you can hear it in the silence

4. В оправдание Майка — тот альфа сам был виноват, что влез в личное пространство Уилла. Майк не понимал, что такого подмешивают в воздух Калифорнии, от чего люди здесь так катастрофически теряют рассудок; честно говоря, парню стоило предвидеть последствия. Впрочем, это не особо помогало делу. Если бы это было физически возможно, у Уилла сейчас из ушей повалил бы пар — настолько он был взвинчен. Майк заметил, как тот несколько минут копил гнев в тишине, прежде чем сбросить эту бомбу. Уилл всегда был таким: даже в ярости оставался мягким, тщательно выбирал слова. Майку хотелось сказать, что в этом нет нужды. Уилл мог бы просто сорвать чеку гранаты и проорать ему в лицо то, что они оба и так знали: Майк — идиот. Вести себя как полный придурок не входило в его планы на весенние каникулы. Честно говоря, ничего из этого не планировалось, но ему следовало знать: верить себе рядом с Уиллом нельзя. Последние месяцы Майк раз за разом перечитывал те немногие письма, что получал от него. То, как Уилл писал, казалось настолько искренним, что Майк буквально слышал его голос в своей голове. Жаркая калифорнийская погода, их новый район, укуренный друг Джонатана, уютный магазин виниловых пластинок неподалеку... Одиннадцать тоже писала. Ее письма были длинными и шумными, полными грамматических ошибок, в которых Майк не мог ее винить. Она рассказывала о друзьях, чьих лиц он не знал, о вечеринках, прогулках, о том, как они с Уиллом исследуют город, как постоянно катаются на роликах. О том, что, кажется, Уиллу кто-то нравится. Все это порождало в Майке странную, безымянную эмоцию. Весь день он ходил тихим и задумчивым, врубал плеер на полную и часами крутил педали, велосипеда, разъезжая по улочкам города без какого-либо конечного пути. Он гадал, как скоро Уилл поймет, что жизнь за пределами Хоукинса — этой чертовой дыры, сделавшей его несчастным — гораздо лучше. Что люди там интереснее, умнее, умеют говорить о чем-то, кроме спорта и сплетен маленького городка. Что первая горечь тоски пройдет, и в конце концов Уилл осознает: люди не так уж сильно отличаются друг от друга, и та связь, что их когда-то объединила, не так прочна, как казалось. Майк гадал, когда же Уилл поймет, что он ему больше не нужен. Вспомнив о письме Оди, Майк в итоге разорвал его в клочья, а потом долго мучился чувством вины. Слишком поздно. В Хоукинсе ничего не менялось, и в то же время изменилось всё. Макс рассталась с Лукасом и отдалилась от группы, и на этот раз, похоже, окончательно. Дастину не было дела до перепадов настроения Майка — он вечно болтал со своей девушкой из Юты через ту махину, которую построил. Втроем они вступили в клуб D&D с Мастером Подземелий по имени Эдди, который умудрялся быть еще более странным, чем они сами. Дни кампаний были единственными светлыми пятнами в неделе Майка. В остальном всё казалось серым. Они все еще играли в D&D, все еще иногда зависали в его подвале, ходили в кафе за тем же самым мороженым, купались в озере, когда становилось слишком жарко. Жили как всегда, вот только в груди у Майка зияла дыра, которая никуда не исчезала. Дыра, у которой было имя, лицо и запах, всё еще щекотавший кончик носа. Майк твердил себе, что у него еще есть время написать. Звонить было бессмысленно — линия всегда занята. Он часто ловил себя на том, что сидит перед чистым листом с ручкой в руке, но не может выдавить больше пары строк. Он писал дежурные любезности, обсуждал погоду, но потом всё летело к чертям. «Я скучаю по тебе. Скучаю по твоему запаху. Я сам себе противен, когда тебя нет рядом». Он всегда останавливался прежде, чем окончательно сорваться. Прошел год, и Майк доказал самому себе, что он — законченный трус. Он не отправил ни одного письма, спрятав целую пачку в шкафу. Потрясающая трата времени. В самолете мысли Майка гудели. Он думал об Уилле. Гадал, остались ли изгибы его лица такими же, как год назад. Думал о Джонатане, который наверняка тоже будет там. Об Оди, чьи волосы, судя по письмам, прилично отросли. Оказалось, Майку стоило беспокоиться гораздо сильнее. Одиннадцать встретила его крепкими объятиями; волосы убраны назад, и от нее определенно пахло... чем-то. Но когда он повернулся к Уиллу, Майку показалось, что у него сейчас глаза расплавятся. Майк как-то упустил из виду, что время их разлуки совпало с периодом, когда пубертат бьет наотмашь, словно бейсбольной битой, доводя до зрелости феромоны и циклы. Майк не учел, что Уилл теперь — взрослый, полностью сформировавшийся омега. Он выглядел и пах прекраснее, чем Майк мог себе представить в своих влажных фантазиях. Майк стоял как громом пораженный. Он понимал, что заикается, что его попытки казаться невозмутимым выглядят жалко, и чувствовал на себе испепеляющий взгляд Джонатана. Он даже не смог нормально его обнять. Правда заключалась в том, что какая-то часть его альфа-мозга орала: «Пометь его своим запахом! Схвати в охапку и никогда не отпускай!» Но другая часть — та, что была собственно Майком — знала: нельзя. Он знал, что он не такой альфа, как Лукас, который хорош во всём, подобающем их статусу. В той жизни, которую Уилл построил для себя здесь, не было места для их старых игр или дурацких выходок Майка. И то, что Уилл сейчас хмурился, наверняка тоже было виной Майка. Как бы ни было больно, он лучше будет держать дистанцию, чем испортит всё еще сильнее. Проблема была в том, что он просто не мог. На роллердроме было весело — огни, музыка... Майк пытался делать вид, что наслаждается, но было чертовски трудно отвести взгляд от фигуры Уилла. Он боялся, что собственный запах выдаст его с головой — ведь он в спешке забыл принять подавители, — поэтому держался на расстоянии. Майк отошел буквально на пару минут, чтобы взять молочные коктейли, а когда вернулся — оба исчезли. Он уже начал впадать в панику, как вдруг увидел их. На другом конце зала, у туалетов, какой-то парень прислонился к стене, нависая над Уиллом. По его лицу и позе Майк сразу понял: дело дрянь. Майк и не знал, что умеет так быстро двигаться. Забыв о коктейлях на каком-то столике, он почти телепортировался к Уиллу — как раз в тот момент, когда парень потянулся к его плечу. Майк грубо отбил чужую руку. — Ты что творишь? — он вклинился между ними. Уилл судорожно выдохнул. — Майк? Парень выпрямился, отступая. Майк с облегчением отметил, что они примерно одного роста. — Остынь, чувак, — незнакомец поднял руки. — Мы просто мило беседовали, верно? Майку не нужно было смотреть на Уилла, чтобы понять: тому было крайне неуютно. — Кто разрешил тебе его трогать? — Майку это категорически не нравилось. Манеры этого типа, голос, то, как его феромоны буквально висели в воздухе от их непомерного количества… Нужно было уводить Уилла отсюда. Незнакомый тупица облизнул губы: — Ну, до этой части мы как раз доходили... Тело Майка напряглось. Он почти не заметил, как люди вокруг затихли в ожидании его следующего шага. Почти не заметил, как начал рычать, непроизвольно обнажая клыки. Ухмылка парня сползла в ту же секунду. — Воу, воу, прости, мужик, я не знал, что это твой оме... Майк уже готов был броситься на него, когда руки Уилла резко дернули его назад, увлекая прочь. Майк на прощание показал придурку средний палец. Хватка Уилла ослабла лишь тогда, когда они отошли достаточно далеко. Увидев слезы в уголках глаз Уилла, Майк понял: он совершил худшую ошибку в жизни. Адреналин мгновенно испарился, оставив лишь пустоту. — Уилл... — Зачем ты это сделал, Майк? — голос Уилла дрожал от ярости. Майк запнулся: — Этот парень... он же буквально лип к тебе! — И что? Тебе-то какое дело? — Уилл встал прямо перед ним. — Ты почти не разговаривал со мной с тех пор, как я уехал. Почти не звонил, не прислал ни одного письма! А теперь ты заявляешься и позоришь меня перед всеми? Что с тобой черт возьми не так? — Я хотел защитить тебя! Уилл горько усмехнулся, сдерживая слезы: — Правда? И кто ты такой, чтобы это делать? — Я твой друг! Твой друг! — Майк снова оскалился, сам не понимая, на кого злится. Уилл отступил на шаг, выглядя потрясенным. Майк никогда не забудет выражение его лица. — Я не знал, что друзья так отвратительно ведут себя друг с другом. Их спор прервал шум у катка. Раздался пронзительный крик, затем ропот и вздохи толпы. Протиснувшись сквозь людей, Майк и Уилл увидели знакомую фигуру. Одиннадцать стояла в центре, сжимая в руке ролик, а на полу скорчилась девчонка; на ее лице расплывался странной формы синяк, сочилась кровь. Они мгновенно сложили два и два. — Уходим отсюда, — бросил Уилл.                       —————— Майк иногда задумывался, нет ли в его семье какого-то дефектного гена. Возможно, это объяснило бы, почему у них всех эмоциональный диапазон как у зубочистки. Он также гадал, проявится ли это позже у Холли. Надеялся, что нет. Хотя, возможно, во всем виноват отец. Но он не мог винить отца в том, что эта поездка превратилась в полную катастрофу. Тут он справился сам. С такими мыслями он сидел в фургоне того укуренного парня, зажатый между двумя своими... «проблемами». В машине стоял жуткий запах марихуаны или какой-то другой дряни, которую вдыхали Джонатан и его друг. Майк не понимал, что с ним не так. Это было единственным постоянным фактором в его жизни. Он пытался относиться к жизни проще, ко всему вообще, но иногда казалось, что у него на груди сидит слон. И этот самый слон еще и затыкает ему нос хоботом, перекрывая доступ кислорода к мозгу, заставляя говорить и делать вещи, которых он не хочет. Вещи, о которых, он всегда будет потом жалеть. Он гадал, есть ли для него еще спасение. Даже с этим слоном на груди, с его неповоротливым языком и путаными мыслями. Сможет ли кто-то разглядеть в нем хоть что-то хорошее — будь то Уилл, Одиннадцать или хотя бы родная мать. Даже если он поменяет имя на губах, чтобы не делать ему так больно… заметит ли Уилл, что Майк всё еще говорит о нём? Что ему не плевать, что он не хочет его терять? Будь то ли крик в лицо о том, какой он дурак, или необходимость вместе прятать тело после убийства — Майк всё равно хотел быть в его жизни. Всё еще хотел. 5. Майку стоило хотя бы притвориться, что ему жаль Байерсов — теперь, когда они фактически остались без дома и у них не было иного выбора, кроме как поселиться у него. Один Бог знает, как неуютно им было под пристальным, оценивающим взглядом Теда Уилера. Но кого он пытался обмануть? Он был счастлив, что они вернулись в Хоукинс. А главное — он был счастлив, что здесь Уилл. Несмотря на почти случившийся конец света и всё еще таящуюся угрозу в лице Векны, который мог в любой момент появиться из Изнанки и вцепиться им в глотки, Майк давно не чувствовал себя так хорошо. Он был в восторге, почти в эйфории. Отношения с Уиллом наконец снова стали ясными — это было похоже на глоток свежего воздуха после долгого пребывания под водой. К ним вернулись их посиделки, поездки из школы домой, вылазки в магазинчик на углу — всё то, что делало их «ими». Майку нравилось, что теперь не нужно прощаться, когда становилось слишком поздно, или шептаться по рации — можно было просто прокрасться на кухню и вместе соорудить ночной перекус. Ему нравилось, что Уилл оставил большую часть вещей в Калифорнии и теперь носил что попало из гардероба Майка. Уилл ходил по дому, пахнущий смесью их общих запахов, и каждый раз, когда Майк чувствовал этот аромат, на языке оставался приятный привкус. Ему нравилось, что у них общий завтрак, что их зубные щетки стоят рядом в ванной и что каждое утро они вместе едут в школу. Майку нравилось, что Уилл всегда был на расстоянии вытянутой руки и что в этот раз он не отстранялся от его прикосновений. Сегодня им поручили забрать Холли из школы. Ну, вообще-то поручили Майку, но Уилл вызвался поехать с ним, а кто Майк такой, чтобы отказать? Они катили по пустым улицам Хоукинса, над головами изредка пролетали вертолеты. Ветер приятно холодил лицо, на заросших травой обочинах цвели маргаритки. Несмотря ни на что, наступила весна. Уилл улыбнулся, поравнявшись с ним: — Кто быстрее? Последний моет посуду! Майку не нужно было повторять дважды. Возле средней школы Хоукинса так и кишело детьми. Они бегали зигзагами, словно пчелы, и орали невероятно громко для своих размеров. Майк и Уилл всё еще неслись на полной скорости, когда Уилл внезапно потерял равновесие и рухнул на землю. Майк бросил свой велик и кинулся к нему. — Уилл! Ты в порядке? Сильно ударился? — его руки зависли над телом друга, он не знал, за что хвататься Уилл сел, держась за бок: — Всё нормально. Я просто… голова на мгновение закружилась. Майк внимательно осмотрел его лицо в поисках ссадин. Убрал прядь волос со лба и с облегчением выдохнул, не найдя повреждений. — Я в норме, — повторил Уилл. Майк заметил капельки крови на его ладонях и зашипел от сочувствия. — Надо будет обработать их позже, ладно? Уилл кивнул. Майк помог ему подняться и, заметив светлую макушку Холли на игровой площадке, махнул ей рукой. — Всё еще кружится? — спросил Майк. Уилл покачал головой: — Говорю же, я в порядке. Майк расстегнул лямки рюкзака на плечах Уилла. — Давай, я повезу. — Майк, клянусь богом… — Ничего страшного. Так будет лучше, ага? Уилл закатил глаза и вздохнул, но в этом жесте не было раздражения. Напротив, в его глазах Майк заметил какой-то проблеск, который ему захотелось запечатлеть на фото. К ним подошла Холли в сопровождении девочки с хвостиками и в круглых очках. Та оглядела Майка и Уилла с ног до головы тем самым детским взглядом, который может быть одновременно пугающим и нелепым. Она села на велосипед и повернулась к Уиллу: — Ты тоже омега? Он улыбнулся: — Ага. — Когда я вырасту, я хочу себе такого же альфу, как твой, — бросила она и укатила в закат, оставив Уилла заикаться. — Он… он не… — начал он, подняв руку ей вслед. Уилл избегал взгляда Майка, его щеки вспыхнули так ярко, будто он обгорел на солнце. Майк сглотнул. Сердце в груди забилось чуть быстрее. «Так, ладно, успокойся». Не то чтобы им раньше не предъявляли подобных «обвинений». Майк старался сохранять невозмутимость — он не хотел, чтобы кто-то узнал, что сама мысль об этих словах, поставленных рядом, творит с ним невообразимое. Но Уилл всегда реагировал так — пытался отрицать, жутко смущался. Майк не знал, как к этому относиться, знал только, что Уилл был прекрасен, когда так краснел. — Вы собираетесь стоять тут весь день? — раздраженно спросила Холли. Майк откашлялся. — Поехали, — сказал он, вскакивая на велосипед. Путь домой был быстрым и приятным; Холли всё время болтала, стараясь завладеть вниманием Уилла. Она всегда была к нему дружелюбна, но теперь, казалось, воровала его у Майка при каждом удобном случае — то жаловалась на школьные проблемы, то просила научить ее рисовать. И Уилл был так терпелив. Он никогда не раздражался, говорил с ней мягко и даже позволял иногда принюхиваться к своему запястью. Холли не делала это слишком часто, потому что «ты и так пахнешь как мой брат!». Майку даже не было за это стыдно. Уилл отсмеивался, говоря, что всё совсем не так, и Майк снова ощущал легкий укол меланхолии. В этом и был весь Уилл. Он был настолько нежным и добрым, что Майку становилось любопытно: как ему удается оставаться таким после всего, через что он прошел? Он был милым, забавным, умным, иногда неожиданно саркастичным — и это пробуждало внутри Майка что-то такое, о чем он сам не догадывался. Он не мог бороться с желанием пометить его своим запахом, быть с ним, трогать его, искать его взглядом повсюду. Уилл в основном принимал это, позволял Майку быть рядом, но иногда — и в эти моменты Майку будто вонзали иглу в сердце, хотя он не понимал почему — Уилл избегал его. Не смотрел в глаза, не принимал прикосновений, и Майк… Майк не знал, что делать. Потому что это Уилл. Его Уилл. И всё, что Майк знал — он хочет быть на его стороне. Он примет что угодно, лишь бы это исходило от Уилла. И когда тот вот так отстранялся, Майк становился беспомощным. В его венах бурлило жгучее желание, и он понятия не имел, куда его деть. Всё это привело их к нынешней ситуации. — Я в норме, — сказал Уилл. — Ты не выглядишь нормально. Ты почти не притронулся к завтраку. — Я просто не голоден. — Но тебе нужно хоть что-то съесть. Дастин простонал с другой стороны стола: — Вы двое можете перестать вести себя как супружеская пара на пенсии? Щеки Майка покраснели: — Я просто говорю, что ему надо больше есть! — Он не обязан делать то, что ты говоришь, — вставил Дастин. Уилл наклонил голову: — Спасибо, Дастин. — Но вообще-то ты и правда ешь как птичка, — добавил Дастин. Уилл поник. — Он прав, — подал голос Лукас. — Ты-то на чьей стороне? — Уилл толкнул его локтем. — На твоей, всегда. Майк покачал головой: — Суть в том, что тебе надо поесть, а то упадешь в обморок на физкультуре или типа того. — Я съел яблоко. — Это не еда, — вмешался Лукас. Уилл прищурился на него, и Лукас поднял руки в знак перемирия. Майк схватил пластиковый контейнер: — Съешь эти орехи, и я от тебя отстану. Уилл на секунду задумался, затем кивнул. Майк поставил контейнер на его поднос. — И апельсиновый сок тоже. Уилл слегка нахмурился: — А ты? Майк пожал плечами: — С меня хватит. — Мы можем разделить сок, — предложил Уилл. Ох уж эти щенячьи глазки… Раньше это было фишкой Майка. — Ладно, — вздохнул он. На самом деле он не собирался его пить. Майк воспользовался моментом, чтобы (не очень-то незаметно) попялиться на Уилла, пока Дастин просвещал их по поводу своей новой темы для исследований. В последнее время Уилл был каким-то по-особенному «сладким» — и дело было не только в его поведении, но и в самом запахе. Он буквально забивал собой остаточные ароматы стирального порошка на одежде и их общего шампуня, обжигая горло Майка при каждом вдохе. Майк не мог заставить себя не следить за каждым его движением, не ловить малейшие перемены в настроении. То, что Уилл стал меньше есть, стал тише, то, как он буквально «вил гнездо» в своем углу в подвале и обхватывал локти руками, когда замерзал. Майк ощущал его присутствие так же остро, как собственную конечность. Дрожь, пробежавшая по телу Уилла, не осталась незамеченной. — Тебе холодно? — прошептал Майк. Прежде чем Уилл успел ответить, Майк уже снимал куртку, набрасывая ее ему на плечи. — Тебе не обязательно... — Всё нормально. Я знаю, что ты не любишь холод, — Майк улыбнулся. Уилл какое-то время смотрел на него — открыто, изучающе. Затем улыбнулся в ответ. — Спасибо, — сказал он, и что-то внутри Майка согрело его сильнее, чем любая куртка. Позже, когда они были в туалете, Лукас пихнул его в бок. — А ты умеешь подкатывать, Уилер. Майк нахмурился: — Ты о чем? Лукас фыркнул: — Не прикидывайся дурачком. — Я буквально не понимаю, о чем ты говоришь! Лукас простонал: — Уилл, Майк! Уилл! — И что с ним? — Да что с вами двумя такое? Вы так и будете кружить вокруг да около до скончания веков? — Что за... — Чувак, ты окучиваешь его уже несколько месяцев, когда ты уже перейдешь к делу? Майк почувствовал себя так, будто получил пощечину. — Окучиваю? Кто сказал, что я за ним ухаживаю? Лукас посмотрел ему прямо в глаза: — Надеюсь, ты шутишь. — Нет. Лукас потер переносицу. — Ты такой идиот. Самый большой, колоссальный идиот, которого я когда-либо видел, — он схватил Майка за плечи. — Я не знаю, рассказывали ли тебе родители об этикете ухаживания за омегами, но то дерьмо, которое ты творишь? Это и называется «ухаживать», чувак! Майк вскинул руки: — Воу, воу. Давай конкретнее. — Ладно. Давай посмотрим: кормишь его с рук? Это ухаживание. — Это потому что... Лукас проигнорировал его: — Не подпускаешь к нему других альф? Это ухаживание. То, что от него за версту несет твоим запахом? Это тоже оно! — Это потому что он носит мою одежду! — Давать ему свои пропитанные феромоном вещи — это и есть ухаживание! Всё это — чертовы брачные игры, придурок! Ох. Майк моргнул. Ох. Значит, он и впрямь был идиотом. Он закрыл лицо руками. — Боже мой... — Да уж, надеюсь, теперь ты понимаешь всю глубину ситуации, — Лукас упер руки в бока. — Ты хоть представляешь, как это действует на омегу, когда ему оказывают все знаки внимания, положенные при ухаживании, но не делают следующий шаг? Ты посылаешь ему смешанные сигналы. Уилл может чувствовать себя обманутым. Майк резко вскинул голову: — Я не обманываю его. Я делал это, потому что хотел... хотел... Лукас вскинул брови: — Хотел чего? Сделать его своей парой? Или просто поиграться? — Чувак, не говори так! — Но это правда, Майк. Если ты не прояснишь ситуацию, он решит, что ты просто защищаешь свою «территорию» как собственник, а не потому, что ты реально заинтересован в нем как в омеге. На Майка это нахлынуло лавиной, погребая все мысли под сугробами растерянности. Технически, Майк знал, что такое ухаживание, и видел, как это происходит у других (мать дала ему должное воспитание, спасибо большое), но ему и в голову не приходило, что то, что он делает с Уиллом, попадает под это определение. Майк просто действовал по инстинкту. Он делал это так долго, что думал — так и положено вести себя в стае. Но теперь всё обрело смысл. То, почему он никогда не вел себя так с Лукасом или Дастином. Почему у него никогда не возникало желания пометить их своим запахом, как он делал это с Уиллом. То, почему он вел себя так, будто они уже пара, хотя это было не так. Он был таким тупицей. — О боже, Лукас... — Майку хотелось утопиться в унитазе. — Кажется, я запечатлелся на Уилле, или типа того. — Ты только сейчас это понял? — Лукас запрокинул голову, изобразив смешок. — Майк, послушай. Я твой друг, и ты знаешь, что я за тебя и в Изнанку, и обратно. Правда. Но как альфа альфе: если ты не сделаешь что-нибудь в ближайшее время, я сам пойду и скажу Уиллу, чтобы он нашел себе другого альфу. Майк запаниковал. — Но... а вдруг он не хочет, чтобы я был его альфой? — его голос прозвучал отчаянно даже для него самого. Лукас улыбнулся: — Тогда я самолично отдам вас на растерзание Векне. Никогда в жизни Майк так быстро не бегал. Он искал Уилла в столовой, в арт-студии, в коридорах. Ничего. Наконец он встретил Дастина в радио клубе. — Ты видел Уилла? — спросил он, тяжело дыша. Дастин пожал плечами: — Он ушел домой пораньше. Сказал, что плохо себя чувствует. Черт. Майк вылетел из здания, вскочив на велик одним махом. От того, как быстро он крутил педали, у него заныли мышцы. Когда он добрался до дома, на кухне еще никого не было. — Уилл! — крикнул он. Проверил подвал — пусто. — Уилл, ты где?! Майк медленно поднимался по лестнице, пытаясь отдышаться. Внезапно его нос уловил аромат. Свежий, сладкий, теплый. Уилл. — Уилл? Ты там? — Майк пошел на запах, остановившись у двери ванной. Он дернул ручку. Заперто. — Уилл? Изнутри послышалось шмыганье носом и неровное дыхание. Он плакал. — Майк? Майк прижал ладонь к двери. — Уилл, ты в порядке? Тебе больно? Принести лекарство? За дверью послышалась какая-то возня, затем щелчок замка. Дверь распахнулась, и Майк отступил на шаг. Уилл был в одних боксерах и майке, волосы всклокочены, глаза опухли от слез. Но что по-настоящему поразило Майка — так это его запах. Густой, горячий, напоминающий цветущий сад после дождя. У Майка мгновенно пересохло во рту. — У меня течка, — сказал Уилл, вытирая слезы. — Я забыл принять таблетки. «Это многое объясняет», — подумал Майк. Он не мог оторвать взгляда от измученного лица Уилла. — У тебя спазмы? — Уилл кивнул. Майк осторожно взял его лицо в свои ладони. — Тебе что-нибудь нужно? Принести? Уилл на мгновение закрыл глаза, прижимаясь щекой к ладони Майка. Когда он снова открыл их, они блестели от слез. Майку снова пришлось сглотнуть. — Можно я тебя понюхаю? — прошептал Уилл. Майк замер. Единственное, что он слышал — это барабанный бой собственного сердца в ушах. Глаза Уилла расширились, будто он сам осознал, что только что ляпнул. — Прости, я... Но Майк уже наклонился, подставляя свою шею к лицу Уилла, позволяя ему уткнуться носом прямо в его пахучую железу. Майк обхватил его за талию, положив одну руку на поясницу, прижимая их тела друг к другу максимально плотно. К черту этикет. Железа на шее Уилла была открыта и пульсировала запахом — манящим, непреодолимым. Майк позволил своему носу коснуться ее. Уилл издал тихий, жалобный звук, потянув его вниз за волосы, пока их шеи не оказались совсем рядом. Поняв, чего тот хочет, Майк покорно наклонил голову. Звук, который издал Уилл, заставил Майка покраснеть от щек до кончиков ушей. Он поудобнее перехватил Уилла, прижимая его к своей груди. В голове Майка начала оформляться мысль, что, возможно, ему как альфе не стоит сейчас находиться здесь и обмениваться запахами с Уиллом в таком состоянии. Но в то же время он не мог вынести мысли о том, чтобы оставить его одного — скулящего от боли или, не дай бог, рядом с другим альфой. Слова Лукаса эхом отозвались в мозгу. Вот оно, да? Майк не представлял себя в такой позе ни с кем другим, так какой смысл бегать от этого? Он мог ошибаться, и, возможно, Уилл прильнул к нему сейчас только потому, что он был ближайшим альфой, но Майк предпочел верить, что это не так. Он предпочел верить, что Уилл доверяет ему, что он хочет его, и что во все те годы, что они провели вместе, была часть Уилла, которая тоже верила в «них». Звук открывающейся входной двери заставил Уилла замереть. — Майкл! Сколько раз я говорила тебе не бросать вещи на полу?! Уилл медленно отстранился. Его шее сразу стало холодно без тепла Майка. — Кажется, они дома, — сказал Уилл, глядя через плечо. Майк вздохнул. «Спасибо, мам». — Я принесу тебе подавители, ладно? — сказал Майк, всё еще придерживая его за руки. — Спасибо. И прости. Не хотел, чтобы это выглядело странно. — Не извиняйся, — отрезал Майк, притянул Уилла к себе и поцеловал его в лоб. +1. Конец света изрядно подпортил Майку все графики. При всём том зле, что натворил Векна, Майк особенно ненавидел его за то, что тот вечно вставал на пути его дел сердечных. Тоже мне, нашелся безработный и озлобленный вредитель. Стояли мертвые зимние холода. Приближались праздники, и впервые за бог знает какое время они все чувствовали себя по-настоящему, неоспоримо счастливыми. Майк в миллионный раз поправил волосы, понял, что собственное отражение в зеркале его никогда полностью не удовлетворит, и решил оставить всё как есть. Он нанес немного парфюма и усилителя запаха — но самую малость, чтобы не пахнуть слишком навязчиво. А может, духи ему и вовсе были не нужны. Может, он и так уже пахнет как… — Эй, Майк! Ты там решил струсить или как? — голос Макс донесся из-за двери ванной. Лукас «между делом» сообщил своей девушке, что Майк сегодня собирается официально пригласить Уилла на свидание, и она сочла совершенно уместным собрать в его подвале целый консилиум для «моральной поддержки». На самом же деле им просто хотелось поржать. Майк вышел из ванной. — Ну как, я нормально выгляжу? — спросил он. — Выглядишь обычно, — бросил Дастин. — Это… это хорошо? — пискнул Майк. — Ты в порядке, Майк. Никогда не видела тебя лучше, — отозвалась Одиннадцать со своего места на полу. — Ну, спасибо, — буркнул Майк, хотя уверенности у него не прибавилось. — Отлично выглядишь, чувак! Верь в себя. Шпаргалку взял? — Лукас задумчиво жевал попкорн. Майк запихнул клочок бумаги в задний карман джинсов. — Я не буду это читать. — Безопаснее быть готовым к любым ЧС, — наставительно заметил Дастин. Майк вздохнул, закрыв лицо руками. Он действительно собирался это сделать. Боже. — Всё будет пучком. Уилл просто физически не может любить тебя сильнее, чем сейчас. К тому же он видел тебя окровавленным и на грани смерти, так что цветы его точно не напугают, — Макс пожала плечами. — Обнадежила, — съязвил Майк. — В тебе сейчас играет всё альфа-очарование, какое только можно представить. Шансы на успех в твою пользу, — Дастин показал большой палец. Майк выдохнул. Сейчас или никогда. — Пожелайте мне удачи, — сказал он, поднимаясь по лестнице. И они все пожелали. Майк боялся, что, возможно, переборщил. Он знал, что Уилл любит желтый цвет, но вдруг он не фанат цветов в принципе? А вдруг именно эти ему не понравятся? И кассета с песнями тоже… Вдруг ему не зайдет ни один трек? Да нет, бред, Уилл обожает The Clash. Или он решит, что Майк слишком банален, раз добавил их туда? Он мерил шагами крыльцо нового дома Байерсов — небольшого коттеджа, похожего на их прежнее жилье, только теперь ближе к району Майка. Как раз когда он набрался смелости постучать, дверь распахнулась. Майк чуть не отпрыгнул назад. У Уилла глаза на лоб полезли при виде него. — Майк? Что ты здесь делаешь? Майк внезапно совершенно забыл, что ему делать с вещами в руках, поэтому просто всучил их Уиллу. — Я, э-э… принес это тебе. Уилл удивленно вскинул брови: — Мне? Майк неловко почесал затылок. — Ну да, типа того. Тебе. Уилл покрутил букет в руках и улыбнулся: — Это мои любимые. Майк просиял от облегчения: — Я знаю. Уилл уже потянулся было открыть криво упакованную кассету, но Майк запаниковал и перехватил его руку. — Подожди! Прежде чем ты посмотришь, я… я должен кое-что тебе сказать. Выражение лица Уилла стало сосредоточенным, он кивнул. Майк глубоко вдохнул. — Надеюсь, это не прозвучит странно, но… — рука Майка коснулась заднего кармана. Там были записаны действительно хорошие строки. Он вздохнул. К черту. — Помнишь, много лет назад, когда ты пропал? Честно говоря, это были худшие дни в моей жизни. В груди поселился какой-то страх, который никак не проходил. Тогда я еще не понимал, что это, но я просто до смерти боялся тебя потерять. Потом прошло время, мы выросли, всё начало меняться … Я изменился. И я признаю, что не был… Майк снова глубоко вдохнул, глядя на руки Уилла. — Я не был тебе хорошим другом и даже просто хорошим человеком, и мне жаль. Мне правда очень жаль, Уилл. Наверное, я просто… я сам себе не нравился и боялся, что ты придешь к тому же выводу. Поэтому я отдалился и вел себя как полный козел, — он коротко и горько усмехнулся. Глаза начало щипать. — Майк… — прошептал Уилл. Майк покачал головой, сглатывая комок в горле. — Но потом… потом я понял, как же я ошибался. Я был таким дураком, потому что ты — самый добрый человек на свете, у тебя такое чистое сердце. Я думаю, что на самом деле ты и Сердце, и Жрец нашей группы одновременно, а я просто… я не знаю. Уилл рассмеялся, но его глаза тоже были на мокром месте. Он протянул руку и ласково коснулся щеки Майка. — Наверное, я говорю всё это потому, что до моей тупой башки наконец дошло: ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось, Уилл. И я… я люблю тебя. Я не вынесу мысли о том, что тебя не будет рядом. Так что… я не знаю, примешь ли ты это, но даже если нет, я всё равно буду тебя любить, и ничто этого не изменит… — Погоди, — Уилл приложил ладонь к губам Майка, прерывая его. — Ты сейчас просишь меня стать твоим омегой? Ты официально за мной ухаживаешь? Щеки Майка стали пунцовыми. Спишем это на мороз. — Ну, если ты не против… Уилл? Губы Уилла задрожали, из глаз хлынули слезы. Теперь уже Майк обхватил его лицо, стирая влагу большими пальцами. — Уилл, что такое? Я сказал что-то не то? Уилл покачал головой, шмыгая носом. — Я думал… — всхлип. — Что ты никогда не спросишь. Майк притянул его к себе и поцеловал эту дрожащую улыбку. Оторвался, чтобы глотнуть воздуха, и поцеловал снова. А потом осыпал поцелуями всё его лицо: щеки, подбородок, лоб и снова губы. Уилл хихикал, буквально «зацеловывая» улыбку Майка в ответ. — Прости, что так долго тянул, — сказал Майк, вдыхая его запах. — Я думал, я тебе не нужен. Уилл чуть не поперхнулся: — Что?! Да я сохну по тебе с самого детства! Это я думал, что не нужен тебе. — Я любил тебя с того самого дня, как мы встретились в детском саду, Уилл. Я думаю, я буквально запечатлелся на тебе. Уилл рассмеялся: — Ты не представляешь, сколько раз Джонатан на это жаловался. Клянусь, они с Хоппером вечно замышляют план по твоему устранению. Майк чмокнул Уилла в щеку и крепко прижал к груди. — Надеюсь, они передумают, потому что я бы очень хотел на тебе жениться и завести десять детей. — Десять?! Ты с ума сошел? — И они все будут точной копией тебя, с головы до пят. И у каждого будет какой-нибудь домашний зверек… Уилл обнял его еще крепче. Майк наслаждался его сладким ароматом. — Кажется, холод окончательно заморозил тебе мозг, — сказал Уилл, беря Майка за запястье. — Пойдем уже в дом. — А твоя мама не будет против? Уилл снова поцеловал его и покачал головой. — Ты — моя семья. И он увлек Майка в тепло дома Байерсов. К такому Майк вполне мог бы привыкнуть.