if this is the end…

Примечания автора: Миллион нежных прикосновений Глава получилась очень длинной, извините. Меня немного занесло, но, возможно, это моя любимая глава. Майку давно уже должны были снять повязку с глаза. Честно говоря, она уже давно не нужна. Врачи заходили и спрашивали, хочет ли он ее снять, но он придумал отговорку, сказав, что "стоит перестраховаться, чтобы не попала инфекция".Это полная чушь. Майк боится. Чего именно, Уилл не уверен. Он представляет, как страшно однажды проснуться с покалеченным глазом. Он видел, как Майк реагировал на травму руки несколько дней назад; может быть, он не хочет снова переживать эту панику. С повязкой легче игнорировать это. Майк может притворяться, что единственная причина отсутствия зрения в левом глазу — это то, что его что-то блокирует. Как только он снимет повязку, обманывать себя больше не получится. Или, может быть, Майк просто не хочет на это смотреть. Врачи заранее предупредили, что царапины обязательно оставят шрамы — да еще и на лице, а это тема, к которой Майк и так очень чувствителен. Уилл считает, что он боится и того, и другого. Сегодня, однако, он наконец-то согласился покончить с этим. Медсестра постучала в дверь в девять утра, с жизнерадостной улыбкой и высоким голосом, для которых, как показалось Уиллу, ещё слишком рано. Он предположил, что позитивный настрой — это именно то, что сейчас нужно Майку, поэтому Уилл терпит. Хотя Майк, похоже, тоже не слишком рад её видеть. - Как мы себя сегодня чувствуем? — спросила она, надевая синие хирургические перчатки, хотя никакого "мы" здесь нет. - Нормально, — ответил Майк, но это прозвучало скорее как вопрос. Он заметно отстранился от неё, когда она обошла его кровать, заняв обычное место Уилла у изголовья. "Нормально", — подумал Уилл, отступая в сторону, теперь вынужденный смотреть на Майка, находясь на два фута правее обычного. Да ладно. Ему всё равно. - Мы готовы дать этому глазу немного свободы? Уиллу очень хотелось бы узнать, в каком медицинском колледже её научили говорить во множественном числе. - Наверное, — небрежно пожимает плечами Майк, но Уилл чувствует нежелание в его позе. Его плечи напряжены, а рука сжимает простыни так, словно от этого зависит его жизнь. - Хорошо, это для вас, — она протягивает ему маленькое зеркальце, которое он неохотно принимает. Он морщит нос, зажимая его между двумя пальцами, словно это грязный подгузник. Уилл старается не сосредотачиваться на том, какой он милый. - Теперь я сниму марлю, хорошо? Скажите, если будет больно. - Хорошо, — тихо, почти пискляво, говорит он. Должно быть, он действительно нервничает, если даже не может придумать саркастическую шутку, чтобы скрыть свой страх. Майк слегка отшатывается, когда пальцы медсестры касаются его лица, но он закрывает глаз и заставляет себя замереть. Его лицо искажается от боли или тревоги, когда она медленно начинает снимать повязку. Даже после того, как повязка полностью снята, глаза Майка остаются плотно закрытыми, два диагональных шрама видны во всей красе. Верхняя линия длиннее, начинается на лбу и идет прямо вниз по изгибу брови. Нижняя линия начинается с внутренней стороны брови и доходит до щеки. Не то чтобы Уилл никогда их не видел — медсестры приходят перевязывать его раны каждый день. Для Майка это в новинку. Хотя никто не видел его с открытыми глазами. Только хирург. Майк медленно открывает правый глаз, готовясь посмотреть в зеркало. Он замирает на мгновение, прежде чем поднять руку. Когда зеркало не достаёт до его лица, Майк бросает взгляд вниз, забывая, что части одной руки больше нет. Он раздраженно фыркает и ложит зеркало обратно на кровать. Он снова берёт зеркало, внезапно принимая решительный вид — или, скорее, раздраженный. Майк открывает другой глаз, смотрит ровно две секунды и снова закрывает оба. Он бросает зеркало себе на колени и скрещивает руки — ну, пытается. Скорее, он засовывает руку под мышку. Уилл знает, что это только еще больше злит Майка. Уилл успел лишь мельком взглянуть на покрытую туманом радужку, до того как глаза Майка закрылись. Это невероятно. Теперь ему хочется раствориться в его глазах совершенно по-новому. Не в темно-карих, а в темно-карем и сверкающе сером. Майк не открывает их снова, его лицо становится все более угрюмым с каждой секундой. Уилл считал, что он милый с надутыми губами — но сейчас не время. Он встретил ожидающий взгляд Нэнси через всю комнату и кивнул в сторону двери. Я с ним. Нэнси, не теряя времени, вывела маму из комнаты. Я тебе доверяю, — говорит этот жест. - Давай дадим ему немного пространства, — прошептала она миссис Уилер, ведя ее за руку. Она бросила на медсестру резкий взгляд, когда та не пошла за ней сразу, явно не в восторге. - Можете оставить зеркало себе, — сказала медсестра с улыбкой, прежде чем выбежать из комнаты, как будто Майку это нужно. Как будто это не источник всех его проблем. Дверь захлопывается, оставляя их в тишине. Уилл делает шаг ближе к кровати, глаза Майка все еще плотно закрыты, голова опущена к его коленям. - Майк, — он медленно протягивает руку, кладёт ее на щёку и поворачивает его лицо к себе. Это гораздо смелее, чем то, что Уилл сделал бы несколько дней назад — недель назад, даже лет назад, — но Майк не сопротивляется, легко подчиняясь движению. Он не отстраняется, когда Уилл обхватывает его лицо обеими руками — наоборот, он расслабляется от прикосновения, приоткрывая глаза. Майк смотрит на него из-под ресниц, почти смущенно. В сочетании с надутыми губами, от этого Уилл чуть-ли не падает в обморок. Он великолепен. Контраст между его глазами поразителен — невероятно темный и невероятно светлый.Уилл не знает, на какой из них смотреть — на до боли знакомый карий, который он знает также, как и Майка, или на новый блестящий серый, полный миллиона секретов, — поэтому он лихорадочно переключается между ними. Конечно, он будет скучать по теплу прежнего взгляда Майка, но ему как-то нравится ледяная прохлада этого. - Я выгляжу глупо, — бормочет Майк, уткнувшись лицом в ладони Уилла. - Я думаю, ты выглядишь красивым, — говорит он, все еще рассматривая его лицо, словно это сокровище. Так и есть. Так и было всегда. - Правда? - Майк удивленно спрашивает, на его щеках появляется сильный румянец. Он выглядит таким полным надежды, что Уиллу хочется плакать. Майк искренне считает себя каким-то нелюбимым монстром. - Конечно. Мне нравится, — он наклоняет голову Майка во все стороны, наблюдая, как свет отражается от его глаза. Кажется, будто он отражает абсолютно всё — что, как предполагает Уилл, вполне логично, ведь глаз больше не поглощает световые лучи, как положено. Он хотел бы сказать больше — порассуждать о том, как ему нравится форма глаз Майка, как нижние ресницы делают их визуально шире, чем они есть на самом деле. Но это уже перебор, даже несмотря на то, как восприимчив Майк. - Шрам выглядит довольно круто, — он проводит пальцем по линии, и Майк закрывает глаза. - Ты же не солгал бы мне, правда? Чтобы не обидеть меня? Уилл, конечно, так бы и сделал, но сейчас всё совсем не так. Да, к его новой внешности, возможно, придётся немного привыкнуть, как когда Майк подстригся некоторое время назад, но это не значит, что это плохо. Он выглядит действительно хорошо. - Никогда, — отвечает он, и на этот раз лжёт. Ох, ладно. Когда Майк всё ещё немного сомневается, Уилл подходит к своему рюкзаку на полу. Ему нужно показать ему, насколько он привлекателен — что он кто-то, достойный стать музой. - Можно я тебя нарисую? — спрашивает он, доставая свой скетчбук. - Твой глаз действительно крутой. Я хочу запечатлеть это впечатление. - О! — восклицает Майк, немного ошеломлённый. Довольный, но шокированный. - Да, конечно. Делай, что хочешь. Уилл сразу же садится, желая увековечить румянец Майка, прежде чем он исчезнет. Сегодня Оди и Джонатан, который поставил перед собой цель вытащить Нэнси из больницы хотя бы на пол дня, приезжают рано. Оди садится рядом с Уиллом, который как раз заканчивает эскиз. - Повязка снята, — говорит она, глядя на спящего Майка перед собой. - Он выглядит красиво. Уилл усмехается. - Да, это так. Майк будто супергерой, израненный в опасной битве; поцарапанный анти-Росомахой. Он — супергерой Уилла. - Мило, — Оди указывает на его рисунок. Уилл замирает. Рисовать своих друзей — это не романтично, у него есть похожие эскизы Макс несколько страниц назад, — но он не может не чувствовать себя пойманным. Он всегда был очень открыт в своем творчестве. У него нет дневника, но у него есть блокнот для эскизов. Так он выражает себя. Он боится снова посмотреть на страницу; Боится, что всё будет покрыто крошечными сердечками. - Спасибо, — он откашливается, неловко ёрзая на стуле. — Он разрешил. Я просто хотел подарить ему что-нибудь, чтобы поднять настроение, понимаешь? — добавляет он, совершенно излишне. Она даже ни в чём его не обвиняла; он явно перегибает палку. - Думаю, ему понравится. Он симпатичный. Уилл не может остановить ревность, которая пронизывает его насквозь. Это так глупо. Он не имеет права так чувствовать. Конечно, Оди считает его красивым — она его бывшая. Уилл хочет, чтобы она считала его красивым. По крайней мере, тогда он будет знать, что Майка любили так, как он того заслуживает. - Да, — бормочет он себе под нос. Он даже не уверен, слышит ли его Оди. Прежде всего, Уилл чувствует себя виноватым. Виновным в том, что ему нравится Майк, виноватым в том, что он скрывает это от его сестры, виноватым в ревности из-за его бывшей девушки.Если он чему-то и научился за время, проведенное в больнице, так это тому, что жизнь коротка. Нет смысла беспокоиться о том, что о нем подумают люди — он всегда будет таким, какой он есть, и они либо примут его, либо нет. Ожидание этого не изменит. Иногда люди могут даже превзойти его ожидания. Он устал прятаться. От всех. Даже если никто другой его не поддержит, у него всё ещё есть Майк, Джонатан и, вероятно, мама. У него есть Нэнси, Робин и Стив (по аналогии). А куда идёт Стив, туда идёт и Дастин, и Лукас точно не останется в стороне. На самом деле, Уилл беспокоится только об Оди и Хоппере. В основном о Хоппере. Мама его любит, и Уилл скорее умрёт, чем разрушит ещё одни её отношения только потому, что он гей. Хоппер — не его отец, и Уилл не обязан ему ничего рассказывать сейчас. Но Оди — его сестра. Она заслуживает знать, что её брат влюблён в её бывшего парня. - Эй, Оди? - Мм? — мурлыкает она, хватаясь за его руку и кладя голову ему на плечо. За эти годы они так сблизились — он надеется, что это не конец. - Ты же знаешь, что я тебя люблю, правда? — осторожно спрашивает Уилл. Как вообще можно начать такой разговор? - Я тоже тебя люблю. Ты мой любимчик из всей компании. — говорит Оди, что, безусловно, ложь. Макс — буквально её лучшая подруга. - Из парней, — поправляется она, словно читая его мысли. Он не совсем уверен, что она не может их читать, и это заставляет его нервничать гораздо больше, чем следовало бы. Ему было бы так стыдно, если бы она знала, о чём он всё это время думал касательно Майке. - Эм-- ну, я просто хотел сказать-- Дверь распахивается, и в комнату влетают Дастин и Лукас. - Майк! - Дастин кричит и подбегает к изножью кровати. Майк резко просыпается от такого вторжения, встревоженный и готовый сразиться с очередным демогоргоном. - О, черт, извини. Ты спал? — он понижает голос до шепота. Немного поздновато для этого. - Ого, чувак, — Лукас подходит к противоположной стороне кровати от Уилла, указывая пальцем на лицо Майка. - Твой глаз. Уилл чуть-ли не хлопает себя по лбу. Он испепеляющим взглядом смотрит на Лукаса через всю комнату, но тот даже не смотрит в его сторону. Вся его миссия по повышению самооценки Майка пошла насмарку. Майк смотрит на своё одеяло, ковыряя ворсинки. - Да, повязку сняли, — пожимает он плечами, пытаясь сохранять спокойствие. Уилл замечает напряжение в его плечах. Дастин отталкивает Лукаса, неловко приближая своё лицо к лицу Майка. Он щурится на него, словно Майк — какой-то странный экземпляр для изучения. - Видно, где был разрыв, — бесполезно замечает он, имея в виду линию слегка сморщенной рубцовой ткани вдоль зрачка, которая видна только вблизи. Уилл, конечно, заметил это и сам, но счёл нужным об этом не говорить. Чувствуя, что Майку становится всё более неловко, Уилл решает вмешаться. Он встаёт, вырывая страницу из своего блокнота. - Майк. Он поворачивает голову в сторону Уилла, наблюдая явно с облегчением. Уилл протягивает Майку свой рисунок. - Вот. Я закончил. Майк берет бумагу и с восхищением рассматривает. Это выражение лица, которое Уиллу уже хорошо знакомо — то же самое, что у Майка всякий раз, когда он видит его рисунки. - Вау, — шепчет он, словно не хотел этого говорить. - Я выгляжу… круто. - Да, — говорит Уилл, глядя прямо на Майка, а не на рисунок. - Ты и правда выглядишь круто. Майк поднимает на него взгляд и благодарно улыбается. Уилл отвечает ему тем же; этот момент существует только для них двоих. - Чувак, это супер, — Дастин снова наклоняется к Майку, пытаясь рассмотреть рисунок получше. И… момент разрушен. Довольно быстро. Майк бросает на Дастина раздраженный взгляд, но тот этого не замечает. Если бы Уиллу пришлось гадать, он бы сказал, что Майк почти так же разочарован, как и он. Что глупо, потому что у Майка нет причин для разочарования. У Уилла тоже нет причин для разочарования. Они просто улыбнулись друг другу — ничего необычного. Майк, вероятно, просто раздражен после сна — и расстроен тем, что Дастин явно не знает понятия о личном пространстве. Теперь, когда Майк отвлекся, Уилл пользуется случаем, чтобы закончить свой разговор с Оди. - Привет, — он подходит к месту, откуда она наблюдает за ними. - Хочешь взять что-нибудь поесть в столовой? Оди, кажется, несомненно удивлена, тем, что Уилл добровольно покидает палату Майка. Он ночевал дома всего пару раз — когда мама его заставляла — и в основном полагается на других, чтобы те принесли ему еду. - Конечно. С удовольствием. Честно говоря, Уилл не очень рад. Единственная причина, по которой он уходит, — это то, что он знает: если он не расскажет Оди сейчас, то не расскажет никогда.Чем дольше он будет ждать, тем больше мыслей будет крутиться у него в голове. Они вдвоём тихо выходят из комнаты и молча идут бок о бок по коридору. Оди, держа руки за спиной, идёт какой-то странной, пружинистой походкой. Это та грация, на которую способна только девушка — Уилл ужасно ей завидует. Неужели Майку нравится то, что делает девушек девушками? Их длинные волосы, макияж, невысокий рост? Высокие голоса, изящные пальцы, струящиеся платья? Всё то, чем Уилл никогда не сможет стать? Он бы изменил каждую черту своей личности, чтобы соответствовать стандартам Майка. Уилл быстро меняет направление, хватает Оди за запястье и ведёт её по пустому коридору. Он усаживает её на кресло, единственный звук вокруг них - жужжание торгового автомата. Оди смотрит на него вопросительно, но ничего не говорит. - Оди, — он наконец нарушает молчание, беря обе её руки в свои. Она не жалуется, сжимая их в ответ. - Я должен тебе кое-что сказать. - Хорошо, — отвечает она с невероятным терпением. - Всё в порядке? - Да, — энергично кивает он. Уилл точно знает, что у неё на уме — он бы подумал так же после всего, что они пережили. - Да, никто не пострадал. Просто--я был ужасным братом и был с тобой не совсем честен. - Ты лгал? — спрашивает она, но в её голосе нет злости, скорее… растерянность? Что вполне объяснимо, ведь Уилл почти никогда не лжёт — по крайней мере, ей. Это её единственное правило. - Я хотел сказать… вроде как? Не совсем. Скорее умалчивал. Но в любом случае, дело не в этом. Дело в том… что мне вроде как немного нравится Майк, — выпаливает он на одном дыхании. "Немного" — это ещё мягко сказано. Майк — любовь всей его жизни, независимо от того, отвечает он взаимностью или нет. Оди хмурит брови. - Надеюсь, что это так. Он твой лучший друг. Уилл лишь ошеломленно моргает. - Нет, я имею в виду… он мне нравится. Так же, как и тебе. В романтическом плане. Это, кажется, не вносит ясности, и она наклоняет голову, как обычно, когда в школе узнаёт что-то сложное. - Но ты же парень. Он мгновенно чувствует, как по нему пробегается приступ страха, кровь застыла в жилах. Ей это не нравится, — говорит он себе. Отмена. Всё как с теми детьми на детской площадке. Но лицо Оди не похоже на лица его бывших обидчиков. В нём нет осуждения, злости или отвращения. Оно просто любопытное. Она не знает. Она не воспитывалась так же, как они. Она искренне спрашивает. - Да, что ж, — начал Уилл, его голос слегка дрожит. — Иногда парням нравятся парни. — И тебе тоже? — спрашивает она, почти оживляясь. Кажется, она поражена этой мыслью. Уилл предполагает, что он бы вел себя так же, если бы вот так узнал что-то новое об обществе, в котором живет. — Именно. Ну, некоторые об этом подозревают. Другим это не очень нравится. При этих словах Оди выглядит настолько растерянной, что Уилл едва сдерживает смех. Как он мог подумать, что она гомофоб? — Почему? — Спроси маму, — говорит он, не особо настроенный говорить о том, почему более половины мира его ненавидит. — Или-- нет, — он делает паузу, вспоминая, что еще не признался ей в своей ориентации. Он представляет, как ужасно прошел бы тот разговор, если бы Оди начала с чего-то вроде: "Почему людям не нравится то, что Уилл гей?" — Не спрашивай маму. Спроси Джонатана. - Хорошо, — легко соглашается она. Они оба молчат некоторое время, Оди погружена в свои мысли, а Уилл затаил дыхание в ожидании. Он бы всё отдал, чтобы узнать, о чём она думает. - Значит, ты отбираешь у меня Майка? Он берёт свои слова обратно. Он хотел бы вернуться на три секунды назад, когда ещё не слышал этого. Она ненавидит его. Ненавидит его до глубины души — если не за то, что он гей, то за то, что ему нравится её бывший. Это первый раз, когда так негативно реагируют на его каминг-аут, и дело даже не в том, что ему нравятся парни. Холодное выражение лица Оди исчезает, когда она улыбается, а затем, толкнув Уилла в руку, начинает прерывисто смеяться. - Я шучу. Ты бы видел своё лицо. Уиллу хочется прибить её. За семья рассказывает друг другу всё или что-то в этом роде. Сёстры — отстой. - Дурочка, ты меня до смерти напугала, — он отталкивает её назад, сильнее, чем нужно. Это не останавливает приступ смеха Оди. - Мы расстались. Мне всё равно, нравится он тебе или нет. Я больше не влюблена в него. Это заставляет Уилла остановиться. - Не влюблена? - он вполне ожидал, что они когда-нибудь снова сойдутся. Конечно, восемь месяцев — это дольше, чем любое из их предыдущих расставаний, но сейчас у них много дел. Оди слишком сосредоточена на спасении мира, чтобы беспокоиться о романтике, но это не значит, что она не захочет чего-то такого, когда всё это закончится. - Ты сказала, что он красивый. - Твой рисунок красивый, — поправляет она, и теперь Уилл чувствует себя большим идиотом. И придурком за то, что вообще ревновал. - Но Майк красивый. И ты тоже, и Макс, и Лукас, и Дастин тоже. - О. Что ж, спасибо, Оди. - Держу пари, Майк тоже считает тебя красивым, — продолжает она, заговорщически ухмыляясь — влияние Макс, несомненно. Она поспешно встает и поворачивается, чтобы вернуться по коридору, откуда они пришли. - Я замолвлю за тебя словечко. - Нет, Оди! — вскакивает он и бросается за ней. Это была ошибка. Они возвращаются в палату Майка, быстро перекусив, как и планировали, и приносят остальным печенье. Уиллу удалось убедить ее помолчать, объяснив, что не всем парням нравятся другие парни. Оди почему-то не поверила, настаивая, что у него есть шанс. Он ценит ее энтузиазм, но пресекает его, боясь слишком сильно завысить свои ожидания. Позже вечером Оди, Лукас и Дастин отправятся домой, оставив его и Майка наедине. Он понятия не имеет, где миссис Уилер, но предполагает, что она считала, что с Майком и так слишком много всех. Ничего страшного. В любом случае, Уилл не собирался ночевать дома сегодня. - Эй, э-э-- Уилл? — неожиданно спрашивает Майк. Уилл бросает на него взгляд поверх книги, которую читает. Глаза Майка бегают по сторонам, словно он слишком нервничает, чтобы сосредоточиться на чем-то одном. - Да? - Можно я тебя кое о чем спрошу?- вместо ответа Уилл подвигает стул ближе к кровати и наклоняется, предлагая выслушать. Майк понижает голос от близости. - Мои волосы выглядят ужасно? Уилл удивленно моргает. Он ожидал какой-нибудь большой секрет — а не вопрос, который он слышал от Майка десятки раз за всю жизнь, когда тот хотел узнать, нужен ли ему сухой шампунь. - Твои волосы? - Да--я имею в виду, я не мыл их уже несколько недель, и я бы спросил Дастина или Лукаса, но они, наверное, просто сказали бы, что они выглядят нормально, даже не взглянув на меня, поэтому я просто… не знаю, наверное, мне хотелось узнать мнение того, кому действительно нравятся парни, понимаешь? Подожди, тебе же нравятся парни, верно? Прошло уже несколько дней с тех пор, как Уилл был ошеломлен одной из невероятных речей Майка Уилера, но вот он здесь. Он даже не знает, что на это ответить. Конечно, он понимает, каково это – не иметь доступа к душу из-за больницы. Он решил вымыть волосы в раковине, вместо шампуня взяв мочалку с мылом. Но всё равно, это просто… вау. - Да, мне нравятся парни, Майк. Ты парень. - Ну да, – говорит Майк, смущаясь, – но я не был уверен, нравлюсь ли тебе только я или парни вообще. Уилл неловко усмехается, не зная, что и думать об этом разговоре. Он правда озадачен. - Нет, я определенно--я гей. - теперь Уилл понимает, что никогда раньше не говорил этого вслух. Он никогда никому в этом не признавался, а Майку выпалил это без раздумий. - Круто, — кивает он, глядя на Уилла так, будто тоже не знает, что сказать. Он слишком уязвим, он обнажает свои чувства, Майк не может его осудить. Его сердце словно полностью открыто. - Это круто. Уилл резко вдыхает, поднимая взгляд на макушку Майка, чтобы прервать мучительный зрительный контакт. - Но--нет, твои волосы выглядят отлично, — он протягивает руку и проводит ею по челке Майка. Он понимает, что натворил, только когда уже слишком поздно, и пытается скрыть это движение, перебирая пряди во все стороны, словно просто рассматривая. - То есть, они немного жирные, но твои кудри хорошо это скрывают. У Уилла такой роскоши нет; два дня без мытья, и волосы выглядят так, будто он стоял под дождем. Когда Майк не отвечает, Уилл убирает руку, которая все еще возилась с его волосами. - Неужели это всё? — шутит он. — Я превратился в твое личное зеркало? Честно говоря, он польщен. Майк хотел узнать его мнение о своей внешности, потому что Уиллу он нравится. Майк доверяет Уиллу и уверен, что тот достаточно хорошо знает его лицо, чтобы заметить, когда что-то не так. Он доверяет Уиллу и уверен, что тот не разрушит его самооценку, не будет вновь хвалить его обретённые комплексы и критиковать то, что легко исправить. Он доверяет Уиллу, что тот поможет ему выглядеть как можно лучше. - Хорошее зеркало, — говорит Майк, виновато улыбаясь. - В отличие от каких? Твои другие зеркала злые? Майк пожимает плечами, его взгляд скользит вниз, к руке Уилла на кровати, всего в нескольких сантиметрах от его собственной. - Да, — отвечает он так правдиво, но так кротко. Уилл пытается скрыть морщинку между бровями, но это бесполезно. Майк всерьез ненавидит свою внешность. Уилл убьет всех, кто когда-либо критиковал его прекрасное лицо. Он никогда не понимал этой ненависти. Если Уилл может что-то сделать, чтобы помочь ему почувствовать себя лучше, он это сделает. Поэтому он хватает Майка за руку, поднимая его в вертикальное положение. - Пойдем, — он обнимает Майка за плечи, поворачивая его тело так, чтобы его ноги оказались на полу. - Что ты делаешь? — спрашивает Майк, когда ему помогают встать с кровати. Уилл поддерживает его, обнимая за талию, стараясь не задеть рану. Он ведет их в ванную, открывает дверь и ставит Майка к раковине, убеждаясь, что тот может стоять самостоятельно. Уилл включает кран, подставляя руку под воду, чтобы проверить, достаточно ли она теплая. - Дай мне свою голову, — говорит он и довольно протягивает руки в просьбе. Майк смотрит на него с опаской, но хватается за раковину, погружая голову в объятия Уилла и позволяя направить её под кран. Уилл проводит руками по кудрям, видя, как они распрямляются между пальцами под струями воды. Это, несомненно, лучшее, что он когда-либо чувствовал. Уилл хватает с раковины бутылочку шампуня дорожного размера, купленную в магазине в холле, и намыливает волосы. Он наблюдает, как пенится шампунь, втирает его в кожу головы Майка и проводит по ней ногтями. Майк глубоко вздыхает. - Тебе бы стать парикмахером. Уилл лучше умрёт. Единственные волосы, которые ему не противно мыть, — это волосы Майка. Чтобы чужие волосы падали клочками ему в руки? Нет уж, спасибо. Однако волосы Майка просто великолепны. Ему нравится, какие они мягкие после смытия шампуня, шелковистые, гладкие и блестящие, чёрные. Он даже не возражает, когда вытирает волосы Майка полотенцем, а тот возвращается, выглядя как мокрая собака. Он милый, даже когда трясёт головой из стороны в сторону, обливая Уилла водой. - Спасибо, — говорит Майк, когда Уилл помогает ему уложиться обратно в постель. Он полусонный, массаж головы от Уилла расслабляет слишком хорошо. - Пожалуйста, — отвечает он, хитро улыбаясь и щипая Майка за щеку. - Теперь ты красивый молодой человек. Майк отмахивается от его руки, закатывает глаза и закрывая их. - Заткнись, мама. Комфортная тишина окутывает их, когда Майк начинает засыпать. Уиллу в последнее время этого не хватало — ощущения полной непринужденности рядом с Майком. Кажется, они ходили друг с другом на цыпочках — словно незнакомцы, знающие друг друга всю жизнь. Они исследуют совершенно новую динамику в своих отношениях. Уилл одновременно чувствует себя ближе и дальше от Майка, чем когда-либо прежде. Уилл наблюдает за тем, как поднимается и опускается грудь Майка, без кардиомонитора, который, как он жаловался, его раздражал. Уиллу этого немного не хватает. Это успокаивало его. Он все еще иногда видит вспышки той ночи, когда закрывает глаза — разорванный бок Майка, оторванная рука, его пронзительные крики. Его взгляд скользит по левой руке Майка, все еще перевязанной. Особенно по родинке чуть выше локтя — той самой, которой Уилл раньше был одержим. До сих пор одержим. Она такая особенная — даже после того, как остальная часть его руки стала неузнаваемой. Ни у кого больше нет такой же родинки. - Знаешь, ты можешь её потрогать, — бормочет Майк, полуоткрыв глаза. Уилл вздрагивает — он даже не осознаёт, что тот всё ещё не спит. - Что? - Мою руку. Ты всегда стараешься её избегать. Например, когда отводил меня обратно в постель.Ты сел с другой стороны, чтобы не оказаться рядом. Тебя это на самом деле не отталкивает, правда? - Нет! — почти кричит Уилл, переходя в шёпот, когда вспоминает, что уже поздно. - Нет, я просто...я не хотел причинить тебе боль. - Больно не будет, — уверяет он, пожимая плечами. Он смотрит на Уилла так, словно чего-то ждет — чего-то от Уилла. Что бы тот доказал ему, может быть. Доказал, что Уилл не считает его отвратительным. И он доказывает; очевидно, доказывает. Уилл обходит кровать и садится на стул, обычно предназначенный для миссис Уилер. Он подвигает его к краю кровати и встречается взглядом с Майком. Он медленно протягивает руку, слегка касаясь рукава больничной рубашки Майка. Она теплая. Уилл надавливает сильнее, полностью опуская руку. Сначала только подушечка большого пальца касается кожи Майка, прежде чем медленно опуститься ниже. Он почему-то удивлен этим ощущением и сжимает руку. Почему-то он не ожидал, что она будет похожа на руку Майка — мягкую и податливую, а скорее на твердую и пластиковую. Не спрашивайте его почему — он знает, что это нелепо. Что ж, это все еще тело Майка. Когда Уилл снова поднимает глаза, Майк уже крепко спит. Его рот слегка приоткрыт, и из него доносится тихий храп. Уилл не сомневается, что тот проснётся с лужицой слюны. Мило. Миссис Уилер и Нэнси ещё не вернулись. Похоже, сегодня они останутся одни. Не то чтобы Уилл жаловался — они давно не ночевали вдвоем. Давно — это, конечно, до произошедшего. Кажется, это было целую вечность назад. Забавно, что то, от чего Уилл пытался убежать — от постоянного внимания Майка — теперь он жаждет больше всего. Нормальности. Вскоре после этого Уилл тоже засыпает, свернувшись калачиком вокруг руки Майка и положив голову ему на плечо. Примечания автора: (Кстати, Майк попросил убрать кардиомонитор, потому что тот постоянно сходил с ума рядом с Уиллом)