Падающие звезды. Архив

Лениво тянулись минуты стекаясь в часы. Звонко и мерно ударялись о каменные стены грота капли воды из ручья. Теплый, оранжевый свет пещерных грибов совсем почти угас. Кет сидела, прислонившись спиной к прохладному камню, чуткие уши морфы мелко подрагивали, пытаясь уловить в окружающей ее умиротворяющей обстановке какой-нибудь угрожающий или просто сколько-нибудь подозрительный звук. Ничего. Только журчание воды, шелест ветра где-то высоко над головой, да тихое дыхание ее неожиданного соседа по пещере. Парень также как и Кетерис прислонилась к стене и, кажется, даже задремал, убаюканный рассказом неко о давно минувшей истории этих мест. Ну и ладно. Не все истории и не всем должно знать до конца. Кет наклонила голову и ещё раз внимательно окинула задумчивым взглядом фигуру Эзры с головы до ног. Она бы никогда не заснула рядом с чужаком так спокойно. Жизнь бродячей морфы научила Кетерис опасаться не только спать в присутствии незнакомцев, но даже до конца ослаблять свою бдительность. Парня же вовсе не волновало присутствие с ним в замкнутом пространстве, в котором для него нет выхода, совершенно незнакомого человека, да еще которого он видел во второй раз в жизни. Но за эти два раза, что Кет оказывалась рядом с Эзрой, неко выяснила, что чужак не представляет для нее такой уж сильной угрозы, а если и решит причинить ей какой-либо вред, то чтобы отпугнуть его Кет хватит рычания и пары царапин, оставленных ее острыми когтями. Поэтому полосатая морфа решила просто наблюдать, прислушиваться, принюхиваться к человеку перед ней. И еще она чувствовала, в Эзре что-то такое едва уловимое, непонятное Кет, но в тоже время это что-то почему то казалось очень близким и знакомым. В других людях, встречавшихся сероглазой на пути, этого не ощущалось. Морфы любопытны по своей природе, а Кетерис может и некоморфа только на половину, но та часть в ней, что принадлежит собратьям желала до зуда под полосатой шкурой выяснить, что же скрывает появившейся из ниоткуда в Талике чужак. Также Кетерис считала, что чужие секреты могут навредить ее стае, а этого она ни как не может допустить. Откуда то из-за стены кармана донесся приглушенный будто бы толщей воды звук. Кетерис навострила уши и, мгновенно встав в стойку, приготовившись к нападению. Звук повторился. А следом за ним, вызвав целый столп брызнувших во все стороны голубоватых искр в пещеру ввалился как обычно взлохмаченный, но из-за чего то даже более довольный, чем он был обычно Герцог. Кет тут же расслабилась и чуть склонила голову в приветствии. - Уф. А я тебя все утро по всему Талику искал. Думал где ты? Что ты? Все лапы себе отбегал. Уж у всех спросил: и у Серого, и у Гречки, и у Минди с Ышей. Но никто не сказал куда ты вчера ушла. -Наспех, отряхнувшись и кивнув широко распахнувшему глаза Эзре, Герц закрутился рядом с девушкой. - Поэтому ты решил вломится ко мне домой? - Кет приподняла бровь. -А? Да. -Потрясающий ход. Парень сделал вид, что недовольства в голосе Кетерис не услышал. Хотя на миг виновато опустившиеся уши его выдали. -Знаешь что в поселке ночью случилось? Ну угадай! - Зеленоглазый заглянул подруге в глаза. - Угадай! - Тревога. -А из-за за чего тревога? Ну? О! - На лице парня отразилось удивление. -А вы чего это тут? Кажется Герцог только что понял, что нашел хозяйку дома не в нем, а в пещере под ним. -Из-за причины тревоги. Ты же меня искать из-за Болотника в Талике пошёл? - А, да. Его дохлая туша прямо посреди площади на всеобщем обозрении лежит. Там уже и народ собираться начал Пошли на него посмотрим. Пошли, а? А? -Мне, конечно, и самой любопытно, как эта махина вблизи выглядит... Легенда же местная вроде как. - Кетерис задумчиво приложила согнутые пальцы к губам. - Да и Яркому... - Она кивнула в сторону неловко топчущемуся у стены Эзре. - Будет полезно с местной... Кхм... Фауной будет ознакомиться. - Значит... Рыжеволосый просиял. Идем? Идем! Тогда скорее. -Он уже было поспешил к вновь скрывшемуся за каменной стеной проходу, как его окликнула Кет. - Стоять. - Она предупредительно подняла палец. - Вопрос номер один, эта тварь точно - мертвая? Или просто под снотворным. -Ну, я думаю точно... - Герцог пожал плечами. - Там в толпе шептались, что у него пол морды разворочено. А это... Ну, все... Вроде как... Хотя судя по твоей отметине и после такого периодически выживают. -Эзра не мог не заметить даже в скрадывающей очертания предметов и фигур полутьме пещеры, как до этого настороженно, но и задорно поднятые уши террианки тут же опали вниз, прижались к голове почти скрывшись под растрепанными прядями волос, и как Кет еще больше распушила пальцами челку и без того скрывающую правую половину лица. - Ясно. Вопрос номер два, наши все целы? - в голосе девушки зазвучали металлические нотки. -Все. - Герцог закивал. - Только Ышу с Миндалькой в их норе залило дождем опять. -Мун... Уж сколько раз твердили миру... - Кетерис потерла переносицу. - И Минди опять из-за того, что ты поэтому поводу решил пошутить про ее бывший клан, на тебя сорвалась, да? -Ага. -Ладно. Шерсть то хоть она из хвоста тебе не повыдергивала, дурик? - Девушка аккуратно стряхнула прицепившийся к рубашке парня лист. - Неа. Не успела. Хотя очень старалась. - Ясно. Нагнись. У тебя в волосах еще один. Я не достаю. -Агась. Герцог наклонился и, расплывшись в довольной улыбке, хитро посмотрел на наблюдающего за ним с Кетерис Эзру. -И следующий невопрос, обойди всех наших снова, кроме Гречки, она и так подобного навидалась больше чем нужно. Собери всех, скажи чтобы ждали нас, - террианка указала на Эзру, - у бетонных колец. Вместе пойдем. -А ты? Девушка наконец вытащила листок из непослушных, рыжих прядей. -Все. Свободен. Я и Яркий позже придем. Сначала пусть парень позавтракает. -Эээ... С чего это ему такой подарок. - Разочарованно протянул Герцог. -Я же сюда так прибежал. - С того, что он не из наших и без еды днями обходится не может. -Я вообще - то тоже не могу. -Хм. А что тебе мешает что-то себе поймать? У меня около дома река между прочим и там даже рыба есть. А у Яркого своя еда есть. - Ладно. Зеленоглазый надулся. - Ухожу. Он почти уже сделал шаг в пошедшую волнами, зарябившую поверхность выхода из кармана, как вдруг повел носом будто принюхиваясь к чему-то, черные кисточки на кончиках его ушей чуть дернулись, и сам Герц весь подобрался. Он медленно повернулся, внимательно осматривая грот, в его бледно-зеленых, прищуренных глазах вспыхнул холодный огонек. Но когда взгляд Герцога остановился на Эзре, в глазах рыжеволосого подозрительность вновь сменилась уже ставшим для лотарца привычным добродушным, вечно веселым блеском. -А! Вот оно что. Вот откуда здесь другим мной пахнет. Моя Кети тебе мою рубашку отдала. -Я тебе не принадлежу, Герцог! Эзра смутился. - Могу вернуть, если ты... Герц жизнерадостно расплылся в улыбке и махнул рукой. - А. Себе оставь. У меня еще много других есть. Мне вот только интересно, - зеленоглазый хитро прищурился, обернувшись на свою подругу. - Что это Кет внезапно проявила такую акцию доброты. Да ещё и к чужаку. -Акция была разовая. - Кетерис недовольно хмыкнула. - И тебе вроде как задание партийной важности заждалось. Так что сгинь, пропащий. Герцог на секунду замер, что-то об думал, ухмыльнулся ещё хитрее и довольнее, в его зеленых глазах заплясали чертики. - Ооо... Кажется я понял... - Герцог. - Не а чего "Герцог" сразу. Я уже как... Так сколько мне... -Герц. -Про меня ещё что-то... - Ге... Может лицо девушки и оставалось непроницаемым, но в её потемневших как небо перед грозой глазах уже заклубились первые тени грядущей бури. - А чего смущаться то? Право слово, не понимаю. - Рыжий состроил абсолютно невинную и ничего не понимающую мордашку. - Я вот вчера, значит, пошел к Дикси и... -Тебе. Пора. Идти. - Кетерис твердо отчеканила каждое слово. - Но... Тихое рычание холодком пронеслось над стенами пещеры. В тусклом, неровном, излучаемом грибами свете на стену упала едва различимая, изломанная тень, в ее неровных очертаниях на мгновение проявился силуэт длинолапого зверя с вздыбленным загривком. Блеснули холодным светом прищуренные глаза. -Я серьезно. Уходи. Герц взвизгнул, прижал украшенные кисточками уши и, крутанувшись на месте, исчез за рассыпавшейся искрами стеной. Как только исчезли последние отголоски ряби и серая поверхность камня снова застыла, Кетерис закрыла лицо ладонью и глухо простонала. -Мун... Ну у кого, что болит... Эзра вопросительно глянул на террианку. -Тот о том и говорит. Это просто поговорка, Эзра. - А что он вообще в виду имел? Кет хмыкнула. - Ты определенно не захочешь этого знать. Она дотронулась за заискрившейся стены и приглашающее кивнула Эзре. *** По деревянному, разукрашенному ярко - золотистыми пятнышками солнечных зайчиков полу гоняли пылинки тонкие струйки сквозняка из под неплотно прикрытой двери в коридор. Над расписанной витиеватым растительным узором глиняной чашкой в руках Эзры поднимался полупрозрачными нитями пар. Внутри ее плескалась обжигающая даже через толстые стенки посуды темно - коричневая, ароматная жидкость. Парень с подозрением поглядывал на свое отражение в ней. Кет же спокойно отпивала ее из своей чашки, изредка морщась от горячего пара напитка, делала глоток за глотком, сидя на широком подоконнике распахнутого в сад за домом окна. Она то смотрела в него, на розоватые облака цветущих деревьев в самой его глубине, на густые заросли изумрудных кустов, сплошь покрытых крупными, яркими кистями лиловых соцветий, то на чистую лазурь высокого неба. Свежий ветерок, принесший их аромат в комнату, игриво трепал пушистые кисточки на полосатом пончо девушки, кончики платка на её шее. Наконец Эзра решился, отпил тоже и тут же поперхнулся от обжегшей горло горечи, закашлялся и, с трудом, сквозь застелившие обзор слезы, поставил чашку на стол. -Хм. Настолько горько? - Кетерис наклонила голову. - А мне нормально. - Она снова сделала глоток. - Хотя может я привыкла просто. Сахар на полке у тебя за спиной. Добавь. Лучше стать должно. -Что это вообще? - Парень протер слезящиеся глаза. -Кофе. Притом довольно не плохой. -Честно, горечь ужасная. -Так в этом и весь смысл. - Кет развела в руками. - Именно через горечь и аромат раскрывается его послевкусие. И чем он, хм, не знаю, как объяснить, бархатистие что ли, тем лучше. Я, конечно, не эксперт, но... Хороший кофе от жмыха средней паршивости отличу на раз. Девушка спрыгнула с подоконника и, достав деревянную сахарницу, протянула ее Эзре. Добавив в напиток несколько ложек, гость вновь обратился к вновь занявшей свое место на подоконнике девушке. -А как вообще Герцог в дом попал? Дверь же заперта была. -Через крышу. Высадил чердачное окно и зашел. А может и через мой лаз между стыками шифера. Хотя... - Кет поймала залетевший в комнату через окно розоватый лепесток. - Он бы там не протиснулся, наверное. Синеглазый удивленно вскинул брови. Может он, конечно, вчера двор не особо разглядывал, не до того честно говоря было, но вот лестницы, ведущей на крышу с этой стороны дома точно не было. Может она со стороны сада к стене приставлена, но все же - это же надо сначала через густое переплетение веток протиснуться нужно, потом по мокрым и наверняка скользким, узким перекладинам ступеней наверх подняться и ещё и окно открыть. Еще вариант забраться на росшее у самой стены дерево. Но кто бы на это еще рискнул. Да ладно это. Но хозяйка этого дома реагирует на вторжение примерно никак. Кетерис стряхнула лепесток с ладони за окно, на сверкающую бисером росы изумрудную траву под ним. -Он не впервые так делает. - И будто, прочитав по лицу мысли собеседника, продолжила. - И лестница ему не нужна. Там, совсем рядом с внешней стеной дровника белоцветка растет. Герц по стволу до ветки, что в дом упирается забрался, а потом по ней на крышу и перешёл. Эзра несколько раз медленно моргнул, мысленно прикинул толщину ветки и, прикинув возможно ли по ней хоть куда-то перебраться, смог только выдохнуть. -Как?! -Ну. - Кет щурилась от яркого, вышедшего из-за облака солнца, медленно покачивая ногой. - Герцогу никто не объяснил значение слова невозможно. Он вообще живет по принципу: вижу цель, не вижу препятствий, даже если в этот момент он упирается головой в стену. Помехи просто нет, нет вообще. Ну нет ее. И все тут. - А он? -Неа. Он просто либо пробьет эту самую стену головой и заработает себе сотрясение, либо его кто-нибудь от нее оттащит за ухо, под аккомпанемент его воплей. - В серых глазах блеснул теплый огонек. - Правда оттаскивать его чаще всего приходится мне. -И часто это происходит? -Постоянно. Знал бы, ты, насколько часто я задумываюсь, почему Герц всё ещё жив, с его то подходом к решению проблем. А что поделать, крупные породы медленно взрослеют. И все же. – Уголки тонких губ девушки приподнялись в еле заметной улыбке. – Хоть Герцог меня и старше, он для меня как младший брат. Но... *** Но как обычно играло во всем ключевую роль: в этом мире даже до подросткового возраста доживали далеко не все, а взрослыми становились и вовсе единицы. Как, например, из семьи Ыши из первого выводка выжили только он с сестрой. Поэтому Кет может и во многом и потакала слабостям Герцога, но по своему учила его выживанию. А иногда без твердой руки это не возможно, и рычание – это вовсе не запугивание, это предупреждение. К тому же Кетерис – вожак, и его роль не только защита и поиск лучших решений для стаи, он должен также держать ее в узде. Слабый вожак – мертвый вожак, а за ним и стая. Но Герц, с ним меняются правила игры, он уже прощупывает границы дозволенного, пытается встать вровень с Кет, и его наглое вторжение в ее дом сегодня одно из проявлений неповиновения. Она бы ему позволила ее заменить, добровольно ушла бы со своего поста, если бы не стая. Для стаи Герц пока что в отличии от не сколько опытной, сколько смекалистой и хитрой Кетерис, не авторитет. Стая просто не примет его вожаком. Особенно не уважала рыжего Миндалька, считая того слишком эгоистичным. В лучшем случае друзья девушки просто разойдутся кто куда, в худшем Герцог своими попытками их удержать нарвется на драку, и тогда... В этот момент Кетерис, отвернувшись к саду, шепотом добавила, что она не хотела бы об этом сейчас или когда – либо еще вообще думать. Она конечно добавила, что может довольно быстро поставить зеленоглазого на место. Собратья вообще учат клыками: да – это больно, но эффективно, и по другому они не умеют. Но делать этого она по своим причинам не будет, а еще террианка понимала с ней даже сегодня может случится все что угодно, а кроме нее подготовить Герцога на роль следующего ведущего некому. То что Кет уйдет странствовать в одиночку, как только закончит одно дело, она уже решила окончательно, но и оставить на произвол судьбы тех с кем она прожила эти три года бок обок, делила все радости и горести, минуты покоя и опасные странствия, она просто не сможет. Поэтому Герцог либо станет ее достойной заменой на посту вожака, либо террианка останется с ними еще на один год или на несколько лет. На протяжении всего рассказа она не отводила взгляда от яркой, зелено пестрой от цветов глубины сада за окном. В глубине ее серых глаз отражались изумрудные волны высокой травы под окном, розоватые облака цветущих деревьев и лазурь неба над ними. *** Эзре был знаком этот взгляд, взгляд человека, желающего лишь одного - свободы. Он сам ловил на себе такой свой через отражения в сероватых, пыльных стекол витрин в затерянном среди звезд городе, служившим ему домом много лет. Домом, который нельзя было назвать этим словом в полной мере. Местом, где ему было тоскливо и тесно среди грязно – белых стен храмов, упирающихся куполами в всегда алое как закаты в Талике небо, среди ржавых лабиринтов складов, и металлического блеска хромированных стен домов. Да, парень родился на Лотаре, но в Проксиму его завела череда случайностей и одна большая ошибка. И даже если в городе – космопорте Эзра прожил несколько лет, но для него город просто остался лишь местом, куда приходилось возвращаться. Еще до встречи с командой Фантома у Эзры был настоящий дом, тепло очага, к которому всегда хотелось вернутся, когда устаешь. Эзра родился в маленькой рыбацкой деревушке, стоящей на самой кромке берега дарящего то самое чувство свободы, теплого океана с красноватой водой. Прекрасно - необъятного океана, куда часто брали его с собой на промысел родители, и в ласковых волнах которого юноша научился плавать и нырять за переливающимися всеми цветами в лучах заходящего солнца ракушками и приятно - пористыми трубочками кораллов. А прямо за глиняными домами – мазанками раскинулась такая же бескрайняя и необъятная, как океан перед порогами жилишь степь с спокойно и мерно покачивающихся на соленом ветру с воды волнами золотой как солнце в небесах над Таликом травы. степь Эзра любил даже больше чем море. Он мог проводить среди ее леса жестких, упругих стеблей часы, разыскивая птичьи гнезда, чтобы набрать из них красивых, синих как его глаза, перьев голубых соек, играя с лохматыми метелками колосьев дикой пшеницы, или пытаясь бегать наперегонки с гуляющим среди ее стеблей ветром. Именно по этой свободе своей родины парень тосковал оказавшись запертым среди высоких стен вечно шумного города – космопорта Эрго Проксимы. Но потом судьба Эзры снова сделала крутой поворот, и теперь чувство свободы дарил ему свет звезд, сияющих сквозь стекло иллюминаторов Фантома, во время его странствий. *** Под конец своего рассказа Кет предложила Эзре выбор: вернутся домой и забыть все, что она успела ему рассказать и даже больше не пытаться приблизится к ее стае, или постараться временно в ней прижиться, но тогда придется во всем полагаться на террианку и учится у нее, какой бы странной и непонятной ни казалась парню его новая жизнь. Но и держать его насильно в группе девушка не будет. Захочет синеглазый уйти пусть идет. Главное не причинять даже после своего ухода стае вреда, но и второй раз его в нее Кетерис не пустит. И брюнет выбрал второе, его единственный шанс, что-то об этом новом для него мире узнать. Шанс не только для него, но и для тех, кого он начал считать может и не семьей, но каким то подобием стаи, как называла подобную почти родственную связь между людьми Кет. Тогда она лишь кивнула, и в темных как ночь зрачках ее серебристо – серых глаз на миг отразилось мерцание далеких звезд. *** Кетерис вновь вела Эзру по поселку к одной ей знакомому маршруту к условленному месту. Они шли по присыпанным песком или мелкими камешками тропинкам то мимо уже виденных раннее парнем домов и улиц, то мимо совсем незнакомых, заброшенных садов и участков. Про его дом и родных террианка уже даже не пыталась что – либо спрашивать: толи решила что раз знакомый толком ничего про них не рассказывает, значит что на это есть какие либо причины, либо у него их и вовсе нет и в Талик он попал случайно или заблудился по пути куда-то. Полуденное солнце сияло беловатым оком над головами путников. Прохладный ветерок гонял по дорожкам мелкий сор или ерошил кустики травы по обочинам, не нарушая вновь повисшего молчания между идущими. Эрза еще в его первую встречу с Кет заметил, что как только девушка делала шаг за порог места, которое она, наверное, по каким-то своим признакам считала укрытием, тут же замолкала, предпочитая во все глаза следить за окружением. Хотя, что она полагалась только на зрение синеглазый тоже бы не сказал. Скорее она не полагалась на него вовсе, ориентируясь скорее на слух. Лотарец, глядя на напряженно приподнятые плечи идущей впереди, невольно улыбался, глядя на подрагивание и повороты торчащих из под взлохмаченных прядей волос кончиков заостренных ушей. Эзре это напоминало об его любимцах, пестрых дворняжках на улицах Проксимы. Те также приподнимали кончики лохматых ушей улавливая звуки гомона людских голосов или шум транспорта. Кто же знал, что что-то такое казалось бы незначительное может напомнить ему о доме. А еще Кетерис всегда едва заметно вздрагивала, когда он неосторожно подходил к ней со стороны правого глаза, да и во время общения всегда старалась оказаться слева от собеседника. А еще она всегда держала голову слегка под наклоном, а парень по своему опыту беспризорника знал, что так часто делают встреченные им другие нищие и бродяги на улицах, у которых по какой – либо причине было травмировано зрение. Поэтому когда Кет очередной раз дернулась и развернулась к Эзре всем телом, он спросил на прямую всели в порядке. Девушка что-то проворчала на счет его его излишней наблюдательности, но подтвердила его слова, добавив что правым глазом она все – таки видит просто не так хорошо, как здоровым. Тогда брюнет решил держаться левой стороны, чтобы лишний раз не беспокоить свою проводницу. Кетерис же после этого заметно расслабилась: ее пружинящая походка с широким шагом, стала плавнее и легче. Кончики ушей также перестали постоянно дрожать. Террианка также объяснила, что кольца - место куда они сейчас идут - это нейтральная территория в поделённом между кланами Талике. Место для отдыха и обсуждения планов. Каждому клану принадлежит надел земли в поселке, где всегда остается отряд дозорных, следящих за жизнью людей и деятельностью соседних племен и стай бродяг: Алым плащам достался север, Тихой заводи - восток, Сокрытым в тенях, как живущим в непосредственной близости к Талику - юг и большая часть западных территорий. И зеленый особняк у которого Эзра впервые повстречал стаю Кет и был их дозорным пунктом. Переступать границы своих земель жителям племен обычно запрещается. Но есть несколько исключений: нейтральные территории, где могут находится все, выход на рынок и обращение за помощью к целителю. Таликцев и бродяг эти правила не касаются, и они могут перемечаться по поселку, как хотят. Потому что людей жизнь кланов не касается никак и, они в большинстве своем о событиях происходящих в них даже не в курсе. А собратья прекрасно умеют считывать незримые для несведущих жителей посёлка сигналы и на чужую территорию не полезут в принципе. Нейтральных территорий в Талике было несколько: уже упомянутые Кольца, площадь в центре посёлка, мост через реку Лух и автостанция. Помимо этих свободных для прохода мест были и запретные либо из-за своей опасности, либо из-за чистой принадлежности Таликцам места: зона, где легко схлопотать пулю в голову от военных, которые не будут разбираться кто и по какой причине зашел на охраняемый объект, частично рухнувшая водозаборная станция и Таликская школа. Детям леса незачем знаться с поселковыми, а учится у них тем более. И дом, где жила, Кет из-за близости к реке и старому мосту через нее же. Правый, наполовину рухнувший в темную воду рукав раздвающегося по середине моста считался у лесных жителей путём в инкотлан, царство Инле, вестницы смерти. Возможно они так думали, потому что в всегда беспокойно бурлящем правом притоке Луха испокон веков не водилось нормальной рыбы, только черно - перламутровые гибкие ленты тел исполинских угрей изредка тревожили заросшие водорослями уходящие в глубину, покрытые трещинами плиты. Иногда также по смятому железу перил в верх к берегу пробегали лиловые молнии электрических разрядов, будто к застывшим, с разбитыми стеклами прожекторам для освящения дорожного полотна все ещё шел ток с другой стороны. Про такие дни собратья шепотом поговаривали, что Инле устраивает в своих Садах пышный прием в честь прибытия какой-либо отличившийся при жизни души. Кетерис эти всполохи тоже видела, но склонялась больше к тому, что это просто искры статического электричества. Огни появлялись в основном перед особенно сильной грозой, когда напряжение в воздухе поднималось настолько, что начинало ощущаться физически. Так что, Эзра, волосы в безветренную погоду и без других видимых причин начали подниматься дыбом, поспеши в укрытие. Буря будет необыкновенно долгая и сильная. А может причиной избегать руины послужил пущенный каким-то трусливым охотником слух, что дескать в ночь перед самым Падением он видел сквозь буран зимней ночи на правом изгибе моста женщину из поселка, заключавшую сделку с черношкурой богиней, а потом к рассвету случилось Падение и старый мост рухнул. Левая часть затонула полностью, а вот правая так и осталась частично висеть на опорах, уходя под углом в бурный омут вод. Конечно же, новый, по которому парень и пришел в посёлок, построили всего через пару месяцев. Но вот шириной и крепостью мост уже похвастаться не мог, в отличии от старого, простоявшего памятником навсегда ушедшей эпохи больше четырех тысяч лет. Да и не смогли бы старый мост уже восстановить, даже если бы сохранились его чертежи. Слишком много технологий и знаний было утеряно безвозвратно за прошедшие с Эпохи Рассвета века. Слухи о сделке с божеством косвенно подтверждало то, что в первые годы после Падения начали болеть и Таликцы и члены кланов. Из неоткуда на теле появлялись ожоги, заболевших рвало кровью, а перед смертью они говорили, что видят как сквозь вихри звездопада к ним идет сама Инле. Умирало тогда абсолютное большинство заразившихся. Чаще это были взрослые, в самом рассвете сил, а вот из детей, чьи глаза еще не перецвели в настоящий цвет и стариков не заболел почти никто. Что это была за эпидемия даже самые талантливые травники и жрецы определить не смогли, и даже певцы рун из Храма Мун оказались бессильны. Так что, кто мог уехать из Талика все бросали и уезжали, кому некуда было и не к кому было податься, могли лишь надеяться,что болезнь обойдет их дом стороной. А потом, в одну из ранних весен эпидемия пошла на спад, и к лету и вовсе исчезла, будто ее и не было. Страшным напоминанием о ней остались лишь лужицы черной воды то тут, то там. Голубой дом на отшибе оказался точно посередине между развалинами старого моста и сияющим на солнце полотном нового, будто стоял на границе между живыми и мертвыми. А потом стоящий долгое время заброшенным дом объявила своим Кет, которая по поверьям собратьев была проклята сама. Свою речь девушка закончила тем, что проклята она, не проклята, а ей так даже лучше: меньше народа захочет лезть в ее дом, а значит и вещи сохраннее будут. *** На небольшом возвышении платформы из потрескавшегося грязно - серого, пыльного бетона были выстроены в причудливую фигуру такие же запыленные, заросшие в трещинах мхом соединенные между собой шаткими подвесные мостиками кольца. Чем ближе Эзра и Кет подходили к ним, тем выше они казались, но и с тем обретали все больше черт и деталей. Вот уже виден вывешенный на кривом, ржавом, изогнутом к небу железном пруте измочаленный временем, выгоревший до белизны флаг. Вот чуть покачиваются на перилах мостков стеклянные коробочки фонарей. Вот бумажная гирлянда на одном из колец, а вот изорванные занавески прикрывают другое. Вблизи кольца оказались не останками колоссальной скульптуры, коей казались изначально, а чем то наподобие сначала не достроенного по каким то причинам, а потом и вовсе брошенного дома. По приставной лестнице человек и некоморфа поднялись на одно из них, перешли по мостику на другое, перебрались через провал в полуокружности стены в третье, поднимаясь все выше и выше, преодолевая засыпанные мелким сором, закопченные от недавних костров полы нижних уровней. Чем выше вела террианка вела Эзру, тем сильнее гулял в кольцах ветер, и все ближе становилось звучание знакомых голосов: громко и заливисто смеялся Герцог, спокойно беседовали о чем – то своем Миндалька и Ыша, играл тихую мелодию на флейте Серый. Какое – то время стая просто обсуждала новости и разные, ходящие по поселку сплетни. Кет больше слушала, иногда вставляя свои комментарии о происходящем в историях. Эзра вообще предпочитал помалкивать, ответить то ему пока все равно было нечего: не знал он об Талике и людях живущих в нем пока ничего. Обсуждали болотника, новости об упавшем за лесом метеорите, о котором вот уже второй день расспрашивают всех подряд всполошившееся Алые плащи, Хвоста, которому опять досталось от своей пары Рассветной Дымки. – Кстати, Кет, – Герцог хитро прищурился. – А это правда, что тебя Дымка на дух не переносит, потому что ты видела, как она прошлого ярла Сокрытых в тени с железнодорожного моста спустила. – Дядьку Корнехвоста? Нет. Я видела только его падение в реку, и прошедший через секунду после этого по мосту поезд, и Дымку вцепившуюся в балку под основным полотном. – А поговаривают, что ныне покойный старик, Волкогрив, земля ему стекловатой, нашу общую знакомую на мост поговорить на счет ее планов становления винкотессой, через Хвоста, ну и пригрозил ей, что если она не перестанет к его бесхребетному племяннику клинья подбивать, он ее вышвырнет туда, откуда она пришла. Ну Дымка его под шумок от проходящего экспресса с моста и скинула. Уж больно удобно потом все для нее вышло. Волкогрив мертв, Хвост как вожак просто никакой, а Дымка уже, вроде как, неофициально его парой была, только дядька хвостов им обряд провести мешал. Вот и, так сказать, прибрала Дымочка клан к заботливым лапкам. А? Кет? Что думаешь? – Повторяю еще раз. Я видела, что видела. Падение, поезд и ошалевший взгляд Дымки на балке. И я считаю, что кланом должен руководить тот, кто в этом не только кто в этом заинтересован, но и тот, кто с этим справится. И Дымка для Сокрытых в этом лучший кандидат, в отличии от трусливого, не особо умного, но брехливого, как деревенский, цепной пес, Хвоста. А терпеть она меня не может из-за того, что когда я ей морду когтями разукрасила, она дрогнула и сбежала, хвост поджав, на глазах у своих подчиненных. А это для винкотессы позор. – Да я видел. – Расхохотался Герц. – Бежала впереди собственного визга, только пыль столбом стояла. – Тебе ли не знать. Сам послужил причиной драки, сам радуется теперь. – Кетерис пихнула друга плечом. – Ну не сцепись ты тогда с Рассветной, мы бы не познакомились. – И то верно. Зеленоглазый пересел поближе к Эзре, навис над ним и заговорчески прошептал. – Внимай мне, Яркий, коты подерутся и разойдутся, а вот девчачьи драки смертельны, не успокоятся они пока одна не сживет со свету другую. – Угомонись, артист. – проворчала Кет. – Не слушай его, Эзра, мне Дымка не нужна ни живая, ни тем более мертвая, а что творится в ее мстительной голове я и знать не хочу. – А она не боится повторить судьбу Хассии? – Вклинилась в разговор Миндалька. – Дымка не безумна, в отличии от Красношкурой демоницы. – Пожала плечами сероглазая. – Так что быть убитой в результате заговора ей пока что не грозит. – А-а-а в-вот у прошлого вожака Серебряных клыков как-то п-получилось. – Отозвался из своего угла Серый. – Хотя Клык очень даже хорошим вожаком был. – Так там дело в его воспитаннике было... Натравил он на своего танна своих дружков. Вот они его и разорвали. - А в Ильтинске толкуют, что Клык выжил и в Северный центр сбежал. - Не, - Махнула рукой Кет. - Вряд ли. Если только у него, где дополнительная жизнь не завалялась. - Ну а почему нет? Может у него, как у тебя девять их. -Не неси чепуху. - Нет. Нет. Я сам видел. - Герцог вскочил и замахал руками. - Ты как минимум дважды уже умереть должна была. С гарантией. Река - раз, утес Звездопада - два. А тебе хоть бы что. -Кетерис проверила узел на платке на шее. -Трижды. Но я либо слишком везучая, либо наоборот слишком не везучая, что даже в Сады Инле меня не берут. -А Петрушка говорит, что у тебя глаза, как у мертвеца, не имеют внутреннего блеска, потому что ты по какой то причине с того света вернулась. -А твоя сестра, Минди, прямо эксперт. Много ли она живых мертвецов видела? Герцог тут же вскочил, приблизился вплотную к лицу девушки, чуть ли не хватая ее за подбородок, заглянул ей в глаза и, обернувшись к Серому, крикнул. - Серый, иди глянь! И правда не блестят. Кет спокойно встала, пригвоздила взглядом уже порывавшегося встать парня к месту и пересела к противоположной стене. -А ты, Яркий, - повернулся к Эзре потерявший всякий интерес к Кетерис Герцог. - Может тоже тайной какой поделишься. А? Не все нам болтать. Ну к примеру, как ты один то остался? Я все на том чердаке слышал, что ты моей Кет говорил. -Однажды, я сделал большую ошибку. - Синеглазый отрешенно смотрел на залитую солнцем высокую траву внизу, у опор колец. - Это все, что тебе нужно знать. Эзра сидел к Кетерис спиной, поэтому не смог увидеть ее понимающий взгляд.