда рядом с ним трое друзей. Он не говорит об этом вслух, но ему кажется, что теперь он возглавляет настоящую банду. И это очень круто. Майк расхаживает по подвалу — официальной штаб-квартире Партии, как он с гордостью её называет. Его губы покраснели от того, как много он их кусал. В сотый раз он осматривает комнату, мысленно отмечая, всё ли готово. Воздушные шары — готовы. Чёрные, синие и серебристые, они разбросаны по потолку, так что тот похож на затянутое облаками небо. Закуски — готовы. Стол практически завален печеньем, конфетами, упаковками сока и банками с лимонадом. Любимая пицца ребят тоже уже в пути. И торт! Это самый большой торт, который Майк когда-либо получал на свой день рождения, и он уже ждёт в холодильнике. Майк всё распланировал: сначала он покажет свои новые комиксы про Людей Икс, а потом ребята подарят ему подарки. Он угостит их закусками, они сыграют в придуманную им кампанию — самую захватывающую из всех, — а потом он подаст маме знак, чтобы она принесла торт. Всем всё понравится. Особенно Уиллу. Раздаётся звонок в дверь. Пожалуйста, пусть это будет Уилл, пожалуйста, пусть это будет Уилл. Майк взбегает по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Его мама уже стоит у двери, и через мгновение Майк видит улыбающегося Уилла. И сердце его уходит в пятки, а ноги так и норовят подпрыгнуть от радости. Потому что, хотя Лукас и Дастин тоже его лучшие друзья, Уилл — его самый лучший лучший друг. И он пришёл первым. — С днём рождения! — кричит Уилл, как только дверь открывается, и тут же вваливается внутрь и сбрасывает обувь. Он застенчиво кивает миссис Уилер, а затем бежит к Майку. В порыве чувств Майк хватает его за руку и тащит в сторону подвала. Его мама строго откашливается. — Майкл Уилер, я же говорила тебе — никакой грязной одежды в подвале! Она спешит за ними, чтобы забрать куртку Уилла, но Майк не обращает на неё внимания и тащит Уилла ещё быстрее, так что они чуть не падают с лестницы. — Я принесу всё позже, мам! — кричит он, захлопывая за ними дверь. И если он ведёт себя непослушно, то только потому, что у него день рождения и он хочет получить свой подарок сейчас. Вовсе не потому что он не хочет терять ни секунды наедине с Уиллом до того, как появятся остальные. Майк бы этого не признал, хотя в этом нет ничего плохого. Совершенно нормально хотеть провести время наедине со своим лучшим другом. Верно? В центре подвала Майк внезапно останавливается, из-за чего Уилл врезается в него и чуть не падает, но Майк быстро оборачивается и подхватывает его за края расстёгнутой куртки. Мгновение они просто смотрят друг на друга в тусклом свете подвальной лампы. — Привет, — выдыхает Майк, всё ещё сжимая пальцами куртку Уилла. Его сердце бешено колотится. От бега. Определённо от бега. — Привет…— Уилл улыбается в ответ и прикусывает губу. Кажется, он совсем не торопится возвращать себе личное пространство. Майк клянется, что щеки Уилла покраснели — даже в полутьме — и он чувствует жар на своих щеках. Это заставляет его опустить руки и отступить на шаг. — Я, эм… Я рад, что ты здесь первый, — бормочет он, избегая взгляда Уилла. — Да, — шепчет Уилл. — Я тоже. Я… я кое-что для тебя приготовил. Майк поднимает глаза. Уилл теребит молнию на рюкзаке, нахмурив брови, словно он нервничает — может быть, даже смущён. И Майк понимает. Ведь у Уилеров больше денег, а Уилл не может позволить купить Майку что-то особенное. Майк также знает, что Джойс и Лонни снова поссорились, и от этой мысли под ребрами что-то сжимается за Уилла. Это отстой. В такие моменты Майк почти рад, что его собственные родители почти не разговаривают. — Это рисунок, Уилл? Скажи, что это рисунок! — шепчет Майк, стараясь звучать как можно более воодушевлённо — чтобы отвлечь Уилла, показать, что он действительно с нетерпением ждёт подарка, даже если он недорогой. Потому что Майку вообще плевать на это. Уилл здесь — и это всё, что имеет значение. — Может быть, — нервно смеётся Уилл и достаёт что-то, завёрнутое в синюю бумагу с жёлтыми звёздами. Это точно рисунок. Плоский, прямоугольный — возможно, в рамке. Майк обожает рисунки Уилла. Они всегда детализированные, красочные и слишком крутые для десятилетки. И что самое приятное: многие из них уже висят на стенах у Майка. Мысль о том, что Уилл рисует специально для него, заставляет Майка чувствовать себя... особенным. И разве особенный не лучше нормального? Уилл протягивает подарок, и Майк тут же в него вцепляется, разрывая упаковку на кусочки. Это рисунок. И он… великолепен. Уилл нарисовал их в виде персонажей D&D. На рисунке они старше, не совсем такие, как на самом деле, но всё равно узнаваемые. Волшебник Уилла сидит за столом и читает книгу заклинаний, а паладин Майка стоит позади него, склонившись над его плечом и указывая на страницу. Он в сияющих доспехах, а Уилл — в своём фирменном фиолетовом плаще и шляпе. — Ого, — это всё, что может выдавить из себя Майк. Он заворожён — паладин явно о чем-то рассказывает, как это всегда бывает с Майком, когда он не спит. Одна рука лежит на плече волшебника; волшебник склонил голову и едва заметно улыбается. Вся эта сцена кажется умиротворяющей, даже домашней — и от этого у Майка почему-то сводит желудок. — С днём рождения, Майк, — шепчет Уилл, разрушая чары. — Я надеюсь, что мы всегда будем друзьями и вырастем вместе. Майк наконец отводит взгляд от рисунка и смотрит на Уилла. Тот всё ещё прикусывает губу и в то же время улыбается, его ресницы трепещут — и Майк забывает, как дышать. Его уши горят. Во рту пересыхает. Он сглатывает. — Это... — он трясёт картиной в руках, — это прекрасно, Уилл. Спасибо тебе. И мы будем... Мы будем друзьями навсегда. Я обещаю. И если ему вдруг хочется поцеловать эти слегка потрескавшиеся губы... ...то только потому, что он так счастлив, что в его жизни есть такой друг, как Уилл.