Help Me Forget You

Всего несколько слов. Именно столько понадобилось, чтобы сдерживаемое месяцами пламя внутри Смарта вырвалось наружу и разгорелось в неуправляемый пожар. Он мечтал об этом моменте неделями, боясь, что это может никогда не случиться. «Посмотри на меня сейчас, – подумал Смарт. – Позволь показать тебе, что я больше никогда не ошибусь и не потеряю тебя». Точными, почти выверенными движениями он схватил Бума за талию, повернул в своих объятиях и снова решительно опустил на кровать. Тот упал лицом вниз, и впервые за несколько недель его мысли были далеки от попытки сбежать. Он только успел подумать о том, чтобы сдаться. Матрас прогнулся под его весом, поглощая его дрожь и принимая его так, словно вечность ждал этого момента. Бум не сопротивлялся; внутри даже не возникло такого намерения. Он просто рухнул, отдавая себя целиком, тяжело дыша с приоткрытыми губами – будто бы слова, которые он боялся произнести вслух, затерялись где-то в этом жесте. Смарт почувствовал, как у него задрожали руки – не от волнения, а от жестокой, сдерживаемой необходимости, которая разрывала его изнутри. Он прижался к Буму, заполняя все свободное пространство между ними и позволяя всему своему весу, теплу и яростному, всепоглощающему желанию захлестнуть обоих. Грудь Смарта полностью прижалась к спине Бума, их бедра сошлись с беспощадной точностью, и между ними не осталось ни единого вздоха. Смарт склонился к его уху, едва касаясь кожи губами, и прошептал – хрипло, низко, словно каждое слово вырывалось из глубокой раны: – Теперь моя очередь показать, что ты мой. Что ты всегда принадлежал мне. Бум крепко зажмурился, чувствуя, как эта фраза разбивала его изнутри – все, что он так упорно отрицал, и одновременно то, чего он желал всей душой. Он задрожал. Глубокая и неконтролируемая дрожь накатила волной, охватывая все тело и пробегая по позвоночнику. Из него вырвался тихий стон – звук, наполненный предвкушением и добровольным подчинением. Язык Смарта скользнул по его спине, словно разгорающийся огонь. Медленно. Неторопливо. Проводил невидимые линии от затылка до талии, задерживаясь на каждом позвонке, каждой капелькой пота, блестевшей под его губами. Шея. Плечи. Идеальный изгиб позвоночника. Бум ощущал каждый след, как будто Смарт заново заполнял пустоту потерянного времени. Он выгнулся без стеснения, открываясь целиком и желая большего, потому что уже не мог себя сдерживать. Недели тишины, подавления свои стонов. Недели притворства, что ему не больно. Сейчас ему хотелось лишь одного – чувствовать. И чем ниже спускался Смарт, тем сильнее Бум терял контроль над собой. Его дыхание становилось громче, почти отчаянным. И когда язык Смарта впервые коснулся его входа, Бум закричал – глубокий, пронзительный звук – выплеск всей накопившейся нужды, тоски от мучительного ожидания и невозможной близости. Смарт улыбнулся напротив его кожи. Ему доставляло настоящее наслаждение медленно сводить его с ума круговыми движениями – нежными, с безжалостными нотками – будто он играл в игру, в которой всегда выходил победителем. Он ввел внутрь лишь кончик языка, а затем снова вытянул, чтобы вылизать вокруг с искушенной страстью, что заставило бедра Бума невольно двигаться навстречу, безмолвно умоляя не останавливаться. Бум выгнулся – не только от удовольствия, но и от того, что ему наконец не нужно притворяться и подавлять желание быть рядом. – Сма... – начал Бум, но имя застряло у него в горле, когда Смарт ввел первый палец – горячий, скользкий, беспощадный. Конечно, он так и не смог договорить. Ему удалось лишь издать протяжный, глубокий стон, идущий прямо из его груди. – Еще... – умолял он, едва сдерживая слезы. – Пожалуйста, еще... Бум ненавидел звучать так – надломленно и хрупко – но сдерживать свое желание было невозможно; голод полностью захватил его, и он даже не пытался сопротивляться. Смарт повиновался – без спешки, без капли жалости. Один палец. Второй. Третий. Сначала он двигал ими мучительно медленно: раскрывая его, растягивая, запоминая каждое сокращение. Затем он ускорился – согнул пальцы внутри, от чего Бум окончательно потерял рассудок, и задевал чувствительное место снова и снова. Быстро. Грубо. Глубоко. Бум взвыл от удовольствия. Слезы сбегали по его вискам, впитываясь в подушку, а спина изогнулась под идеальным углом. Его пальцы вцепились в простыни, словно это было единственное, что удерживало его. – Смарт... – выдохнул он, и его голос сорвался. – Я хочу тебя внутри. Сейчас. Всего тебя. Это была мольба. Приказ. Капитуляция. Смарт не стал резко вытаскивать пальцы. Он использовал их, чтобы раскрыть его больше, подготовить и ощутить, как Бум отдается и полностью предлагает себя. А затем надавил. И вошел одним медленным, глубоким толчком – до самого конца. Бум выкрикнул его имя – крик, полный удовольствия, боли, облегчения и любви, слившихся в нечто неузнаваемое. Смарт остановился на мгновение, дыша ему в спину и дрожа от того, как сильно Бум сжимал его, как будто окончательно принял и заявил свое право на него после всего этого времени. А затем начал двигаться: сначала медленно, внутрь и наружу, вытягивал почти до конца лишь для того, прежде чем снова войти по основание, пока комната не наполнилась этим влажным, непристойным, идеальным звуком. Смарт поднес пальцы ко рту – те, что только что были внутри Бума, – попробовал его и издал звериный рык. А потом потерял контроль. Быстрее. Сильнее. Бедра Смарта врезались в Бума в грубом, отчаянном напоре, словно мир рухнет, если он остановится. Кровать скрипнула, ударившись изголовьем о стену, и все их мысли были сосредоточены исключительно друг на друге. Каждый толчок ощущался как упрек, примирение, признание того, что они не могли выразить словами. Смарт входил в него так, будто собирался стереть каждую ночь, когда его не было рядом. – Бум... я... – начал Смарт с зажмуренными глазами, а слова застряли в горле от удовольствия. – Со мной... – умолял Бум, поворачивая голову в поисках его взгляда. – Со мной, милый... И они кончили вместе. Бурная, ослепляющая кульминация. Смарт вошел в него до самого конца и излился внутрь с долгим прерывистым стоном, звучавшим как молитва и освобождение. Бум напрягся под ним и беспомощно кончил на простыни со сдавленным всхлипом, дрожа всем телом и едва держась на ногах. Смарт медленно – очень медленно – вышел из него и завороженно наблюдал, как из Бума начинает вытекать сперма, помечая его изнутри. Бум почувствовал, как из него выходит тепло, и ему снова захотелось плакать – не от печали, а от осознания, что значит быть наполненным им. Он обессиленно перевернулся на спину, с раскрасневшимися щеками, распухшими губами и заплаканными глазами... но с новым, абсолютным внутренним спокойствием. Их взгляды встретились. Бум смотрел так, словно теперь никакое расстояние больше не сможет разлучить их. И Смарт мог лишь думать, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле: «Не помогай мне забыть тебя. Покажи, как снова полюбить тебя. Каждый день. До конца жизни».