Дар Дракона

Фризен, петляя, бежит впереди, и Верден изо всех сил старается от него не отставать. Взлететь в такую бурю ни он, ни младший брат не отваживаются: пробираться по земле куда быстрее и проще, хотя Фризен, наверное, смог бы подняться в воздух — его ледяная порода предназначена для этого самими богами. А вот Вердену повезло гораздо меньше: боги дали ему дар не Льда, а Земли, растительный, и для него такая погода губительна. Он на самом деле давно это осознает, но впервые отчётливо ощущает насколько это правда: нежные перепонки на крыльях леденеют, и Верден чувствует, что, даже если ветер утихнет, он едва ли сможет подняться выше метра над землёй. Заморозки сделали его абсолютно беспомощным. А бруги тем временем наступают. Верден слышит их тяжёлый топот и хриплое дыхание за спиной: ещё чуть-чуть, и монстры их нагонят. И какой чёрт их только понёс сюда?! День ведь начинается так хорошо: родители несколько дней назад улетели к старейшинам в соседнее княжество. А Игрис, их старший брат, огненный дракон, с утра уехал по делам. Абсолютная свобода, весь замок в их распоряжении! Резвились бы себе и резвились, хоть в человечьем обличии, хоть в драконьем. Но нет, сейчас думать про это бесполезно, да и некогда: нужно уносить ноги, а это с каждой секундой становится всё сложнее. Верден чувствует, как ледяные тиски сжимают ему лёгкие, как постепенно леденеет язык. И впервые за всю свою жизнь возносит хвалу богам за то, что он единственный в семье дракон Земли, что Фризен — Ледяной, что ему эта буря не страшна. Что у брата гораздо больше шансов выжить. Верден проклял бы себя, если бы было наоборот. Сзади раздаётся рёв. Верден оборачивается и резко издаёт клич, предупреждая младшего брата об опасности. И сам тут же летит кубарем, подброшенный в воздух огромной когтистой лапой бруга. Верд раскрывает крылья, пытаясь поймать поток ветра, но заледеневшие они бесполезны. И дракон нелепо падает, сдирая чешую на плече об острый лёд. Рядом тут же оказывается Фриззи. Его голубые глаза выражают такой сильный испуг, что большое сердце земляного дракона сжимается. Верден резко дёргает мордой, указывая на небо: «Фризен, лети отсюда немедленно!» Но мелкий упрямо мотает шипастой головой, а в следующую секунду бруг нагоняет их и Фриззи сам летит по заснеженному склону, собирая телом колдобины, льдышки. Верден слышит, как Фризен пищит ещё своим детским голоском, и это внезапно придаёт ему сил. Он вскакивает, яростно помахивая хвостом. Огромный бруг стоит прямо перед ним, и от его зловонного дыхания Вердена тошнит. Он видит, как в огромной медведеподобной пасти сверкают клыки, но заставляет себя не отступать. Фризена они не должны тронуть. И он предупреждающе рычит, наклоняясь прямо к земле: «Видишь, монстр, я сейчас прыгну на тебя!» Правда, это не производит совершенно никакого впечатления. Бруг медленно поднимается на задние лапы, нависает над ним. Верден видит его бездушный уродливый оскал, как тот клонится вперёд: зверь явно планирует обрушиться на него всем своим телом. И Верден испуганно пятится, мысленно умоляя Фризена всё-таки улететь. Потому что Вердену, кажется, точно конец. И младшего брата будет некому защитить. Вдруг где-то над головой раздаётся оглушительный рёв и рыжая молния ударяется о землю прямо перед ним так, что содрогается земля. Перед носом разворачивается мощный шипастый хвост, открываются огромные крылья, защищая их от бруга непроницаемой стеной… И у Вердена перехватывает дыхание от неожиданности и восторга. В первую секунду Верду кажется, что он видит отца. Но как тот мог их найти, он же далеко?! И он точно не мог знать, что Верден и Фриззи ушли. Нет, это не отец… Только одно существо на планете могло сейчас так быстро их найти и без колебаний кинуться на бруга. Игрис. Когда он успел так вырасти?! Последний раз Верден видел драконью форму старшего брата ещё до того, как тот уехал в академию, лет пять назад. И тогда тот даже вполовину не мог соперничать с отцом по силе. Но сейчас… Игрис издаёт ещё один оглушающий рык и сшибает бруга одним движением мощной головы. Верден чувствует, как Фризен прижимается к нему своим шершавым боком, и закрывает его крылом, пытаясь успокоить, но, кажется, тот в этом не нуждается: глаза младшего горят таким глубоким восторгом, словно он увидел божество, что Вердену становится не по себе. Хотел бы он, чтобы Фризен на него тоже смотрел такими глазами. Он правда пытался… Упавший от удара на спину бруг отступать всё равно не собирается. Он моментально перекатывается через бок и несётся вперёд на Игриса, широко расставляя лапы, как ковшами сгребая ими снег. Мама говорила, что бруги в это время года особенно голодны. Ну, если настолько, чтобы бросаться на взрослого дракона… Может быть, это самка, и где-то рядом у неё спрятаны детёныши? Игрис стремительно прыгает вперёд, раскрывает мощные крылья и подлетает на метр, падая на бруга всем своим телом. Верден видит, как они, кувыркаясь, врезаются в сугроб. На секунду бруг оказывается наверху, и Фриззи испуганно кричит. А потом Игрис умудряется перевернуться, придавить бруга к земле и раскрывает пасть. Верден зажмуривается, не в силах смотреть на это. Ни один дракон не оставит в живых того, кто представляет опасность для его семьи. И всё-таки Вердену тяжело с этим мириться. Он слышит треск пламени, как истошно кричит бруг, в воздухе резко пахнет мясом и палёной шерстью, так, что подкатывает тошнота. А потом всё заканчивается. Игрис поднимает голову, какое-то время стоит неподвижно. Проверяет, точно ли монстр мёртв, — понимает Верден. А потом брат разворачивается и бредёт к ним через снег. Верден смотрит на него с плохо скрываемой завистью: самому ему таким огромным не стать никогда. Он для этого просто не предназначен. Игрис оказывается совсем рядом, озабоченно толкает мордой их по очереди: сначала самого маленького Фризена, осматривая со всех сторон. А потом Верден чувствует прикосновение брата и на себе: тот намекает на стёртое плечо. Верден небрежно помахивает хвостом: «Всё в порядке». На данный момент это меньшая из его бед. Старший брат медленно кивает, а потом наклоняется к Верду ниже и обдаёт его своим горячим дыханием, растапливая иней в складках перемёрзших крыльев. И Верден наконец-то может их расправить, понимая, что ему невероятно повезло и они нигде не порваны. От нахлынувшего облегчения хочется плакать, но, увы, нельзя — и совсем не потому, что драконья форма к этому не располагает. Просто Верден уже совсем взрослый. Пятнадцать всё-таки, ему не пристало. Вот Фризен — другое дело. Верден чувствует, слышит, как тот скорбно скрипит ему в плечо, и поглаживает его крылом. Игрис тоже участвует в утешении: высовывает длинный язык и лижет мелкого в морду. А потом поднимает голову, нюхает воздух, определяя направление, и, пройдя вперёд, начинает потихоньку их выводить из этих безумных гор. Дорога обратно кажется Вердену бесконечной. Ощущение, что поднимались они с Фризеном раза в два быстрее. Или ему так просто показалось, потому что он тогда ещё не устал? Они ещё и летели, пока не попали в снежную бурю. Держать драконью форму становится тяжело: на неё нужно слишком много внутреннего ресурса. Но Верден старается, понимает, что если сейчас обернётся здесь, то замёрзнет точно. Кажется, Игрис тоже думает об этом, потому что постоянно оборачивается на них с Фризеном и нетерпеливо помахивает хвостом, подгоняя. Выглядит при этом он очень озабоченным и уставшим, и Верден чувствует, как в нём поднимается жгучая вина. Несмотря на то, что это Фризен попросил Вердена подняться на ледяную гору, тот чувствует ответственным себя — он же старше. Должен был соображать. В том, что ему попадёт дома, Верден даже не сомневается: даже если Игрис не возьмётся его наказывать, вести рано или поздно дойдут до отца. Но сейчас эта мысль не вызывает ничего, кроме равнодушия. Выбраться бы всем троим живыми — и плевать, что будет дальше. Фризен его обгоняет, бежит за Игрисом точно след в след. Для этого ему приходится делать три лишних шага. Верден замечает: младший брат старается даже голову держать, как Игрис, так же закручивать хвост кольцом — и чувствует тупую боль. Они наконец-то начинают спускаться. Движения становятся менее монотонными: приходится постоянно смотреть под лапы, выбирать, куда прыгнуть, проверять, удачно ли прыгнул Фризен. И это отгоняет все лишние мысли. Когда начинается лес, становится гораздо теплее. И мелкий не выдерживает, видимо, силы совсем его оставляют: очертания ледяного дракона подрагивают, а через секунду на его месте оказывается мальчишка. Верден с Игрисом переглядываются и тоже перекидываются в человеческую форму. Этого Верден боится тоже, боится услышать, что Игрис ему скажет теперь, когда у него снова есть связки и человеческий голос: «Я в тебе разочарован», «Ты меня подвёл», «Я на тебя рассчитывал»… Но Игрис не говорит ничего. Он берёт Фризена за руку и отрывисто бросает: — Пойдёмте. Фризену всего десять. По человеческим меркам он довольно большой, по драконьим — всё-таки слишком мал для таких длинных путешествий. Через пятнадцать минут он начинает спотыкаться. Игрис берёт его на руки. Они уходят вперёд, Верден бредёт за ними, чувствуя себя ужасно одиноким. У него даже нет сил радоваться, когда вдали показываются ворота замка. — Верден, — тихо говорит Игрис, заходя во внутренний двор. — Поднимись в кабинет отца, ладно? Я уложу Фризена в его комнате и приду к тебе. «Вот теперь он скажет», — думает Верден обречённо, но выбора у него всё равно нет. Он делает в точности, как сказано: долго поднимается по лестнице, заворачивает налево, добирается до кабинета отца, который на время его отсутствия занимает Игрис. Дверь не заперта, так что Верд толкает её и заходит внутрь. Тут беспорядок: на столе разбросаны фолианты и свитки, дрова в камине давно прогорели и слегка коптят. Давненько тут Верд не был, хоть кабинет и никогда не был запретной зоной. Он думает — Игрис наверняка работал сразу после того, как вернулся из города. Разложил здесь все свои приборы и умные книжки. А потом понял, что братьев нет дома слишком долго, и сорвался их искать. Верд заново растапливает камин, и хотя соблазн остаться возле него и как следует отогреться велик, возвращается к входной двери. Игриса нет слишком долго — целую бесконечность. Верден представляет, как тот укладывает мелкого в постель, как укрывает шкурами, как растапливает у него в комнате камин. Внезапно раскрывшаяся дверь едва не угождает ему по лбу, Верден едва успевает отпрянуть. Игрис выглядит удивлённым и совсем не злым. Спрашивает взволнованно: — Ты чего тут стоишь? А если бы я попал?.. И сразу же, без перехода, пока земляной дракон не успевает что-то сказать и возразить, делает к нему широкий шаг, обхватывает его лицо своими большими горячими ладонями и прижимается ко лбу Вердена своим лбом. Выдыхает так искренне, что глаза начинают слезиться: — Верд, я так рад, что ты жив.