На грани тайны

Праздники уже прошли, но уезжать они не собирались. Буратино захотел остаться хотя бы ещё на несколько дней. Алиса настояла. Папа Карло сдался под их совместным напором. Никто не протестовал, кроме, разве что, Артемона, которого не устраивали новые порядки. Дома у Карло был режим удобный для всех. Здесь этот режим становился бесполезным. Артемон привык вставать с рассветом, но теперь – поскольку он не мог банально налить себе чай с утра (шумоизоляция никакая, а у хозяев сон до ужаса чуткий) или выйти погулять до обеда (оказывается дверь запиралась на ночь, а ключ хранился под подушкой у Алисы) – ему приходилось валяться с открытыми глазами, пока хотя бы кто-то не проснётся. Он жаловался об этом Арлекину, но тот, будто не замечая его раздражения, просил лишь немного потерпеть. И Артемон послушно терпел ровно до того момента, пока его питомцев не стали ограничивать в прогулках. Собаки, как многие знают, активные животные и прогулки на улице им просто необходимы, но котам никогда этого не понять, поэтому Алиса, со своим издевательским тоном, намекнула ему, что не станет терпеть животных у себя на грядках. На минуточку, на этих грядках все помидоры, или что-то на их подобие, давно стухли. Дальнейшее игнорирование хозяев никому не понравилось. Тогда Артемон не выдержал. Всем, кому он говорил про этот абсурд, неохотно вставали на сторону Алисы, обязательно напоминая, что они, вообще-то, находятся в гостях и что надо уважать чужие правила. Артемон не выбирал оставаться здесь. И не следует его винить за то, что у него накипело. Когда он пришёл к Арлекину, вываливая на него свою точку зрения, то вместо желаемой поддержки или хотя бы совета получил молчание. Усталое выражение лица отпечаталось в зрачках. — В чём твоя проблема? — с упрёком произнеслось в его адрес. Артемон в удивлении уставился на человека, который, как он думал, всегда его понимает. Оказалось, не только у него кончилось терпение. Конфликт развязался быстрей, чем пуля бы стрельнула из пистолета на дуэли. На их крики прибежали Пьеро и Мальвина. Сначала они пытались их успокоить. Фразы по типу «Угомонитесь» не возымели на них никакого эффекта, очевидно. Это походило на сцены из старого фильма, которое смотрели ради драмы. Актёры специально разыгрывали смесь злости на своих лицах, действия были резкими, а голос повышался с каждой новой репликой в сценарии. Но их личное представление не воспринималось, как нечто наигранное. Брови сходились в хмурости, губы исказились в страшной гримасе – можно ли изобразить такое без искренней ярости под кожей? Карло подскочил сразу с порога. Его пакеты с магазина рухнули на пол, и яблоки, чей запах чувствовался даже из прихожей, рассыпались по дереву, как веснушки на чьëм-то носу. Он прибежал так не вовремя. Колкости пролетали одна за другой, и в миг, когда Карло появился в комнате, Артемон сказал самое худшее, что вертелось на языке: — Так иди отцу нашему пожалуйся. В тюрьме приём до пяти. Он пожалел об этом, сразу как понял, что именно сморозил. — Ах ты ж тварь... Арлекин накинулся на него с кулаками, но благодаря общим усилиям он не успел ударить его. А если бы успел, Артемон уверен, что тот сломал бы ему челюсть, не меньше. *** После этого они разошлись по разным углам: Артемон вышел на улицу, чтобы успокоиться, а Арлекин куда-то запропастился. На знакомом обрыве ничего не поменялось – ветер дул в уши, вечернее солнце красиво переливалось у горизонта, морозный воздух, словно лезвием, резал глотку при вдохе. Тишина в голове обрела звук в виде хруста снега, когда он сжимал его в руках, в попытке унять остатки гнева. Холод беспощадно колол руку. Микроскопические кристаллики впивались в кожу, отрезвляя разум, потом успокаивали, превращаясь в мягкую воду, капельками устилали линию жизни на ладони. Сей длительный процесс прервали размеренные шаги за спиной. Краем глаза Артемон увидел длинный подол платья и чёрные лакированные сапоги. Фигура села рядом на снег, под которым скрывалась заваленная лавочка. Противный голос одолел установившийся покой в сердце. — Привет, щенок. Не хочешь рассказать, что произошло? — конечно ей уже всë доложили. Кровь вспыхнула огнём, заставляя пальцы дрожать от желания врезать со всей силы в смехотливую морду Алисы. Ну почему именно она? Базилио хоть и не особо отличался от неё, но, по крайней мере, не бесил так сильно. — Вы так любите совать свой нос в чужие дела? — сдержанно срывается с языка. Взгляд, полный презрения, пробует прожечь дыру во лбу, но прохвостке хоть бы хны. — Сарказму у клоуна своего научился? Смешок добавляет дерзости – как ей наверное казалось, но для Артемона это послужило спусковым крючком: что-то кольнуло в груди. — У него имя есть. — Смотри-ка, — в своей манере та нарочито бахвально протягивает интонацию. — разодрались чуть ли не до крови, а всë равно его защищаешь. — И что? — с наездом отвечает дрессировщик. — Из-за чего поссорились? То, насколько она не скрывает своей чрезмерной любопытности, высаживает корнем злости со скрежетом зубов. Потом посплетничает с Базилио, заранее понятно. — Не ваше дело, — сквозь стиснутые зубы рычит Артемон, сжимая кулаки. — О, да, я это уже слышала. Ладно, как хочешь, я, вообще-то, помочь хотела, — отворачивается. Равнодушие не её конёк, и Артемон это знает, поэтому специально интересуется: — Чем вы мне поможете? Будто она действительно может что-то ему предложить. Разве та не поняла, что своим присутствием сделала только хуже? — Разговор по душам, не знаешь о таком? От неё он такого точно не ожидал. Смех затесался где-то среди рëбер. С чего она взяла, что он поведётся на такое? — С вами мне не о чем говорить. — Мило, — улыбка без глаз ослепляет своим притворством. — С чего вдруг такая ненависть ко мне, я тебе что-то сделала? Алиса сделала много чего, только сейчас она играет в глупышку, делая вид что не понимает о чём речь. Все издевки с первого дня таились на поверхности её слов, но всем было весело, вместо того, чтобы заступиться. Объяснять ей это было бессмысленно, поэтому Артемон сказал то же, что и Арлекину пару дней назад: — Кошки собакам не друзья. Раскатистый хохот заглушил шорох одежды и скольжение кожаной куртки, когда Артемон оглянулся на неё. — Ой, да ладно, — она, утирая слёзы с щёк, проморгалась, всё ещё едко улыбаясь. — Кошки умеют дружить с собаками, это же не мыши. Эти грызуны такие противные, серьёзно, столько подлости в них аж уши сводит. — А как же вы? — он переводит стрелки, старается задеть за живое. — Те вещи в доме, хотите сказать они ваши? — Это уже вопрос о выживании. Если мыши крадут ради удовольствия или чтобы самоутвердиться, то мы лишь потерянные души, которым нет места в нормальном обществе. Артемон бы поспорил с этим. Десять кастрюль в шкафу ни разу не соответствуют образу «потерянных душ». — Есть такое понятие, как работа, чтобы получить деньги. И тогда ходите по магазинам сколько влезет. — Навряд ли такую, как я, возьмут на работу, — Алиса невинно состроила брови домиком и положила руку на грудь. — Обычно у людей не возникает ко мне доверия. Ты сам-то работаешь? Артемон не хотел отвечать на столь тупой вопрос, но она изрядно измотала его своей бесячей натурой, поэтому он скорее полусмирился, опуская голову. — В театре выступаю. — Ах, да, я и забыла про ваши образы. Судя по костюму, Арлекин весьма выразительная личность. Столько красок даже в детских рисунках нет, — хитро перевела взгляд на него. — Как давно вместе? Тяжелый вздох вырвался сам по себе. — Вас это волновать не должно. — Я же говорю, никакого доверия, — обвинительно восклицает. — Из-за вас все себе места не находят. Вон, твои питомцы в поле убежали из-за напряжения между вами – оно по всему дому разнеслось, теперь не проветришь. А может, не отвечать ей? Пусть поговорит сама с собой. Артемон бы рад, но Алиса давит своим молчанием. — Не поэтому. — Слушай, хватит мне перечить, я просто пытаюсь поговорить с тобой. — Я не хочу с вами разговаривать. Ясно? — Тебе нужно выговориться. Я здесь для этого, — смягчает тон, подкрадывается – кладёт руку на его собственную. — Боже, это всё так глупо, — Артемон сбрасывает её ладонь, закрывая глаза. Ткань перчаток ощущается маской на лице. — Почему вы давите на жалость? Почему всем не плевать? Почему он не может нормально меня выслушать, и теперь это приходится делать вам? Почему... Он почти задохнулся в словах. Медленный вдох даёт передышку, резонно колышет стенку горла. Тишина осела на сугробы, не смея тревожить. Продолжительность момента прервалась, когда Алиса открыла рот: — Милый, я тебя понимаю... — Артемон обязательно бы ответил ей что-нибудь острое, но в этот раз он не нашёл в себе сил даже чтобы помотать головой. — Думаешь, у меня не было ссор в своё время? Поверь, их не сосчитать. И главное, что тебе надо сейчас сделать, это пережить их. Некая правдивая нотка прозвучала в её речи, что-то нежное и по-доброму опекающее соскользнуло в голос. Артемон, убрав руки, взглянул на неё – почти жалко, если бы он посмотрел на себя со стороны. — Как? — Для начала... *** Кухня осветилась лучами из окна. Шуршание газеты загремело в комнате, когда Базилио перевернул страницу. Каблуки застучали по полу. — Ну что? — Базилио прервался от чтения, переводя взгляд на пришедшую Алису. — Чуть не загрыз на месте. Ох уж эти подростки с их любовными проблемами. — Да ладно тебе, будто у нас такого не было. — Не было. Я никогда не позволяла себе кричать на тебя, mi amour. — Правда? Я до сих пор помню, тот случай у бара. Ты тогда так взъелась... — О чём ты говоришь? — Алиса подняла брови в удивлении, протягивая руку к чашке чая на столе – очевидно предназначенной не ей. — Не делай вид. Я знаю этот тон. — Понятия не имею, честное слово. *** Извинения прозвучали громом после молнии. Арлекин не лицемерил – тоже извинился. И признался, что обсудил с Карло всю ситуацию. Груз спал с плеч, а душа пела песней из соседней комнаты. Кто-то включил пластинку. Toi mon amour, mon ami Quand je rêve c'est de toi Кто бы сомневался, что у этих воров есть граммофон. Mon amour, mon ami Quand je chante c'est pour toi Но зато сегодня Артемон увидел совсем другую сторону Алисы. Если она перестанет его задевать, тогда, возможно, он как-нибудь уживëться с ней. ‎Mon amour, mon ami Je ne peux vivre sans toi Из раздумий его вывело движение руками. Арлекин обнял его, утыкаясь носом в шею. ‎Mon amour, mon ami ‎Et je ne sais pas pourquoi И Артемон действительно готов признать, что стоило пережить разговор с Алисой ради этого момента.