На языке лжи

— Твою мать, Люк, — ошеломленно и раздраженно прошептал я. — Ты на хрена все эти цветы сюда приволок, и вообще зачем мне этот ботанический сад в квартире? Я стоял в гостиной своего пентхауса, где окна открывали вид на ночной Лондон. Это просторное помещение в стиле хай-тек, где доминировали холодный бетон, полированная сталь и панорамные окна во всю стену, и единственным украшением в доме была картина, где изображены я и отец. Картина представляла собой живой кадр, где Дэймон смеялся, а я стоял ворчливый. Гостиная, мое святилище порядка и минимализма, превратилась в филиал ботанического сада после урагана. Повсюду, куда падал взгляд, были цветы. Букеты из роз, лилий, пионов, тюльпанов, альстромерий и десятков других видов, которые я даже не мог опознать, стояли в напольных вазах, кувшинах, ведрах и даже в кастрюлях. Они лежали грудами на низком диване из черной кожи, заполонили стеклянный журнальный столик, теснили друг друга на полках со встроенной подсветкой. Воздух, обычно чистый и прохладный, был густым и удушающим. Тяжелая, пьянящая смесь десятков конфликтующих ароматов. Лепестки роз усыпали темный деревянный пол, как окровавленные следы. И посреди этого безумного цветочного апокалипсиса, прислонившись к косяку двери, стоял Люциан. Его мощные руки были скрещены на груди, а на лице, обычно непроницаемом, сияла самая настоящая, самодовольная ухмылка. Его глаза, эти холодные скалы, сейчас искрились чистейшим, неподдельным весельем. — Ну, ты же сказал, что хочешь произвести впечатление, — развел он руками, с наслаждением оглядывая результаты своего вандализма. — Я просто понял это буквально. Решил, что одной розой тут не обойтись. Пришлось брать масштабом. Я специально проследил за ней, узнал, где она живет, а потом поехал на ее работу, просидел в кафе напротив весь день и потом зашел. Подумал: зачем брать один букет. Надо брать все, чтобы твоя пташка сразу домой поехала. Ты не переживай за мой бюджет, я воспользовался твоей кредиткой, — дразняще протараторил мой друг, от чего я потерял полностью дар речи. А этот сукин сын просто на просто начал ухмыляться. — Я не давал тебе такого поручения! — прошипел я, чувствуя, как дергается глаз. Я проигнорировал тот факт, что он следил за дамой, которая вскоре будет моей, и даже смог проигнорировать то, что он воспользовался моей кредиткой. Единственное, что мне хотелось, так это ударить его за этот ботанический сад. Почему нельзя было просто их выбросить или отдать нуждающимся. — Детали, — отмахнулся он, подходя к одной из охапок пионов и с наслаждением вдыхая их аромат. — Смотри, какая прелесть. И все это для одной маленькой пташки, чтобы она не перетруждалась. Должен же ты соответствовать статусу щедрого покровителя. Или садовника. Выбирай. Хотя я не уверен, что она узнала меня, но возможно, она поймет, что я был «прислан от тебя» благодаря Пресли. Мои кулаки сжались, а дыхание стало едва слышным. Я так сжал свою челюсть, что чуть не раскрошил свои чертовы зубы. Этот Дэниел Пресли. Люциан взял с моего же стола длинно-стебельную розу и, прицелившись, швырнул ее в мою сторону. Цветок беспомощно упал к моим ногам. — Прекрасная картина, — продолжал Люк, уже не скрывая смеха. — Дамиан Рид сидит в своем доме и среди него целый музей цветов. Я бы запечатлел это на память, но, боюсь, камеры в этом твоем бункере ты же сам и отключил. Мудрое решение, как выяснилось. Я сжал кулаки, глядя на него. Я мог бы приказать кому-то разобрать это баррикадное укрепление. Мог бы пригрозить. Но вид Люциана, который веселится, медленно, но, верно, гасил мою ярость. Он снова становится таким человеком, которого я когда-то знал. И в последний раз я видел эту сторону несколько лет назад. Видимо времена меняются. Это была диверсия. Самая идиотская, дорогая и пахучая диверсия в истории. — Ты закончил свое выступление, клоун? — спросил я, поднимая с пола ту самую розу. Ее шип больно впился мне в палец, оставляя неглубокую царапину. — Почти, — он вытащил из кармана куртки последний, совсем маленький букетик незабудок и с преувеличенной галантностью положил его мне в нагрудный карман пиджака. — Для полноты образа. Наслаждайся атмосферой, босс. Напоминает весну в борделе. В хорошем смысле. И с этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одного в моих новых, благоухающих владениях. Я стоял, сжимая в руке помятый стебель, и смотрел на свое идеальное, стерильное царство, превращенное в джунгли. И впервые за долгое время уголки моих губ сами собой поползли вверх. Черт возьми, Люциан. Иногда он знает, как ударить точно в цель. Даже если для этого нужно завалить все дерьмом с лепестками. — А зачем ты их вообще сюда притащил, ублюдок? — крикнул я вслед другу, который скрылся в гостевой комнате, чтобы поспать. — Потому что все самые лучшие цветы для тебя, босс, — ответил он, приоткрывая дверь, чтобы его услышали. Я, тяжело вздохнув, пошел в свою комнату. Она представляла собой большое помещение с панорамными окнами. В центре стояла огромная кровать с черным постельным бельем, недалеко от нее — письменный стол, где лежали ноутбук и планшет. Ну, на этом все. Я не очень сильно обжился. Переехал всего два месяца назад, и поэтому времени совсем не было на это все. Этот жилой комплекс достроили как раз в то время. Дэймон Рид специально хотел сделать так, чтобы здесь жили большие шишки, поэтому простому люду вход запрещен. Но я уверен что есть исключения. Сейчас на тумбочке стоял букет из тридцати одного белого тюльпана. Я специально пересчитал. Подойдя поближе к цветам, я включил камеру на телефоне, сфотографировал их и отправил Рейне. Я: Как тебе? Ответ пришел только спустя пять минут. Моя детка: Красивые. Твою мать, и это все? Она что, вообще не умеет поддерживать разговор? Моя детка: Мне нравятся тюльпаны, они мои любимые цветы. На моем лице промелькнула ухмылка. Так вот оно что. Не пионы, не розы, а тюльпаны. Интересно. Скромные тюльпаны. Я мысленно поставил Люку в уме плюс за то, что именно их он поставил в моей спальне, а Салли... Жирный минус за задержку с досье. Я упал на кровать, не сводя глаз с экрана. Мои пальцы привычным движением вызвали ее номер. Я не собирался это делать. Да, кого я обманываю, именно это я хотел. Трубку взяли на третьем гудке. — Алло? — ее голос был тихим, настороженным. — Почему тюльпаны? — спросил я без предисловий, глядя в потолок. На том конце провода повисла короткая пауза. — Что? — Ты сказала, они твои любимые. Почему? — я повторил вопрос, чувствуя, как в голос прокрадывается та самая навязчивая требовательность, которую я обычно контролировал. В первую встречу мне хотелось получить только ее тело, но сейчас... — Я.... не знаю, — она ответила с легкой растерянностью. — Они... простые. И не кричат о себе. Но если присмотреться... они идеальны, хоть и ухаживать за ними тяжело. «Они идеальны». Слово отозвалось во мне эхом. — Идеальны, — я повторил, и мои губы снова растянулись в улыбку, на этот раз лишенной какой-либо теплоты. Это была улыбка охотника, нашедшего лазейку в броне своей добычи. — Согласен. Полностью. Спокойной ночи, детка. Я положил трубку, не дождавшись ответа. Затем подошел к тумбочке, взял один тюльпан и, держа его в руке, уставился на огни Лондона. Она была права. Они не кричали. Но они были идеальны. И за ними тяжело ухаживать, как и за этой девушкой. Я вышел из комнаты и направился быстрыми шагами в гостевую комнату, где спал Люк. Открыв без предупреждения, меня застала пикантная картина: девушка под ним извивалась, а он резкими толчками вбивал ее в кровать. — Какого черта? — вырвалось у меня. — Ты когда успел ее притащить? Те даже не взглянули на меня и продолжили процесс. Закатив глаза, я закрыл дверь. Чертов ублюдок, в мой же дом шалав водит. Стоя под дверью и слыша стоны девушки, я только крикнул другу. — Если еще раз приведешь девчонку в мою обитель, я тебя убью. С этими словами я развернулся и пошел в сторону ванной комнаты. Горячие капли стекали по телу, и я пытался привести свои мысли в порядок. В последнее время так много накопилось. Сначала эта чертова Клинтон со своим заявлением Беннету, потом опять эта же Клинтон со своим внезапным исчезновением. И все это сопровождалось Рейной Аддерли, просто потому что я не мог о ней не думать. Я узнал о ее номере сразу благодаря Беннету, ибо у него были все номера телефонов сотрудников, даже тех, кто давным-давно уволился, или тех, что вроде Рейны, которые проработали одну смену и ушли. В глубине души я, может, и надеялся на то, что она придет и в другие дни, но моя детка оказалась или труслива, или умна. Другого не дано. Ну, пусть будет так. Дэниел сейчас работает за двоих, ибо Клинтон ушла, а другого официанта мы пока не нашли. Да, может, кто-то скажет, что официантов искать легко. Раз плюнуть. Но увы и ах. Отец платит кучу заработной платы, так что и человек на должности должен быть нормальным. Как бы я не ненавидел этого Пресли, как работник он меня полностью устраивает. Пусть пока работает. Выйдя из душа, я пошел в сторону гостиной, на ходу надевая нижнее белье и спортивные штаны. Усевшись на просторный диван, я включил телевизор и поставил его на максимальную громкость, чтобы заглушить эти чертовы стоны из гостевой комнаты. На экране начали показывать какой-то сериал про убийства или что-то в этом роде. Я не сильно вникал в сюжет. Доставая телефон, я перепроверил, есть ли уведомления от Рейны. И моя улыбка стала широкой от того, что она все-таки написала. Моя детка: И тебе спокойной ночи, придурок. Хорошо, пусть буду придурком. Это лучше, чем никто.