if this is the end…

Примечания автора: Этот фанфик превращается в мое увлечение моими ограниченными медицинскими знаниями. Когда Уилл просыпается, он видит Майка, извивающегося под ним. Он уже собирается пожаловаться — сказать подушке, чтобы она перестала двигаться и снова заснула, — когда слышит резкий вдох. Он сонно поднимает голову и видит Майка, корчащегося от боли и пытающегося вырвать руку из хватки Уилла. Уилл быстро отпускает его, отодвигаясь назад, чтобы дать ему немного пространства. - Мне очень жаль. Ты в порядке? Я сделал тебе больно? Майк качает головой, явно пытаясь солгать, так как его лицо всё ещё излучает боль. - Я в порядке, — заверяет он, протягивая руку. Уилл вздрагивает, когда сзади раздаётся голос. - Мне нужно позвать доктора? — спрашивает миссис Уилер. Видимо, она пришла сегодня утром, солнце теперь светит сквозь закрытые жалюзи. Майк кивает. - Хорошо, я сейчас вернусь. Уилл, останешься здесь и присмотришь за ним? — просит она, кладя руку ему на спину. Конечно, он соглашается — как будто он может оставить Майка в таком состоянии. Как только она выходит за дверь, Уилл с тревогой поворачивается к нему. - Ты в порядке? Шов разошёлся? - Я не-- — начинает Майк, прерывая себя очередной гримасой. — Я не знаю. До этого всё было хорошо. Всё было хорошо, пока Уилл не вмешался. Он знал, что нужно было оставить всё как есть. Майку нужно выздороветь, а не уснуть. Всё произошло слишком быстро. Вероятно, Уилл снова открыл рану, потянув за кожу. Вскоре прибывает команда врачей, а за ними следует обеспокоенная миссис Уилер. К ужасу Уилла, его быстро выгоняют из комнаты из-за обследование — какая-то чушь про "только семья". Как будто не Уилл был здесь с самого первого дня. И вот он стоит, расхаживая взад-вперед перед дверью, как сумасшедший, словно это поможет ему быстрее туда вернуться. Он хотел бы быть там прямо сейчас, хотя бы для того, чтобы утешить Майка. Конечно, он хотел бы понять, что происходит — нужно ли Майку снова делать операцию, или Уилл просто слишком сильно надавил на рану. Проходит всего около десяти минут, прежде чем Нэнси заходит в коридор и, увидев Уилла, бросается к нему, как только увидев как тревожно он стоит. - Что случилось? — спрашивает она, кладя руки ему на плечи. Джонатан который был с ней всю ночь, подбегает сзади. - Я поранил его, — говорит Уилл, изо всех сил стараясь не заплакать. - Ты поранил его? — она повторяет, и в её голосе слышится скорее замешательство, чем раздражение. Это, по крайней мере, хорошо. Ему не нужно беспокоиться о том, что его убьёт сестра Майка. — Я уверен, что это не правда, — говорит Джонатан, обходя Нэнси. — Что случилось? С ним всё в порядке? - Это правда. Я лежал у него на руке прошлой ночью, и теперь ему больно. Ты же не видел его там. Он--ему было так больно. Наверное, я сломал единственную оставшуюся часть его руки. Я расколол кость пополам своей большой глупой головой. - Уилл, эй. - Уилл поднимает глаза на голос Джонатана, устремляя на него убеждающий взгляд. - Успокойся, ладно? С ним все в порядке. Он никуда не денется. - Да, — соглашается Нэнси, говоря странно тихо, словно пытаясь не отпугнуть Уилла. Он видел, как она так делала всего несколько раз — обычно с Холли, но недавно и с Майком. - Что бы ни случилось, все в порядке. Майк — крепкий парень. Ему не следовало этого делать. Сколько вреда может причинить ему Уилл? Ему просто нужно убежать — убедиться, что Майку больше никогда не придётся с ним сталкиваться. Майк слишком добр, чтобы самому прогнать Уилла, даже если это означает риск для собственной жизни. Уилл — олицетворение невезения. Он всегда им был. Он подверг опасности свою мать, когда был ещё ребёнком, когда она терпела жестокие слова и сильные удары, пытаясь защитить Уилла от отца. Он подверг опасности всех друзей, когда ему было двенадцать, когда они сражались с демогоргонами и правительством, чтобы вернуть его домой. С тех пор он подвергает опасности всех, кого любит, на протяжении многих лет борьбы с этим бесконечным злом. Уилл уже не в первый раз начинает жалеть, что Майк не оставил его одного в ту ночь. Уилл резко поднимает голову, когда дверь в палату Майка распахивается. Врач в халате быстро улыбается им и спешит прочь, что-то записывая на ходу. Он практически вбегает в комнату, наблюдая, как другой врач тихо беседует с Майком, а затем резко разворачивается и уходит вслед за первым. И всё? Они просто ушли? Никто ничего ему не расскажет? Он ждал у двери больше пятнадцати минут, и всё, что он получает, — это вежливая улыбка? Конечно, может быть, он не член семьи Майка, и даже не его парень, но он, безусловно, заслуживает знать, умирает ли Майк от какой-то странной инфекции. - Хочешь ему сказать? — мягко спрашивает миссис Уилер Майка, поглаживая его руку, сидя на том же месте, где Уилл сидел этим утром. Майк печально кивает. Он умирает. Придётся ампутировать ему остальную часть руки. Обнаружили опухоль, и ему придётся снова сделать операцию. У него аллергия на швы, и теперь ему придётся истекать кровью. Миссис Уилер жестом приглашает Уилла сесть рядом с ней. Он неуверенно подходит, не отрывая глаз от Майка. Он наклоняется ближе, когда Майк открывает рот, чтобы заговорить, готовясь к худшему. - Я схожу с ума. - Что? Что ж, это самое худшее, как он понимает. Мозг Майка — очень ценен, было бы жаль, если бы он перестал работать. - Ох, Майкл, нет, это не так, — говорит миссис Уилер, легонько шлёпая его. - Не говори такого. - Но это так! — возражает Майк, размахивая руками. - У меня даже нет раны! - Нет раны? — перебивает Уилл, и Майк впервые с момента его появления в палате встречается с ним взглядом. - Я тебя не поранил? - Нет, — категорично качает головой Майк. - Нет, я в порядке. Я же говорил тебе, что всё будет хорошо, если ты дотронешься до неё. Тогда что же всё это было? Майку было больно. Уилл видел это своими глазами. Не может же Майк просто это себе представить, правда? Не может же его мозг это симулировать. Зачем ему это делать? Словно читая его мысли, Майк уточняет: - У меня синдром фантомной конечности. Всё это только у меня в голове. Я знаю, что моей руки нет, но мозг этого не знает. Он знает только то, что она должна болеть прямо сейчас. - О, — говорит Уилл, протягивая руку, она задрожала от раздумий, и он решил положить её на кровать. - Как это ощущается? - Как будто она вся выгнута, — объясняет Майк, поднося другую руку и указывая на пустое место, где должна быть часть его руки. — Вот здесь. Я всегда чувствовал её — с самого пробуждения. Поэтому мне было так странно. Я мог сгибать руку и все такое, но не видел её. Хотя до сегодняшнего дня боли не было. Уилл медленно поднимает руку и подносит ее к тому месту, где должна быть рука Майка, поглядывая на него, чтобы увидеть его реакцию. Будет ли больно? Не повлияет ли это на его мозг и не ухудшит ли ситуацию? Не успокоит ли это? Он надеется, что успокоит. Майк улыбается ему, тихо посмеиваясь. - Я этого не чувствую, Уилл. Я не волшебник. О. Или так. Уилл краснеет и отстраняется. - Все еще болит? — спрашивает он. По его словам, это очевидно, но кто знает? Может, Майк умеет скрывать от него что-то лучше, чем он думал. — Да, вроде того. То есть, теперь, когда я не паникую, стало намного лучше. Врачи сказали, что это пройдет. Через пару лет я вообще ничего не буду чувствовать. Годы? Майку придется терпеть это годами? — Я-- — Не надо, — Майк закатывает глаза и тыкает его в бок поврежденной рукой. Уилл ахает, прикрывая место удара, словно его действительно ударили ножом. — Не смей извиняться. Клянусь Богом, это единственные слова в твоем лексиконе. — А вот и нет, — оправдывается Уилл, скрещивая руки и игнорируя тот факт, что он собирался извиниться. — Да, Уилл, — вмешивается Джонатан, бесполезно перебивая его, встает за ним и хватается за спинку стула. Предательство. Его брат должен быть на его стороне; для чего еще нужна семья? Ладно, тогда. Он просто объединится с Нэнси. Он уверен, ей понравится поиздеваться над Майком. Теперь, когда внимание Майка впервые с момента их входа в комнату отвлеклось от Уилла, Нэнси подходит к противоположной стороне кровати и садится на обычное место Уилла. — Меня не было одну ночь — одну ночь — и ты решил сейчас же пострадать? — она легонько бьет его в грудь, с нежной улыбкой на лице. Майк смеется, вытягивая руки, чтобы блокировать ее удары. — Нет! Пожалуйста! Проводи больше времени со своим глупым парнем, ты сводишь меня с ума! — Глупым? - Джонатан что-то бормочет за спиной Уилла, тот в ответ фыркает. Он сочувственно похлопывает Джонатана по руке. К сожалению, парни сестер всегда будут глупыми, как бы их ни любили — а Майк его очень любит. Уилл ничего не может с этим поделать. К тому времени, как приходят остальные, все успокаиваются: Джонатан садится рядом с Нэнси, а Уилл остается с миссис Уилер. Это немного странно, но он не жалуется. Она ни разу не упрекнула его в травмах Майка — даже не бросила на него презрительного взгляда. Она действительно прекрасная женщина. Уилл всегда чувствовал себя с ней комфортно. Возможно, "комфортно" — не совсем подходящее слово, так как он чувствует необходимость разглаживать одежду и укладывать волосы гелем, когда находится рядом с ней, но она определенно милая. И она пахнет как материнские духи и дом Уилеров, так что он останется с ней. Майк не рассказывает остальным о своем синдроме фантомной конечности. Уилл не знает, просто ли он забыл, или не хочет, чтобы они знали. Может, он боится испортить настроение. Каждый день все приходят с улыбками на лицах — они не видят того, что происходит за кулисами. Они не видят неуверенности Майка, обработки ран или его боли. Для них он просто ждет освобождения. Джонатан и Нэнси уходят, как только остальные приходят, не желая создавать тесноту. Оди и Дастин занимают их места, подвигая их к кровати Майка, чтобы показать ему какой-то новый гаджет, сделанный Дастином. Уилл лишь наполовину внимателен, погруженный в свои мысли, его взгляд прикован к руке Майка. Он все это время так делает? Последние пять дней, что он не спит? Что именно он делает? Пытается пошевелить рукой? Пытается уменьшить боль? Пытается выплеснуть лишнюю энергию, лежа в постели? Он вообще осознаёт, что это происходит? - Эй, — Лукас постукивает по краю кровати Майка, привлекая всеобщее внимание. — - Я быстренько проверю Макс. Сейчас вернусь. - Хорошо, — Майк кивает, невозмутимо, снова переводя взгляд на странные солнечные часы в руках Дастина, прищурившись и потыкав в них пальцем. Он просто очарователен когда так любопытно морщит нос. Уилл давно не навещал Макс. За всё время, что он находится в этой больнице, он ни разу не приходил. Честно говоря, ему как-то не по себе. Не то чтобы ему было всё равно на неё, просто...Майк. Уилл в последнее время немного занят. Но это не оправдание. Лукас позаботился о том, чтобы разделить свое время между Макс и Майком — Уиллу нужно сделать то же самое. И кроме того, он не отказался бы немного отдохнуть от переживаний за Майка. Лукас удивленно смотрит, как Уилл встает со своего места и подходит к двери. Лукас открывает ее шире, позволяя Уиллу проскользнуть под его рукой и пройти. - Ты присоединишься ко мне, Байерс? — спрашивает он, следуя за ним. - Да, — пожимает плечами Уилл, как будто это ничего особенного; как будто он делает так каждый день. - Как она? - Никаких изменений, — с сожалением отвечает он, слегка опуская плечи от удручающего поворота в разговоре. - Но и осложнений тоже нет, так что, думаю, не все так плохо. Лукас делает вид, что все в порядке — Уилл это чувствует. Хотя Макс находится в этой больнице уже более восьми месяцев, страх не покидает его. Честно говоря, в последнее время ему стало намного хуже. До того, как Майк получил травмы, Лукас навещал её несколько раз в неделю — всегда днем ​​и всего на несколько часов. Теперь же он снова спит на маленьких неудобных стульях. Уилл думает, что это из-за стресса; или, может быть, из-за удобства, ведь визиты и так запланированы на каждый день. В любом случае, Лукас возвращается к старым, вредным привычкам. Уилл даже не может его винить — это было бы невероятно лицемерно. Он знает, что разлука с Макс только причинит ему еще больше боли. Они доходят до конца коридора, на двери висит табличка с надписью "Мэйфилд". Уилл делает глубокий вдох и входит в палату. Первое, что бросается ему в глаза, — бледная фигура, лежащая на кровати, с рыжими волосами, заплетенными в косы; он не уверен, заплела их Оди или Эрика. Она выглядит такой хрупкой — почти такой же, как Майк, когда он еще спал. На ее лице почти нет цвета, глубокие мешки под глазами, несмотря на ее вечный сон. Уиллу почти приходится отвернуться, знакомая тошнота, которую он чувствовал с самого начала своего пребывания в больнице, снова подкрадывается. Всё слишком сильно напоминает ему о потере Майка. - Пойдем, — Лукас ведет его к местам слева от неё. Комната пуста, кроме них троих, что резко контрастирует с комнатой Майка. - Итак, — Лукас шлепает себя по ногам в оглушительной тишине. Уилл думает, что ненавидит это так же сильно, как и Лукас — отсутствие чего-либо со стороны Макс. - Давно мы не разговаривали — ну, знаешь, один на один. Как дела? Как у него дела? Мягко говоря, не очень. Он в больнице, потому что любовь всей его жизни чуть не съели. - Ну, я имею в виду, я много времени провожу с Майком. Ты же знаешь. Просто… приходится его подбадривать. Что, конечно, мне не трудно. Думаю, ему сейчас тяжелее, чем он показывает. Но, в общем, он выглядит нормально. - Я спрашивал не о Майке, — говорит Лукас, и Уилл замолкает. Он говорил о Майке? Когда он начал о нём говорить? - Я спрашивал о тебе. Как ты с этим справляешься? - Я… в порядке, — лжет он, отвечая автоматически. На больничной койке лежит не Уилл. Не ему изуродовали части тела. Не он живет с постоянной болью. Дело не в нем. - Уилл, — безэмоционально отвечает он, ни на секунду не веря ему. Лукас поворачивается к нему, кладя руку на плечо Уилла. - После всего, ты думаешь, я поверю в это? — спрашивает он, наклоняя голову в сторону Макс. Ох да. Уилл идиот. - Поверь мне. Я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. То есть-- не совсем, — поспешно уточняет он, широко раскрыв глаза и успокаивающе протягивая руки. - Я не говорю, что--ну, ты понимаешь. Наши ситуации не одинаковые, но я понимаю. Неужели он действительно не знает? Он ожидал, что Лукас уже всё понял. Если только он и правда понял, а это такой способ пустить пыль в глаза. Уилл воспринял эту речь как знак "Я тебя вижу и принимаю", но, возможно, это не так. Возможно, Лукас его не примет, и Уилл постепенно ослабляет свою защиту без всякой причины. Уилл мог бы отпустить ситуацию. Он мог бы сказать: "Да, я понимаю, что ты имел в виду", и на этом остановиться. Он мог бы действовать осторожно. Или он мог бы перестать убегать. Он мог бы наконец быть самим собой перед одним из своих старых друзей. Он мог бы перестать в миллионный раз беспокоиться об этом и наконец сказать правду. Потому что он устал. Он устал лгать всем, кого любит. Он больше никогда этого не сделает. - Они одинаковые, — поправляет он так тихо, что это похоже на шёпот. - Что? — спрашивает Лукас, хмуря брови в недоумении. - Наши ситуации. Они одинаковые. Мне нравится Майк. - О, — говорит он, замолкая на слишком долго. Уилл готовится к худшему. - В смысле, это круто! Ты же знаешь, что я к этому отношусь спокойно, правда? Уилл выдыхает, расслабив все мышцы своего тела. - Ну, я думал, ты уже знаешь, так что да, я надеялся. - Не знал, но, думаю, это логично, — размышляет Лукас. - Ты в последнее время особенно привязался к Майку, но я думал, ты просто травмирован тем, что он чуть не умер у тебя на глазах. Это определенно сильно повлияло на мои отношения с Макс. - Это был самый страшный момент в моей жизни, — признается он, а это о многом говорит. Его похищали и чуть не убили раз двадцать. - Я думал, что потерял его. - Но ты не потерял. - Лукас одаривает его горько-сладкой улыбкой. Уилл тут же чувствует себя виноватым — он жалуется из-за выздоравливающего Майка, в то время как Макс всё ещё в коме. - У него всё отлично. Я рад за тебя. Уилл не может представить, каково это – видеть, как чей-то любимый человек прекрасно восстанавливается, а твоему никак не становится лучше. Он бы точно позавидовал. Может, и поэтому Лукас проводит так много времени здесь – он не выносит вида Уилла. - Прости, – говорит он, опуская глаза от стыда. - Не переживай, – качает головой Лукас. – - Мне тоже было бы трудно, если бы Майку не стало лучше. Двое из самых любимых мною людей? Я бы просто сошёл с ума. Уилл понимает, что это правда. Когда Лукас узнал о травмах Майка, он, как и Уилл, замкнулся в себе. Всё это, должно быть, дается ему нелегко. - Что ж, в любом случае, я извиняюсь. За то, что не понял раньше. По крайней мере, не до конца. Мне следовало быть рядом с тобой весной. Лукас добродушно толкает его в руку. - Ты был рядом со мной. Ты ничего больше не мог сделать. Тебе не нужно извиняться только потому, что Майк выжил. Первым делом Уилл хочет возразить, но останавливается. Может, Майк был прав — может, он действительно слишком часто извиняется. - Кстати, о Майке… - Лукас многозначительно поднял брови, толкнув его локтем. Уилл почти пожалел, что сказал ему об этом. - Что? — невинно спрашивает он, притворяясь дураком. - Он тебе нравится. Уилл закатывает глаза, когда Лукас наклоняется к нему ближе, вытягивая губы. Теперь очередь Уилла оттолкнуть его. - Заткнись. Ничего такого не было. - ему стыдно признаться, но ему это даже нравится — разговаривать со своим лучшим другом о своей влюбленности, как обычный подросток. Он всегда ненавидел, когда парни собирались в кругу во время ночевок, чтобы обсуждать девушек. А ему тоже хотелось просто поучаствовать. - Да ладно,— возражает Лукас. - Он твоя первая влюбленность? Уилл решает не отвечать, но он почти уверен, что его румянец выдает его — Майк первая и самая долгая влюбленность, если быть точным. Три года и больше. - Ох! Ты собираешься ему сказать? - Он знает. - Правда? — спрашивает он, на его лице читается удивление. Уилл считает, что это справедливо. Две недели назад он сам был полностью уверен в том, что Майк никогда не узнает. - Ну да, — пожимает он плечами, пытаясь сохранять спокойствие. Лукас ведь не осудит его за то, что он полный идиот, правда? - Он умирал, так что… - Оу, — сочувственно морщится Лукас, похлопывая Уилла по руке, которая всю эту беседу сжимала подлокотник стула в мертвой хватке. - Это ужасно. Как он отреагировал? Он… нормально насчёт этого, да? - Да, — быстро уверяет Уилл, слегка улыбаясь. - Да, он был очень мил. - Хорошо, — говорит он, скрещивая руки, словно готов был бы избить Майка, если бы тот был груб. - Кстати, я сочувствую насчёт этого. - Насчёт чего? - Насчёт того, что у него была девушка. Фраза "У тебя не было шансов" остаётся невысказанной. Уилл всё равно её слышит. - Всё в порядке, — Уилл грустно улыбается. - В смысле, я ничего не ждал. Мои надежды рухнули ещё в средней школе. - Ему повезло, что у него есть ты, знаешь ли, — искренне говорит Лукас, кладя руку на Уилла. - Это его потеря. Уилл тихо смеётся — скорее, фыркает. "Повезло" — это не то слово, которое он бы использовал. Скорее, бремя. Проклятие. Несчастье. - Конечно. Спасибо, Лукас. - Всегда пожалуйста, — отвечает он, обнимая Уилла.Это приятно. Всё — объятие, то, что правда открыта, чувство принятия, к которому он слишком привык в последнее время. - Я люблю тебя, чувак. - Я тоже тебя люблю, — пробормотал он, уткнувшись в плечо Лукаса. Он говорит это искренне — он любит своих друзей больше всего на свете. Он просто надеется, что скоро все его друзья вернутся. В конце концов, Макс все еще сможет подшучивать над ним за то, что он влюбился в Майка. Примечания автора: Меня очень заинтересовал синдром фантомных конечностей ещё со времён изучения спортивной медицины в старшей школе. А вы знали, что почти все люди с ампутированными конечностями испытывают его? С ума сойти