𝐝𝐞𝐢𝐧 𝐛𝐥𝐮𝐭 𝐢𝐬𝐭 моя

ོ

Глубокая осень, середина дня. Лёгкий ветер. Пахнет... чем же пахнет? А, да — только что прошедшим лёгким дождём. Свежо. Еще дует тёплый ветер. Можно на лёгкую шёлковую рубашку накинуть пальто и лёгкий шарф. Строгие широкие брюки, туфли на лёгком каблуке. ​Все куда-то спешат, торопятся. В воздухе вокруг толпы на светофоре стоит дымка пара; от них веет суетой и несобранностью. Жёлто-красные листья падают прямо под ноги, вовсе не заботясь о том, что на них наступят или проедутся колёса машин. Тёмно-пурпурно-розовый автомобиль марки Porsche 911 GT3 Touring припаркован на стоянке возле прекрасно цветущего весной кустарника с нежными бутонами, похожими на бархат. ​Пак Чимин — самостоятельный, успешный, достаточно вьющийся на языках людей человек, который подарил великобританским омегам определённого статуса великолепные ювелирные изделия ручной работы на заказ. В свои двадцать шесть капитал такого юного омеги может посоревноваться с высокопоставленными альфами, ведь именно эти альфы и оплачивают прихоти своих возлюбленных. ​ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠᅠོ Мелкий бизнес был передан от папы Чимина еще в юном возрасте, когда в голове были только детские шалости. Маленькие, хрупкие, нежные ручки юного омеги были обречены: в шестнадцать лет давление со стороны взрослых давило на детскую психику, закаляя нежный, хрупкий характер. Данный бизнес папы оказался не таким волшебным, каким казался в детстве. Капли крови были впитаны с каждым граммом металла, и не абы какой крови, а собственного папы. ​Плата за привоз золота была извращённой: тело, и не более. И в один из таких дней прихоть главаря банды, которая поставляла золото из-за границы, перешла границы. За отказ и неподчинение пуля прошла насквозь красивого лба, не давая шанса даже договориться. На тот момент следящий за юнцом Исао увёз его из Японии, не оглядываясь назад, стирая все возможные дороги добраться до младшего Пака. В возрасте восемнадцати лет все права были в полном доступе для Чимина, но возвращаться обратно было опасно для жизни. Его ждали как расплату, зная, что рано или поздно Пак-младший явится. Начать всё сначала не составляло труда, особенно когда есть желание и чувство мести. ​С семнадцати лет Исао вкладывал в омегу чувство стати, умение вести разговоры с высокопоставленными людьми. А больше всего наклон был к людям с тёмными делами. Также прививалось умение держать язык за зубами и не болтать лишнего даже в кругу близких. Омегу посвящали в тонкости общения с альфами: быть покладистым, не перечить... Но это не мешало ему общаться с ними на равных. ​Исао был с самого рождения с младшим Паком: опекал, защищал, а также дал слово его папе, что ценой своей жизни будет оберегать омегу. В своё время Исао заменил родителя, и ему приходилось принимать нелёгкие решения в жизни Чимина. Исао — альфа в возрасте сорока девяти лет, но всё так же находится рядом с омегой, даёт советы, когда они требуются, выступает в роли отца в жизни Чимина. Он находится в тени тёмной жизни, не афиширует себя официально нигде, только по необходимости омеги, но всегда находится где-то поблизости. ​ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠᅠོ ​Сев в машину, бросил взгляд на наручные часы — 13:34. Есть еще время успеть принять душ и отправиться на работу. В подчинении у Пака было двадцать человек, которые занимались производством любых видов украшений. Два человека следили за заказами, поставками, отправками — всё работает как швейцарские часы. ​Ювелирная «Black Horse» не работает на массу, она работает только на определённый слой людей, которые находятся на верхушке пищевой цепи. О данной ювелирной узнают только от приближённых лиц, о ней не говорят каждому второму. Сведения о ней распространяются только в узких кругах, только на закрытых мероприятиях. Каждое изделие изготавливается из чистого немецкого золота — собственно, оттуда и идёт поставка. ​Квартира встречает тишиной. Просторная прихожая сразу переходит в гостиную, напоминая студию: серый матовый тон стен придаёт уюта, чёрный потолок, белый мрамор. Туфли устало отбрасываются в сторону обувной полки, пальто сброшено на пуфик рядом. Лёгкая походка в сторону спальни — эйфория спокойствия и уюта. Блузка легко сползает с нежного плечика, падая в ноги; вслед по пышным бёдрам вниз ползут брюки, оставаясь без внимания своего хозяина. В светлой ванной пахнет кондиционером для белья, гелем для душа с запахом белого шоколада и ванили. ​Черные кружевные трусики падают рядом с корзиной, оставляя на себе только запах своего хозяина. Капли тёплой воды забирают усталость тела, расслабляют ноющие мышцы, придают чувство удовлетворения. Хочется остаться тут на долгие часы. Мыльные руки плавно ползут по телу, смывая скопленный природный запах кумкват-ти; следы пены остаются на бёдрах с внутренней стороны, наружней. Руки останавливаются на пышных ягодицах, слегка сжимают мягкость нежной кожи, заставляя рефлекторно закусить пухлую губку и подавить томный выдох. Внизу живота сводит, отдаёт импульсами по телу, оседая в ногах; язык проходится по губам, обдумывая действия и поступившее желание. ​Отвлекает мелодия звонка. Телефон оставлен в пальто, успешно забыт, что огорчает его обладателя. Всё-таки быстрый душ будет еще быстрее. Смыв пену, обернувшись в мягкое большое полотенце, оставляя мокрые следы от ступней на мраморе, Чимин последовал на зов своего мобильного. На экране высвечивался контакт «Поло», что заставило глубоко вздохнуть, приподнимая бровки вверх. ​— Слушаю, — отбросив полотенце на кровать, открывая шкаф в поиске чего-нибудь потеплее (к вечеру будет прохладно, а в планах было прогуляться в ближайший ресторан). ​— Мистер Пак, а вы соизволите сегодня объявиться? — сказано с полуулыбкой, но явной нервозностью. ​— Скоро буду. А что такое? — застегивая последнюю пуговицу на рубашке чёрного цвета, укладка с утра всё так же в боевой готовности покорять порывы ветра, чёрные брюки. ​— Да тут не по телефону. Жду вас тогда, — было брошено наспех, а после звонок оборвался. ​Всё такой же невоспитанный, молодой. Хорошо, что не глупый, иначе не работал бы у меня и дня. Пол — альфа способный, умный, правда, слишком шебутной. Дорога не занимает слишком много времени. Помещение скрыто от людских глаз, подвальное помещение охраняется. В своё время были набеги и попытки воровства — в этом и помог Пол. Друзья из группировки «White British» решили взять под своё шефство омегу, тем самым дали ему полную безопасность. ​ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠ ᅠ... ​ Здание охраняется головорезами круглосуточно. Взамен на такую услугу Пак предоставляет нижнее подвальное помещение для хранения оружия и кокса, что не раз было замечено зорким глазом Пака во время их транспортировки. Внешне здание выглядит как миниатюрная ювелирка с неброским дизайном под XVIII век, но это только внешне — на самом деле под ней в четыре этажа скрыта муравьиная жизнь. ​Внутри здания пахнет чистотой и напряжённостью. Запах терпкий, давящий — запах двух альф, которые не поделили границы. Они смешиваются между собой в круговом бою, как два пламени в горящем лесу. Один он точно уже чувствовал тут: пару раз находился в шаговой доступности к этому альфе, черты лица всплывают мутно, суть разговора тогда шла по поводу ночных перегрузов. А второй всегда поблизости, но не в такой агрессивной форме поведения — странно чувствовать его в таком положении. ​ Из мыслей выбивает гортанный крик и возня. Когда дверцы лифта на третьем этаже открываются, тут запахов становится больше: они давят, заставляют пригнуться к земле, подчиняться, но сноровка не позволяет идти на поводу у инстинктов. На нижнем третьем уровне спокойное освещение, помещение оборудовано под переговорную: стол в самом конце возле стены, светлые диваны вдоль стен по бокам, стеклянный стеллаж с макулатурой. ​Омега стоит возле лифта. За его спиной закрываются дверцы, а по ощущениям — как будто отрубают от его привычной жизни. Внутри грудной клетки тянет, жжёт, тошнота подступает к горлу. Что-то переменное тянет к его существованию свои когтистые лапы. В комнате человек пятнадцать. Они как будто не видят и не слышат его: упорно спорят, нагнетают обстановку до предела. В глазах каждого нет здравого рассуждения ситуации. Человек пять сидят на углу дивана, упорно ища что-то в ноутбуке — это проглядывается по их перешёптываниям между собой. Вся остальная масса стояла возле стола, стуча по нему кулаком и доказывая своё мнение. ​Взгляд омеги цепляется за Поло. Он сидит лицом к лифту, но его внимание сосредоточено на Винтуре — так звали обладателя терпкого, давящего запаха горящих листьев в холле наверху. Он — следящий за городом, правая рука группировки. Его несколько раз ловили, но ничего доказать не могли и не могут по причине связей даже в государственных органах безопасности. Сложно повесить на человека что-то, когда это быстро и умело чистится практически своими же руками. Винтура высокого роста, его несложно заметить в массе. У него отталкивающая внешность с первого впечатления, он достаточно грубый в выражениях, неконтролируемый гнев, но достаточно может себя сдерживать при надобности. ​ — Если надо будет, отсосёшь ему, блять! — хватает паренька за шкирку возле шеи, грубо припечатывая его лицом к столу. — Ты меня понял? ​Поло ведёт носом вверх, приподнимая голову и вдыхая полной грудью. Его глаза прикрываются, на лице появляется ухмылка. ​ — Винтура, остынь. Цветочек в здании, — горящий взгляд упорно направлен на омегу у входа, осматривая его с ног до головы, останавливаясь на зелёных глазах, в которых проглядывается отрешённость. ​ — Оу-у, Чиминушка, — Винтура отпускает парня, стряхивая с ладоней невидимую пыль, толкая плечом рядом стоящих и надвигаясь на омегу горящей лавиной. — А мы тебя потеряли. Я уж думал, ты не приедешь. ​— Стоять. Два метра от меня, — омега рукой указывает на него, не двигаясь со своего места, всё также оставаясь спиной возле дверей лифта. ​В напряжённом запахами помещении, где каждый альфа доказывает, что он сильный, вправе прогнуть каждого второго, что он выше и сильнее... В такие моменты омегам опасно находиться рядом: желание власти может перерасти в желание обладать омегой, отвлекая от того, чем были заняты до этого. ​— Полегче, цветочек, без резких движений. Хотел всего лишь пожать твою ручку, — останавливаясь в двух шагах от омеги, сжимая кулаки за спиной и с прищуром смотря на него. ​— Это без надобности. Что за сбор? — пройдясь взглядом по альфам, которые умолкли и с интересом наблюдали за столь редкими кадрами. ​ — Тут такое дело... — засовывая руки в карманы джинс спереди, склонил голову набок, осматривая омегу в доскональных мелочах. — Два часа назад пересекли границу из Японии сюда восемь человек с подозрительными рожами. — Ухмыльнувшись, он сделал шаг вперёд. ​ В куче парней, что столпились возле стола, послышалась возня. Поло мелькнул с правой стороны, оказавшись позади омеги, заставив его отвести хмурый взгляд от Винтуры. ​— Мы бы вот хотели знать: а наш цветочек случаем не знает, кто это? — Поло стоял сзади, достаточно близко, чтобы чувствовать его тяжёлое дыхание на холке. ​— Вы ведёте себя как животные! Я сказал: отойти от меня! — разворачиваясь назад и хватая Поло за скулы достаточно грубо (короткие ноготочки точно останутся на коже), пихая его к дверце стеклянного шкафа. — Я нахожусь под вашим наблюдением каждый день. Разве ты не отследил мои передвижения? Думаю, тебе бы уже доложили, не так ли? Или что — теряешь сноровку? ​ Омега упёрся взглядом в Винтуру, подходя к нему ближе, пыхтя от возмущения и подступающего гнева. ​ — Потише, милый, ротик прикрой. Я лишь задал тебе вопрос, ты должен на него ответить. — Подходя вплотную к омеге, слегка наклоняясь к его лицу. — Так что, цветочек, ты знаешь, что сюда сегодня приехали японцы? Облизывая губы, смотря на нежное лицо, губы, шею... Ох, эта шея! Кумкват-ти забирался прямо под кожу; цветущий кумкват с кислинкой оседает на языке. ​— Нет, — прозвучало достаточно строго, смело, без тени страха или испуга. Омега смотрел в глаза альфе и не испытывал ни капли страха. Он уверен в своей неприкосновенности, но и играть с такими ребятами не стоит — или это будет стоить жизни. ​— Тогда тебе придётся спуститься вниз и посмотреть, кто за тобой приехал. — Он развернулся, хватая со стола пачку сигарет и телефон. Обойдя омегу, он нажал на кнопку вызова лифта. Дверцы открылись, пропуская альфу внутрь, а вслед за ним и Поло. — Ну, ты идёшь, цветочек? Или мне тебя понести? — ухмыльнулся он, пройдясь взглядом снизу вверх по стройной фигуре. ​Омежий взгляд проходится по оставшимся альфам, улавливая на каждом лице ухмылку, смешок. Горящий взгляд? А, нет — это высокомерное господство. Мило. ​Оставив пальто на спинке ближайшего стула, войдя в логово двух львов... Смуглокожая рука с длинными пальцами проскользнула возле левой руки омеги, нажав кнопку самого нижнего этажа. Кабинка медленно поехала вниз вместе с сердцем Чимина — в самую пропасть бесконечной тьмы. Дверцы открылись, выпуская из маленького пространства, забитого двумя давящими запахами. На полу лежали восемь парней — связанные, еще пока что целые, но в явной отключке. На чистых японцев они не были похожи, больше на корейцев-метисов. Все восемь — альфы, одеты неброско. Комната больше той, что этажом выше: в ней большое количество чёрных ящиков, деревянных коробов, перемотанных жёлтым скотчем, четыре стула, шланг с подачей воды и стол возле стены. ​— Разбудите гостей, а то они как-то невежливо в ногах валяются, — приказал Винтура, кивнув головой в сторону стульев, на которых сидели головорезы. Они крупнее тех, что сейчас на третьем этаже; в них нет жалости или сочувствия, они как будто запрограммированы на жестокую агрессию и безжалостность. ​Послышался щелчок, и из шланга на головы парней хлынула ледяная вода, заставляя зашевелиться каждого. Послышались резкие вздохи от неожиданности, кто-то нервозно заелозил на своём месте, откидываясь на перевязанные руки назад. ​ — Цветочек, видишь знакомые рожи? — подойдя сзади, Винтура склонился к уху омеги, рассматривая лица гостей. ​ — Не вижу ни одного знакомого японца, — поворачивая к нему голову. — А тебя не смущает, что это не японцы? Ты хоть разговаривал с ними? Может, они вовсе и не являются теми, кто тебе показался? — Отвернулся к непонимающим лицам парней. ​ — Нет, ждал, когда твоя умная голова придёт. За идиота меня не держи. — Нахмурив брови и обойдя омегу, он присел на корточки возле прибывших, рассматривая их лица. ​— Чимин, ты знаешь японский? — Поло остановился по правую руку от омеги, наматывая на руку кухонное полотенце светлого цвета. ​ — Могу лишь перевести вам, что они говорят. — Омега сморщился, когда послышалась первая пощёчина, эхом разлетевшаяся по комнате. ​ — Тогда отвернись и переводи. — Винтура встал, выпрямляя плечи и кивая головорезам, чтобы те подняли (как понял омега) самого главного из всех восьмерых. — Чимин, я сказал: отвернуться тебе! Или я откручу тебе голову сейчас самостоятельно! ​Омега, вздрогнув, неспеша, с подчиняющимся взглядом на пятках невысокого каблука развернулся спиной к альфам. Как на казни: прямо перед лицом висели часы с нервно идущей стрелкой. Поджав пухлые губы со вкусом шоколада, Пак стал прислушиваться к обстановке и тому, что творится позади него. Парни действительно говорили только на японском, но кроме того, что происходит и что «нас всех убьёт какой-то Йоши», с их уст больше ничего не вылетало — потому что попросту не успевало. ​ — Держи его, блять, хули он падает! Я у тебя ещё раз спрашиваю: чё вы сюда прилетели? — Винтура был уверен на все сто, что если он будет говорить громко, его поймут. ​— Чимин, чё он там говорит? — Поло, который по голосу явно устал слушать невнятную речь, бросил бесполезного парня там, где взял, и подошёл к омеге. Полотенце, что было намотано на его руку, из белого превратилось в бордовое и полетело куда-то в сторону железного ведра в углу комнаты. ​Отведя взгляд от нервно тикающей стрелки... Прошло около сорока шести минут. Кроме звуков боли, хрипов, матов и того, что «нас убьёт Йоши», — ничего. Подняв взгляд на Поло: брови сложены в хмурую складку возле переносицы, на шее красуются мелкие капли крови, попутно смешивающиеся с потом. В комнате пахло кровью, запахами альф, запахом страха, запахом злости. ​ — Ничего того, что мы хотим услышать. Они говорят про какого-то Йоши и что он убьёт нас, вас, меня... Не знаю, кому именно это адресовано. — Пожимая плечами, Пак крутит головой, вытаскивая правую руку из кармана брюк. Делая шаг ближе к Поло, нежный пальчик касается кровяных капель на шее, собирая их в виде дорожки вниз. — Но думаю, если их раздеть, можно будет узнать, из какой они группировки. Если ничего не будет — значит, это просто мирные, которые знают какую-то шайку, пугающую их. ​— А ты, оказывается, не такая уж и глупая омега, Чимини, — Винтура ухмыльнулся, сплёвывая в сторону. — Раздеть уёбков. ​Поло смотрел на омегу немигающим взглядом, пытаясь понять какую-то свою суть. Послышались звуки рвущейся ткани, возмущения. ​— Чё-то есть. Ну-ка, посмотри, цветочек. Поверните их сюда задницами. — Винтура сидел на одном из стульев, устало смотрел то на омегу, то на парней. ​Пак раздражённо вздохнул, повернувшись к цепочке голых альф. На каждой спине были чернила, но одно повторялось на каждом из парней: цветущая сакура с кирькой в коре дерева. ​ — Д-да... Это они... — Глаза бегали от одной спины к другой, воздуха категорически не хватало, картинки воспоминаний хлестали прямо по лицу. ​— Славно. Теперь скажи: как ты понял это? — Винтура облокотился локтями в колени, рассматривая чернила на спинах парней. ​— Один и тот же рисунок. — Поло подошёл к одному из тех, что стоял ближе всего. — Вот этот, так ведь? — Оборачиваясь к омеге, что бледнее стены, и получая от него лишь кивок. ​— Понял. Давайте вы двое порешаете тут всех. А цветочек — поезжай к боссу, там безопаснее будет. — Поднимаясь со стула, он закурил сигарету. ​ Как добрался до машины, как говорил и о чём с Поло, как оказался у босса, как уснул — всё как в тумане. В мыслях только: что делать и что им нужно? Деньги? Месть? Об этом потом, сейчас просто... сейчас просто нужно прийти в себя. ​Об этом позаботятся, об этом обязательно позаботятся. Об этом обязательно доложат. До Исао уже дошло, что его мальчик присутствовал там, где не должен был. Потому что была договорённость... А теперь его мальчик первый увидел то, от чего он его прятал все осознанные годы. Что его мальчик испуган, что его мальчику опять и снова придётся бежать и прятаться. ​Альфа в возрасте уже несётся на чёрном «Мерсе» по дождливым дорогам, сердце бьётся где-то в ушах. Его мальчик был так близко к ним! Они могли ему навредить, они могли сделать непоправимое. С ним могло бы случиться то же самое, что и с его папой. Он никогда в жизни не простит себе потерю еще одного в его жизни, очень близкого и важного омеги. Он обещал его папе быть защитой ценой своей жизни.