Стальная Воля Средиземья

Глава 16: Свет Камня и Тень Кольца Фродо и Сэм, слышавшие в темноте рев, звон и жуткие звуки боя, ринулись вперед, когда в их сознании прозвучала команда Кассиана. Они бежали, спотыкаясь, мимо трясущегося от боли и ярости монстра, который уже не обращал на них внимания, поглощенный собственной раной. Они вырвались на скалистый склон под пепельным небом Мордора. Перед ними, ужасающе близко, пылал огненный зрачок Роковой горы. А в нескольких шагах, прислонившись к скале, стоял Кассиан. Его вид был ужасен. Черная слизь Шелоб разъедала его броню, дымясь едким паром. Левый оптический сенсор был разбит, из трещины сочилась искрящаяся жидкость. Его силовой кулак был покрыт трещинами и зеленой кровью твари. Но в правой руке он по-прежнему сжимал плазменный ускоритель. — Маршрут очищен. Расстояние до цели: приблизительно 15 километров, — произнес он, и его голос был поломанным, полным статики. — Я проведу вас к подножию. Дальше… путь должен быть скрытным. Мое присутствие станет маяком. Именно тогда Фродо впервые действительно увидел его. Не как страж, не как силу. А как солдата, израненного в бою за него. Солдата, который выполнил свою задачу ценой собственной боеспособности. Камень Галадриэль на его плече, покрытый грязью и слизью, все еще тускло пульсировал, как умирающее сердце. — Ты… ты останешься? — спросил Фродо, и его собственный голос был слабым от усталости и тяжести Кольца. — Моя задача — обеспечить ваше прибытие к точке ликвидации. Я буду вести огонь по любым патрулям, привлекая внимание, пока вы будете совершать восхождение. Это наиболее логичная тактика. Это был план самоубийства. Привлечь всю ярость Мордора на себя, чтобы дать хоббитам последний шанс. Фродо посмотрел на его разбитый сенсор, на дымящуюся броню. Он посмотрел на Сэма, верного, уставшего, но полного решимости. Он посмотрел на свою руку, где лежала невыносимая тяжесть. И в его сердце, отравленном Кольцом, что-то дрогнуло. Кассиан, лишенный страха и желания, сражался за долг. А он, Фродо, начал забывать, за что сражается. — Нет, — тихо, но твердо сказал хоббит. Кассиан наклонил шлем, его единственный рабочий сенсор сфокусировался на Фродо. — Объясни. — Ты уже сделал достаточно. Больше, чем кто-либо. Ты… ты показал мне, что такое долг. Настоящий долг. Без… без надежды на награду. Только потому, что это должно быть сделано. — Голос Фродо креп. — Если ты умрешь здесь, прикрывая нас, это будет… пустой тратой. Твоя жертва. Я не должен нести и это тоже. Я должен нести только это. — Он коснулся кармана с Кольцом. Впервые Кассиан не ответил немедленно. Его процессор обрабатывал данные. Жертва «пустая трата»? Жертва была тактическим инструментом. Но… протокол предписывал максимальную эффективность для завершения миссии. Возможно, гибель последнего защитника снизит моральную устойчивость носителя и тем самым понизит вероятность успеха. Это был нелогичный, парадоксальный расчет, основанный не на цифрах, а на поступке Фродо, который только что проявил заботу о своем инструменте. — Твоя логика… имеет тактический смысл, — наконец выдал он. — Рекомендую немедленно начать восхождение. Я займу позицию здесь и осуществлю наблюдение. Если ваш путь будет обнаружен, я применю силу. Если нет… я останусь на посту. Фродо кивнул. Он шагнул вперед и, прежде чем Сэм или Кассиан могли среагировать, положил свою маленькую руку на разбитую, дымящуюся пластину брони на груди гиганта, прямо рядом с пульсирующим камнем. — Спасибо, — просто сказал он. И в этом слове была вся благодарность Средиземья. — Успешного выполнения миссии, «Фродо Бэггинс», — ответил Кассиан, и в его искаженном голосе, возможно, впервые прозвучало нечто, напоминающее… уважение. Фродо и Сэм повернулись и начали свой последний, страшный подъем по склону Роковой Горы. Кассиан, неподвижный, как изваяние, следил за ними своим единственным глазом, пока они не скрылись в клубах пепла и дыма. Затем он медленно, со скрипом разряженных сервоприводов, развернулся лицом к равнине Горгорот, где уже двигались отряды орков, встревоженные шумом битвы с Шелоб. Он поднял плазменный ускоритель. Заряд — 9%. Достаточно для одного, последнего, ослепительного боя. Он смотрел на приближающиеся огни факелов, на багровое небо. Он думал не о победе. Он думал о миссии, которая была почти выполнена. А на его плече, под слоем копоти и слизи, камень Галадриэль вдруг вспыхнул ярко, как маленькая, непокорная звезда в сердце тьмы. Он напоминал ему: свет есть. Даже здесь. Даже сейчас.