Падающие звезды. Архив

Кет проснулась резко, внезапно, буквально подскочив в куче тряпья, которую она вот уже несколько недель считала своей постелью. Что именно её разбудило, девушка объяснить не смогла бы даже себе, просто что-то как будто толкнуло её в плечо. Толчок — явление само по себе не самое приятное ощущение, вдобавок её ещё и как будто бы окатило ледяной водой с примесью какой-то липкой гадости, по типу смолы или мазута. Кетерис мгновенно насторожилась, прислушиваясь к тишине летней душной ночи. Вот уже несколько недель стояла невыносимая жара, а так нужного земле дождя не упало ни капли. Увы, ночь приносила с собой не только прохладу, но и загадочные тени и запахи приходящих из леса существ, тихие шорохи их лап по грунтовым дорогам поселения. Ночь скрадывала их облик, заставляя задумыватся, чьи глаза сияют в лунном свете — хищника или друга. Но пока что покой дома нарушало только шуршание мыши за стеной комнаты и мерзкого писка комаров. Кет повернула голову в сторону шебуршания. "М-да, обнаглели мыши совсем, скребутся так весело, будто кошка недалече, как вчера у них на глазах утопилась». -Эй! — девушка сипло произнесла в темноту комнаты - Эй! Пошли шкрябаться хотя бы в подпол! Спать мешаете! Продолжите, поймаю ведь, освежую, а шкурки повешу за хвосты над вашими норами в качестве урока последующим поколениям! Мышь на секунду затихла, видимо обдумывая вероятность такого события, как превращение в меховой ковёр для кукольного домика, но, видимо, сочла такое развитие событий маловероятным и продолжила уничтожать обои с удвоенной силой. Кет же про себя решила, что грызуны — это определённо не самые умные животные, и решила на утро всё-таки поймать парочку и съесть, а может, оставить про запас и после обменять на что-нибудь интересное. Ну а что, времена нынче тяжёлые, непонятные, дичи в лесах стало не так много, как буквально пару сезонов назад, да и племенные явно будут против чужака, шастающего по их территории. Лёгким прыжком некоморфа соскочила на пол и неспешно двинулась в сторону кухни. Ухватив немного подмокший кусок синельного хлеба со стола, она направилась к щели в стене, играющей роль окна. Одно из настоящих окнон было заколочено ещё прошлыми хозяевами дома, скорее всего, стекло не выдержало одной из бурь, которые настигли территорию Альинского перевала в первые годы после Падения. А проем второго окна выходил в сад за домом, а там тоже что-то могло притаится надежно укрытие ночной пеленой Что касалось Падения, что это точно было, никто не мог сказать, но старики утверждали, что на землю тогда упала одна из звёздных станций древних. Кет всегда было интересно слушать легенды о людях, что когда-то жили на Земле. Впечатляющие сказания о создателях, умевших строить города до небес и корабли, которые могли уносить их к далёким звёздам. Эти люди создали их вид, идеальных бойцов и слуг. Почему-то человечество смогло дать некоморфам разум и свободу воли, но не смогло принять последствий своих решений и предпочло сначала попытаться подавить их мятеж своих творений сначала огневой мощью, попутно сделав большинство территорий непригодными для своего проживания, а потом и вовсе бросило вместе с планетой. Неко в какой-то мере это даже сыграло на руку: благодаря своей генетике морфы были невосприимчивы к радиационному заражению и могли жить практически где угодно. Особенно им нравились бескрайние, непроходимые леса Сиберии, раскинувшиеся вокруг Звёздного озера. Насколько Кэт было известно, на берегах озера сейчас обитают несколько крупных племён, ещё один клан располагается глубоко в горах. Где-то за полем бурьяна зашëлся пёс. Его хриплый с подвываниями голос заставил девушку поëжиться, кто знает, какую лесную живность он почуял. Из темноты сосновых буреломов иногда приходило такое нечто, что даже военные с кордона предпочитали запереться в казармах и сторожевых будках. Нужно выйти, проверить: на улице все запахи слышны чётче и ярче. Морфе не составит особого труда определить, кто крадётся в ночи, оставляя невидимый запах своего следа, и в случае чего успеть спрятаться, затаиться, стать если не охотником, то одной из теней, блуждающих в предрассветном тумане. Девушка выскользнула в коридор, на ходу заглянула в маленькое покрытое пылью коридорное оконце. "На чердак, а оттуда на крышу: будет лучше видно, да и шансов, что заметят меньше". Крадучись и пригибаясь, Кетерис подошла к приставной лестнице на чердак, занесла ногу над первой ступенькой, опустила, и ржавое железо предательски скрипнуло. Болт выскочил из гнезда, и как результат перекладину перекосило. Кет, не ожидая такой подставы, с грохотом впечаталась лбом в одну из верхних ступеней. Встав и отряхнувшись, девушка, держась за перила, чуть подпрыгнула и сразу поставила обе ноги на вторую перекладину, при этом она не переставала страшно и грязно ругаться, вспоминая недобрым словом на всех хотя бы приблизительно ей знакомых наречиях строителей лестниц, тявкающих по ночам псов, лесных зверей, где-то то в отдалённом городе-куполе Ильтинске даже проснулся от икоты один ген-коструктор. Когда неко почти забралась на чердак и даже схватилась за кольцо люка, пёс снова залаял, но теперь в лае был слышен ужас. Кет вздрогнула, и лестница качнулась под её ногами. Кое-как удержав равновесие, девушка зацепилась руками за проëм чердачного люка. Её ногти пару раз царапнули по пыльному полу, и наконец-то найдя за что ухватиться, она вскарабкалась на чердак. Морфа направилась к отколотому листу шифера, бормоча что-то про гены кошки и грацию картошки. Под крышей пахло сыростью, затхлостью и старыми книгами и газетами, которые Кет сюда натаскала в изобилии. В серых лучах раннего летнего рассвета, пробивающихся сквозь прорехи в крыше, клубилась пыль. Несмотря на некоторый умиротворяющий эффект, который оказывала эта картина, Кет не теряла бдительности. Пройдя сквозь проём, морфа уселась на скате крыши и уставилась в медленно светлеющее небо. Пёс уже не лаял, а только завывал на одной жуткой, тоскливой ноте. Странно, — думала Кет - Чего же он воет. Её нос не улавливал ни следа хищника, ни запах транспорта военных, только горький аромат полыни и сладковатое смешение духа полевых цветов и разнотравья, да озоновый кумар приближающейся грозы. Вдали заворчал гром, тучи быстро затягивали небо с запада. Оттуда же внезапно раздался всё больше и больше нарастающий свист. Внезапно в небесах громыхнуло так, как будто что-то взорвалось, и ещё иссине-чëрная часть неба разорвалась ослепительно белым шаром. Быстро приближаясь, он ширился, обретал цвет пламени и плотность, его падение сопровождалось воем и грохотом, от которого закладывало уши, а мозг кричал бежать, прятаться, затаиться и навсегда исчезнуть. Кет прижалась к ледяному с ночи шиферу, сжалась, но не могла даже двинуться с места. Она смотрела, как от шара откалываются и горят в атмосфере куски. Вокруг завоняло железом, серой, палёной шерстью и... И кровью? Мир для Кетерис померк, лишь где-то в далеке, быть может на самом краю сознания морфы, металась, окружения тяжелыми хлопьями все нарастающего снегопада грациозная фигура некоморфа в своей истиной звериной форме. Юный морф отчаянно сражался с кем-то чужим, не собратом, неимеющим лица, атаковал и отступал, кружится в жестоком танце жизни и смерти. Картинка вдруг замедлилась, расплылась на мгновение, потеряла цвет и вдруг разлетелась бисером кровавых капель по заснеженной земле. На снегу, вытянув сведенные последней судорогой лапы, лежало тело. Белые хлопья звездочками оседали на его черно-белом боку, таяли на светлых ресницах, опаленых еще теплящимся в умирающем теле дыханием. Из раны на белоснежной груди неко стекал тонкий ручеек темной крови, замерзая лужицами на почерневших проталинах укрытой снегопадом земли. С усилием юный морф поднял голову, взглянул на Кетерис синими, как весеннее небо глазами, застенчево и неловко, виноновато улыбнулся, что-то неслышно прошептал и, попытавшись слизнуть тонкую струйку крови в уголке рта, уронил голову на ледяную землю. Свет в его синих глазах померк, и они навсегда закрылись. Объект прочертил на небосклоне огненную, пульсирующую инфернальной белизной полосу, будто ночь неровно разорвали пополам, и скрылся за лесом, где, кажется, и упал. Грохнуло, и на миг мир перевернулся к верх тормашками, и было непонятно, где верх, а где низ. Кет будто порывом ветра выбросило обратно в реальность. Из носа некоморфы тонкой струйкой потекла кровь. Звук удара, многократно усиленный эхом, расколол новорождённое утро. От места падения с криками взметнулись стаи птиц и закружили чернеющими стаями над горами. Кет на миг показалось, что она оглохла от скрежета и ослепла от внеземного сияния. В сознание как из подводы пробивался однообразный, хриплый и тоскливый вой. Несколько минут морфа просто сидела сгорбившись, пытаясь прийти в себя, глядя на глубокие борозды царапин от ногтей на крыше. Вой свербил мозг, не давал сосредоточиться. Да что же ты никак не заткнешься-то, а? - рявкнула девушка в пустоту, и только сейчас поняла, что завывал всё это время не пёс, а она. Небесная черта постепенно тускнела, где-то над горами блеснула желтоватая молния, прокатился гром, и наконец-то полил долгожданный дождь. А перед внутренним взором Кетерис все стоял такой печальный и виноватый, и вместе с тем нежный взгляд синих как весеннее небо глаз.