Красная комната тишины

🥀«Знаете, я вообще не собиралась сегодня ничего выкладывать. Эта история никогда не должна была увидеть свет. Я планировала оставить её в черновиках как свой личный манифест тишины. Но сегодня я слишком остро чувствую каждое слово, написанное здесь. Сегодня я это Тэхён в той самой красной комнате. И если вы чувствуете то же самое, то эта тишина теперь наша на двоих». Всё то время, что я создавала эту работу, на повторе стояла одна песня. Она пропитала каждую строчку и каждый кадр. И если вы хотите прочувствовать этот момент так же глубоко, как я, просто включите Olivia Rodrigo — jealousy, jealousy. Теперь это наш общий ритм».🥀 🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀🥀 Тэхён зашел в квартиру, не включая свет в прихожей. Весь день он слышал свое имя сотни раз, и теперь оно казалось ему липким и грязным. Он толкнул дверь в спальню и сразу нажал на кнопку — комнату мгновенно залило густым, тяжелым алым светом светодиодной ленты. В этом багровом мареве углы комнаты исчезли. Тэхён сел прямо на пол, опираясь спиной о кровать, и дрожащими пальцами натянул на голову огромные мониторные наушники. Одним движением он выкрутил громкость на максимум. Удар баса. Тяжелый лоу-фай бит ворвался в черепную коробку, выжигая все мысли. Громкость была такой, что Тэхён чувствовал вибрацию музыки костями. Мир за пределами этого красного кокона перестал существовать.Дверь тихо скрипнула, впуская в комнату полоску обычного, «здорового» света. Чонгук зашел бесшумно. Он замер у порога, глядя на Тэхёна: тот сидел с закрытыми глазами, сжавшись в комок, а из-под амбушюр наушников доносился глухой ритм. Чонгук видел, как тяжело вздымается грудь Тэхёна. Он видел, что тот не просто слушает музыку — он пытается в ней утонуть, чтобы не слышать самого себя. Чонгук не стал ничего говорить. Он подошел и сел на пол рядом, касаясь своим плечом плеча Тэхёна. Тэхён медленно открыл глаза, но музыку не выключил. Он просто смотрел в одну точку перед собой. — Я так сильно устал, Гук-и, — его голос был тихим, почти безжизненным. — Я смотрю в зеркало и хочу разбить его. Я устал от этого лица. Устал от того, что я должен быть идеальным. Я смотрю на свои руки и не понимаю, чьи они. Я просто хочу перестать быть Ким Тэхёном хотя бы на час. Чонгук молчал. Он знал, что сейчас слова бесполезны. Он просто взял холодную ладонь Тэхёна в свою и крепко сжал. — Мне тошно от самого себя, — продолжал Тэхён, и в его голосе послышался надрыв. — От этой кожи, от этих мыслей, от того, что я не справляюсь. Я чувствую себя пустым местом, обернутым в дорогую ткань. Я так устал от себя... Чонгук продолжал молчать, лишь чуть сильнее сжал его руку, давая понять: «Я здесь. Я вынесу это вместе с тобой». Тэхён замолчал, снова закрывая глаза. Музыка в наушниках продолжала греметь на всю мощь, красный свет заливал комнату, превращая всё в сюрреалистичный сон. И в этой алой тишине плотина наконец рухнула. Первая слеза выкатилась из-под ресниц, мгновенно становясь темно-красной, похожей на каплю вина. Тэхён не всхлипывал, его лицо оставалось неподвижным, но слёзы потекли одна за другой — тяжелые, горячие, полные той самой невыносимой усталости. Он плакал под оглушительный бит, а Чонгук просто сидел рядом, не отпуская его руки, позволяя Тэхёну наконец-то сломаться в этой маленькой красной зоне безопасности.