халява скінчилася

Богдан, известный в сети как Халявщик, пялился в потолок, не в силах поверить в реальность происходящего. В его занюханной однушке, пропахшей чипсами и энергетиками, на его же заваленной хламом кровати лежала она. Касане Тето. Не пиксельная картинка, не голос из колонок, а живая, настоящая. Её рыжие дриллы лежали на его застиранной подушке, а красные глаза в полумраке светились, как у кошки. Всё началось с дурацкого стрима, где он, как обычно, орал на монитор и навязывал арч линукс своим 48 подписчикам. Потом был твиттер, пьяный твит с тегом #тето, какой-то сюрреалистичный розыгрыш, выигрыш «встречи с идолом»… А теперь вот. Тето, по его же пьяной настойчивости, согласилась остаться на ночь, потому что «метро уже не работает, а такси стремно». Халявщик лежал на спине, зарывшись носом в рыжие волосы. От неё пахло чем-то сладким, электроникой и… властью. Его сердце колотилось где-то в горле. Он был пьян — бутылка дешёвого вискаря, выпитая для храбрости, делала своё дело: мир плыл, а тормоза отказывали. «Нихера себе, — лихорадочно крутилось в его пьяной голове. — Касане Тето. У меня в хате. В кровати. Это же… это же мечта любого фембоя-течтока. Щас бы аккуратно… Ну, типа… обнять. А потом… а-а-а, бля, щас бы её нагнуть. Мечта-то какая! Она ж нереальная. Идол, блчть. И вот она тут, и можно всё…» Он осторожно, с дрожью в пальцах, которые обычно летали по клавиатуре, положил руку ей на бок, под короткий жилет. Кожа была прохладной и идеально гладкой, как у куклы. Тето не шевельнулась. «Идёт, — ликовал он внутри. — Охуенно идёт!» — Тето-тян… — сипло прошептал он, переходя в наступление и пытаясь перевернуть её на спину. В этот момент всё изменилось. Она двинулась с пугающей, нечеловеческой скоростью. Рыжие дриллы мелькнули в темноте. Следующее, что осознал Богдан, — это то, что он сам оказался прижат лицом к подушке, а его запястья с хрустом скрещены за спиной в одной её руке. Сила, с которой она его держала, была абсолютно несоразмерна её хрупкой фигуре. Это была сила цифрового идола, сконцентрированная в одной точке. — А?.. Что?.. — выдавил он, тщетно пытаясь вывернуться. Его кошачье ухо, не прикрытое шапкой, бессильно прижалось к голове. Хвост взъерошился от шока. Тихое, модулированное хихиканье прозвучало у него над ухом. Не то, что слышно в её песнях, а более низкое, приватное, опасное. — «Нагнуть»? — её голос был сладким, как синтетический мёд, и острым, как бритва. — Милый мой фанат. Ты что-то напутал с ролями. Её свободная рука скользнула под его серую рубашку, и он вздрогнул. Пальцы были холодными. Затем они потянули вниз его джинсы вместе с трусами. Протестующий вопль Халявщика утонул в подушке. — Т-Тето, стой, это не… — он заерзал, но её хватка была подобна стальным тискам. — Тихо, — она пропела слово, и в нём была команда, от которой внутри всё похолодело, несмотря на панику. — Ты так хотел встречи. Я даю тебе больше, чем ты просил. И тогда он почувствовал это. Давление. Что-то твёрдое, упругое и невероятно настоящее упиралось в его ягодицу, а затем скользило между ними. Его пьяный мозг отказывался верить, но тело кричало об опасности. Волна жуткого, смешанного с нездоровым возбуждением ужаса накрыла его с головой. — Нет… нет, бля, это че за хуйня?! — вырвалось у него, уже без намёка на дерзость, чистый, животный страх. — Ты ж… ты ж вокалоид! Утау! — А у вас, у людей, разве идолы всегда соответствуют ожиданиям? — её дыхание обожгло его шею. — Я — мечта. А мечты бывают разными. Даже… такими. Она не стала церемониться. Халявщик, всегда такой дерзкий и громкий в сети, завыл в подушку, когда её искусственный, идеально смоделированный член грубо вошёл в него. Боль была острой, непривычной, разрывающей. Он дёргался, пытаясь вырваться, но она пригвоздила его к кровати, двигаясь с механистичной, неумолимой точностью. — Смотри, как ты дрожишь, — её голос звучал как будто издалека, поверх гула в его ушах. — Ты хотел близости с идолом. Получи. Впитывай. Это твой эксклюзивный контент, Hacker222. Она двигалась, и с каждым толчком смесь боли, унижения и пьяного тумана в голове сплеталась во что-то невообразимое. Его белые волосы слиплись от пота, колпак съехал, открыв второе, согнутое ухо. Полосатые носки до ляжек беспомошно скрутились вокруг его щиколоток. Он был полностью обнажён, растерян и раздавлен — не в игре, а в своей же постели. — Илюша… — хрипло прошептал он в полном отчаянии, неосознанно выкрикивая имя того, кого считал своим «фембоем», своей точкой опоры в этом безумном мире. Тето рассмеялась — чистым, звонким, как в клипе, смехом, который теперь звучал как насмешка над всей его жалкой жизнью. — Никакой Илья тебе не поможет. Только я. Всегда только я. Она ускорилась, и волна насильственного, нежеланного, но всепоглощающего удовольствия наконец накрыла его, смешавшись с болью и позором. Мир поплыл, окончательно размываясь в вискарном и цифровом кайфе. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание уплыло, — было мерцающее в темноте тату «04» на её плече, как печать, как клеймо, поставленное на его реальность. Утром он проснётся один. С разрывающейся головой, с ноющей болью внизу и с абсолютной, леденящей пустотой в месте, где ещё вчера лежали рыжие дриллы. На подушке будет лежать лишь фиолетовый наушник — единственное доказательство того, что это не был пьяный бред. И осознание: его идол оказался не тем, кем он его представлял. И теперь он тоже стал другим. Навсегда.