Безумие 1ч

Их разговор после... Хотелось, чтобы он был чуть лучше. — Почему ты не можешь меня даже поддержать? Что за хуйня, Коля! — ругался Ваня. Эмоции брали верх: он тут такие откровенности изливает, а в ответ — тишина. — Ты ведь хочешь, чтобы сейчас здесь был не я. Ты ведь приехал ко мне только для того, чтобы не думать о бывшей, да? — Коля сильнее сжал кружку, почти обжигая ладони кипятком. — А ты думал о том, что мне это неприятно? Ты знаешь, что я к тебе чувствую. Но это не даёт тебе повода писать мне спустя столько времени лишь ради того, чтобы высказаться, как сильно ты её всё ещё любишь. Ваня поджал губы. Если признаться честно, то так оно и было. — Прости… Мне нужно отпустить человека. Я не хочу больше о ней страдать. Ты рядом, мне не нужен никто другой, — Ваня встал и подошёл к Коле со спины, обнимая за плечи. — Ты не обязан меня любить. Мы же не одно целое, — Коля перехватил его ладонь, которая чуть поглаживала его пальцами по груди, и коротко поцеловал её. — Мне нужно кого-то любить. И если я буду видеть в тебе её — просто дай мне по ебалу, — Ваня опустил голову, прижавшись лбом к светлым волосам Коли. — До твоих восемнадцати я не могу к тебе даже прикасаться, — Коля вдруг замолчал, будто осознал что-то, чего ещё не решался произнести вслух. — Но… прикасаюсь. — Он прикрыл глаза. — Ты когда-нибудь был в отношениях? — вдруг спросил Ваня. Ромадов распахнул глаза, замирая и глядя в одну точку. — Я не хочу об этом вспоминать, — он отвёл взгляд, отстраняясь от Вани. — Они были не самыми приятными. Я бы даже сказал… странными. В голове, словно заевшая пластинка, робо-интонацией повторялось лишь одно: «Nobody loves me, loves me, loves me…» У Коли было предчувствие квеста, а она вошла в это пространство, как масло. Но пускай не думает, что он ждал её с самого детства. А если честно — то ждал, хули, здравствуй. — Я — дитя бетонной коробки с лифтом, где нужно тянуться до кнопки. А она… она уверенно ходит по моему солнечному сплетению лунной походкой, — Ваня не совсем понимал, к чему это говорит Коля, но смысл понемногу доходил до него. — И она будто совсем не с лестничной клетки. Нет, не потому, что иногородние шмотки, а потому, что такие твари тут редкие. Да что там редкие — не годятся в подмётки. Каждый ёбаный день в этом тоскливом городе, полном разбитых сердец… Как же Коля заебался её ждать. И нашёл. Его девочка — пиздец. Всё предельно серьёзно, и она из тех, что смертельно опасны. В сердце больше борозд, чем от оспы. Оставит — последствия злей, чем от астмы. У него было предчувствие теста, а она подошла — и всё мировоззрение погасло. Ведь Ромадов не знал, что найдёт её наконец-то. Он в этой бездне тонет. Хули, здравствуй. — Она — дитя холодного фронта, с камнем, где обычно орган с аортой. А у меня даже не было воли быть непокорным. Я не пойму, отчего накрыло конкретно. Но накрыло конкретно и, походу, надолго… Ваня удивился и невольно отошёл на шаг. — Вот как, значит… А другие отношения? Неужели все были плохими? — Ваня сел за спиной Коли прямо на столешницу, между раковиной и плитой. — С многими мы просто оставались друзьями, потому что я признавался слишком часто. Мне раньше не хватало человека, которого я мог бы любить. Но сейчас я не пытаюсь лезть к кому-то, пока он сам этого не захочет. — Значит, я здесь особенный? Ты меня не трогаешь, потому что до моего дня рождения ещё столько месяцев? — Ваня расплылся в самодовольной ухмылке. Ему хотелось в этот момент быть выше Коли, показать его уязвимость. — Нет. Просто ты — фрик, который вызывает у меня слишком много чувств одновременно. Жалость, любовь, ненависть — это всё ты. Твои действия вызывают у меня эмоции, — Коля развернулся на стуле к Ване. — А может, я придумал это себе сам. Я иногда придумываю бред, из-за которого мне потом стыдно. Марголдин быстро пробежал глазами по лицу Коли, тут же спрыгнул с кухонного гарнитура и молча ушёл в другую комнату. Ромадов не спеша поднялся, оставляя грязные стаканы с остывшим чаем на столе. Задвинув стул и бросив последний взгляд на тёмное небо, Колян пошёл за Ваней, который уже вышел курить на балкон. — Ты стал грубым. Мне это не нравится. Видимо, мы слишком близки. Пора отдаляться, не думаешь? — Ваня проговорил это не спеша, легонько встряхивая сигарету; из-за стресса он успел выкурить уже добрую её часть. — Сегодня в магазине водка по скидке. Хочешь, я схожу и куплю тебе? — попытался сменить тему Коля, заходя на балкон. — Твою молодость тоже пора продавать по скидке... Мы бы могли провести беззаботные выходные, если бы были друзьями. Но мы — никто друг другу. Коль, мы даже не переспали. — Ваня стал вдыхать дым глубже, пока Коля медленно опускался на пол. — Ты так хочешь этого? Но зачем? Я в рот ебал этот секс, эту юность, вечно молодую и вечно пьяную... я в рот ебал всех и вся! Это что, твой новый акт селфхарма? Или ты думаешь, что так сможешь отвлечься от бывшей? — Коля нервно сминал свою футболку, пытаясь оттереть уже засохший кетчуп. — Вань, да нихуя мы не сможем. Оба замолчали. Казалось, эта тишина длится вечность, а прошло всего пять минут. Ваня резко вздрогнул, почти до боли туша окурок. — Купи две бутылки... — Ваня отошёл от окна, садясь на пол рядом. — Пожалуйста. Он прижался к Коле, аккуратно кладя голову ему на плечо.