Спрут в тумане

К Генри Рокслею офицер по особым поручениям приезжал обычно после полудня, и сейчас, стоя в его приёмной, набитой просителями, приходившими с утра, немного растерялся. — О, Джастин, ты сегодня рано, — раздался голос генеральского кузена Джеймса Рокслея, видимо, помогавшего родичу в приёме. Юстиниан аккуратно подбирая слова сообщил о самоубийстве в гарнизоне. Не то, чтобы он щадил чувства приятеля, но вокруг было полно лишних ушей. — Создатель, — выдохнул Джеймс и понизил голос. — Кто? — Некто Генри Коллинз, теньент. Рокслей помотал головой: — Не помню такого. Дэвид много с кем общается, может знать. Жаль… Столько надорской крови пролилось за последнее время, зачем ещё и эта… И ушёл. Зато почти тут же в приёмную заскочил заспанный Дэвид, натягивая одной рукой штаны, а другой пытаясь справиться с сорочкой. — Ох, ты ж котья мать! — выдохнул младший брат Джеймса, взглянув на Юстиниана. — Это кто тебя так? У молодого человека отвисла челюсть от такого искреннего недоумения. Видимо, знаменитая невозмутимость Приддов в этот момент его подвела, потому что Дэвид сразу всё понял: — Это я, да? — Да! — возмущенно выпалил граф Васспард, пытаясь вложить в это слово всё своё раздражение. — Ты вообще хоть что-то помнишь из вчерашнего вечера? На лице Дэвида проступили неуверенность, сомнение и даже, о чудо, вина. Юстиниан был готов ему прямо сейчас много чего рассказать, и пусть все присутствующие послушают. Например о том, как они с Джеймсом полвечера искали младшего брата последнего по таким злачным местам Левобережья, о существовании которых наследник Приддов к своим двадцати годам и не подозревал. Или о том, как пьяный в хлам Дэвид сопротивлялся любым попыткам себя увести, кричал и дрался, а Юстиниан, непривычный к таким бурным проявлениям, не успел увернуться от приятельских кулаков. Граф Васспард, открыв было рот, тут же закрыл. После возвращения из Ренквахи Дэвид вёл себя странно: то сидел тихо, уставившись в одну точку, то взрывался какой-то деловитостью. А вчера вот вообще ушёл в загул. Юстиниан не знал да и не расспрашивал, что произошло за ту неделю, которую братья Рокслеи провели в болотах Ренквахи, разыскивая тело погибшего отца. Знал только, что среди множества убитых Оливера Рокслея так и не нашли. А потом болота и жара сделали поиски бессмысленными. Злость, кипевшая в Юстиниане, немного поутихла. — Джастин, дядюшка тебя ждёт, — выскочил Джеймс. — О, Дэвид, проснулся, наконец. Ты, надеюсь, извинился перед графом Васспардом? И попытался выдать привычную затрещину младшему брату, от которой тот на удивление проворно увернулся. Ничего не сказав, Дэвид развернулся и быстро ушёл из приёмной. После Ренквахи близкие отношения между братьями, всегда служившие предметом зависти Юстиниана, дали трещину. Джеймс мрачно кивнул, и офицер по особым поручениям последовал за ним. Генерал Рокслей сидел в своём кабинете и немного напоминал довольного кота, стащившего только что что-то вкусненькое с хозяйского стола. Он мельком взглянул на лицо своего подчиненного и, кажется, остался доволен безобразием, учинённым младшим кузеном. — О, дорогой друг, что у нас там? Самоубийство… — казалось, смерть молодого офицера нисколько не изменила хорошего настроения начальства. — Ммм… Коллинз, да помню такого. Что ж, чудесная работа, мой друг, чудесная. А теперь у нас важное дело… — Подождите, — непочтительно перебил генерала растерявшийся теньент. — И всё? А расследование причин? — Какое расследование? — продолжал мурлыкать Генри Рокслей. — Молодой, экзальтированный офицер. Помутнение, нервы… — Но мы так и не выяснили адрес сестры, — настаивал Юстиниан. — Гарнизонные говорят, она живёт где-то в Тристаме. — Что ж, попробуйте написать графу. Но, боюсь, сейчас в Надоре никому не до выяснения адресов. Вот тут генерал наконец помрачнел. Недавнее восстание Эгмонта Окделла, жестоко подавленное маршалом Алва, заставило всю родную для Рокслея провинцию сжаться в ожидании карающего гнева королевской власти. Юстиниан слышал, что в особняках знатных семей уже проходят обыски, даже с изъятием собственности. — Капитан Ансел сказал, что у теньента Коллинза был … друг, — поперхнулся Юстиниан, с усилием подбирая слова, но всё же полный решимости довести разговор до конца. — Он сказал, Вы отправили того в Торку. Может через него… — Капитан Ансел слишком много говорит, — генерал забарабанил пальцами по дорогой столешнице из дерева вишни. — В армии, знаете ли, случаются прискорбные случаи, но Вас, граф, не должно это заботить. Забудьте. Вы такой чистый невинный молодой человек, зачем Вам эта грязь? К сожалению, она имеет свойство приставать. Юстиниан немного опешил от такой заботы, но быстро понял, что дальше настаивать бесполезно. Ничего, добиться своего можно разными способами. Нужно просто более тщательно всё обдумать. — Лучше перейдём к действительно важным делам, — генерал засунул бумаги в какую-то стопку, которую, судя по её кривому виду и пыли сверху, не разбирали с момента нагромождения, а опечатанную коробку просто кинул на пол. — Маршал Алва возвращается в столицу. Нас ждёт Совет Меча, на котором, ходят слухи, Рудольф откажется от перевязи Первого маршала в пользу своего любимчика. Грядут большие перемены… Лицо Генри Рокслея приняло немного мечтательное выражение. Всё-таки генерал был скорее придворным, чем военным: слегка забрезжившая перспектива должностных перестановок вдохновляла его больше, чем иных людей музыка и поэзия. Как будто и не было недавнего почти ареста и недели под стражей в собственном доме из-за подозрения в соучастии в мятеже Окделла. Генри Рокслей — это знала вся столица — метил на должность коменданта Олларии. Неужели он и вправду на что-то рассчитывает? — Я думаю, на следующей неделе нам назначат аудиенцию у Первого маршала. Он будет подписывать скопившиеся за время болезни бумаги и завершать дела на своей должности. Будьте готовы в любой день! Юстиниан сделал пометку и кивнул. Генерал протянул офицеру стопку писем. — И лучше разобрать скопившиеся дела к этому времени, — намекнул он. Офицер по особым поручениям оценил размер стопки, тяжело вздохнул и поднялся. — Ах, да, — генеральские поручения никак не кончались. — Мы будем рады видеть Вас сегодня вечером в нашем особняке на ужин. Джеймс с Дэвидом завтра уезжают в Надор, скорее всего надолго. Они очень хотят с Вами попрощаться. Внутри Юстиниана что-то ухнуло вниз в живот. Три года после школы Лаик он прожил в доме генерала в качестве оруженосца, и, к своему удивлению, немного сблизился с генеральскими кузенами, бывшими чуть постарше самого молодого человека. Не то, чтобы они дружили, скорее так, приятельствовали. Юстиниана с детства учили, что семья — это главное и единственное, что может быть в жизни человека, и, так сложилось, что других друзей, кроме братьев Рокслеев, у него не было. А вот теперь они уезжали. Теперь не будет весёлых попоек, шумных надорских дуэлей, беспечных обсуждений военных и придворных, шуток про тётушку Дженнифер, жену Генри, и много-много другого, в общем, бессмысленного, но, оказывается, такого важного. Юстиниан как в каком-то тумане вышел из кабинета в приёмную, где его поджидал Джеймс. — Подожди меня, — шепнул он, провожая следующего посетителя. Растерянный Юстиниан дошёл до холла и встал у дверей, пытаясь привести мысли в порядок. Раздались шаги. — Слушай, я… мы решили пожить какое-то время в Надоре… — начал бормотать Джеймс. — Я знаю. Генерал меня пригласил сегодня на прощальный ужин, — ответил граф Васспард, и его голос предательски дрогнул ребяческой обидой. — Почему ты мне не сказал, что вы уезжаете? — Мы с дядюшкой только утром решили, — вздохнул Джеймс. — Дэвид ещё не знает. Понимаешь, приехал курьер, привёз новость о возвращении маршала Алвы, и Дэвид ляпнул, что сразу вызовет его на дуэль. А это значит… В общем, я не готов потерять ещё и брата. — Алву — на дуэль? — удивился Юстиниан, всё ещё немного раздражённый, но уже понимающий, куда клонит Джеймс: такая дуэль была чистой воды самоубийством. Пуля в голову проще. — А что ж не сразу Первого маршала? — Не подавай ему идею, — старший брат был предельно серьёзен. Понизив голос, Джеймс добавил. — Я действительно боюсь, что он может что-то выкинуть. Вчера вечером Дэвид на весь «Кошкин глаз» орал, что поедет в Агарис к Темплтону сражаться за Раканов. Как думаешь, кардиналу уже доложили? На взгляд Юстиниана Рокслей немного преувеличивал опасность. Он-то сам вообще не вслушивался, что там кричал пьяный Дэвид, занятый тем, чтобы не пропустить удар. Но то, что не услышал граф Васспард, вполне могли услышать другие… Юстиниан окинул взглядом осунувшегося Джеймса, только что после смерти отца ставшего виконтом Роксли и наследником генерала Рокслея. Друг пытался совладать с разом навалившейся ответственностью, горем своим и горем брата и матери. А если бы завтра не стало Вальтера Придда, что бы делал Юстиниан? Готов ли он был взвалить на себя ответственность за трёх младших братьев, мать и больную сестру. Впервые с некоторым стыдом он подумал о предстоящем замужестве Ирэны как о чём-то, что освобождает его от доли ответственности, которая тяжким грузом ложилась на плечи наследника фамилии. Теперь у неё будет муж. А у него — толковый зять, на которого Вальтер возлагал определённые надежды. Джеймс всё ждал какого-то ответа. — Конечно, я буду вечером, — вздохнул Юстиниан, понимая, что не может сердиться на Рокслеев. — Слушай, а ты сможешь передать письмо графу Тристаму в Надоре? Ищем родных у сегодняшнего самоубийцы. Джеймс кивнул и внезапно с какой-то печалью в голосе добавил: — А наша с братом военная карьера, наверное, закончена. Уныние Рокслея было таким заразительным, что Юстиниан поспешил сбежать. Офицера по особым поручениям ждала гора неразобранных бумаг и увеличивающийся список ненаписанных писем. Большой список таких простых, понятных и чрезвычайно важных дел, погрузившись в которые можно легко забыть о своих сомнениях и тревогах.