Три Сестры

Джек

      После того как дверь за Мелиссой закрылась, Джек еще долго стоял неподвижно, глядя на закрытую створку. Внутри кипело раздражение, глухое, непонятное, хотелось швырнуть гитару в стену или разбить что-нибудь дорогое.       «Вот что ей не так? Ведет себя как ребенок! Мы между прочим супруги. Она должна радоваться, что я опустил вопрос с супружеским долгом. Не пристаю, не требую, не угрожаю. А она сбегает, как будто я ее насилую одним присутствием».       Он убрал электронную сигарету и резко направился в гардеробную. Застегнул молнию на кожаной куртке, провел рукой по волосам, приводя их в более-менее приемлемый вид, и вылетел из апартаментов.       Ему нужно было спустить пар. Иначе просто взорвется.       В коридоре демон едва не снес Лизи. Девушка, видимо, направлявшаяся в его покои, вскрикнула и, пошатнувшись, оказалась в его руках. Ее глаза — огромные, темные, испуганные — глядели на него снизу вверх.       — Господин... Вы больше не зовете меня. Я вам надоела?       Джек недовольно фыркнул. Он знал, что она ждет от него ласки, внимания, хотя бы намека на то, что еще нужна. Но сегодня, после всей этой суматохи с Мелиссой и ее странными метаниями, у него не было ни сил, ни желания играть в какие-то игры.       — Не глупи, — отшутился демон. — Я теперь женат. И не буду больше зажимать наложниц, когда поблизости находится моя супруга.       Лизи опустила глаза, и в ее голосе послышалась искренняя грусть.       — Как жаль. Я так привыкла...       — Привыкнешь к новому, — Джек аккуратно, но твердо отстранил ее. — Иди. У меня дела.       Он шагнул в лифт, не оглядываясь. Двери сомкнулись, отрезая обиженный взгляд наложницы, и он выдохнул, чувствуя, как раздражение медленно сменяется привычной, ледяной пустотой.       Парковка, аэромобиль, взлет.       Джек управлял на автомате, сворачивая к знакомым улицам, где неоновая вывеска «Обитель теней» мигала призывным фиолетовым светом.       В клубе не задавали лишних вопросов, здесь можно было просто исчезнуть в полумраке и танцевать, пока ноги не откажутся держать. Но сегодня Джеку хотелось чего-то другого.       Он прошел к бару, и знакомый голос остановил его:       — Ну и видок у тебя, наследник Тьмы.       Джек поднял глаза.       Клаус — старый друг, вампир с коварной улыбкой и проницательным взглядом — стоял за стойкой, протирая бокал.       — Привет, Клаус. Двойной виски. Без льда.       Вампир пододвинул ему стакан и уставился с тем особым вниманием, означавшим, что он собирается лезть в душу.       — Что случилось? Не похож ты на мужика, который отмечает медовый месяц. Или у демонов такие традиции?       — Отстань, — Джек сделал глоток и ощутил, как обжигающая жидкость разливается по венам. — Просто хочу напиться.       — Ну-ну, — Клаус усмехнулся. — Свадьба, брак, ответственность... Небось, жена изводит? Не хочет исполнять супружеский долг? Или, наоборот, хочет, а тебе страшно?       Джек хмыкнул, но не ответил. Он знал, что Клаус умеет хранить секреты. Все эти годы, когда он прибегал сюда, чтобы забыться, вампир ни разу не проговорился.       — Если хочешь, — Клаус кивнул в сторону зала, где на диванах сидели девушки в облегающих платьях, — могу подобрать хорошенькую компанию. Отвлечешься. Развеешься.       Джек скользнул взглядом по лицам — красивые, но пустые. И вдруг понял, что не желает никого. Ни одна не вызывала в нем того странного, щекочущего любопытства, которое просыпалось, когда Мелисса смотрела на него своими медовыми глазами. Ни одна не заставляла его сердце биться быстрее, когда улыбалась.       Ни одна...       — Не хочу, — буркнул демон, отворачиваясь. — Налей еще.       Клаус пожал плечами, но послушно наполнил стакан.       — Как скажешь, наследник.       Джек пил, пытаясь утопить в виски липкое чувство, поселившееся в груди. Он не знал, как это назвать. Что с этим делать? Только желал, чтобы оно исчезло.       Хотя бы на одну ночь.       Но оно не уходило. Сидело в нем занозой. Как та самая мелодия, которую он недавно играл на гитаре.       И от которой сбежала его жена.       Стакан за стаканом. Мысль за мыслью. Внутри Джека происходила борьба. Копаться в себе, анализировать, признавать — нет, это не для него. Демон привык действовать, не оглядываясь. Сжигать мосты и двигаться дальше, не оборачиваясь на пепел. Но сейчас он застрял.       Застрял на одной навязчивой мысли, вертевшейся в голове, как трещина в идеально отполированной поверхности.       «Неужели симпатия?».       Джек с силой сжал стакан. Асмодей его побрал! Какая симпатия? Смазливое личико, и только! Ну да, она не кидалась в его объятия, не строила глазки, не пыталась очаровать. И что с того? Банальная история, старая как мир: неприступная девица играет в недотрогу, а на деле просто ждет, когда ее завоюют. И он, дурак, уже поплыл.       Но Джек понимал, что это далеко не так. Мелисса не играла. Она действительно не желала его. Или боялась себе в этом признаться. Или была слишком честной для всего этого лицемерного мира. Демон вспомнил ее взгляд, когда она слушала его песню.       Искренний, мечтательный, немного таинственный.       Вот в чем суть. В ней есть загадка, которую ему не терпится познать. Он хотел бы, чтобы она была как все. С такими проще: подарил украшение, сказал пару комплиментов, и она уже твоя.       Это одновременно раздражало и притягивало. Другая сторона его натуры, та, которую он так тщательно прятал, требовала продолжения…       Виски уже не помогал. Джек заказал еще, но едва прикоснулся к стакану, как к нему приблизилась фигура, заслонившая свет.       — Джек? — голос был низким, с хрипотцой, знакомым, но не сразу узнаваемым.       Демон поднял голову. Перед ним стояла эльфийка — высокая, смуглая, с длинными пурпурными волосами, собранными в высокий хвост, с яркими голубыми глазами.       — Мы знакомы? — Джек нахмурился, пытаясь вспомнить, откуда знает ее.       — Рамина, — она не обиделась, голос оставался ровным и текучим. — Ты танцевал со мной, арх-Карон. И не только… Неужели забыл?       — Возможно, — он не стал извиняться. У него было много танцев, лиц и имен, которые он предпочитал не запоминать. — Что-то случилось? Я не в настроении.       — О, я не для разговоров, — Рамина наклонилась ближе. — Я приглашаю тебя на танец. Всего один.       — Нет, — отрезал Джек. — Я сегодня не танцую.       Она не отступила. Ее дыхание коснулось его уха, прохладное, свежее, с легким ароматом полыни.       — Тогда, может быть, тебя заинтересует: кое-кто желает тебя видеть?       Джек нахмурился.       Любопытство, это проклятое любопытство, вечно толкающего на глупости, взяло вверх. Демон попытался ощупать пространство своей магией — ничего. Ни угрозы, ни ловушки, ни скрытого заклинания. Его сущность молчала, а это значило, что опасности не предвидится.       — Хорошо. Веди.       Рамина удовлетворенно улыбнулась. Она повела Джека через зал, мимо танцующих пар, вдоль стены к лестнице, ведущей на второй этаж, к вип-ложам.       — Входи, — Рамина распахнула дверь, и Джек шагнул внутрь.       Комната оказалась полупустой — только диван, столик, кресла. И зеркало. Огромное, в полный рост, в тяжелой позолоченной раме.       Рамина вошла следом.       — Что за игры? — спросил Джек раздраженно. — Кого я должен увидеть?       — Гляди, — прошептала эльфийка, вставая рядом с ним и указывая на зеркало.       В глубине стекла что-то дрогнуло. Пошла рябь, как по водной глади. И в ней начали проступать очертания, сначала смутные, потом все более четкие.       Хейла.       Она стояла в каком-то сером, безликом пространстве, бледная, исхудавшая, почти прозрачная. Ее волосы, когда-то роскошные и блестящие, теперь висели тусклыми прядями.       — Ее силы почти на исходе. Никто вас не спасет. А ее тем более. Тебе жаль? — злорадно прошипела Рамина.       Джек резко обернулся, пытаясь схватить девушку за руку, но та скользнула в сторону и, усмехнувшись, растворилась в воздухе, не оставив и следа.       Демон замер. Сканировал ауру — снова пусто. Она исчезла. Как будто ее и не было. Точно плод его воспаленного воображения.       Джек снова повернулся к зеркалу. Хейла все еще стояла там, с красными глазами и увядающей энергией.       — Что происходит? Хейла...?       Но она не ответила.       А зеркало вдруг дрогнуло, и рябь пошла снова, стирая очертания бывшей любовницы, унося ее в туманную бездну.       Джек остался один, с бьющимся сердцем и сотней вопросов, на которые у него не было ответов.       Как помочь тому, кто находится по ту сторону зеркала?       Внезапно раздался знакомый зловещий голос, и по спине пробежал ледяной ток. Голос шел не из зеркала, а отовсюду сразу, заполняя комнату, проникая в самые потаенные уголки сознания.       «Отдай мне Мелиссу! И я верну ту, которую ты так сильно любишь».       Джек замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с бешеной силой, словно желая вырваться из груди. В глубине зеркала начала проступать другая фигура.       Она была такой, какой он запомнил ее — прекрасная, с мягкими чертами лица и большими, полными любви глазами. Длинные золотые волосы струились по плечам, на губах дрожала улыбка, родная и забытая.       Слезы текли по ее щекам, и она тянула к сыну свои тонкие руки.       «Мамочка».       Джек едва не разрыдался — по-детски, отчаянно, как много лет назад, когда ему сказали, что Алирия ушла и не вернется.       Демон сделал шаг к зеркалу, протянул ладонь, слегка касаясь холодной поверхности.       — Мама...       Алирия улыбнулась сквозь слезы и кивнула, ее пальцы скользнули по стеклу с другой стороны, почти соединяясь с его.       «Я здесь, мой мальчик», — ее голос звучал мягко, как колыбельная, как воспоминание о самом теплом, что было в его жизни.       «Я хочу вернуться к тебе. Обнять свое сокровище. Скажи, что я все еще нужна тебе?».       — Ты нужна, — слова вырвались сами собой. — Я верил, что ты жива.       «Знаю, мой хороший. Знаю. Ты можешь вернуть меня. Только приведи свою жену. В нужный момент. Она подскажет».       Джек замер, и в его затуманенном горечью разуме мелькнула первая трезвая мысль.       — Зачем ей Мелисса? Что она хочет с ней сделать?       Алирия лишь покачала головой:       «Это не важно, мой мальчик. Важно, что я вернусь. Мы будем вместе. Как раньше. Как должно быть. Неужели ты не хочешь этого?».       Разумеется, Джек мечтал об этом, все его существо болело от желания. Он хотел обнять мать, почувствовать запах ее волос, услышать голос. Она была единственной, кто по-настоящему любил его.       Но что-то внутри (слабый голос, заглушенный тоской) шептало: это ловушка.       Мать никогда не попросила бы его о жертве.       — Я... я не могу, — выдавил демон.       Алирия разочарованно вздохнула.       «Мой дорогой, она всего лишь ключ. Подумай о нас. О нашем воссоединении. Я ждала тебя все эти годы. Ты же не хочешь разочаровать меня?».       Джек молчал, и в его груди боролись две силы — любовь к матери и странное, смутное чувство долга перед Мелиссой. Чувство, которое он не мог объяснить. Оно противилось предательству девушки.       — Я должен подумать, — наконец прошептал демон.       Алирия печально улыбнулась, и у Джека снова защипало глаза.       «Конечно, мой мальчик. Думай. Но не слишком долго. Я так хочу вернуться домой».       Фигура в зеркале начала таять, растворяться в серой пелене, унося с собой голос, тепло, надежду.       — Нет! — вырвалось у Джека. — Мама! Не уходи!

***

      Джек вернулся домой. Опустошенный.       Он не помнил, как добрался до Башни — виски, слезы, зеркало, голос матери. Все смешалось в одну тяжелую, вязкую массу, давившую на плечи.       Припарковал аэромобиль, поднялся на лифте, прошел по коридорам. В голове было пусто, выжжено. Осталась только одна мысль:       «Мне нужно к Кейт».       Демон постучал в дверь ее апартаментов. Два коротких, почти отчаянных удара.       Кейт будто ждала его. Стояла в длинном темном халате, с распущенными волосами, и в глазах ее сразу же мелькнула тревога. Одно мгновение, и она притянула его к себе, заключила в объятия, теплые и родные.       — Тише, — вымолвила женщина, гладя его по спине. — Тише, сынок. Я здесь.       Джек не знал, сколько времени они стояли так. Минуту. Пять. Вечность. Руки мачехи были уверенными, аромат — травяным, успокаивающим. Она не задавала вопросов и не требовала объяснений.       — Я видел маму, — Джек наконец отстранился.       Кейт кивнула, взяла его за руку и провела в свою обитель— небольшое помещение, заставленное травами, свечами, кристаллами и старыми книгами, обвеянное ладаном и дымом.       — Садись, — она указала на кресло у камина. — И рассказывай все. С самого начала.       Джек сел, обхватив голову руками, и заговорил. О том, как мать появилась в отражении и просила отдать ей Мелиссу. Как она плакала. А он чуть не согласился.       Кейт слушала молча, не перебивая. Когда демон закончил, она встала, подошла к полке, где стояли ее инструменты. Взяла медный кубок, черный кристалл, пучок сушеной полыни и маленький кинжал с рукоятью из обсидиана. Затем повернулась к пылающему камину и начала ритуал.       Шептала слова на своем языке, смешивая травы в кубке, позволяя их дыму окутывать кристалл. Джек следил за этим с опаской, ощущая, как в груди разрастается холод.       — Это не твоя мать, — наконец сказала Кейт, оборачиваясь к нему. — Не верь. Она играет с твоим разумом. Давит на детские травмы, на ту боль, что ты не изжил до конца.       Джек нахмурился.       — Я подозревал, — Но... это было так похоже на нее. Настоящая. Живая. Я чувствовал ее тепло.       — Потому что она использует твою слабость, — Кейт подошла к демону, коснулась его плеча. — Я вижу тени за твоей спиной. Их много, Джек. Не одна Элспет…       — Что ты хочешь сказать? Они вместе?       — Не уверена, — ведьма покачала головой. — Я увидела древний ритуал. Много веков назад. Женщины, мужчина, алтарь, темный камень. Совет что-то скрывает. Я не знаю, что именно.       — Мы должны узнать правду.

***

      Следующим вечером состоялся ужин всех демонских кланов.       Зал был огромным, мрачным и роскошным — тяжелые бархатные портьеры, массивные люстры, стены, покрытые серебряными рунами, тускло мерцавшими в полумраке. Длинные столы были расставлены в форме подковы, и во главе, как и положено, восседал Эванс с Кейт. Они вели светскую беседу, непринужденно общаясь с представителями старейших демонских родов.       А Джек не мог забыть разговор с мачехой.       Он верил, что Кейт не знала о тайнах Совета. Она всегда была искренней. Но он подозревал, что Эванс во всем замешан или знал больше, чем говорил. Смысла его допрашивать не было. Князь Тьмы молчал, когда ему выгодно, и разбить стену ледяного спокойствия невозможно.       Джек стоял рядом с Мелиссой, и она, выпрямившись, с легкой улыбкой на губах, глядела на проплывающих мимо аристократов. Те подходили, коротко, скупо поздравляли, но не скрывали своей язвительности.       — Леди Мелисса, — процедил один из старейших демонов, окидывая ее пренебрежительным взглядом, — я слышал, фениксы привыкли к теплу. Не слишком ли жарко вам здесь?       — О, я прекрасно переношу жару, — без смущения и страха ответила Мелисса.       Демон чуть прищурился, не ожидая подобной выдержки, но Мел уже перевела взгляд на другого гостя, не давая ему возможности продолжить.       Джек победно усмехнулся.       Выходило гораздо лучше, чем он ожидал. Ее умение держать удар, не показывать волнения вызывало в нем непривычную гордость. Он защищал ее, когда понимал, что некоторые демоны переходят границы, но в основном она справлялась сама.       Вскоре к молодоженам приблизился Барбор аз-Горот. Старый интриган выглядел довольным. Рядом с ним шла высокая, статная демоница, с огненно-рыжими волосами, собранными в сложную прическу, и пронзительными серыми глазами. Она была облачена в облегающее темное платье, расшитое серебром.       Селина Мей’Айвор — дочь главы Торгового Синдиката «Кровавый Путь», контролировавшего торговлю редкими артефактами и магическими кристаллами. Джек когда-то имел с ней короткую интрижку, без обязательств.       Селина была ветреной, дикой, непредсказуемой, и это завлекло его тогда. Она не бегала за ним, не цеплялась, не строила планов, и он запомнил ее как приятное, но быстро забытое приключение.       Взгляд демоницы скользнул по Мел, оценивающий, холодный, с легким оттенком презрения.       — Леди Мелисса. Я много слышала о вас. Говорят, фениксы славятся своей... чистотой. Это, должно быть, очень необычно — оказаться среди нас, грешников.       — Необычно — да, — спокойно ответила Мелисса. — Но, знаете, я всегда любила новизну. А в этой семье, — она кивнула в сторону Джека, — я нашла не только новизну, но и радушие. Так что я не жалуюсь.       Селина хищно усмехнулась, и в ее грациозном оскале промелькнула змеиная ядовитость.       — Радушие? Ах, да. Джек всегда был очень... гостеприимным. Я помню это.       Мелисса даже не моргнула.       — Рада, что вы разделяете мое мнение. Значит, мы уже нашли общий язык.       Барбор, стоявший рядом, довольно потирал руки. Он явно наслаждался этой маленькой сценой, но Джек не собирался доставлять ему забав.       — Прошу простить, — он взял Мел под руку, — нам нужно обсудить кое-что.       И увел жену подальше от деда и Селины. Мелисса шла рядом, молча, и только когда они отошли достаточно далеко, она тихо спросила:       — Ты хотел бы жениться на ней? Она отлично тебе подходит.       Джек остановился и повернулся к Мел. В ее взгляде не было злости. Только любопытство, смешанное с легкой иронией.       — Ревнуешь, солнышко? — усмехнулся он.       — Я? — Мелисса фыркнула. — С чего бы мне ревновать? Просто интересуюсь. Она красивая, уверенная, из твоего круга. Почему бы нет?       Джек оглядел девушку. Платье — яркое, золотисто-огненное, с темным корсетом, подчеркивающим тонкую талию и хрупкие плечи. Медовые волосы ниспадают волнами по спине. Мелисса сияла в полумраке, точно маленькое солнце, и демон чувствовал: что-то внутри переворачивается, сжимается, пробуждается.       — Мне выбрали тебя. И знаешь, я начинаю думать, что это не так уж плохо.       Мелисса закатила глаза, но на ее губах заиграла милая улыбка.       — Ты невыносим!       — Знаю, — Джек улыбнулся в ответ. Влечение, это чуждое, болезненное притяжение, набирало силу. — Но ты к этому привыкнешь. Это же наша традиция.