халява скінчилася

Утро встретило Халявщика мигренью, сухостью во рту и чувством, будто его переехал поезд(ня.пока). Он с трудом разлепил глаза. В комнате никого не было. Только на подушке лежал фиолетовый наушник. — Тето? — хрипло позвал он, но ответом была тишина, нарушаемая лишь гулом системника. Он сел, поморщившись от боли в пояснице и... ниже. Воспоминания возвращались кусками, мутными и унизительными. Вот он пытается её "нагнуть". Вот она смеётся. А вот... Он машинально потянулся к телефону, проверить баланс. Мало ли, вдруг надо будет купить обезбол или еще какую-то хуйню. И тут же похолодел. С карты, где хранилась тысяча рублей — последние деньги, переданные ему Деловым на "новый кулер для процессора", — исчезло всё. Ноль. Пусто. — Чё за нахуй? — пробормотал он, тупо пялясь на экран. — Кто спиздил? Он лихорадочно пролистал историю операций. Перевод на неизвестный счёт. Время совпадало с тем моментом, когда Тето, якобы попросившаяся в туалет, на пару минут выходила из комнаты. Пока он, пьяный и счастливый, ждал её возвращения. — Сука... — выдохнул Халявщик. — Тето ебаная... В дверь позвонили. Резко, три раза. Богдан, натянув первое, что попалось под руку — юбку и мятую белую футболку, — поплёлся открывать. На пороге стоял Илья. Деловой. В чёрной футболке и домашних шортах, но с таким лицом, будто пришёл закрывать сделку века, которая пошла по пизде. — Здарова, — буркнул Деловой, заходя без приглашения и сразу проходя на кухню. — Ты чё такой дёрганый? — Илья... — начал Халявщик, путаясь в мыслях и пытаясь сформулировать то, что случилось. — Тут такое дело... — Погоди, — перебил Деловой, даже не оборачиваясь. Он достал из холодильника банку колы, открыл её и сделал большой глоток. — Я к тебе не трепаться пришёл. У меня к тебе дело. — Ко мне дело? — удивился Халявщик. — Ага. Ты вчера бабки снимал с карты? — спросил Илья, прищурив тёмно-синие глаза. Халявщик замер. — Я... Ну... Не снимал, бля. У меня их спиздили, — выпалил он. Деловой усмехнулся. Коротко, зло. — Спиздили, значит. А знаешь, кому ты их перевёл? — Нет... Там.. Тето... Касане Тето... — Касане Тето, — медленно, смакуя каждое слово, повторил Илья. Его лицо не выражало ни удивления, ни сочувствия. Только ледяное спокойствие. — Моя должница, значит, отрабатывает. — Что? — Халявщик почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Твоя? — Моя, — кивнул Деловой, садясь на табуретку и закидывая ногу на ногу. Белые носки ярко выделялись на фоне пола. — Должна мне была косарь. Спиздила у какого-то лоха, чтобы закрыть долг. А лохом, сука, оказался ты. Который этот самый косарь, мать его, от меня же и получил на прошлой неделе! — Подожди, — Халявщик схватился за голову. — Ты хочешь сказать, что она... шлюха? Твоя шлюха наёмная? Которая на тебя пашет? — Осторожнее с терминами, — холодно оборвал его Деловой. — Она просто оказывает услуги. За деньги. И я не спрашиваю, каким способом она их достаёт. Главное результат. А результат — ты, лох ёбанный, остался без бабла и с дырявой жопой. Последние слова прозвучали как пощёчина. Халявщик покраснел под своей бежевой кожей, кошачьи уши прижались к голове. — Илья, ты чё несёшь? — попытался огрызнуться он, но голос предательски дрогнул. — Какая жопа? Не было ничего! — Ой, да ладно, — Деловой закатил глаза. — Я её нанял. Она отчиталась. Ты бабла лишился, я — получил. — Ты... ты специально это устроил?! — до Халявщика наконец дошло. — Ты подослал ко мне свою... свою... чтобы она меня... а я думал, мы друзья, бля! — Друзья? — Илья рассмеялся. Это был невесёлый смех человека, который слышит несмешную шутку. — С каких пор, Хакер? Ты меня хуесосил с самого начала, как мы познакомились. "Пидорас", "еблан", "далбаёб"... Я тебя сколько раз просил: хватит, мне неприятно. А ты? — В шутку же! — выкрикнул Халявщик. — Это просто стиль общения! — Для тебя — стиль, — кивнул Деловой. — А для меня — унижение. Думаешь, приятно быть терпилой, хотя ты просто хочешь нормального общения? Я тебе не игрушка. И не друг. Халявщик открыл рот и закрыл. Он вдруг понял, что все эти месяцы, пока он считал Илью своим единственным близким человеком, тот просто терпел. Терпел его выходки, его "шутки", его мнимое превосходство. И сейчас, когда он по-настоящему нуждался в помощи, когда хотел рассказать, как ему страшно и больно после этой ночи, Деловой смотрел на него как на пустое место. — Илья... — голос Халявщика сорвался на хрип. Он шагнул ближе. — Илья, помоги. Мы же... без защиты... Понимаешь? Я не знаю, чем это кончится. Может, надо в больницу или ещё что. Я боюсь, бля. Ты один, кто может... Деловой медленно поднялся с табуретки. Его красное лицо и кошачьими ушами арбузного окраса было непроницаемо. Он смотрел на Богдана сверху вниз (рост всё-таки позволял). — Слушай сюда, — тихо и чётко сказал Илья. — Ты для меня никто. Понял? Пустое место, которое много орёт и бесит. Я сюда пришёл не тебя спасать, а бабки получить. Бабки получил. Вопрос закрыт. А то, что ты там без защиты трахался со встроенным в Тето хуем — это твои проблемы. — Но... ты же можешь... — Могу что? — перебил Деловой. — Отвезти тебя к врачу? Купить тебе таблетки? Успокоить? А ты когда-нибудь меня успокаивал? Когда у меня крыша ехала от всего этого? Думаешь, я железный? У меня, может, тоже... — он резко замолчал, сжал зубы и отвернулся к окну. Наступила тишина. Слышно было только, как в системнике шумит кулер, который так и не купили. — Иди нахуй, Халявщик, — наконец выдохнул Деловой, не оборачиваясь. — Со своими проблемами сам разбирайся. Ты взрослый. Ну, почти. Он направился к выходу. — Илья! — крикнул Богдан ему в спину. — Постой! А как же... Мы же... Я думал... Деловой остановился в дверях, на мгновение обернулся. В его тёмно-синих глазах мелькнуло что-то странное. То ли усталость, то ли боль. А может, просто отражение света. — Думать надо было раньше, — бросил он и вышел, хлопнув дверью. Халявщик остался один. В своей заваленной хате, с ноющей болью в теле, с пустой картой, с осознанием того, что его кумир оказался наёмной проституткой, а единственный человек, которого он считал другом (пусть и чмырил его постоянно), только что послал его. Он сполз по стене на пол, обхватил голову руками. Полосатые носки смешно торчали из-под юбки, но было совсем не до смеха. — Илюша... — прошептал он в пустоту, но никто не ответил. Фиолетовый наушник Тето всё так же лежал на подушке, молчаливый свидетель его позора.