Adversity and Hardships

— Лучше бы ты реально дома сидел… В кабелях своих колупался или что ты там делал. Один Хван Хёнджин выше и сильнее этой шайки, не помер бы без тебя никто. На переваривание его слов у Минхо ушло больше времени, чем когда-либо он мог представить. Если бы Минхо сообразил быстрее, Джисону не повезло бы встретиться спиной с выходящим на тропинку бетонным столбом. — Ты совсем охренел? — вместо этого Ли толкнул его к забору и звучно стукнул руками по обе стороны от его головы, уперевшись ладонями в поверхность из шифера. — Имеешь наглость указывать, как мне своей жизнью распоряжаться? Ты, мелочь, ещё меньше, чем думаешь в своей голове, если считаешь, что каждый тебе чем-то должен, — Минхо чеканил каждое слово, смотря прямо в глаза. Слова малость не вязались, но шли единым потоком, который соскальзывал с языка: — Я соглашался тебе помогать, только потому что мне было удобно, а ещё жаль тебя и твои мечты. Мир полон разочарований, , знаешь, — повисла пауза, в которой было слышно лишь дыхание друг друга на небольшом расстоянии. — За что я там помогал с ноутом? За «что угодно сделаю»? Продолжительное молчание намекнуло Хану, что он действительно ждал ответа. — Да, — Джисон кивнул, продолжая вжиматься спиной в забор. — Так вот не лезь больше ко мне. Широко раскрытые глаза, взлохмаченные волосы, натянутые на ладони рукава куртки — Минхо оставил всё это позади и пошёл дальше, ни разу не оглядываясь. Дом всё ещё был в противоположной стороне, и для застывшего в недоумении Джисона пришлось погромче, чем очевидный намёк, подсказать: — Пошли. Заберёшь свой байк и свалишь. Молчание между ними Джисон принимал уже как настоящее облегчение, а не неловкость — тишина была приятнее колких слов. Минхо шёл впереди на шага три твёрдой походкой; мерил расстояние в пролетающих словах в голове, а не метрах. Он был не зол, но скорее разочарован. Не Джисоном — парню нет за что оправдываться или в чём раскаиваться. Разочарование навевали собственные ожидания. Но что он ожидал? И для чего? Думать об этом было слишком муторно, особенно, когда Хан выглядел как действительно провинившийся в чем-то человек, а не олицетворение непокорности. Приходилось стискивать плотно челюсти, кусать себя за язык и молчать дальше, пока они не встали на стоянке: Джисон около своего мотоцикла, сжав пальцами край сиденья, а Минхо на краю дороги с руками в карманах штанов. Пальцы бегали по боковым кнопкам на телефоне и путались в проводах наушников — Минхо не рискнул брать с собой на прогулку беспроводные. — Доброй ночи, — кинул Минхо за спину, обернувшись уходить. Ответ он не слышал, потому как оба наушника быстро оказались воткнуты в уши, а палец нажал на воспроизведение музыки почти мгновенно.

***

Джисон действительно исчез. Красный байк не появлялся перед магазином, светлые волосы не торчали из-под кепки, а дни стали спокойнее. Дом начинал дышать, пока участок медленно оживал — на дела на улице не хватало энтузиазма под вечер. По вечерам Минхо теперь мог без проблем лежать на диванчике, зарывшись в интернет, и через открытое окно читать Хёнджину вслух рецепт для ужина, наблюдая краем глаза за поливом недавно посаженных черенков и нескольких саженцев клубники. Прошло всего три дня с тех пор как Хан бесследно растворился позади, а жизнь здесь начала напоминать отдых. — Я тебе клянусь, она была прямо здесь и невъебически огромная, — за спиной гудел встревоженный голос Хёнджина. Иногда отдых имеет свойство перетекать в более плотную и активную занятость, которую в итоге трудно назвать обязанностью и работой. — Хорошо… — сонно моргнув, Минхо зажмурил глаза с самым недовольным выражением на лице. Когда в коридоре раздался крик, а через минуту над ухом слишком громкий и мешающий спать голос, Минхо готов был душить Хвана или себя подушкой. Второй час ночи, полная темень на улице и в доме, убаюкивающая тишина — идиллия трескалась на глазах, а сон начинал отходить на второй план. — Что «хорошо»? — возмутился шепотом Хёнджин, стоя за спиной. Минхо чувствовал шестым чувством или открытой кожей, что он активно махал руками. — В доме мышь, Минхо! В этой комнате! Возможно, даже не одна! — Хорошо, — тупо повторил Ли и зарылся пальцами в волосы. — Да что ты заладил?! — А ты чего кричишь? — так же шепотом бросил Минхо. — Что мне сделать? Взять волшебную флейту? По глазам Хёнджина стало видно, что это именно то, чего бы он хотел. — Это для крыс. И нужно поймать её, она бегает по первому этажу. Там кухня! — Хван толковал разумные вещи, но не посреди ночи, когда единственное желание заниматься чем-либо припадало лишь на сон. — Если мы оста-... Шорох за спиной договорить не дал. Хван застыл на месте, как статуя, а Минхо резко обернулся назад и прислушался. Звуки повторились спустя минуту со стороны угла, где стояли тумба с висящим над ней зеркалом в прихожей и продолговатый комод под стеной. — Что делать будем? — практически одними губами проговорил Хван. Зыркнув на него, Ли со вздохом прикрыл глаза. Надеялся Минхо мало на что, когда с Хёнджином ставил импровизированные ловушки из старых кастрюль и круглых железных дисков из кладовой. Мышеловок не нашлось, в сарайчик лезть ни у кого смелости и желания не хватило, а оставлять грызуну полное раздолье было малость безответственно. Полную степень ответственности Минхо почувствовал, когда поудобнее устроился на диванчике, подложив под голову подушку. В его комнате стояла духота — чердака в этом доме не было, а место прямиком под крышей давало о себе знать после солнечного дня, особенно когда найденный вечером вентилятор не заработал. Ночь выдалась слишком бесшумной и тихой. Казалось, что воздух едва ли циркулировал вокруг. На веранде свет не горел, а в доме последний потух через пару минут, как шорохи шагов Хёнджина по кухне перестали доноситься к нему через открытые окна и входную дверь. Хван ушёл спать наверх, оставляя дверь своей комнаты открытой. Остался Ли на улице в хлопковой просторной футболке и свободных шортах, но холод или дискомфорт совсем не щипали кожу без покрывала. Идея облиться водой или принять душ всё ещё не казалась чем-то запредельным, вспоминая ворочание на жаркой простыне. Полчаса тянулись, как показалось, соразмерно с пятью часами. Ранний рассвет ещё не начинал касаться неба, но появились слабые дуновения теплого ветра, ласкающего кожу, как освежающий бриз, и где-то совсем далеко звучали чьи-то голоса. После резкого подъема сна не осталось ни в одном глазу. Вдохнув полной грудью свежий воздух, Минхо приоткрыл глаза и оглянулся на пустой двор. Спокойно, тихо, красиво. Голову не занимали никакие грузные вопросы — только перетекающие из одного в другое кусочки воспоминаний и негромко говорящие мысли. Смотря вдаль, на слабо пошатывающуюся листву яблони и верхушки высоких кипарисов на соседском участке через дорогу, Ли начал проваливаться в сон. Моргания сократились, дрема накатила сбивающей с ног волной. Хватило бы пяти минут, чтобы заснуть до самого утра, пока лучи солнца не ударят в лицо. Однако вместо утреннего шума и света Минхо заставила едва ли не подорваться с места ощутимая вибрация, что прошлась по телу от раздавшегося в доме оглушительного удара кастрюли по полу. — Твою мать… Проведя рукой по лицу, Минхо поплелся в гостиную. В список выводящих на недовольство замечаний он почти успел добавить и удар ногой о кастрюлю, но от боли в пальцах и проснувшегося Хвана его спас выключатель света под рукой и удача. Одна из ловушек сработала, но из-за мыши или по причине задувающего в дом ветра — сложно сказать по образовавшейся тишине в доме. Задумка положить под узкую посудину кусочки сыра и опереть её на невысокие железные диски неизвестного предназначения, чтобы при малейшем движении конструкция падала — они оба доказали работу ловушки по случайности не раз за время, что устанавливали её, — и накрывала мышь, оправдала себя. Стоило только подложить под кастрюлю картонку и поднять их в воздух, как оттуда послышался скрежет когтей. — Попалась, — заулыбался Минхо. Выпускать её на участке мысль глупее некуда, но сделать это за забором не казалось надежнее — в место, где можно достойно прокормить себя, всегда захочется возвращаться. Минхо счел самым разумным и менее энергозатратным вариантом пройти по улице в сторону развилки в две стороны, с зарослями и высоким дубом на небольшом кусочке дороги по центру, за которым шли дома дальше. — Сегодня твой день, — шепот растворился в шорохе травы, когда Ли присел, положив картонку на землю, и приподнял кастрюлю, — и ты уходишь от меня живой. Две черные бусинки заблестели в темноте. По движению светло-коричневого силуэта было заметно, как часто и глубоко мышь дышала. Под его пристальным взглядом она стояла неподвижно с минуту, пока позади не раздался рёв двигателя. Эхо издалека в тишине было слишком громким и нарастающим — мышка зашкребла коготками по картонке и юрко прыгнула в траву. Фыркнув с улыбкой, Минхо покачал головой и с тяжелым вздохом поднялся на ноги, как звук сзади стал намного громче, а темную дорогу залил свет фар. По асфальту расползлась его нечеткая тень, становясь с каждой секундой ярче. На шум колес Минхо обернулся вполоборота, жмурясь от яркого света прямиком в глаза. Мимо него пронеслось два мотоцикла. Первым проехал чёрный, едва ли не глянцевый. Ли поспешил отвернуться и закрыть глаза от режущей боли, но в последний момент заметил проехавший выедающе красный мотоцикл. На шлем или одежду Минхо не смотрел, да и не пытался — быть может, на этом просто не стоило зацикливаться. Снова? Взглянув вслед на красный отблеск двух стоп-сигналов, Минхо провел глазами стремительно удаляющиеся за поворотом фигуры.

***

— Почему именно я должен это делать? — у стола Хван лениво проверял содержимое коробки, которую достал из-под слоев пыли с верхних полок шкафа. Облака пыли перекочевали из дома на веранду, где их подхватывал слабый ветер. Вязкую атмосферу разряжали редкое чихание Хёнджина и разговоры ни о чем, без которых глаза слипались довольно быстро, а вещи выпадали из рук. — Потому что у меня болит спина и я занят, — Ли взглянул на него поверх оправы очков, держа в пальцах пинцет. — Но ты сам выбрал спать здесь, — рука махнула на диванчик рядом, где осталось только легкое покрывало, что Ли стянул со шкафа под рассвет, наплевав на всю пыль. — Именно поэтому я сейчас занят, — глаза вернулись к блоку управления в руках. С обилием запчастей и инструментов вокруг стол на веранде давно должен был превратиться в рабочее место Минхо. Больше всего времени он проводил именно здесь. Часть проходила с рабочими примочками в руках, а другую поглощал диванчик и любые развлечения, найденные в доме. После ночи тяжесть ударяла в виски, а глаза казались постоянно сухими и зудящими. До утра никто, к счастью, не потревожил его чуткий сон, а к обеду под стенами в доме и около мебели появились мышеловки. С тяжелым вздохом Хёнджин покачал головой и скрылся в доме. Скрипнула дверца шкафа — он хотел найти старую магнитолу в дополнение к коллекции старых CD-дисков, что нашел в хозяйской спальне. — Блять! — за громким воплем последовал оглушительный грохот. Минхо вздрогнул в плечах, роняя пинцет, а с противоположной стороны, от забора, раздались громкий стук и болезненный стон вперемешку с глухим ударом. Взгляд упёрся в едва видимое движение в щелях между дверью и забором. — Минхо, что с тобой? — голос Хвана эхом отскочил от стен. — Это не я, — вздохнув, Минхо поднялся на ноги. Больше всего хотелось застать на улице осознание, что эта проблема никак их не касалась, но ожидания разбила суровая реальность с лежащей на земле кепкой и широко раскрытыми темными глазами. — Это… — у Минхо сразу не нашлось слов, чтобы выразиться правильно: с удивлением, с отчаянием и со смирением одновременно. — Это что? Джисон поднял на него глаза, слегка жмурясь солнцу. За короткое мгновение его рука сползла вниз по ноге, впиваясь пальцами в голень. Начавшая кровоточить рана, похожая на вмятину, заставила Минхо прочувствовать каждую клетку тела от поясницы к лопатка. Когда капля крови потекла к стопе, Минхо очнулся и быстро заморгал. — Я, блять, поражен, — прошипел он, присев напротив Хана. — Что случилось? Сморгнув застывшую на глазах пелену испуга, Джисон виновато — наконец-то — улыбнулся и слабо усмехнулся: — Сейчас я уйду, извините, — вопрос им стоически был проигнорирован. Учащенное дыхание Джисона начало замедляться, а нога вдруг перестала неметь. Хоть Минхо и хотел бы сказать, что будет очень рад, если тот молча уйдет домой, но только сжал челюсти, хмуро наблюдая, как болезненное шипение застряло у Хана комом в горле и напряжение залегло в каждой мышце на лице. Всё тело резко содрогнулось, когда он попытался встать на обе ноги. С титанически усилием поврежденная конечность осталась приподнятой в воздухе, пока Хан старался ровно устоять на одной ноге. Второй раз становиться на всю стопу Джисон не решился — упёрся носком вьетнамки в землю и шумно выдохнул. — Не думаю, что до дома ты хотя бы допрыгаешь, — взгляд Ли словно копался в чужой плоти. Ничего сказать Хан не успел: громкий стук двери со стороны дома забрал всю его собранность. Он приподнял голову и заглянул любопытно за ворота к ним во двор. — Минхо? — ловушка из посыпавшегося шкафа отпустила Хёнджина. Послышались суетливые шаги по каменной тропинке, а Джисон поджал губы. Нервный взгляд попал на Минхо как прожектор яркого света. Чего он хочет от меня? С подъемом обратно колени обхватила неприятная тяжесть. На плече и шее зажгло яркое солнце, как укусы. Непропорциональная ситуации разморенность словно закрыла лентой глаза и связала в голове все вопросы, что ни один не успел оказаться на языке, как дверь за спиной зашуршала по высокой траве. — Ты где? — за плечом появился темной макушкой Хван и застыл на месте. — Что происходит? Хёнджин остался без ответа, как и Минхо попрощался со спокойным обедом. Любой выстроенный с утра график здесь сбивался спустя несколько часов с появлением ряда проблем или всего одного человека. — Подними руку вверх, — пропустив все вопросы мимо, Минхо обратился к Джисону и шагнул к нему ближе. Хан сделал то, о чем попросили. С пристальным взглядом и читаемой медлительностью хотел уточнить для чего, но все вопросы исчезли, как Ли молча закинул его руку себе на плечи. Своей же Минхо невесомо коснулся его рёбер и выровнял в спине. Поймав так и летящие искры от любопытного взгляда Хёнджина, Минхо красноречиво приподнял бровь. — Что? — Что ты делаешь? — Хёнджину пришлось отойти в сторону, пропуская их во двор. — А на что похоже? — Ли закатил глаза и остановился возле него. — Помогаю. Пока Хван возился с калиткой — едва ли удосужился повернуть барашек замка, — Минхо подвёл молчаливого Джисона к веранде. Поменяв свое плечо с несущей балкой навеса веранды, он в три шага скользнул к стульям и поставил боком один поближе к ступеням. — Но… — плечом Хёнджин оперся о соседний деревянный столб, — а что случилось? Недолго простояв в тишине, Ли оторвал наконец взгляд от кровоточащей раны и остановился на глазах Хана. Он смиренно сел на стул, непрерывно глядя в его сторону — не почувствовать это внимание было невозможно. — Что смотришь? — бросил Минхо и прошел мимо него к дому. На периферии он уловил, как чужие плечи вздрогнули. Голова Джисона опустилась вниз, как и взгляд, упавший то ли на землю вместе с замершим на секунду сердцем, то ли на собственную ногу. — Рассказывай, я же не знаю, чем и как ты думаешь. Хёнджин фыркнул, провожая глазами удалившуюся в доме спину. — Как же он недоволен… — внезапно фокус внимания Хёнджина переключился на Джисона и у того во рту резко пересохло. — Так что такое? — Ну… Упал. Смех Хёнджина разнесся по двору слабым ветром, ударившим со спины. Прошипев от слегка пекущего ощущения на открытой ране, Джисон поудобнее поставил ногу на сидушке стула, закрыв её от ветра. — Это ты так упал? — Хван, очевидно, не поверил, и только прищурился, серьёзным взглядом проходясь по нему с головы до ног. — Ага, понятно. Тогда… — Хван Хёнджин, — от недовольного и громкого тона оба вздрогнули. — Хватит трепаться. Где в этом доме аптечка? — переступив порог, Минхо отряхнул руки друг об друга от пыли. — И почему гостиная похожа на свалку? — Ой, сейчас поищу, — от пристального взгляда Хёнджин ретировался быстро и ловко, протиснувшись в прихожую. — Это всё мышь! — смешок Минхо он услышал даже из дальнего коридора. — Клянусь! Сработала мышеловка. Я пиздец как испугался, что коробку зацепил. За ней остальное барахло посыпалось. Я потом уберу! — Ещё бы ты не убрал… — неразборчивый шёпот предназначался только для его слуха, но на лице Хана почему-то появилась слабая улыбка. Желание оставлять эту беззаботность безнаказанной ни разу не вскружило голову: — Рассказывай. — Что? Минхо сел на ступени рядом, вытянув ноги. Вьетнамки откинул в стороны, а пальцами зарылся в траву. — Что забыл у нас перед домом? Если перед Хёнджином неловко, то послушаю я. Уже достаточно насмотрелся и наслушался бреда от тебя. Без объяснений ты отсюда не уйдешь. — Но я правда упал, — обиженно протянул Джисон на то, что никто не верил. Ли покосился в его сторону. — И как же ты упал, чтобы получить вот это? — рука указала на поблескивающую кровь, что начинала понемногу сворачиваться. — С дерева, — прозвучало уже тише. Без слов Минхо сел вполоборота. Тянулось время медленно, пока в голове звучало эхо от натянутой струны — это было не тем, что Минхо должен был сейчас услышать в ответ; не тем, чем Джисон должен был заниматься. — Почему? — Здесь кто-то заорал. Ну я вздрогнул и сорвался случайно, — вздохнул Хан, а рука потянулась к шее. На тыльной стороне ладони остались красноватые полосы и немного грязи. — Неустойчиво, да, было, но я не думал, что… — Нет, подожди, — его попытки оправдаться Минхо быстро прервал, поднявшись на ноги. — Нахрена ты полез туда? Если до этого момента удавалось балансировать на тонкой грани над полной бездной, намочив лишь ноги, то теперь Хан падал в неё лишь дальше и дальше. От стремительно приближающегося дна не сбежать и не скрыться, особенно перед выжидающей чернотой в глазах, что внимательно следили за каждым движением мускулов на лице. Джисон молчал, а Минхо ждал. В доме ходили негромкие шорохи по второму этажу и в листве играл ветер. — Просто… — на мгновение Хан замолчал, сглотнув ком в горле, — у вас здесь яблоня есть. — И что? Яблоки ещё зелёные. — Да, но я люблю иногда такие срывать. У вас внизу уже почти нет, — неловко подметил Джисон, кивнув в сторону дерева за спиной Ли. — Пришлось лезть выше. Серьёзно? Минхо хотел бы верить в это чуть больше, чем мог. Абсурдность оправдания казалось такой ложной и неправдивой, однако какой-то порыв подначивал Минхо поверить в эти сказки. Не исключено, что это был отпечаток не менее глупых выходок Джисона или его растрепанный и ветренный внешний вид. Продолжать расспрашивать он не стал: ушёл молча набрать воды в две кружки и поторопить Хёнджина. — Минхо, а ты не брал с собой аптечку? — задумчиво протянул Хван, спустившись с поисками обратно на первый этаж. Чашки стукнули о стол и на белую ткань скатерти выплеснулось несколько капель воды. — Хотел, но ты сказал оставить и не метушиться, потому что возьмёшь, — Минхо сложил руки на груди и упёрся бедром в стол. — Что, нет? Виноватое лицо Хёнджина выглянуло из окна в кухне. — Возможно, я тоже забыл её дома. Просто не могу вспомнить момент, куда складывал. Здесь есть, конечно, старая, но только блистеры с таблетками остались и какая-то сомнительная микстура, — на уровень лица он поднял открытую баночку, поднося её к носу с отвращением. — Пахнет химозно. Подняв очки на макушку, Минхо сжал пальцами переносицу и шумно выдохнул. — Надо было взять каждому, как я и говорил, — стол содрогнулся от резкого толчка и нога Минхо коснулась первой ступени. — Сейчас схожу, я видел возле парка... — Нет, подожди, — быстро Хёнджин замахал руками и вышел на улицу. — Я спрошу у соседей, у них же должно что-то быть? — размышлял он уже по пути к воротам, пока стыд за собственный просчёт давил сильнее, чем хотелось бы озвучивать. Внезапно Джисон заерзал на месте и выпрямился. — Только не говори им, что это для меня, — Хан умоляюще заглянул в глаза остановившемуся перед дверью Хёнджину. — Хорошо. Стук дверью спровоцировал у Минхо тяжелый вздох и накатившее отчаяние. Очки аккуратно легли в вязанную корзинку на подоконнике, подальше от суетливого пространства. Джисон очевидно пялился к выходу, безуспешно пытаясь заглянуть за ворота и определить, к кому же направился Хван. На спине осталась грязь на белой футболке и черная полоса, по всей видимости от счеса по боку ворот. Зуд по собственной коже расчертил круги и линии, а глаза неспешно осмотрели Хана с головы до ног, где снова зацепились о рану, что уже взывала поскорее о ней позаботиться. — Боишься слухов? Джисон сперва не понял, что обращались именно к нему. — Не совсем, — обернувшись назад на стуле, Хан проследил, как Ли взял одну кружку со стола. — Да ну? — опустившись наодно колено, Минхо фыркнул и без предупреждения приподнял чужую ногу за голень. — Сними тапок и подтянись к краю, — Ли встретился с непонимающим морганием. — Ну что? Я не буду тебя носить и не хочу залить твоей кровищей весь пол. Преувеличение слишком громкое, но иначе подтолкнуть к активным действиям не вышло: — Ой, сейчас, — словно очнувшись, Хан быстро завозился и со скрежетом ножек стула по полу подвинулся к ступеням. Поудобнее устроившись, Минхо наклонил кружку и рукой указал Джисону действовать: самому промывать рану и вытирать кровь с ноги. На его легкое шипение Ли выдохнул протяжно и малость сочувственно, и облокотился локтем на свое согнутое колено. Голова легла устало на ладонь. Наблюдая за страдальчески нахмуренными бровями под углом, Минхо невольно задумался о своем. Он погряз в себе; в тянущихся мыслях, как густая карамель, что сразу и не смог понять, почему Джисон вдруг поднял голову и начал открыто пялиться в ответ, словно его ничего не должно смущать. — Что? — буркнул Минхо. — Вода немного закончилась, — поджав губы, чтобы не улыбнуться, Хан махнул головой на кружку и сложил руки на коленях. Верно, смущать что-либо должно только Минхо. В этом посёлке происходило словно масштабное искупление кармы или нечто подобное, иначе Ли не мог объяснить, каким образом влипал в весь абсурд как принудительно, так и добровольно. Помогать Джисону сейчас казалось чем-то добровольно-принудительным. — Приподними ногу и посиди так. Хан молча смотрел, как вода стекала по его ноге на ступени и землю, а Минхо надеялся поскорее закончить это и проводить взглядом его спину в белой футболке с красными надписями к воротам. Неудивительно, что Хёнджин был частью его кармического искупления — невозможно было найти весомые причины и объяснить как-то по-другому, почему он так задерживался. Соседствующие участки были напротив, рукой подать, но Хван не объявлялся по меньшей мере минут десять, за которые Минхо успел подставить стул спинкой к Хану для его пострадавшей ноги и устроиться самому на диванчике. — Родители, — прозвучало вдруг в тишине, что заставило Минхо вопросительно приподнять брови и посмотреть на чужой профиль. — Что «родители»? — Не хочу, чтобы об этом знали родители, — нижняя губа Джисона была слегка прикушена, а взгляд заострен на высоком дереве и воротах. Родители. Невольно Минхо иногда забывал, с кем и в каких условиях имел дела, не придавая этим фактам значения. Зябкая дрожь прошла по спине, поиграв с дыханием. — Ты серьёзно боишься этого, но при этом спокойно возвращаешься домой посреди ночи, гоняя хрен знает где? — Минхо почти улыбался, но один громко скребущий в голове вопрос не давал этого сделать. — Это… — Джисон не мог подобрать слов достаточно долго, чтобы заинтересованность Минхо успела дала о себе знать в небольшом наклоне головы. — Это другое. — Ну конечно. — Нет, но я серьёзно, — Хан открыто воспротивился сарказму и зашевелился, повернувшись прямо к Минхо лицом. — Родители не против моих дел всяких, но такое они не поощряют. — Воровство яблок? Да, это, конечно, очень серьёзно. Не думаю, что многие хозяева будут рады пропаже урожая, смотри ещё на вилы посадят. — Да просто… — замолчав, Джисон замялся и очевидно жаждал съехать с темы, но в последнее мгновение раздосадованно цокнул языком и закрыл ладонями лицо. — Ладно, я просто хотел посмотреть, что вы делаете. Но яблоки я тоже срываю. В ушах Минхо услышал неприятный писк, что было слышно при включении старых телевизоров. — Что ты хотел? — ровный тон готов был сорваться под конец. — Повторять не нужно, окей, — приоткрытый рот Джисон моментально сомкнул. — Тебе делать откровенно нехуй, вот честно? — Есть, — так уверенно и гордо, что Минхо на секунду задумался, не ослышался ли он на его предыдущих предложениях. — Но мне было просто интересно. Вы больше шума навели, чем те, кто может жить здесь уже лет сорок. Особенно ты, — Хан с прищуром задержался на нём глазами, пока от встречного давящего взгляда не отвернулся ко двору. Злости как таковой не было, назойливое внимание и постоянная суета вокруг нервировали и раздражали, когда доходили до абсурда. Это было одной из причин, почему он находил больше покоя в шумной паутине больших городов, переплетенной то там, то здесь, но где редко услышишь один и тот же голос дважды. Замкнутость и малый круг общества Минхо прекрасно понимал, однако поэтому подобные ситуации до сих пор немного выводили из себя. Хмыкнув, Минхо пересел на стул поближе. — Завязывай уже. — Да, извини, я скоро пойду, — тихо бросил Хан и улыбнулся уголком губ. Пальцами нервно застучал по подлокотнику и отвернулся в сторону, словно это его спасало от всех проблем. Если подумать, для Джисона это, вероятно, и не было проблемой. «Вы больше шума навели, чем те, кто может жить здесь уже лет сорок» — очередное развлечение на лето, когда в руках плещется уйма свободного времени и возможностей. Хан забудет их лица и вспомнит лишь номер участка, если яблоня не была в этой истории прикрытием для очередной лжи. Все дороги ведут к выходу и трассе, после которой и Минхо забудет о размеренном быту и появляющихся время от времени совсем смешных вопросах. Зацикливаться на них и мусолить, как укусы комаров, себе дороже и совсем того не стоит. — Кстати, — слабая живость вернулась в его голос и Минхо повернул голову в его сторону. — Мне кажется, что твой друг знаком с Чанбином. — Почему это вдруг? — Да Чанбин говорил мне, что кто-то знакомый его приехал сюда спустя много лет, типа видел на дороге как-то. А Хёнджин же, вроде, мог тут раньше появляться, да? Я что-то подумал, что знакомы они могут быть. — Очень интересно, — несмотря на свой тон, Минхо действительно нашёл это интересным и стоящим расспросов у Хёнджина. — Говоришь складно, только логики не вижу. — Что? — удивился Хан. — Почему? — Напомнить, как ты узнал имя Хёнджина? Джисон хотел возмутиться, только против правды любые аргументы растворялись как кубики льда. — Кроме вас никого тут не видать нового. И это явно не ты, — усмехнулся Джисон. Руки Ли сложил на груди и с вызовом качнул головой. — Аргумент? — Дороги не знаешь, постоянно связь везде чекаешь, да и выглядишь... — завертел он ладонью в воздухе. Минхо прищурился на его слова. — Как это я выгляжу? Волосы упали на лоб, а на висках застыл пот. Футболка слегка перекрутилась и натянулась на одном плече. На шортах остались почти высохшие капли воды. Минхо абсолютно не расценивал эти слова как камень в свой огород или оскорбление. На своем месте он бы поглядел на любого человека, что не боялся замарать руки в пыли или масле, бегая каждый час с телефон у уха и вопросом «что делать?». — Очень хорошо выглядишь, — однако его вид Джисон трактовал для себя невыигрышным образом и завозился на стуле. — Я имел в виду... Он хотел поставить ногу на пол и повернуть стул больше в сторону Минхо, только забыл о ране и резко зашипел от боли. Минхо неприкрыто усмехнулся. — Больше телодвижений, чем смысла. Что оттуда, — палец указал на яблоню, — ты собирался рассмотреть? Перепаянную дорожку на плате или как Хван полы моет в доме? Не смеши меня, Хан Джисон. В ответ не прозвучало ничего. На лице Джисона не вздрогнул ни единый мускул. Минхо счёл это за окончание диалога и потянулся за телефоном. Очки быстро оказались вновь на переносице. Рабочие группы были пролистаны очень быстро. На не самые прекрасные новости Ли только вздохнул, съехав немного по спинке стула вниз. — Работа? Подняв взгляд, Минхо встретился с лучом солнца на чужой щеке и яркими бликами в глазах.