Вертикальная реальность

Жизнь Саши Ермолаева была размеренной, как стук метронома. Будильник в семь утра, кофе из кофемашины на кухне в семь двадцать, метро в семь сорок. Офис, монитор, кипа бумаг, вздохи начальника, перекур с коллегами, где обсуждали футбол, цены на бензин и тупость того самого начальника. Возвращение в семь вечера. Макароны или пельмени, сериал, соцсети, сон. И так по кругу. Понедельник, сон, работа, сон, пятница. А по пятницам редкие походы в бары, которые уже давно не приносили былого веселья, а только головную боль по субботам. Инстаграм для Саши был таким же фоном, как гул кондиционера в офисе. Бесконечная лента из чужих отпусков, тарелок с едой, котиков и тупых мемов. Он листал его механически, в метро, в очереди, перед сном, почти ничего не замечая. Пока однажды алгоритм, этот цифровой провидец, не подсунул ему рилс. На экране был парень. Не из тех вылизанно-гламурных, которых пруд пруди. Обычный. Карамельные волосы, немного растрепанные, умные, чуть уставшие карие глаза, и на лице не дежурная улыбка для фото, а какая-то смесь иронии и задумчивости. Он стоял на крыше какого-то дома, за спиной вечерний город, и говорил прямо в камеру. Голос был негромкий, но цепляющий. — Знаешь, в чем прикол? — доносилось с динамиков телефона. — Мы все боимся быть не такими. Недостаточно крутыми, успешными, красивыми, веселыми. А самое страшное это как раз разрешить себе быть просто собой. Со всеми косяками, со всеми странностями, со всей этой внутренней херней, которую мы прячем. Это и есть та самая, блять, свобода. Не прыжок с парашютом, а спокойный взгляд в зеркало по утрам. Саша замер посреди вагона, уцепившись за поручень. Эти слова прозвучали так, будто кто-то вытащил наружу его собственные, неоформленные мысли, которые он годами гонял у себя в черепной коробке. Он посмотрел на ник — @Exile. Настоящее имя в профиле Илюша Яцкевич. Саша ткнул «Подписаться». И стал следить. Илья снимал рилсы о простых вещах. О том, как тяжело иногда встать с кровати. О разговорах с лучшим другом Лёшей, таким же нормальным, не приукрашенным парнем, за роллами и пивом. О книгах, которые его зацепили. О прогулках по промзонам, где он искал красоту в ржавых конструкциях. Он мог материться, смеяться до слёз над какой-то ерундой, рассуждать о философии, а потом жаловаться, что у него сгорел суп на плите. Он был таким настоящим. Таким, каким, казалось, уже никто в интернете не смел быть. Саша ловил каждое его новое видео. Это стал его маленький ритуал, глоток свежего воздуха в удушающей атмосфере офисного планктона. Он даже начал что-то в своей жизни менять. Купил вместо пяти пачек «Доширака» на неделю нормальные продукты, сходил в кино один (чего раньше стеснялся), попробовал написать короткий рассказ в стол. Илья, сам того не зная, стал его тихим, виртуальным проводником к самому себе. Саша никогда не писал комментариев. Он был читателем, наблюдателем. До того самого вечера. Был чертовски тяжелый день. Начальник устроил разнос из-за неточной формулировки в отчете, коллега подвел, и Саше пришлось до ночи переделывать чужую работу. Он валился с ног, когда открыл инсту. И в истории Ильи мелькнула новая фотография. Это был не постановочный образ. Илья сидел на подоконнике в растянутой футболке, за его спину через окно падал теплый вечерний свет, подсвечивая контур его фигуры и делая волосы похожими на нимб. Он смотрел куда-то в сторону, уголки губ чуть приподняты, в руке кружка. Снимок был живой, небрежный и оттого невероятно тёплый. И Сашу, накрытого усталостью и этим светом с фотки, понесло. Пальцы сами напечатали, мозг отключил все цензоры:  «Вау, я восхищён, какой ты красивый». Он отправил. И через секунду обалдел. Сердце ушло в пятки, а потом ударило в виски.  — Бля! — выругался Саша, закатывая глаза. — Надеюсь, что он не подумает, что я какой-то криповый фанат.  Саша швырнул телефон на диван, как раскаленный уголь, и пошёл заваривать чай, пытаясь убедить себя, что Илья просто проигнорирует это сообщение от какого-то левого подписчика. Их же у него тысячи. Чай не помог. Через пятнадцать минут Саша, как приговоренный к казни, медленно подошел к дивану и разблокировал экран. В уведомлениях высветился ответ. Прямо ответ в директе. Прямо на его сообщение. @Exile Спасибо) но это, скорее, свет такой удачный. А ты кто вообще? Ник незнакомый. Саша сел. Мир слегка поплыл. Он ответил, всё внутри дрожало.

@frametamer

Я просто подписчик. Смотрю ваши рилсы. Они очень крутые))

@Exile  Ваши? Официально так) Привет, просто подписчик. Как зовут? Диалог завязался. Саша, стиснув зубы, представился.  Илья ответил лаконичное «Приятно, Саш. Я Илья». Они перекинулись еще парой фраз. Илья спросил, какое из его видео зацепило больше всего. Саша, к своему удивлению, вспомнил не самое популярное, а одно из ранних, где Илья говорил о страхе остаться одним в толпе.  На этом всё и закончилось. Илья пропал, вероятно, занимаясь своими делами. Но в Сашином мире произошло землетрясение. Он всю ночь ворочался, перечитывая эти несколько строк. Они говорили. Он, Саша, и блогер Exile. Нет, он и Илья. *** На следующий день Саша был абсолютно бесполезен на работе. Он пялился в экран, но там было пусто, не считая уведомлений из других приложений. Он не писал первым, не мог перебороть себя. Да и кто он такой, чтобы навязываться? Но к вечеру не выдержал. Сделал скриншот особенно идиотского задания от начальника (естественно, замазав все имена) и сгоряча отправил его Илье в директ.

@frametamer

Вот мой сегодняшний ад. Жизнь офисного планктона в одном кадре

Ответ пришел не сразу, через час.  @Exile Ох, чувствую. У меня друг так же страдает. Ты держись там. Чайку горячего выпей и смотри что-нибудь отвлекающее. Я, например, сегодня буду мучать друзей настолками)) Саша ухмыльнулся.

@frametamer

Настолки — это сила. А мы тут только в крокодила на корпоративах играем, и то все такие зажатые, что показывают собаку сутулую и начальника одинаково))

@Exile Хихик, представляю, какая жуть. Мы сегодня в мафию играем. Лёша (мой друг, ты его в рилсах видел) всегда первым вылетает, потому что врать не научился. *** Так, день за днём, диалог стал потихоньку течь. Не постоянно, но регулярно. Саша перестал панически обдумывать каждое сообщение и начал писать просто. Как есть. Жаловался на работу, скидывал смешные мемы про офис, фотографировал свою тоскливую круассан-сосиску из столовой. Илья отвечал с таким же простым, немного ироничным сарказмом, рассказывал о своих съёмках, о том, как пытался приготовить пасту, а получилось месиво, скидывал трешовые фото с прогулок. Саша узнал, что Илья по образованию мог быть экономистом, но не закончил учёбу, ушел после второго курса, обычную работу не рассматривал, хотел что-то интересное делать: диджеить или в кино сниматься. Что блогинг начал почти случайно, от скуки и желания выговориться. Что он обожает старые советские фильмы и ненавидит фальшивый пафос. Как-то вечером, после особенно дурацкого дня, Саша, уже лёжа в кровати, решил написать Илье.

@frametamer

Знаешь, а ведь твои рилсы как терапия какая-то. Для меня, по крайней мере. Сидишь тут, бывало, в своей конуре, думаешь, что ты один такой ебанутый и потерянный, а потом смотришь на тебя и понимаешь, о, так другие тоже так могут чувствовать. И вроде легче.

Он замер, ожидая ответа. Илья мог смутиться, отшутиться. Но Илья ответил через несколько минут. @Exile  Саш, это, наверное, лучший комплимент, который мне делали за всё время. Серьёзно. Я потому и начал это делать, чтобы найти своих. Рад, что ты один из них. В груди у Саши что-то тепло и ёмко расправилось. Он улыбнулся в потолок.

@frametamer

Спасибо, что не один, как говорится

@Exile  Давай как-нибудь кофе виртуально выпьем? Я как раз варю. Просто чтобы не в пустоту говорить «пей чай»))

@frametamer 

Давай))

У меня как раз растворимая дрянь, но сгодится, надеюсь

Они написали друг другу «за здоровье» одновременно. Саша представил, как Илья где-то в своей квартире поднимает кружку. И ему стало невероятно, иррационально хорошо. *** Через неделю Илья в своей истории задал вопрос подписчикам: «А какое у вас самое дурацкое, но любимое блюдо из детства?» Саша, недолго думая, ответил в директе: «Сосиска, запечённая в тонком тесте, предполагаю, что тесто для блинов. Мама называла её ракетой. Выглядело ужасно, но на вкус божественно». @Exile  О, это гениально! Надо попробовать. А я обожал макароны с вареной колбасой, маслом и сыром. До сих пор иногда балуюсь))

@frametamer 

Да ты извращенец!

@Exile  Зато какой счастливый извращенец… Шутки стали естественными, перепалка — легкой. Саша даже позволил себе послать Илью на три весёлых буквы, когда тот порекомендовал ему книгу на восемьсот страниц про депрессивных викторианцев. @Exile  О, Санечка заговорил матом! Я растроган. Саша покраснел от смеха и смущения одновременно. «Санечка»? Ему было тридцать, а не пятнадцать, но это милое сокращение его имени засело где-то глубоко и приятно щекотало. *** Однажды Илья спросил: «А чем, кроме ненависти к офису и поедания ракет, увлекаешься?» Саша задумался. Работа высасывала все соки, и хобби как-то растворились. Но он вспомнил.

@frametamer 

Раньше фотографировал на плёнку. Любил снимать дворы, стариков на лавочках, всякие облезлые детали. Потом забросил, а камеру, наверное, жучки съели на даче.

@Exile Серьёзно? Это же круто! Плёнка это совсем другое ощущение. Ты не думал возобновить?

@frametamer 

Да некогда, да и зачем…?

@Exile  Как зачем? Чтобы жить, блин, а не существовать. Вот тебе задание на неделю: найди эту камеру. Скинь фото подтверждение, а то забаню.  Саша рассмеялся, но в выходные он действительно поехал на дачу. Нашел старую плёнку «Зенит» на дальней полке в сарае, рядом с банками с соленьями. Он стер пыль, покрутил механизм. И сфотографировал камеру на телефон, отправив Илье.

@frametamer

Нашёл. Жучки, к счастью, не тронули. Зато пауков внутри как в фильме ужасов.

@Exile  Молодец какой. Теперь жду первый кадр. Сними что-то неожиданное)) Саша целый день ходил с камерой на шее, чувствуя себя немного глупо, но на удивление живо. Он так и не нажал на спуск. Но сам процесс поиска кадра заставил его по-новому увидеть привычные улицы.

@frametamer 

Не снял нихрена. Но, кажется, снова начал видеть. Спасибо за пинок.

@Exile  Это только начало, Санечка. Рад, что пинок пришелся в нужное место. *** Они болтали уже почти месяц. Виртуальная близость стала настолько естественной, что Саша иногда ловил себя на мысли, что хочет рассказать Илье какую-то мелочь сразу, как другу. А потом осознавал, что они ни разу не виделись. Не слышали голосов друг друга. Это стало странным диссонансом. Они знали друг о друге много личного, но оставались картинкой в приложении. Как-то в пятницу поздно вечером у Саши загорелся экран телефона. @Exile  Прикинь, только с концерта местной группы. Глушили так, что уши до сих пор звенят. Но кайфово. Жаль, один пошёл, Леха занят был.

@frametamer 

А я вот сижу, пиво пью, уже третья банка, и смотрю старую иронию судьбы. Отдых, блять, во 👍

@Exile  Ирония судьбы — это классика, не спорю. Но пиво в одиночку? Звучит грустновато. Голосовое сообщение можешь? Саша сел прямо. Голосовое? Его мозг завис. Он слышал голос Ильи только в рилсах, отредактированный, лаконичный. А тут живой, непосредственный. И свой собственный голос, сиплый от пива, отправлять такому человеку? Но он уже не мог прятаться. Он нажал на кнопку записи и пробормотал: — Ну, привет. Да, пиво в одиночку, да, говно. Но уже третья, так что пофиг. А у тебя уши ещё не отошли? Надеюсь, нет, чтобы ты не слышал эти пьяные речи. Отправил. Сердце колотилось, как будто он пробежал стометровку. Через минуту пришёл ответ. Голосовое. Голос Ильи был чуть глубже, чем в рилсах, немного усталый, но с той же теплой, живой интонацией. — Привет. Почти отошли. Твой голос, кстати, я таким не представлял. Думал, выше будет. А ты, я слышу, уже в степени лёгкого опьянения. Уважаю. Я вот кофе в себя заливаю, чтобы не рухнуть. Я, кстати, не пью алкоголь, но других не осуждаю. Саша переслушал сообщение три раза, чтобы насладиться приятным голосом собеседника. Такой он у него ласковый, захотелось включить это голосовое на всех колонках, чтобы слышать во всём пространстве. — Да я не всегда такой сиплый. Обычно он грубоват. А ты... голос как голос. Как в видео. Только смеешься в конце, это мило. Он чуть не выронил телефон, осознав, что сказал «мило». Но удалять было поздно, уже виднелась надпись под голосовым «Прочитано». Илья ответил смешком в следующем голосовом.  — Мило? Ну, спасибо, буду знать. А то обычно говорят, что долбит как перфоратор. Так, значит, Санечка, рассказывай, почему «Ирония судьбы», а не что-то посовременнее? Они проговорили голосовыми почти два часа. Про кино, про музыку, про абсурд работы Саши и абсурд блогинга Ильи. Смеялись. Матерились. Молчали иногда. Было легко. Невероятно легко. Перед тем, как отключиться, Илья сказал уже почти шёпотом, будто чтобы не разбудить кого-то:  — Слушай, это было очень круто. Как будто с другом поболтал, которого сто лет не видел. Спокойной ночи, Саш. — Спокойной, Илья. И... спасибо. *** После того вечера что-то изменилось. Граница между «подписчик-блогер» и «друзья» растворилась окончательно. Они болтали каждый день. Теперь почти всегда голосовыми. Саша слушал Илью в метро, на обеде, засыпал под его рассказы о том, как он пытался снять рилс с собакой, а пёс его послал. Он привык к его смеху, к его задумчивому «хмм», когда тот о чём-то размышлял. Привык настолько, что реальный мир без этих разговоров стал казаться немножко чёрно-белым. Илья как-то сказал: — Знаешь, а странно. Я вроде весь наружу в своих видео. Но с тобой разговариваю и понимаю, что есть куча вещей, которые я туда не выношу. Или выношу, но в переработанном, упакованном виде. А тут просто говорю. — Я тебя понимаю. Я в жизни молчу как рыба, а тут тебе трещу, как сорока. Коллеги, наверное, думают, что я наконец-то свихнулся, — шёпотом ответил в микрофон Саша, находясь на рабочем месте. — Может, и свихнулся, — засмеялся Илья. — Но в хорошем смысле. Саша позволил себе мечтать. О том, как было бы здорово встретиться. Выпить кофе не виртуально. Посмеяться вживую. Увидеть, как двигаются его руки, когда он что-то рассказывает. Понюхать... черт, даже не знал, чем Илья пахнет. Душем, кофе, свежим воздухом? Он ловил себя на этих мыслях всё чаще, и они его пугали. Потому что он боялся, что в реальности всё развалится. Что он окажется скучным, неловким, не таким, как в переписке. Что Илья разочаруется. Он делился этими страхами с Ильёй, уже не стесняясь. Не про встречу, а про страх быть не тем. — Саш, я тебя уже знаю. Не картинку, а тебя. Ты думаешь, я не волнуюсь, когда выкладываю новое видео? Всегда думаю, а вдруг сегодня все поймут, что я просто тупица, который умничает? Мы все в одной лодке. Боимся не соответствовать. Просто я научился с этим жить и даже показывать это. А ты научишься, — отвечал на это серьёзно Илья. Саша верил ему. И не верил одновременно.  *** Перелом случился в дождливый четверг. У Саши сорвался важный проект из-за ошибки в данных, которые ему предоставили сверху. Но виноватым, конечно, назначили его. Начальник орал так, что стёкла, казалось, звенели. Саша стоял, сжав кулаки, и молчал. Чувствовал, как накатывает знакомая, липкая волна отчаяния и злости. На всех. На себя. Он вырвался из офиса, едва дождавшись конца дня, не попрощавшись ни с кем. Шёл под дождем без зонта, промок до нитки. Дома он не стал даже переодеваться, сел на пол в прихожей, прислонившись к двери, и начал записывать голосовое сообщение. Голос его срывался. — Представляешь, блядь, сука, вот как так можно? Я, падла, два дня без сна эту херень переделывал, потому что их данные говно, а в итоге я крайний! Я им все глаза прогнал этими цифрами, а они... А он орал. Прямо как на нашкодившего кота. Мне тридцать лет, Илюш, а я стоял и боялся слово сказать. Как школьник. Что я за тряпка, а? Нахрен я вообще нужен? Нахрен эта работа, эта жизнь... Он замолчал, переведя дух, понимая, что наговорил чушь, но ему было все равно. Отправил. Через пять минут, которые показались вечностью, телефон завибрировал. Не голосовое. Прямой звонок в Инстаграме. От Ильи. Саша смотрел на экран, на аватарку — ту самую, небрежную фотку Ильи. Звонок настойчиво продолжался. Он сглотнул и принял вызов. — Алло? — выдавил он. — Саш. Ты где? — голос Ильи в трубке звучал четко, близко, без искажений записи. Живой. Настоящий. В нем была тревога. — Дома. На полу в прихожей. Мокрый, — пробормотал Саша. — Слушай меня. Вставай с пола. Сейчас же. Иди, переоденься во всё сухое и тёплое. Прямо сейчас, я не отключусь. Саша, повинуясь, поднялся. Сел на пуфик в прихожей, стал стаскивать мокрые ботинки. — Я снимаю, — сказал он в трубку, чувствуя себя идиотом. — Молодец. Иди, надень что-то типа толстовки, носков тёплых. Набери в чайник воды и поставь греться. — Хорошо, — Саша побрел в комнату, зажав телефон между ухом и плечом. — Сделай себе чаю. Крепкого. С сахаром, даже если не любишь. Адреналин надо гасить. Саша выполнял инструкции, как робот. Переоделся. Поставил чайник. Его трясло уже не от холода, а от странного чувства: в этой пустой квартире, кроме него, был еще один человек. Его голос заполнял пространство. — Сделал, — сказал он, опускаясь на диван с кружкой. — Хорошо. Теперь слушай. Ты не тряпка. Ты человек, которого нагло использовали и обманули. Злиться нормально. Орать хочешь, ну и ори. Хочешь послать всех нахуй, так пошли. Я сейчас мысленно посылаю твоего начальника в глубокий космос без скафандра. Ты нужен. Не им, черт с ними. Ты нужен..., — Илья запнулся. — Ты нужен миру просто потому, что ты есть. И мне, например, твои сообщения нужны. Они делают мой день нормальным. Саша закрыл глаза. По его щеке скатилась предательская капля, то ли дождевая вода с волос, то ли что-то еще. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Просто спасибо, что позвонил. — Да что ты. Не благодари. Я просто не мог не позвонить, поняв, как тебе хреново. Они помолчали. Саша слушал тихий фон у Ильи — скрип стула, потрескивание, будто от огня в камине, хотя, наверное, это запись в приложении.  — Илья? — Да? — А... как пахнет там, где ты? С той стороны линии раздался мягкий, понимающий смех. — Сейчас пахнет дождём за окном, яблочной корицей от свечи, которую Лёша подарил, говорит, чтобы атмосферу настраивал, и немножко пылью, потому что я ленивая жопа и давно не убирался. А у тебя? — Пахнет чаем. И сыростью от куртки в прихожей. И одиночеством. Но уже не таким противным. — Одиночество… оно такое. Стоит в него впустить кого-то, даже по телефону, и оно скукоживается. — Ты прав, — Саша сделал глоток чая. Он был обжигающий и сладкий. И очень вовремя. Они проговорили еще час. Уже не о проблеме, а о ерунде. О том, что Илья сегодня видел ворону, которая пыталась унести целую булку. О том, что Саша вспомнил анекдот про программистов. Голос Ильи стал для Саши якорем, который удерживал его от того, чтобы снова скатиться в трясину отчаяния. Перед тем как закончить разговор, Илья немного неловко начал мычать в трубку. — Санечка, у меня к тебе предложение. Давай встретимся. Не как интернет-знакомые. А как два человека, которые уже знают друг о друге почти всё. Просто чтобы… ну, чтобы я мог лично твоего начальника в космос отправить. Или просто выпить с тобой кофе.  Саша замер. Страх сжал горло. Но в груди, поверх страха, взметнулась такая сильная, такая яркая волна желания, что он не смог ей сопротивляться. — Давай, — выдохнул он.  — Серьёзно? — в голосе Ильи прозвучала надежда и легкое удивление. — Да, чёрт возьми. Давай. Только не в пафосном месте, в которых обычно блогеры отдыхают. Я там сдохну, — усмехнулся Саша. Илья рассмеялся. — Обещаю, максимально непафосное. Только ты тоже давай без пафоса. Я в этих твоих костюмах-галстуках тоже сразу задохнусь. Давай в эту субботу? Есть одно место, старенькая кофейня на Ленинградке. Там столы деревянные, потёртые, и там очень уютно. В 15:00? — Суббота. 15:00. Кофейня на Ленинградке. Сейчас сверюсь со своим расписанием, — смеялся Саша в трубку. — Ох, хорошо, что свободно.  — Отлично. Тогда до субботы, Саш. — До субботы, Илюш. Звонок прервался. Саша сидел с нагретым телефоном в руке и смотрел в тёмное окно, в котором отражалась его собственная, растерянная, но уже улыбающаяся физиономия. Он ждал встречи. И впервые за долгое время ждал не конца недели, а её продолжения. *** Суббота наступила с ощущением праздника и надвигающейся катастрофы одновременно. Саша провёл утро в нервной лихорадке. Перемерил весь гардероб: от строгой рубашки (сразу отверг — выглядел как на собеседование) до старой толстовки с дыркой на локте (отверг тоже — выглядел как бомж). Остановился на чёрных джинсах, простой серой футболке и тёмной джинсовой рубашке сверху.  — Нормально. Ничего не обещаю, но и не пугаю, — решил он, глядя в зеркало на своё бледное, невыспавшееся отражение. Саша Ермолаев не любил опаздывать, вот и сейчас приехал к кофейне за двадцать минут. Стоял в сторонке, курил, хотя бросил два года назад. Руки дрожали.  «Это же просто Илья, — уговаривал он себя, — тот самый, с которым ты трещишь в телефоне каждый день. Ну встретитесь, поболтаете...» Но рациональные доводы не работали. Потому что это был не «просто Илья». Это был человек, который за несколько недель перевернул его жизнь с ног на голову. Которому он доверял больше, чем кому-либо за последние годы. И чье мнение теперь значило невероятно много. В без пяти три он затушил окурок, выпрямил плечи и толкнул дверь в кофейню. Его охватил запах свежей выпечки, кофе и старого дерева. Место действительно было непафосным: маленькие столики, стопки книг на подоконниках, на стенах виднелись акварели местных художников. Было тихо, играла негромкая музыка. Саша огляделся. И в дальнем углу, у окна, увидел его. Илья сидел, согнувшись над телефоном. На нем была черная футболка с едва заметным принтом и тёмно-зеленая открытая рубашка. Волосы, как и на фотографиях, были слегка растрёпаны. Он выглядел точно так же, как в своих видео. Только живее. Плечи были чуть уже, чем казалось в кадре, а профиль более резким. Сердце Саши устроило чечётку где-то в районе горла. Он сделал шаг, потом еще один. Илья поднял голову, как будто почувствовал взгляд. Их глаза встретились. На лице Ильи промелькнула лёгкая неуверенность, которая тут же сменилась тёплой, немного растерянной улыбкой. Он медленно встал. Саша подошел к столу. Они стояли друг напротив друга, разделенные старым деревянным столиком, и молчали пару секунд, которые показались вечностью. — Привет, — наконец сказал Илья.  Его голос звучал так же, как в трубке, но тише, мягче. — Привет, — выдавил Саша. Илья протянул руку через стол. Саша пожал её. Ладонь была сухой, с шершавыми участками на пальцах. — Саша, да? — с едва уловимой иронией спросил Илья, отпуская руку. — А то мало ли, я с кем-то другим встретился. — Да, это я, — Саша хрипло рассмеялся, напряжение слегка отпустило. — Тот самый, кто матерится на работу и ест ракеты. — Тот самый, — улыбка Ильи стала шире, в глазах появились знакомые по видео огоньки. — Ну садись, чего стоишь. Как добрался? Саша опустился на стул напротив.  — Нормально. На метро. Тут, кстати, уютно. — Да, я сюда иногда прихожу, когда надо от людей отдохнуть, но не в полном одиночестве. Кофе здесь хороший. Закажешь? Разговор потихоньку наладился. Сначала немного скованно, с паузами. Они обсуждали кофейню, погоду, сложности с парковкой в центре. Но чем больше они говорили, тем естественнее становилось. Потому что это был тот же самый диалог, что и в телефоне, только теперь Саша видел, как меняется выражение лица Ильи, когда тот шутит, как он откидывается на спинку стула, задумавшись, как теребит край рубашки, когда немного нервничает. Саша рассказал про камеру, которую так и не использовал, но теперь носит с собой на прогулки. Илья похвалил и потребовал когда-нибудь показать снимки. Илья пожаловался на заказчика рекламы, который хотел, чтобы было как у всех, но уникально. Они оба закатили глаза и дружно выругались. И вот уже они смеялись над каким-то общим мемом, и Саша поймал себя на том, что перестал анализировать каждое своё слово. Он просто был. Здесь и сейчас. С этим человеком. — Знаешь, что самое странное? — сказал Илья, отодвигая пустую чашку. — Я обычно в кадре. Я к этому привык. А тут сижу и понимаю, что не надо ничего играть, ничего выстраивать. Можно просто сидеть. И молчать, если хочется. — Я это очень ценю, — честно сказал Саша. — В жизни и так слишком много игры. Они помолчали, слушая музыку и гул голосов за соседним столиком. Саша наблюдал, как солнечный луч, пробиваясь сквозь пыльное окно, ложится на тыльную сторону руки Ильи, освещая тонкие волоски и контуры костяшек. — Чего? — Илья заметил его взгляд. — Ничего. Просто не верится немного. — Мне тоже.  Илья посмотрел на него прямо, и в его глазах было что-то настолько открытое и понимающее, что у Саши перехватило дыхание. Это был не взгляд блогера на подписчика. Это был взгляд человека, который хочет открыть себя всего и полностью. Взгляд друга. Или даже больше. — Хочешь пройтись? — предложил Илья. — Погода вроде наладилась. Они вышли на улицу. Светило уже не такое яркое, позднее послеобеденное солнце. Они просто шли, без определенной цели, по тихим улочкам в стороне от главных магистралей. Разговор тёк сам собой, перескакивая с темы на тему. Прошли мимо детской площадки, где возились малыши. — Я обожаю смотреть на детей, — неожиданно сказал Илья. — Они еще не научились себя ненавидеть за то, что не такие. Бегают, кричат, падают, плачут и тут же забывают. Эх, вернуть бы это умение. — Да, — согласился Саша. — Мы слишком много думаем. Оценки, карьера, как мы выглядим. — Какие у нас завтраки в инстаграме, — добавил Илья, и они оба фыркнули. — Именно. Они дошли до небольшого сквера с недавно покрашенными лавочками и сели. Воздух был прохладным, пахло мокрой землёй и осенью. Сумерки сгущались быстро, окрашивая небо в сиренево-сизый цвет. — Спасибо, что позвонил тогда, — тихо сказал Саша, глядя перед собой на пожухлую траву. — Это многое изменило. — Я тоже рад, что позвонил, — Илья облокотился на спинку лавочки, повернувшись к нему. — И знаешь, что я понял? — Что? — Что реальный ты точно такой же, как в переписке. Только ещё лучше. Потому что видно, что ты не врёшь. Ни себе, ни мне.  Саша почувствовал, как по его щекам разливается жар. Он посмотрел на Илью. Тот смотрел на него с такой мягкостью и вниманием, что в груди у Саши всё сжалось в тугой, горячий комок. Прятаться больше не хотелось. Но и слова куда-то ушли. — Ты тоже, — выдохнул Саша. — Ты точно такой же. Только теперь рядом. Он не знал, как это объяснить. Как передать разницу между пикселями на экране и живым теплом человека в полуметре от тебя. Как объяснить желание не просто слушать его голос, а чувствовать его дыхание. Видеть, как ресницы отбрасывают тень на щёки в этом сумеречном свете. Илья не отвечал. Он просто смотрел. Взгляд его скользнул по лицу Саши: с губ на глаза и обратно на губы. Тишина вокруг стала густой, звучной, наполненной невысказанным. Даже шум города куда-то отступил. Илья медленно, будто давая время отпрянуть, наклонился немного ближе. Его рука лежала на спинке лавочки между ними, пальцы слегка пошевелились. — Саш… — его голос был чуть хрипловатым. В нем не было вопроса. Было что-то другое. Признание. Разрешение. Саша замер. Весь его мир сузился до этого взгляда, до тепла, исходящего от Ильи, до бешеного стука сердца в ушах. Страх вспыхнул и тут же сгорел дотла в более мощном, ясном порыве. Он устал бояться. Устал быть осторожным. — Да, — просто сказал Саша, не зная, на что он отвечает. На неозвученный вопрос. На своё собственное желание. На всё сразу. Это было всё, что нужно было Илье. Он закрыл оставшееся между ними расстояние. Его пальцы осторожно коснулись Сашиной щеки, отводя прядь чернявых волос. Прикосновение было шершавым, теплым, невероятно реальным. Саша инстинктивно наклонил голову навстречу. Первый поцелуй был нежным, почти вопросительным. Просто прикосновение губ к губам. Испытание воды. Взрыв тишины внутри. Саша почувствовал невесомый вкус кофе и чего-то сладкого — может, от того пирожного. Он ответил, слегка приоткрыв губы, и его рука сама нашла опору на предплечье Ильи, ощущая под тканью рубашки твердые мышцы. Второй поцелуй был уже другим. Увереннее, глубже. Саша придвинулся ближе, его рука легла на бок Ильи, притягивая его. Не было никакой спешки, только медленное, тщательное исследование. Губ, дыхания, самого ощущения друг друга. Саша забыл, где он. Забыл про сквер, про город, про всю свою прежнюю жизнь. Существовало только влажная теплота рта Ильи, его запах, его руки, держащие его так, будто боятся, что он рассыплется, и в то же время так крепко. Они разомкнулись, чтобы перевести дух, но не отпустили друг друга. Лбы соприкоснулись. Дыхание было неровным, горячим. Всё происходящее вокруг не волновало никого. — Вот блять, — хрипло выругался Саша, не в силах сдержать дикую, распирающую его улыбку. — Вот так всегда. — Что? — Илья тоже улыбался, его глаза в полутьме блестели. — Ждешь, боишься, строишь планы. А всё оказывается до невозможности простым. — Простым? — Илья тихо фыркнул, проводя большим пальцем по его скуле. — Да, Санечка. Также просто как дышать. Саша снова поцеловал его. Коротко, но со всей той невысказанной нежностью, которая копилась все эти недели в текстах и голосовых сообщениях. В этом поцелуе было «я рад, что ты есть», «я слушал тебя», «я понимаю». Когда они наконец разъединились, темнота уже полностью наступила. Фонари в сквере зажглись, отбрасывая длинные тени. — Мне пора, — прошептал Илья, не отрываясь от его лица. — Завтра рано ехать к партнерам. Но я… я не хочу уходить. — Тогда не уходи, — сказал Саша, и его собственные слова прозвучали для него откровением. Он не предлагал ничего конкретного. Просто констатировал факт своего желания. Илья задумался на секунду, потом кивнул, как будто приняв самое важное решение.  — Ладно. Но только если у тебя есть чай. И может быть завтрак будет? Ну и спальное место. — Чай есть, завтрак будет, — Саша встал, всё еще чувствуя на губах прикосновение. — А спальное место… я что-нибудь придумаю. Они пошли к метро, но уже не как два человека, которые вежливо прощаются. Их руки нашли друг друга, пальцы сплелись легко, естественно, будто так и было всегда. Ладонь Саши была твёрдой и надёжной. У входа в метро они снова остановились. — Ты уверен? — тихо спросил Саша, прижимая его руку. — Мы можем просто встретиться завтра. Не торопить события. Илья посмотрел на их сплетенные пальцы, потом в его глаза. — Я никогда в жизни не был так уверен. И это самое страшное и самое классное чувство одновременно. Поехали.  Они спустились в метро, в вагон, в поток людей. Но теперь они были вместе в этом потоке. Плечом к плечу. Пальцы все еще были переплетены. Саша смотрел на их отражение в пыльном стекле вагона, два силуэта, почти слившихся в один. И думал, что вертикальная реальность экрана была всего лишь предвкушением. Настоящая жизнь, живая, не холодная, пахнущая осенью и другим человеком, начиналась прямо сейчас.