Ну очень "экстремальные" прятки

Осеннее утро на заброшенной турбазе «Сосновый Угол» было холодным, сырым и идеальным для съёмок чего-то жуткого. Туман стелился между покосившимися домиками, цепляясь за еловые лапы, а воздух пах хвоей, прелой листвой и безвозвратно ушедшим советским детством. Первыми на локацию, щёлкая затворами камер, выгрузились Дэнчик и Артём Чернец. – Ну, Тёма, локация – огонь, – Дэнчик, укутанный в пуховик, обводил взглядом владения. – Тут хоть «Гостбастер» снимай, хоть экстремальные прятки. Только комаров, наверное, дофига. – Комаров мы репеллентом поборем, а вот призрака… призрака мы сегодня сами создадим, – Чернец загадочно ухмыльнулся, доставая планшет с планом съёмок. Его взгляд упал на главный, двухэтажный корпус с облупленными голубыми стенами. – Идеальное место для небольшого… перформанса. Идея родилась пару дней назад, когда Дима, сияя как ёлочная игрушка, объявил о формате «Экстремальные прятки». «Девяносто минут, двести тысяч тому, кого не найду! Будет страшно, будет мокро, будет весело!». Всё бы ничего, но за день до этого Чернец, роясь в груде коробок на новой студии, совершил историческое открытие: под стопкой старых сценариев он нашёл потрёпанный томик «Сумерки». На первой странице было выведено корявым, но узнаваемым почерком: «Фанату вампирской романтики от А.Г.». А.Г. – Александр Гаврилин, актёр дубляжа, с которым они познакомились на одном из мероприятий. А «фанат вампирской романтики»… Чернец тут же позвонил Дэнчику. Теперь, глядя на туманную базу, они обменивались понимающими взглядами. План был прост и гениален: внести в строгие рамки пряток элемент абсурдного, персонализированного хаоса. И для этого нужен был идеальный агент. – Звонишь ты, – сказал Дэнчик, наливая в термос кофе. – У тебя авторитет. Чернец вздохнул, достал телефон и набрал номер. Звонок вырвал Никиту из объятий самого прекрасного сна, в котором были он, Дима, море и никого вокруг. Реальность оказалась суровее: экран телефона светился именем «Чернец-Молодец». Голос Тёмы из трубки звучал деловито и соблазнительно: «Дима через три часа будет на базе «Сосновый Угол». У нас для тебя предложение, от которого нельзя отказаться». И он описал его. Карт-бланш. Лицензия на террор. Официальное, санкционированное командой право стеба Масленникова, пока тот будет занят поисками. Сердце Сударя забилось с такой силой, что, казалось, вырвется из груди. Это был шанс. Шанс не просто подшутить, а создать целое альтернативное произведение искусства, параллельный сюжет в его собственном шоу. Но затем – холодный укол здравомыслия. «А если он меня в конце раскусит и… ну, знаешь…» – спросил Никита, представляя себе то разочарованно-усталое выражение лица Масленникова, которое он иногда надевает. «Риск – дело благородное. И съёмки же. Всё спишется на рабочий процесс», – парировал Чернец. А потом пришло изображение. Фотожаба: лицо Масленникова, вписанное в культовый кадр с яблоком. Все сомнения испарились, уступив место восторгу. Так вот оно что. Дима – фанат «Сумерек». Тайный, глубоко запрятанный фанат. Это знание было слаще любой победы. Одеваясь в полумраке, чтобы не разбудить спящего рядом виновника предстоящего торжества, Сударь уже строил планы. Пока Сударь мчался по пустынному утреннему шоссе, на базу начали подтягиваться остальные. Первым приехал Великий Вася, из багажника он вытащил не только рюкзак, но и компактный, явно дорогой кальян. – Что, Вась, прятаться будешь в облаке клубничного дыма? – пошутил Дэнчик. – Атмосферу создавать, Дэн, атмосферу, – важно ответил Вася. – И нервничать меньше. А где наш сценарийный гений? Сценарийным гением оказался Егорик, который припарковался рядом, уже одетый в удобный треккинговый костюм. – Я, кажется, присмотрел себе домик на дереве. Вернее, то, что от него осталось. Надеюсь, выдержит. – Только не разбери там ничего, Шкред, – донёсся голос из-за угла. Это появилась ЯЯна, закутанная в огромный свитер. – А то потом мне за тобой убирать. – Я аккуратный! – возмутился Егор, но тут же смягчился, обняв её за плечи. Следом подъехала ещё одна машина, из которой вывалились Дикий Даник, Супер Стас и сам Дима. – Место что надо! – выдохнул Даник, потянувшись. – Спрячусь там, где нормальный человек голову не просунет. Дима вышел последним, потянулся и окинул базу взглядом. – Народ, всем привет! Красота же! Все в предвкушении? Все закивали. Дима, ничего не подозревая, собрал их вокруг стола, накрытого плёнкой. – Итак, правила. У вас есть час, чтобы найти и обустроить себе укрытие. Потом я начинаю искать. Время – полтора часа. Кого найду – тот проиграл. Кто продержится – забирает двести штук. Всем понятно? – Понятно, капитан! – Отлично. Дэнчик будет со мной. Чернец – на связи. Остальные – по местам! Удачи! Пока игроки разбегались, изучая развалины, Дима отошёл в сторону с Дэнчиком. – Чувствую, будет легендарный выпуск, Дэн. Такая атмосфера… мрачная. Настоящая. – Ага, – Дэнчик кашлянул, пряча улыбку за камерой. – Прямо… вампирская что-то. Кстати, ты «Сумерки» не смотрел? Дима замер на секунду, слишком быстро ответив: – Что? Нет, конечно. Детские сказки для девочек-подростков. – Да так, к слову, – невинно сказал Дэнчик. – Просто место похоже. Ладно, пошли. А в это время, на дальней окраине базы, за старым гаражом, Никита Сударь, уже переодетый в чёрное, получал последний инструктаж от Чернеца. Рядом лежал объёмистый рюкзак. – Вот твоё снаряжение, – Чернец выдал ему рацию. – Первый этап: ты – тень. Шумишь, кидаешь шишки. Второй этап, когда он немного взбеленится, – активные действия. Реквизит в рюкзаке. Дэнчик будет нам сигналить, где он. – Понял, принял, – Никита почти отсалютовал. – Обещаю, он сегодня вспомнит и «Сумерки», и то, что я лучший парень на свете. Одновременно. – Главное – не переиграй, а то в конце реально получишь, – Чернец похлопал его по плечу. – Удачи, призрак. Девяносто минут на поиск пяти человек начались. Дима Масленников перевёл дух и кивнул Дэнчику, который уже навёл на него объектив. – Погнали, Дэн. Полтора часа, чтобы найти всех пятерых. – И кто у нас первый кандидат на провал, капитан? – спросил Дэнчик, следуя за ним к первой точке – котельной. – Все первые, – ухмыльнулся Дима. – Начнём с самого мрачного угла. Дима вёл себя как настоящий следопыт: светил фонарём в каждую щель, заглянул в топку старого котла, постучал по трубам. И вдруг луч выхватил из темноты знакомый предмет. На рабочем столе, покрытом слоем пыли, лежала книга. Нет, не просто книга. «Сумерки». Дима замер, будто наткнулся на змею. Медленно, не веря своим глазам, он подошёл и взял книгу в руки. – Что за… хуйня… – вырвалось у него шёпотом. Он оглянулся, будто боясь, что его подглядывают. – Как она сюда попала? – Наверное, забыли предыдущие владельцы, – тут же подсказал Дэнчик, снимая его растерянное лицо. – Ты же знаешь, как бардак на заброшках. Дима резко обернулся к нему, но, встретив непроницаемый взгляд оператора, сник. – Ладно. Мало ли. – Он нервно сунул книгу в глубокий карман куртки. – Просто книга. Идём. Никита почти задыхался от восторга. Через щель в ржавой решётке он видел каждое движение Масленникова. Как тот побледнел. Как пальцы сжали обложку. Он повёлся! План работал! Никита прижал к губам рацию, стараясь, чтобы голос не дрожал от смеха: «Крючок проглочен. Цель движется к пикапу. Начинайте концерт». В наушнике щёлкнуло, и одобрительный голос Чернеца произнёс: «Музыка уже играет. Ты – молодец. Готовься ко второму акту». Дима подошёл к старому пикапу, одиноко ржавеющему у забора. И замер. Из приоткрытого окна кабины лилась музыка. Узнаваемая с первого аккорда. «Eyes on Fire». И этот навязчивый, будто бьющий по нервам припев: «хао-хао-хао…» – Чего? – рявкнул Дима, дергая ручку двери. Она не поддавалась. Музыка не умолкала. – Дэн, ты слышишь это? Что за приколы?! – Слышу, – кивнул оператор, стараясь сохранить серьёзное выражение лица. – Магнитола, наверное. Конденсат, короткое замыкание… Электроника – вещь непредсказуемая. – Какое замыкание в развалюхе, которой тридцать лет?! И тут, на стене старого сарая, его ждал новый удар. Плакат. Большой, цветной. На нём – его собственное лицо, вписанное в культовую обложку с яблоком из «Сумерок». Дима остановился как вкопанный, уставившись на своё изображение. – Это… что… за херь? – он не мог подобрать слов. – Креатив, – пытаясь выдавить из себя что-то максимально невозмутимое, сказал Дэнчик. – Ну я им устрою! – взорвался Дима. Он снял плакат со стены, свернул и убрал во внутренний карман куртки. – Хватит! Пошли! Нет времени на эти детские игры! Он зашагал прочь. Но детские игры только начинались. Через несколько минут, обыскивая дальние домики, он услышал слабый шорох. За старым диваном в одном из номеров была узкая щель в полу, ведущая, видимо, в подпол. Дима прислушался – тишина. Но интуиция подсказывала иначе. Он опустился на колени и светнул фонарём в дыру. В луче света, прижавшись к земле, сидел Егорик, спрятавшийся и затаившийся. На нём была обычная тёмная куртка, но когда луч фонаря выхватил верхнюю часть тела, Дима увидел на груди знакомую надпись на кофте под курткой: «Вечные семнадцать». – Шкред? – не поверил своим глазам Дима. – Ты… под полом? Егорик, морщась от света, медленно выбрался наружу, отряхиваясь от пыли. – Думал, самое неочевидное место, – сказал он без особых эмоций. – Подвал все проверяют. А под полом в комнате… – Проверяют, – закончил за него Дима, и тут его взгляд снова зацепился за надпись на кофте. Всё сошлось в голове: книга, музыка, плакат, а теперь вот это. Его голос стал тише, в нём прозвучало не столько торжество, сколько странное, почти суеверное любопытство. – И… давно тебе семнадцать? Егорик посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое – может, понимание, может, скрытая усмешка. – Уже… да, – ответил он просто и без пафоса, как констатируя факт. Дима сглотнул. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он махнул рукой, не в силах больше поддерживать этот странный диалог. – Ладно… всё. Иди на базу. Ты первый. Егорик молча кивнул и направился к выходу, оставив Диму в ещё большем смятении, чем раньше. Раздражённый и сбитый с толку, Дима продолжил поиски с удвоенной энергией. В одном из дальних домиков он заметил что-то напоминающее фальш-стену. Оторвав фанеру, он заглянул в крошечную, заваленную хламом кладовку. И ахнул. Великий Вася восседал там на перевёрнутом ведре, а перед ним на ящике дымился его знаменитый кальян, заполняя крошечное пространство густым сладковатым облаком. – Вас?! – Дима отпрянул от волны дыма. – Ты… что, здесь кальян раскурил?! Опять?! Мы в прятках, а не на пикнике! – Атмосферу создаю, – невозмутимо ответил Вася, выпуская идеальное дымное кольцо. – Условия экстремальные, нервы нужно успокаивать. Дима скривился, и его рука сама собой поднялась, прикрывая нос и рот ладонью. Жест был настолько машинальным и естественным, что он сам этого не осознал. – Всё, хватит атмосферы! – буркнул он сквозь пальцы. – Ты найден. Второй. Марш на базу! – Как скажешь, – вздохнул Вася, с философским спокойствием начав собирать свой кальян. Дима, едва не кашлянув от остатков дыма, продолжил осматривать дом. Выбравшись на свежий воздух, он чувствовал, что теряет контроль над реальностью. Подняв голову, чтобы отдышаться, он увидел их. На балконе второго этажа главного корпуса, в том самом месте, которое было их штабом, стояли в ряд, как мрачные статуи, трое: Чернец, уже вернувшийся Егорик и Великий Вася. Они смотрели на него сверху вниз, без единой эмоции на лицах. – Вы… что там забыли? – крикнул снизу Дима. – Наблюдаем, – ровно, без интонации, ответил Чернец. – За процессом, – добавил Егорик. – За тобой, – закончил Вася. Это было последней каплей. Дима резко развернулся и зашагал прочь, в самую глубь территории, к опушке леса, туда, где царила тишина и, как ему казалось, не могло быть никаких сюрпризов. Он ошибался. На опушке, среди первых деревьев, стояло нечто, заставившее его остановиться и протереть глаза. Никита Сударь. Но не в чёрной маскировочной одежде. Он был облачён в обтягивающий, невероятно блестящий серебристый комбинезон, сплошь усыпанный стразами. Он переливался в косых лучах осеннего солнца, как драгоценность, выброшенная в лес. Сударь медленно, с театральной неспешностью, повернулся к нему. Их взгляды встретились. И Никита, с мёртво-серьёзным, почти трагическим выражением лица, произнёс чётко и громко, так, что слова отдались эхом: – Это кожа убийцы, Дима. Наступила тишина. Даже ветер, казалось, замер. Дима стоял, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Его мозг, уже перегруженный книгой, музыкой, плакатом и диалогом с Егориком, просто отключился при виде этого ослепительного безумия. А Никита, выдержав эффектную паузу, развернулся и, ускоряя шаг, исчез среди деревьев, оставив за собой только шелест опавших листьев и полное, оглушающее недоумение. Дэнчик, снимавший всю сцену от начала до конца, тихо прошептал в микрофон: «Сударь, ты конченый гений. Этот костюм… он стоит всех денег мира. Диман сейчас лопнет». Дима не лопнул. Он медленно, очень медленно перевёл дыхание. Он повернулся к Дэнчику, и в его глазах не было уже ни растерянности, ни злости. Был холодный, кристально ясный расчёт. – Всё, – сказал он тихо, но так, что было слышно каждое слово. – Я понял. Это он. Сударь. И ты, Дэн, и Чернец, и, похоже, все остальные, кто уже «найден» – вы все в этой игре. Это пранк. – Что? – Дэнчик сделал самое невинное, почти обиженное лицо. – Я просто оператор. Вижу то, что вижу. А видел я только какого-то… ну, очень эффектного лесного духа. Может, галюцинация от усталости? Или от кальянного дыма? – Ладно, – Дима резко выдохнул, и на его лице появилось что-то вроде ухмылки. – Хорошо. Отлично. Играем дальше. Но когда эти девяносто минут истекут… – он не договорил, но по его тону стало ясно, что обещание будет жестоким и неизбежным. Он развернулся и зашагал к самым дальним, самым заброшенным постройкам, где, по его расчётам, могли скрываться ещё два участника – Стас и Даник. Теперь это была не просто игра в прятки. Это была охота. И у охотника появилась личная, блестящая и совершенно сумасшедшая цель. Час был на исходе. На таймере оставалось меньше двадцати минут, а Дима чувствовал себя так, будто его личный ад назывался «Сумерки: Перезагрузка от Сударя». Его лицо выражало такую смесь ярости и недоумения, что Дэнчик едва не разбил камеру, пытаясь скрыть смешок в икоту. – Товарищи, цель вошла в фазу «сварливой белки, у которой нашли спрятанные орехи», – шёпотом комментировал он в свою камеру. – Сейчас он опасен, но очень забавно выглядит. Дима в это время вломился в старый склад с грацией разъярённого медведя. И тут он его увидел. В дальнем углу, под грудами прогнившей мешковины, виднелось что-то большое, металлическое и подозрительно знакомое по форме. Дима дёрнул тряпку. Под ней оказалась ржавая, в рост человека, цистерна с надписью «Вода техническая». Вокруг валялись десятки пустых жестяных банок из-под шпрот. Сотни. Целое кладбище шпрот. – Здесь кто-нибудь есть? – Дима постучал по цистерне. Звук был глухой. Из горловины, как грустный сурок, показалось лицо Супер Стаса. В глазах стояла неподдельная трагедия. – Дима… привет. – Ты что, в цистерне живёшь теперь? – Прячусь… – вздохнул Стас, и эхо разнесло его вздох по всему складу. Дима прищурился. В его перегретой отсылками голове медленно, но верно всплыл старый, угарный мем. Он скрестил руки на груди и спросил голосом, в котором не было ни капли сочувствия, только сухой научный интерес: – И что? Ты теперь… килька? Эффект был мгновенным. Лицо Стаса исказилось такой веселой, поддельной обидой. Он не сказал ни слова. Просто начал медленно смеяться, погружаясь обратно в чёрную дыру цистерны. – Всё, всё, не килька, я понял! – поспешно сказал Дима, махнув рукой. – Вылезай, ты найден. Иди на балкон к остальным членам твоего нового… культа. Времени оставалось пять минут. Дима, мысленно уже составляя список людей, которым он устроит «экстремальные разборки», направился к котельной. И тут его путь вновь преградило Нечто. На крыше сарая для дров, в позе «задумчивого мыслителя», сидел Никита. Он сменил блёстки на тёмно-бордовый бархатный пиджак (откуда он только это взял?) и смотрел на Диму с тем выражением, которое явно спёр у плохого актёра из мыльной оперы. – Сударь, я тебя предупреждаю в последний раз… – начал Дима, но Никита его перебил. – О, Дима! – воскликнул он театрально. – Как поживает наш отважный охотник? Уже собрал всю свою… стаю? Дима простонал от бессилия. – Да откуда у тебя ещё и пиджак?! И слезь, ты же не кот! Ты – овца! Кудрявая, бархатная, абсолютно идиотская овца! Никита присел на корточки, его глаза засверкали. Он прошептал так, что было не слышно даже Дэнчику: – Лев… влюбился в овечку… Это был уже перебор. Лицо Димы озарилось. – Глупая… овечка… – прошипел он почти машинально, как заведённый. Никита расцвёл улыбкой победителя. Он сделал паузу для драматизма и выдал финальный аккорд: – Ну, а лев… просто мазохист. И прежде чем Дима успел что-то ответить, Сударь с криком «Вольная птица!» спрыгнул с крыши прямо в куст шиповника, откуда тут же раздался непафосный и очень человеческий визг: «Ай, блин, колючки!» Дима стоял, закрыв лицо ладонью. Дэнчик, трясясь от смеха, прошипел в камеру: «Падение с высоты творческого замысла в шиповник. Кадр – золотой». Сигнал таймера был уже совсем близко. Дима, с лицом, выражавшим смесь ярости и азарта, метался между постройками. Последней точкой стал старый ледник-погреб, врезанный в холм. Дверь была закрыта. Дима пнул её ногой, и та с скрипом отворилась, открывая чёрный провал. В глубине послышался тихий, дрожащий стон. Дима светнул фонарём внутрь. В самом дальнем углу, за древними полками, в узкой щели между бетонной стеной и гигантской, ржавой бочкой, сидел, съёжившись Даник. Он был бледнее простыни и смотрел на Диму глазами, полными такого немого укора, будто тот был виновником всего зла в мире. – В-вытащи… – прошептал он. – Она… бочка… она дышит. И шепчет. По-казахски. – Сам залезал – сам вылезай, герой, – сказал Дима, но беззлобно. Он протянул руку. В этот момент пронзительно взвыла сирена таймера. ВРЕМЯ ВЫШЛО. Даник, услышав сигнал, ахнул и сделал рывок, наконец-то выбравшись из своей каменной ловушки. Он рухнул на землю рядом с Димой: «Свобода! О, спасибо, Дима, ты спас меня! Я теперь твой должник навеки!» Дима потянул его за капюшон, поднимая на ноги. – Не навеки. До конца монтажа этого кошмара. Пошли, герой. Игру окончили. У главного корпуса собралась вся разномастная компания. На балконе, как мрачные, но очень довольные собой горгульи, стояли Чернец, Егорик, Вася и Стас. Даник, бледный, но живой, сидел на ступеньках, закутанный в плед. – И где же пряталась наша чемпионка? – громко спросил Чернец, явно наслаждаясь моментом. Егорик вышел из-за угла, не скрывая улыбки. Он подошёл к невзрачной, грязной панели у фундамента, взялся за край – и та легко отъехала, оказавшись картонной декорацией. За ней зияла аккуратная дыра. – Я здесь, – сказала Яна. – Прямо под вами. Дима, ты пинал эту «стенку» ногой, ругаясь на Сударя. Дима посмотрел на дыру, потом на балкон с самодовольными рожами, потом на Никиту, который осторожно выковыривал колючку из штанины, пытаясь сохранить достоинство. Наступила пауза. Дима глубоко вздохнул. – Так. Констатируем факты, – начал он, обращаясь ко всем, как строгий учитель. – Янчик – гений маскировки, её двести тысяч. Все остальные – предатели, конспираторы и, как выяснилось, фанаты подростковых романчиков про вампиров. – Ой, да ладно тебе, Диман! – не выдержал Великий Вася. – Это же стёб! Мы же тебя любим! Ну, и Сударь у нас просто артист! Смотри, какой костюм! – он указал на Никиту. Все закивали. Сударь, польщённый, расправил плечи, забыв про шиповник. – Да, я артист! Я готовился! – заявил он. – Я даже научился светиться в темноте! Смотри! – Он засунул руку под пиджак, что-то там нащупал, и через пару секунд из-под бархата пошёл тусклый, зелёноватый свет от дешёвой светящейся палочки. Эффект был скорее жалким, чем мистическим. Дима не выдержал. Он расхохотался. Он смеялся над всей этой абсурдной ситуацией, над блестящим идиотом, которого он почему-то любил, и над собственной глупой тайной, которую теперь знали все. – Ладно, иди сюда, светлячок, – сквозь смех сказал он. Никита, сияя (и в прямом, и в переносном смысле), подошёл к нему. Дима обнял его за плечи и потрепал по кудрям. – Ты – конченый придурок. Где ты вообще бархатный пиджак нашёл? – Это было нужно для атмосферы! – радостно сообщил Никита. – А блёстки я сам пришивал! Посмотри, тут пайетки в виде летучих мышей! Он стал показывать подол пиджака. Действительно, среди стразов мелькали кривые, самодельные мышки. – Всё, всё, видел, – отстранил его Дима, всё ещё смеясь. – Значит, так, предатели. Выпуск, благодаря вашему кретинизму, будет огонь. Но расплата будет суровой. Всем, включая «опасного вампира», придётся отрабатывать. Например, мы сейчас едем в кафе, и… – И? – хором спросили все. – И вы все, по очереди, при всём честном народе, будете рассказывать, какой ваш самый стыдный фанатский грех. Стас, готовь историю про то, как ты рыдал над «Щенячьим патрулём». Даник, мы все знаем про твою коллекцию пони. Поднялся всеобщий вопль протеста и смеха. Команда, галдя и перебивая друг друга, потянулась к машинам. Экстремальные прятки закончились. Началась экстремальная расплата. Но все понимали – именно из-за таких дней, полных стёба, блеска и абсолютного идиотизма, они и делают всё это. А Никита Сударь, шагая рядом с Димой и показывая ему на телефоне лучшие кадры со своей экшен-камеры, знал точно: пранк удался на все двести процентов. И даже шиповник в заднице того стоил.