Падающие звезды. Архив

Каждая шерстинка на теле бурой некоморфы тут же встала дыбом. Гудок песчаной баржи был слишком реальным для всего лишь того отзвука из воспоминаний. Хотя и барже то в Талике теперь неоткуда взяться. Звук повторился: высокий, протяжный, какой-то металлический, противоестественный даже. И ещё и ещё. Всё нарастая на каждом витке, поднимаясь к хмурому небу, жутким воем военной тревоги. Кет тут же вскочила на вмиг похолодевшие почти до самых кончиков когтей лапы. Выла тревожная сирена на зоне. Но выла она не о побеге. Нет. В этом случае гудки были бы короткими, визгливыми, перемежались бы они с объявлением о сохранении спокойствия в посёлке. Этот сигнал звучал долго, длинным, низким, но громогласным гулом, вгрызающимся холодом под самую шкуру и кости. Так звучала сирена только по тому, что приходило в Талик только с сопок Алтинского перевала и из самых мрачных и дальних уголков лесов и болот. Только по тому, что являлось только зимой в самые тёмные, безлунно-жуткие, промерзлые ночи. Кетерис в два прыжка оказалась у давно знакомой прорехи в крыше, сдвинула плечом неплотно приставленный к ней кусок шифера, быстрой тенью выбралась наружу и, пробежав по скату вверх, села на самом коньке. Разглядывая белёсые и желтоватые росчерки света прожекторов в дождливой хмари неспокойной ночи сияющими звёздами глазами, морфа принюхалась, приоткрыв пасть и навострив уши. Шерсть быстро намокала под потоками ливня. Градины изредка, но больно похлестывали по бокам. Но и это было не главной проблемой, главной было то, что Кетерис слышала, как мечутся в панике, протяжно крича громче сирены и хлопая крыльями птицы над лесом, как каждый порыв ветра приносит с собой запахи затхлой, болотной воды, смазки и проржавевшего метала, как содрогается каждый раз крыша под лапами от каждого шага того, что медленно, но неумолимо движется к посёлку. Хрипло завыли собаки на зоне и в домах. Кет повернула голову к дороге. Там на верху оврага, по бетонному полотну дороги в сторону старой котельной жалобно визжа проскакала стайка тонколапых, абсолютно бесшëрстных жердяев и скрылась в за крутым поворотом, в густом придорожном бурьяне. Что-то со скрежетом рухнуло в лесу за мостом и серое полотно проходящей по верху дамбы дороги перечеркнули два неоново-алых луча под аккомпанемент глухого урчания. Резко пахнуло озоном и жаром, земля содрогнулась вновь и на дорогу, неспешно ступая мощными лапами, которые были дополнительно укреплены вживленными прямо в живую плоть металлическими пластинами, выплыло из зеленоватых теней леса темное нечто. Древнее как само время существо, полуящер-полумашина. Страшный отголосок прошлого, позабытый в окрестностях Талика ещё, наверное, с времени Грозы Акенеда. Тварь опустила почти полностью закованную в серый, почти не отражающий слепяще-белый свет прожекторов металл голову к полотну моста, с шумом втянула воздух и, лишь на миг замерев, уставилась прямо на Кет алым стеклом, на месте которого у всех нормальных существ должны быть глаза. Тонкие усы антеннок на покрытой зеленоватой чешуёй морде зверя задрожали, острые когти чиркнули по асфальту, оставляя глубокие борозды царапин, а на запачканной илом, грязью и болотной травой спине начали медленно приподниматься острые клинки стальных шипов гребня. *** На краткий миг мир для Кет замер: зависли по среди неба ледяные капли дождя, стихли порывы ветра, исчез вой сирены, а лучи прожекторов больше не рассекали косыми линиями небеса, лишь медленно, едва заметно продолжали тянуться белесыми нитями в высь. Посреди бури остались только морфа и архаичный полумеханический зверь. Где-то в глубине памяти некоморфы, едва всплыв на поверхность реальности, вспыхнули пожаром воспоминания, быть может не самой Кет, а тех кто когда-то пришёл в этот мир вместе с тварью, явившийся сегодня из тьмы леса, восставшего из глубины болот нечто. Сквозь пелену генетической памяти Кетерис смотрела на древнего ящера их глазами, глазами первых некоморфов, и ей казалось, что сокрытая за матовым рубиново-алыми кружками сенсоров душа тоже смотрит на неё. Чует и слышит неко не носом и ушами, а тонкими вибриссами антенн. Крыша под лапами Кет растворилась, стала горячей, покрытой словно язвами воронками от снарядов землёй. Морфа стояла по среди огненной бури, языков пламени, вздымающихся к абсолютно чёрным от дыма и пепла небесам. Несмотря на почти лижущего огненной смертью шерсть и усы, опаляющего едва выносимым жаром горло огня, Кет было невыносимо холодно. Сквозь плотную завесу смоляных облаков пробивались редкие колючие снежинки и таяли в воздухе не касаясь земли. Кетерис обернулась, и неосознанно прижалась животом и грудью к обжигающей шкуру земле, крупная дрожь сотрясала всё тело морфы, не сколько от холода и ужаса, сколько от того, что она видела позади. Морфы. Сотни некоморфов сбились в кучу, устали израненную землю живым, меховым ковром и выли. Выли страшно и скорбно. В их распахнутых до предела, слезящихся от едкого смога глазах плескались кривыми отражениями языки пламени, отражения механически-выверенных движений таких же ящеров, идущих ровной, загоняющей цепью впереди гротескной и громадной шеренги машин с сжимающей всё теснее вокруг морфов кольцо, с каждым поворотом вращающей гусеницы шестерни. Но сколько бы не были страшны рвущие землю шипами протекторов механизмы и полумеханические, противоестественные звери, сколько тот, кто по-хозяйски восседал на башне головного танка. Чёрный как смоль, с алыми глазами, как бушующее вокруг огненное море. Кетерис будто током ударило. Тот кто сейчас охотился на её собратьев был Акенед - первый некоморф. Она видела белозубый оскал его улыбки, и его маслянистый взгляд хищника, наконец загнавшего свою жертву в угол. Для некоморфов позади Кет всё было конечно. Вдруг мех на спине Кетерис обдало порывом свежего воздуха, запахло влажной землёй и яблоневым цветом. Над головой морфы мелькнула в прыжке маленькая, стройная фигурка морфы с серебристо-полосатым мехом и бросилась на перерез машинам и ящерам, к головному танку, на крыше которого наблюдал за концом собратьев Акенед. Десять метров, пять, три. До последнего прыжка остаётся секунда. И серебристая морфа на миг замирает и оборачивается. Её сияющий звездами взгляд серых глаз встречается с глазами Кет. В голове полукровки звучит мелодичное мурчание: "Помни, кто ты, Гинру, слушай своё чутье, беги быстро и оставайся свободной..." Последний прыжок, и черно-серебристый клубок вцепившихся в друг друга неко исчезает в вспышке резанувшего по глазам белого света. *** Грохот бури, хлопки порывов ветра и шум ударов потоков дождя о шифер крыши заглушают вопли сигналов тревоги и свистяще-резкий раскат первого выстрела снаряда по всё ещё смотрящей на морфу твари. Капли заливают глаза Кет, заставляя то и дело смаргивать текущую по морде влагу и наваждение видения о чужих воспоминаниях. Промокший до подшёрстка мех отяжелел и неприятно холодит кожу. Морфа несколько раз встряхивает головой, но окончательно рассеивает морок хруст ломающегося под мощными гусеницами дорожного полотна. Кетерис в два прыжка достигает кромки крыши, соскальзывает по скату шиферного покрытия крыльца на землю и, наведя иллюзию человеческого облика, рывком распахнув створку коридорного оконца, прыгает сквозь него в темноту коридора. Шаги гулко стучат по дереву пола, а в голове звенит громом набатного колокола лишь одна мысль. "Он видел её. Он её видел." Кет и Эзра чуть было не сталкиваются лбами в темноте коридора. Морфе чудом удаётся в последний момент увернуться. Притормозив, Кетерис по привычке начинает оценивать ситуацию: мальчишка сонно и растерянно моргает, волосы ото сна растрёпанны, а сам каждый раз вздрагивает от каждого витка сигнала сирены. Ясно: только встал. Кет хмыкает и, распахивая внутреннюю дверь, спрашивает не сколько Эзру, сколько саму себя. -Это как же крепко спать то надо, чтобы тревоги не услышать? -Я привык. -Да где ты к вою то сирен привыкнуть успел?! -Морфе ведь неизвестно сколько она на крыше просидела, пока видение не спало. В ответ ей только невнятное "мм". Кетерис ориентируется в темноте комнаты также хорошо, как и при свете и быстро находит кольцо люка в подполье на полу. -Не стой там. Щас в подпол лезть придётся. -Зачем? -За надом. Сирену слышишь? Значит подарки нам вручить хотят. А если серьёзно, сам подумай, что это может значить. Лучше в карман через подполье уйти, так на всякий случай. -Уйти куда? Морфа предпочитает не отвечать. Кет рывком распахивает дверцу в полу и кивает подошедшему Эзре. -Прыгай! Там пол метра всего глубины. Не убьёшься. Тот послушно шагает в окошко в полу. Некоморфа довольно ухмыляется про себя. Видимо за двухдневные приключения до парня быстро дошло, что Кет местная и гораздо лучше знает как нужно поступать. Но порадоваться вволю она также не успевает: шаг Эзры в пахнущее сыростью, влажной землёй и старыми овощами подполье тут же сопровождается грохотом, звоном чего-то разбитого и болезненного шипения. Кетерис закатывает глаза: "О превеликая защитница всех некоморфов Мун - это же второй Герц, по уровню неловкости и поискам ярких и незабываемых на свою голову. Только спокойный". -Ты, там как, жив? Неко просовывает голову в люк. Бледными пятнами выделяются лицо и руки Эзры на фоне темно серых, покрытых мхом стенок погреба. Парень кивает. Кетерис криво усмехается. -Ну тогда отходи от люка. И прыгает следом низ. *** В подполе темно, хоть глаз выколи. Хотя для некоморфы - это скорее небольшое неудобство, чем реальная проблема. Кет проскальзывает мимо ничего не понимающего Эзры к единственной земляной стенке подполья. Она сосредоточено водит ладонью по ней, пытаясь что-то нащупать. Это было где-то здесь. Пальцы некоморфы пронизывает лёгким покалыванием, и от них разбегаются в стороны мелкие, тусклые, голубоватые искорки. -Сюда иди. -Почти приказывает морфа. Синеглазый парень с интересом косится на искорки через плечо Кет. -Хм. Энергия, совсем как в лесу. -Эзра удивлено вскидывает брови. -Ага, очень занимательное наблюдение. А теперь дыхание задержал и вперёд. Кетерис в мгновение ока оказывается за спиной у парня и с силой вталкивает его в закружившийся перед его лицом вихрь голубых огоньков. Последнее, что парень слышал прежде чем провалился в темноту, это грохот тряхнувшего дом очередного залпа орудия. *** Первые мгновения Эзре кажется, что он завис посреди ничего. Не ясно где низ, где верх, только приятное и прохладное прикосновение ставшего густым и желеобразным воздуха, да тусклое сияние тонких, призрачных нитей огоньков. А потом притяжение земли возвращается. Под ногами слышен тихий хруст песчинок, и чувствуется влажное дыхание близкой воды. Темно и тихо. Эзра не успевает сориентироваться, как в спину ему что-то утыкается. Испугаться правда он тоже не успевает. Нечто недовольно шипит знакомым голосом. -Сделай доброе дело, уйди от входа. -Кет? -А ты кого ждал? Жердяя? Сделай два шага вперёд, пожалуйста. Мне не особо нравится, что половина меня здесь, а другая там. Причём я не в курсе сейчас, что по ту сторону происходит. Уши то и глаза у меня здесь. Эзра смущённо, но поспешно отходит в сторону. По песку едва заметно слышаться лёгкие шаги лап. "Постойте. Лап!?" -Кет? -Чего тебе? -Тут, кажется, кто-то есть. -Ага, мы. Не мельтеши, я сейчас омафлот* по запаху найду, и будет нам свет. -По запаху? -Да. Мне может недостаток света и не помеха, но в кромешной тьме и я ничего не увижу. А ты и подавно. Снова шорох лап. Теперь уже где-то впереди справа. -Кет? -Кажется, нашла. Впереди вспыхивает ярко-оранжевый гриб. -Ага. Повеселее дело пошло. Теперь Эзра видит очертания фигуры девушки, которая становится всё чётче, после каждого лёгкого щелчка по шляпкам светящийся грибов. Наконец вся пещера озаряется ярко-оранжевым светом. Впереди действительно течёт ручеёк, пробивая себе дорогу прямо из стенки грота среди камней, сверкающих искрами слюды и капель воды, уходя также в никуда под землю у противоположной стороны пещеры. Кет сидит на чём-то вроде вырезанных прямо в камне ступенях, закинув ногу на ногу и подперев щеку кулаком, задумчиво глядя на Эзру. -Садись. Стоять до утра либо устанешь, либо надоест. Мы здесь на долго. Эзра, памятуя необычайной любви террианки к своему личному пространству, опускается прямо на влажный песок, оперевшись спиной на стену рядом с призрачным маревом прохода. -Так что это было? -Тревога. -Это я и сам понял. А из-за чего? Кетерис вздыхает и прижимает уши. -Болотника из леса принесло. -Морфа переводит взгляд на лицо парня. На том лишь выражение непонимания и замешательства. Неко разводит руками и продолжает. -Ну, Болотника. Это помесь ящера с танком, наверное, точнее не скажу. Эта гадость обычно в спячке по сотне лет где-нибудь в топи находится, пока за ним хозяин не приходит или что-то болотника не будит. А как проснётся он от чего, так сразу и тащится в ближайший населённый пункт, убивая всё живое по пути. Главное дома, если те пустые стоят, не трогает. Зачем убивает и зачем к людям идет непонятно, но идёт упорно пока не встречается мордой с парой снарядов или парой десятков пуль. А с этим, что приключилось, что он к посёлку попёр не понятно в двойне: разбудить его некому просто, наши места где болотники могут даже только в теории оказаться, за версту обходят. Местные в такую глушь не заходят даже. -Кетерис по-собачьи встряхнула растрепанной копной волос. -Если только болотника вибрация по земле от метеорита подняла. -Тогда, что он раньше из леса не показался? Ведь... -Эзра замялся. Ведь Фантом два дня назад потерпел на Терре крушение. Но раз Кет думает, что крушение шаттла - это всего лишь метеор, то пусть будет метеор. -Ведь метеорит два дня назад упал. -Наверное, этот болотник просто слишком глубоко в топи засел. Пока выплыл, пока лес пересек. Вот два дня и прошло. -Понятно... Эзра отвёл взгляд. Как там команда. Они ведь не знают ничего об этом месте, как и сам парень. Они ведь могли по незнанию пострадать. Единственный, кто мог хоть как-то болотнику противостоять, так это Кенан. Но капитан ранен, а все остальные обычные люди. Из раздумий Эзру вывел голос Кет. -Ещё вопросы будут, Яркие глазки? Ночь долгая, а у нас здесь не так уж много опций, чем заняться. Парень повернулся к террианке. -Так что это за место? -Карман, провал, бездна, тень, пространственное искажение. Называй как хочешь. -Кет пожимает плечами. -Просто здесь есть места, где сама реальность и пространство искажаются и образуют вот такие пещеры или иногда целые проходы под землёй. -Девушка вздохнула и перевела взгляд на быстро струящийся поток ручейка. -Вроде бы, это остатки от порталов, которые незадолго до "Грозы Акенеда" изобрели. А потом всё прахом пошло: ни доделать до конца, ни снести окончательно не успели. Вот и висят теперь такие дыры по всей земле. Шагнул случайно на метр дальше проложенного и вышел в какой-нибудь шахте на окраине Пустоши. Эзра дотрагивается до ряби на стене, и та замирает под его ладонью холодом серого камня. Парень тут же отдергивает руку, будто ошпарившись кипятком. -Он... Он застыл? -Вход? Ну да. Ты же не местный. Поэтому тень тебя и не видит. -Не видит? -Да. Тень только наших пропускает, и только мы её почувствовать можем. Я ведь через такую же тень в ту будку пришла, где ты на меня в ливень наткнулся. -Ясно. А назад мне тогда как? -Также как и сюда. Открою дверь и выведу. Проход всё равно один и только ко мне в подполье ведёт. Я ведь специально так дом выбирала, чтобы и жить удобно и укрыться от желающих поживиться чем-нибудь в брошенных постройках можно было. -А здесь такие тоже есть? Кетерис замечает, как в синих глазах Эзры на миг появляется понимание и печаль. -Они везде такие есть. Что здесь, что в Ильтинске, что в Северном Центре. Ду-ра-ки. -Террианка произносит последнее слово по слогам. -Брать то у меня всё равно нечего, кроме книг да дискет, конечно. Но ведь они только для меня ценность имеют. Добрая половина из этих отбросов читать то не умеет. -Кет хрипло и как-то надломнено смеётся, прикрыв рот ладонью. -Мир точно перевернулся когда-то с лап на хвост. Кошка бродячая читает аж на двух языках, а люди и на одном не всегда могут. Эзра украдкой улыбается ей в ответ. Да мир определено пошёл дружными рядами куда-то в пропасть: здесь чёрная вода есть, явно последствия от апокалипсиса, собаки разговаривают, реальность ведёт себя как ей заблагорассудится. А ведь дома, на Лотаре, не лучше будет. Дома всём церковь Праотца давно всем управляет, новое без согласования Эклизиархии не изобретать, дальше положенных секторов не летать, изменённых всех в расход. А как народ живёт и не важно, пока не бунтует. А до беспризорников, как Эзра, вообще и простым людям дела та нет. Жив, так что внимание обращать на уличную крысу. Умер, ну плюс один труп в канаве на окраине города. Дерутся бродяжки между собой, тоже без разницы, патруль приедет, заберут всех, только улицы чище будут. Кет права, что везунчик, ты Эзра, что сначала до одиннадцати на улицах Проксимы дожил, а потом на капитана Фантома наткнулся. -Если мой дом шальным снарядом не разнесёт конечно. Дверь останется, конечно, но вот сам подпол может и завалить. Тогда придётся отсюда откапываться. Интересно только, где окажемся. -А мы не задохнёмся тут, если завалит? -Нет. Тень кроме местных только живое пропускает. Поэтому крупные вещи в карман пронести и нельзя, только то, что в прямом контакте с живым существом находится, одежду например. Болотнику сюда тоже не пройти. Он машина по большей части, а значит не совсем живой. Воздух сюда откуда-то сверху поступает. Чувствуешь ветерок? Эзра поднял голову к потолку. Действительно, среди трещин каменного свода пещеры просачивались лёгкие дуновения воздуха. -А если не получится выход прокопать? Кет усмехнулась. -Тогда мы скорее всего друг друга через недельку другую съедим. Но честно говоря, мне бы этого не хотелось. Как собеседник ты мне нравишься, да и по характеру ты вроде не плох. С Герцом, конечно, не сравнить, но всё же. Девушка сразу же как-то погрустнела: только было заплясавшие в её серых глазах весёлые искорки тут же померкли, а заостренные ушки поникли. -Как же он там сейчас один? Лишь бы на рожон не полез, а то ведь может. А Ыша с Миндалькой? Залило их поди опять, в норе, да в такой ливень. А Серый? Испугался, наверное, сильно. А Гречка? Она же в своём вагончике почти в лесу живёт. Лишь бы её болотник не задел. -Глаза Кетерис потемнели почти до цвета неба перед грозой. -Если эта тварь тронула хоть когтем одного из них, я её из под земли, из самой глубокой топи достану и прикончу. Эзре показалось, что Кет совсем по-звериному сощурилась, пригнулась, будто для прыжка, распушила волосы и оскалилась. Над сводом пещеры пронеслось глухое, тихое, но устрашающее рычание. А во взгляде вспыхнули раскалённые угли. -Кет... Парень было протянул к Кетерис ладонь, быть может чтобы поддержать, быть может чтобы как-то успокоить, но тут же, вспомнив о том, как террианка резко реагирует на прикосновения, медленно отвёл руку обратно к груди, обхватив её другой за запястье. -А, прости. Напугала? Злой огонь в глазах Кетерис погас. Серебристо-серые глаза вновь посветлели до своего обычного оттенка тумана утреннего неба. А уши виновато прижались к голове. Девушка как-то сразу сгорбился и отошла подальше в угол пещеры. -Просто они моя стая. Мы как семья друг для друга. У нас кроме друг друга никого нет. Эзра подошёл Кет почти в плотную и, заглянув ей в глаза сказал: -Я понимаю. Я тоже переживаю за своих. Мы не семья в полной мере этого слова, но своего рода тоже своеобразная стая. *** Яркий, оранжевый свет грибов начал постепенно затухать. Но вот глаза Кетерис сияли звёздами в полумраке пещеры, отражая тускнеющее свечение. -Эзра. -Мм? -Хочешь расскажу тебе историю, как мир стал таким, как сейчас? Ведь всё началось недалеко от сюда, в Ильтинске. Вечером ты сказал мне, что для жителей тех мест откуда ты родом, некоморфы были звероподобными монстрами, теми, кто поднял то бессмысленное, кровавое восстание, изгнав людей к звездам, а потом всё вымерли по разным причинам. А здесь ты узнал, что неко ещё существуют, но они теперь просто крупные, пушистые звери, которых ты встретил днём в Талике. -Отражение света в глазах Кет становится тусклее. Теперь она смотрит будто бы сквозь Эзру, глядя сквозь пелену веков, в самое начало. Кетерис пару раз моргает и продолжает. - Но в этих историях слишком много лжи и недомолвок. На самом деле в истории некоморфов и людей всё было совсем не так, всё было гораздо интереснее и во многом трагичнее. С губ Эзры срывается всего несколько слов. -Да. Я хочу услышать. -Что ж. - Кет вздыхает. -Все началось с человека, некоморфа и мечты.